Ангел и Человек

— Просто смотреть на свою жизнь? Разве это достаточное наказание? А ада нет? Пусть с ними там разбираются. Или эта Пустота и есть ад?

— Мир устроен так, что в нём больше света. И нет такого понятия, как «ад». Но есть гиблые места. Мы называем их Тьмой. Чёрт, про это нельзя рассказывать.

— Но ты уже начала. Продолжай, — настоял Алекс.

— Не могу всё тебе рассказывать. Знай только, что эти тёмные дыры создают люди.

— Как именно? Они из воздуха возникают?

— Зачем тебе это?

— Я же человек. Мне полезно знать.

Эрида тяжело вздохнула и внимательно посмотрела на Алекса.

— От людей исходит много жестокости, гнева. Такие эмоции не рассеиваются. Если они постоянно возникают в одном месте, то накапливаются. Вся эта ненависть концентрируется в одной точке — и рождается Тьма.

— То есть зло от людей становится материальным?

— Да… получается так.

Эрида задумалась.

— Так, а что происходит потом? — не отставал Алекс.

— Тьма должна постоянно подпитываться злом. Она растёт. Порой оттуда выходят существа, которые овладевают душами людей и заставляют их совершать ужасные поступки. Но дыра должна быть очень большой, чтобы что-то вышло. Пока Тьма небольшая, её легко уничтожить. Обычно этим занимаются младшие ангелы. Когда я была стражем границ, я десяток таких уничтожила священным мечом. Если и защитник увидит Тьму — он тоже должен с ней справиться. Для него это не проблема.

— А если оттуда уже вышли чудовища? Ты справишься?

— Вряд ли. Тогда за дело возьмётся Хранитель. Ему, думаю, под силу уничтожить их. Но Стражи не должны давать Тьме вырасти. Да и Хранители очень заняты, им не до этого.

— А про Хранителей что знаешь? Ты говорила, не хочешь стать им. Почему?

— Знаю только то, что положено. Всё, надоело болтать! Полетели!

Эрида развернулась к нему лицом. Алекс вздохнул и присел на скамейку. Мимо прошли мать с дочкой, держась за руки. Дождавшись, пока они отойдут подальше, Алекс продолжил:

— А что насчёт людей? Порой и маленькие дети умирают просто так, от болезней. Они не успели ничего решить, ничего сделать.

— Мы не можем повлиять на такие события. Мы помогаем людям и вмешиваемся только в их собственный выбор. Когда у человека больше одного варианта и он не знает, как поступить, наша задача — направить его к лучшему. Всё, летим!

— Но у меня ещё столько вопросов!

— Это скучно! Гораздо интереснее просто летать!

Она подхватила его под руки и плавно взмыла на крышу ближайшего дома. Алекс уже начинал привыкать к таким внезапным взлётам.

— А ты знаешь, что и ты можешь летать?

— Я? С ума сошла? Люди летают только на самолётах.

— Вы просто боитесь. В людях слишком силён страх смерти. Да ещё и физику изучили. Зачем? Она же вас ограничивает. Сами придумали себе законы и теоремы, сами же от них и страдаете.

Эрида говорила это с усмешкой. Она подошла к ограждению на краю крыши.

— Не говори так про физику. Её изучают не просто так. Без неё мы бы ничего не достигли. И вообще…

— Ску-чно. Ты слушаешь меня или нет? Я говорю, ты можешь летать — значит, можешь. Кому ты больше доверяешь: физике, которую придумали вы, или мне? Той, которая почти всё может! И спасти тебя, если что. Вот так-то!

— Так просто я не полечу…

— Ай, ладно. Держи меня за руку.

Эрида взобралась на ограждение и потянула Алекса за собой. Они встали на самом краю.

— Алекс, взлететь я тебе помогу. Но потом уберу руку, понял?

— Может, лучше дашь какой-нибудь совет?

— Может быть. Вот: когда что-то кажется сложным, сделай из этого простое — и всё получится. Или так: невозможное сделай возможным! Полетели!

— Стой! — громко крикнул Алекс.

