Ангел и Человек

— Да, я заметила. Ты всегда в тишине занимаешься и учишься. И в основном ночью.

— Кажется, одиночество не должно было быть мне страшно. Тишина, только мои мысли… Но раньше за стеной была мама. А когда она уехала, я понял, что я по-настоящему один. И это настоящая тишина. Только я могу издать хоть какой-то звук. А что, если я сейчас случайно умру тут? Никто не отреагирует. Труп найдут не сразу. Я жил мыслью, что это должно поскорее закончиться — суд же должен завершиться в чью-то пользу. А у людей то отпуск, то переносы. Как назло. Как будто кто-то специально издевался надо мной. Я хотел, чтобы мама поскорее приехала, а она не могла.

— Ты думал, что ты настоящий одиночка. А потом понял…

— …что одиночество — дерьмо собачье. Да, оно делает сильнее. Но какой ценой? Я бы не хотел так становиться сильным. Могу горы свернуть, если захочу, всего добиться. Но от этой боли — никак, никак не избавиться. Что бы ты ни делал. Все попытки кажутся смешными. Я жил одним днём — днём, когда она приедет.

— Я помню этот день. Ты встретил её в аэропорту с цветами. Обнял так крепко… У неё был тяжёлый год, она решала бытовые проблемы, но у неё были друзья, поддержка. А у тебя была только она.

— Да.

— Прости меня, Алекс.

— За что? — поднял голову и робко улыбнулся Алекс.

— Именно в тот год я не была с тобой. Я была с ней. Её защитник не помогал и прилетал редко. Я просила его сделать что-нибудь, чтобы она поскорее вернулась к тебе. Он лишь отвечал, что она всегда хорошо справляется сама, — и улетал. Я была с тобой, но не всё время. Летала то к ней, то к тебе. Меня разрывало на части. Прости. Видела, как тебе тяжело, но не понимала, насколько тебе плохо.

Эрида подошла и обняла его. Алекс уткнулся ей в плечо. Крылья её по-прежнему были неосязаемыми. Она обняла его просто как девушка — тепло, плотно, по-человечески.

— Не извиняйся. Спасибо, что всё равно была рядом. Даже в тот год. Может, я так остро почувствовал себя одиноким именно потому, что тебя рядом было меньше?

— Не знаю, Алекс.

Алекс улыбнулся. Начинался рассвет.

— Никто не должен быть одиноким так долго или так часто. Одиночество не страшное. Оно не разрывает сердце и не губит душу. Оно просто очень много весит. И чтобы носить его с собой, нужно и правда стать сильным. Ты стал, Алекс.

— Спасибо, Эрида.

Глава 8. Воспоминания

На следующий день Эрида предложила погулять. Солнце ярко палило.

— Давай погуляем по городу. Покажешь свои любимые места. У тебя же они есть.

— Но ты будешь в облике человека? Или невидимой рядом? — спросил Алекс.

— Крылья уберу. Хочется погулять как друзья. За ручку.

— Мы скорее как парочка, — спокойно заметил Алекс.

Эрида смущённо толкнула его в плечо и ничего не ответила. Как только они вышли на улицу, крылья исчезли.

— После мест, которые ты показывала, мои покажутся скучными, — сказал Алекс.

— Но мне всё равно интересно, — твёрдо возразила Эрида.

Они пошли в музей истории техники. Алекс был как рыба в воде, рассказывая об учёных и их изобретениях. Эрида ничего не понимала, но слушала внимательно. Целый день они провели на ногах.

К вечеру они летали над крышами. Лёжа на одном из высоких зданий, смотрели на небо.

— Звёзд совсем не видно. Облачно, — грустно сказал Алекс.

— Ты же знаешь, я могу сделать небо чистым.

Алекс ехидно улыбнулся.

— Смотри, что я ещё могу, — сказала Эрида.

Она провела одной рукой — и облака испарились. Провела другой — звёзды засветились ярче и стали больше. Ещё раз — и проступила серебристая полоса Млечного Пути.

— Теперь небо как за городом.

— Для меня звёзды светят всегда, — засмеялась Эрида.

— Потому что летаешь по небесам.

— Ну конечно. Для полётов всегда есть время.

Они долго лежали молча. Потом Эрида начала тыкать пальцем в небо, соединяя звёзды, рисуя ими крылья. А потом пририсовала к этим крыльям лицо Алекса.

— Мне идут крылья.

— Конечно! — широко улыбнулась Эрида.

Потом она стала писать звёздами. Вывела на ангельском языке признание — то, что было и так очевидно им обоим. Алекс уже понимал этот язык без труда. Он тоже попробовал. У него получилось написать: «Я тоже тебя люблю». А потом принялся рисовать звёздные сердечки — это было единственное простое, что он мог изобразить. Небо было их холстом.

Он повернулся к Эриде.

— Звёздное небо в твоих глазах, и я вижу себя в них, — тихо сказал Алекс, почти про себя.

Но Эрида расслышала.

— Потому что я почти всегда была рядом. Мы с тобой как одна душа, разделённая надвое.

Он улыбнулся. Их лица были близко.

— Я про рисунок, который ты на небе нарисовала. Он такой большой, что отражается в твоих глазах, — пояснил Алекс.

Эрида смущённо отвернулась. И он добавил:

— Да, ты права. Мы одно целое. И наконец можем быть вместе. Видимо, всю жизнь я искал тебя. Ту, которой и не могло быть на земле. Но я всё равно нашёл. Поднял голову в нужный момент. Ещё секунда — и, наверное, никогда бы не увидел.

На следующий день они снова гуляли. Он рассказывал о достопримечательностях и привёл её к знаменитой церкви, а потом упомянул и о других храмах разных религий в городе.

— Ну, теперь-то ты веришь в Него? — спросила Эрида.

— Раньше скорее нет. Но теперь… думаю, да. Ты же говорила с Ним, когда… родилась. А тебе я верю.

— Люди воспринимают Его по-разному: как отца, наставника, высшие силы, природу. Но Он — Любовь. Он там, где есть любовь, где света больше, чем тьмы.

— Но если Он дал вам бесконечную любовь и вы несёте её миру… значит, вы — Его часть? Вы и есть Бог?

— В каком-то смысле да.

— А вам рассказывали историю создания мира? Или ты сама изучала по свиткам?

— Мы просто существовали всегда. С тех же пор, как и люди.

— Эх, жаль. Интересно было бы узнать.

Эрида знала многое, но не сказала бы. Людям это знать не нужно. Главное — он уже верит в любовь. Большего ей и не надо.

— А религии? По сути, все об одном и том же? — спросил Алекс.

— Да. Все спорят о том, как Он выглядит, о законах, истории. Забывая суть. Сейчас мы боремся в основном с этим. Точнее, Хранители. Стараемся донести, что люди спорят не о том и ведут бесполезные войны.

— Сейчас войны — это деньги, — грустно сказал Алекс.

— И это тоже правда.

— А ты хотела бы помочь остановить их? Пыталась изменить мир?

— Пыталась. Но этим обычно занимаются Хранители. Не хочу об этом сейчас.

— Хорошо. Пойдём? Всё, что знаю об этом месте, уже рассказал.

— Лучше полетим. Я устала ходить. Как вы, люди, не устаёте?

— Для этого у нас есть транспорт.

— Ну, это не так круто, как летать.

Она взяла его за руку, и они взмыли вверх.

— С этим трудно поспорить, — на взлёте сказал Алекс.

Они прилетели к полю. Эрида предложила:

— Может, покатаемся верхом? Будучи человеком, я обожала лошадей. И они меня любили.

— Ты же говорила, что почти ничего не помнишь, — удивился Алекс.

— Просто вдруг осознала и вспомнила, как меня учил отец.

— Что конкретно?

— Обрывки. Как он сажает меня, как говорит держать поводья, — задумчиво сказала Эрида.