Но она уже поднималась в воздух, её крылья распахнулись во всю ширь. Она закрыла глаза — и они полетели. Алекс вцепился в её руку, боясь, что она вот-вот разожмёт пальцы. И вдруг он почувствовал себя невесомым, будто не весил ни грамма, стал лёгким, как пушинка. Он недоверчиво улыбнулся, а Эрида весело рассмеялась ему в ответ. Алекс даже не заметил, когда она отпустила его руку, — он уже летел сам. Медленно, но уверенно, словно плыл по воздуху. Эрида кружилась вокруг него, сияя улыбкой.

— Алекс, ты всё ещё боишься. Ты можешь набрать любую скорость. Не ставь себе ограничений.

— Стараюсь! — громко ответил он. — Ой, а нас же могут увидеть люди внизу!

— Чего орёшь? Я тебя слышу. За людей не переживай, я всё предусмотрела.

— Тогда как мне набрать скорость?

— Ты и сам знаешь ответ. Ты можешь всё! — Эрида заливисто захохотала.

Алекс на мгновение завис в воздухе, сосредоточившись. Эрида расхохоталась ещё громче.

— Ты чего там тужишься? Ладно! Догоняй!

Она дотронулась до его плеча и рванула вперёд. Алекс открыл глаза и попытался сделать рывок. Ему казалось, для скорости нужен хоть какой-то вес, но он не чувствовал ничего. Вдруг внутри что-то щёлкнуло — стало легче не только телу, но и на душе, в голове. Мысли затихли, и он ринулся вперёд, отыскивая глазами Эриду и пытаясь её догнать.

В погоне за ней Алекс увидел самые завораживающие пейзажи родного города и понял, как мало замечал его красоту. Но они не останавливались, улетая всё дальше за город. Они парили над облаками и под ними. Алекс вспомнил, как в детстве облака казались ему сладкой ватой. Теперь же он мог прикоснуться к ним и чувствовал их прохладную влажную дымку.

Ему казалось, что он может всё. Все прежние сны и мечты померкли перед тем, что происходило сейчас. Он чувствовал себя центром вселенной, главным героем невероятного фильма. Эрида же просто радовалась его счастью, смеясь и кружась вокруг. Солнце, казалось, светило ещё ярче.

Они летали почти весь день. Алекс совсем не устал и не хотел, чтобы это путешествие по небу заканчивалось. Но Эриде в конце концов стало скучно, и она начала уговаривать его, что ночью летать не стоит — можно с непривычки во что-нибудь врезаться. Он не стал спорить, и они отправились обратно. Влетели в его комнату через окно.

— Это было невероятно! Словами не передать. Хотя… можно. Это свобода! Та самая, полная, всесильная свобода! Я чувствую, что могу всё!

Из другой комнаты его позвала мама. Алекс объяснил своё внезапное появление тем, что она просто не заметила, как он вернулся. Еле сдерживаясь, чтобы не побежать обратно галопом, он коротко поговорил с ней и вернулся к Эриде.

— Всё нормально, она поверила. А завтра снова полетаем?

У него горели глаза, как у ребёнка.

— Тебе разве не нужно на занятия?

— Можно прогулять, там всё равно скучные лекции. Стой, ты какая-то невесёлая. Ведь я первый человек, который научился летать! С твоей помощью, конечно.

— А, ну да… я рада, что ты рад.

— Так-так… Я что, не сам летал?

Он наигранно встал в грозную позу, нахмурив брови.

— Эм… ну почему, сам, конечно.

— Эрида, ты врать не умеешь, у тебя всё на лице написано.

— Чёрт!

Он повалился на кровать, не чувствуя усталости, лишь лёгкую обиду. Эрида тем временем устроилась на подоконнике.

— Прости, если обидела. Ты и вправду в каком-то смысле летал сам. Например, скорость набирал самостоятельно. И в целом — ты сам научился. Я лишь поддерживала твоё тело в невесомости, — сказала она.

— А ещё ты освободила меня от страхов, чтобы я почувствовал себя лучше.

— Эм, вообще-то нет. Ничего подобного я сделать не могу. Не могу лезть в душу или тело человека. Только направлять. «Освобождать», как ты сказал, — не в моих силах. Я могу защитить твоё тело, но не могу изменить твой разум без твоего желания.

Они замолчали. Алекс задумался.