— А лицо его помнишь?

— Нет. Только голос.

Она сосредоточилась — и на поле появились две лошади.

— Быстро, без свитка, — отметил Алекс.

— Сама не поняла, как вышло. Поехали? Наперегонки! — весело воскликнула Эрида.

Она легко взмыла над лошадью и опустилась в седло.

— Вот хитрая! Вся сложность — забраться на неё, — с тяжёлым вздохом сказал Алекс, пытаясь закинуть ногу.

— Ты забыл? Рядом со мной ты можешь летать, — напомнила Эрида.

Тогда Алекс оставил попытки и так же, подлетев, оседлал лошадь.

— Кто первый до того озера — тому вся шоколадка! — озорно прокричала Эрида.

— Так нечестно! — обиженно воскликнул Алекс.

Но Эрида была уже далеко.

— Постой, я же не умею!

Он вспомнил фильмы: надо толкнуть ногами. Сделал — лошадь стояла. Дёрнул поводья — всё равно стояла.

— Тут есть хитрость. Они же не совсем обычные, — сообразил он.

Он приказал ей мысленно. Лошадь наконец тронулась и помчалась так стремительно, что вскоре он поравнялся с Эридой. Та скакала теперь медленно, поглощённая прогулкой, и не сразу заметила его рядом. Они улыбнулись друг другу — и Алекс резко ускорился. Через мгновение он был уже у озера.

— Кажется, ты раскусил особенность наших красавиц, — заметила Эрида.

— Ты же их создала. Значит, они не просто обычные.

— Моя… практически обычная.

Она сказала это с полной серьёзностью и вдруг — с грустью. Снова стала той девочкой, которую учил отец. Ощутила те самые чувства. И вдруг вспомнила его лицо. Это озадачило и напугало её. Воспоминания больше не спрашивали разрешения — они приходили и уходили сами. Она попыталась не обращать внимания.

— Пожалуй, это единственный вид транспорта, который мне нравится! — снова весело заговорила Эрида.

Алекс был рад, что ей понравилось. И он почувствовал: она всё больше становится обычной девушкой, способной радоваться простым вещам. На это влияло его долгое присутствие рядом. Она начала вспоминать отрывки прошлой жизни. И желать испытывать человеческие чувства.

— А я могу раскрыть её потенциал! Смотри! — громко сказал Алекс.

Его лошадь превратилась в пегаса и взмыла в воздух. Эрида сделала то же самое.

— Даже тут всё сводишь к полётам, — засмеялась она.

— А как иначе? Полетели к облакам!

Облака в тот день были кучевыми. Они летали недолго. Потом Эрида соединила их лошадей — и получилась карета.

— Теперь мы не просто парочка. Мы — принцесса и принц.

— Здорово ты придумала, — засмеялся Алекс.

Они начали снижаться. И тут Эриду потянуло к земле. Обычно ангелов не тянет к ней — их сущность невесомость. Но сегодня — тянуло. Воспоминания накатывали всё чаще. Карета исчезла, едва колёса коснулись травы, и они снова оказались на своих лошадях.

— Давай лучше на земле покатаемся? — предложила Эрида.

Она закрыла глаза. И вся окружающая среда изменилась. Воспоминания окончательно овладели ею. Поляна стала той самой из детства. Да и она сама стала той маленькой девочкой. Алекс не стал нарушать тишину и просто продолжал ехать. Он не видел перемен — они длились всего мгновения.

Так они катались до вечера. Эрида совсем не спешила. Она молчала всё оставшееся время, полностью погрузившись в тот день, в свои воспоминания. Пейзаж вокруг был уже нездешний. Алекс поехал вперёд, а Эрида остановилась, глядя на своё видение. Он решил оставить её ненадолго одну. Ей это было нужно. А она уже была там.

Отец помог дочке забраться на лошадь.

— Держись и не отпускай поводья.

— Я всё знаю, дай самой управлять!

— Хорошо. Я тебе доверяю.

Она проехала минут десять и вернулась.

— Видишь, я справилась. И с поворотами, и со скоростью. Давай вместе покатаемся!

— Давай. Подожди меня, скоро вернусь.

Она решила покатать без него, пока ждала. И вот вдали показался отец верхом на коне.

— Едем в деревню. Продемонстрируешь бабушке, чему научилась.

Они поскакали — и на этом воспоминание оборвалось.

Осталась только тоска. Глаза Эриды наполнились слезами. Пошёл дождь. Больше ей ничего не удалось вспомнить.

Это воспоминание пришло само. Долгое пребывание на земле было одной из причин. Пейзаж начал возвращаться в привычный вид. Алекс заметил, что Эрида его догоняет. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. И он понял его причину. Алекс внимательно посмотрел на Эриду.

— А ты бы хотел наладить отношения с отцом? — спросила она.

— Нет. Он предал нас. Бросил. Не хочу его вспоминать. Я его простил и живу дальше, не думая о нём.

— А мой был лучшим. Всему меня научил. Он был добрее всех ангелов, которых я знаю. Директором детского дома. Многих детей спас, дав им безопасность и любовь. Видимо, поэтому я часто проводила время там, — с лёгкой улыбкой вспомнила Эрида.

— Действительно хороший человек. Как думаешь, он стал Ангелом?

— Думаю, нет. Он обрёл покой. Если человек всю жизнь был как ангел, нет смысла после смерти ещё больше помогать. Или… может, он сразу стал Хранителем. Я никогда не узнаю. Меня бы осудили за то, что я вспоминаю прошлое. Но это видение я не вызывала — оно само пришло. Не понимаю. Вызвать воспоминания без свитка очень тяжело. А наша поездка… мне так хотелось покататься. Почему-то.

Голос у Эриды дрогнул. Она хотела добавить что-то, но промолчала.

— Поскакали домой на лошадях? — предложила она.

— Хочешь ещё покататься? Или думаешь, вдруг ещё что-то вспомнишь?

— Просто я с детства любила ездить верхом. Это любовь от отца. Хочется ещё немного побыть в этих воспоминаниях.

— Хорошо. Только сделай нас невидимыми.

Она кивнула — и они быстро поскакали в сторону города.

Дома было уже поздно. Алекс уснул быстро, как всегда. А Эрида прокручивала воспоминания снова и снова. Думала об отце всю ночь.

Она вспомнила, как он рассказывал о её матери — та умерла при родах. Эрида никогда не знала материнской любви, но отец любил её так сильно, что она росла счастливым ребёнком. Вспомнила, как они вместе готовили, как он читал сказки на ночь. Но не могла вспомнить его лицо — только глаза, руки, голос.

Когда Алекс проснулся, Эрида стояла спиной к нему у подоконника, как обычно. Он шёпотом позвал её. Крылья её тут же исчезли. Она обернулась — и улыбнулась своей привычной, широкой, сияющей улыбкой.

Глава 9. Находка

На следующее утро Эрида нашла в комнате Алекса свиток. Вернее, то, что им казалось. Это был свиток, оставленный прежним защитником. На нём было необычное заклинание — точнее, его не было вовсе. Люди не видели его, и ангелы тоже обычно не замечали: он не светился, как положено, а выглядел как простой свёрток бумаги, затерявшийся в углу под столом.

Внутри было послание.

«Если ты читаешь это, значит, у Алекса наконец-то появился новый Защитник. И я надеюсь, что это именно ты.

Мне пришлось оставить Алекса одного. Он был моим сотым подопечным. Я оберегал многих, но понял: моё время пришло.

Настоящий ангел не тот, кто спас тысячу жизней или предотвратил войну. А тот, кто смог исправить злые намерения одного человека, помочь ему в самые трудные времена. Помогая одному, спасаешь тысячи.

Я мог стать Хранителем. Но я устал. Мне стало неинтересно быть шпионом в мире людей и пытаться что-то изменить. Хранители бьются головой о стену, которая и без них стоит прекрасно. Может, я и не прав.

Я смог вспомнить свою человеческую жизнь незадолго до рождения Алекса. Много лет я помогал людям, не зная, кем был сам. А потом вспомнил… и начал завидовать. Захотел снова быть живым. Снова стать человеком и чувствовать всё. Но оказалось, это лишь замкнутый круг.

Помогая при жизни и после смерти, я нёс свет миру. Но теперь хочу, чтобы моя история закончилась. Как только появился Алекс, я это осознал.

Первые несколько минут после рождения он не плакал, и его мама начала паниковать. А когда маленький наконец издал звук, я увидел в её глазах настоящее, неподдельное счастье. Он — тот самый человек, который делает счастливыми других. Его рождение дало мне свободу. Его жизнь изменила мою.

И теперь я наконец решился оставить жизнь ангела. Прости, Алекс. Но я знаю — у тебя всё будет замечательно. Ты самый добрый, сынок. Ты больше не нуждаешься в моей помощи.

Прощай.»

Когда Алекс проснулся, Эрида прочитала ему свиток.

— Интересно, что с ним стало после, — задумчиво сказал Алекс.

— Скорее всего, он просто исчез. Растворился, — ответила Эрида.

— А может… вернулся к Нему? Воссоединился?

Эрида задумалась и замолчала. Её крылья полностью сложились, стали почти невидны за спиной.

— Ну смотри, — начал Алекс. — Он — это любовь, вы — Его продолжение. Вы тоже любовь. Значит, защитник потерял свою оболочку и вернулся к тому, от кого пришёл. Обратно к Богу.

Эрида молчала.

— Любовь раскалывается и создаёт жизнь в виде человека. Передаёт себя миру. А потом возвращается ещё больше — с новой историей, новыми гранями.

— Но есть души, которые никогда не воссоединятся с Ним, — тихо уточнила Эрида.

— Он рискует. Но всегда в плюсе. Ведь света и добра больше, чем зла. Ты сама так сказала.

— Да… ты, возможно, прав. Без тьмы нет добра. Как банально и просто. Но кого-то тьма поглотила навсегда, и он не сможет вернуться.

— Тут я не знаю. Я просто размышляю.

Эрида молчала. Она не была уверена, можно ли рассказывать Алексу ещё больше. В конце концов она ответила:

— Он всегда с нами. Он везде. Он — это жизнь и смерть. Тот защитник просто понял, что прожил все жизни достойно и больше не видит себя в этом мире. Он захотел быть ещё выше. Выше Хранителей. Быть с Ним — а значит, по-настоящему оберегать всё и быть высшей любовью. Вернуться к Отцу… Да.

Алекс перебил её:

— Ты расскажешь другим? О нём, об этом письме?

— Когда вернусь в Арию, передам свиток в библиотеку. Пусть хранится как история.

— Значит, не расскажешь?

— Не знаю. Если спросят — расскажу.

Потом Алекс ушёл на учёбу. Вернулся только поздно вечером. И лишь тогда они наконец смогли полетать над ночным городом.

Глава 10. Тьма

Однажды вечером, летая над городом, Эрида внезапно замерла в воздухе.

— Что случилось? Младшие ангелы прорываются? — испуганно спросил Алекс.

— Нет. Это чудовище. В самом центре города.

— Но как его до сих пор никто не заметил?

— Видимо, как раз из-за моей защиты. Оно рядом с твоим домом, — серьёзно сказала Эрида.

— Что ты так на меня смотришь? Это не я, — неудачно пошутил Алекс.

— Не смешно. Его нужно уничтожить. Скоро выйдет из Тьмы.

Они опустились вниз, в парк, окружённый многоэтажками. Среди аккуратных деревьев зияла чёрная дыра в человеческий рост, медленно вытягиваясь в овал. Из неё вылетали искры и молнии. Тьма росла на глазах.