— Почему же я так себя почувствовал?

— Видимо, ты сделал это сам, — мягко сказала девушка.

— В это как-то слабо верится.

— А ты не верь, просто знай. Ты сам научился летать, сам освободил свою душу, расслабился и отдался ощущению полёта. А сейчас тебе лучше поспать.

— Последний вопрос, — сказал Алекс.

— Хорошо, задавай.

— Вчера ты могла умереть?

— Ангелы не умирают. Они могут исчезнуть, когда решат, что сделали для этого мира и людей всё возможное. Или когда отдают свою душу ради высших целей. А так… мы можем только ранить друг друга, замедлить. Если кто-то нарушает законы — применяют силу. Убивать друг друга мы не способны. Тело ангела — это и есть его душа. Наша оболочка сохраняет человеческий облик, потому что так привычнее и проще общаться. Только Он не выглядит как ангел. Ему и не нужно. Он везде. Он всегда с нами.

— Кто Он? Бог?

— Да. Бог.

Алекс укрылся одеялом и посмотрел на Эриду. Она всё так же сидела на подоконнике. В голове крутились слова благодарности, но, засыпая, он так и не сказал их вслух. Эрида и так знала, что он ей безмерно благодарен. И что он счастлив быть рядом с ней.

Глава 4. Трансформация

Наутро Эрида, как и прежде, сидела на подоконнике. Рядом на тумбочке Алекс увидел завтрак.

— Мама принесла тебе. С добрым утром, Алекс.

Вечером он был слишком увлечён разговором и не поел, поэтому сейчас изнывал от голода. Он с жадностью принялся за еду.

— И тебя с воврым утом, — пробормотал Алекс с набитым ртом.

Эрида засмеялась. Её смех был звонким, как колокольчик. Слушать его — одно удовольствие.

— Я теперь, получается, всегда могу летать? — спросил он, проглотив кусок.

— Не совсем. Всё зависит от тебя. Помни, я лишь дала тебе «крылья», а летаешь ты сам.

— Хм… Для меня это пока слишком странно, — серьёзно ответил Алекс.

— Всё, что связано со мной, необычно и странно. Привыкай, — Эрида вновь рассмеялась.

— А чем сегодня займёмся?

— Мне нужно улететь ненадолго. Ночью не могла тебя оставить, поэтому подождёшь меня? Или лучше сходи на учёбу.

— А куда? Если это, конечно, не ангельский секрет.

— Завеса ослабевает. Вокруг нас — защита от других ангелов, никто не может прорваться. Но они пытаются. Хотят стереть тебе память и поймать меня. Если я перестану поддерживать оборону…

— Понял, — перебил её Алекс с усмешкой. — Но всё-таки не понимаю: почему это — такое уж страшное нарушение?

— Потому что закон есть закон. Вот я, например, сбежала, проникла в мир людей, сопротивлялась страже и не стёрла тебе память. У вас меня назвали бы преступницей.

— Скорее, нарушительницей. А что, вам вообще нельзя находиться среди людей? — спросил Алекс.

— Так-то можно, но нельзя, чтобы нас увидели. Нужно заранее прочитать свиток невидимости перед тем, как пересечь границу. Я этого не сделала — и поэтому ты меня заметил. Сначала увидел меня, а из-за этого начал видеть и остальных.

— Куда же ты так спешила?

— Ну, я улетала от стражей. Кое-что натворила, времени читать свиток не было.

— Что именно натворила?

— Это уже не важно. То, что я сейчас с тобой разговариваю, — куда серьёзнее.

— А ты ещё и сопротивляешься, не даёшь им нас поймать, — ухмыльнулся Алекс.

— Ага, — хмурясь, сказала Эрида.

— Да ты бунтарка! Дерзкий ангел? Такое вообще возможно?

— Чёрт! Заболталась. Я полетела. И ты тоже делом займись! — фыркнула Эрида.

Она тут же вылетела в окно — и через мгновение её уже не было видно в небе. На подоконнике остались лишь несколько небольших перьев. Алекс подобрал одно, улыбнулся и спрятал в карман. Затем занёс пустую тарелку на кухню и по пути чмокнул маму в щёку.

— Спасибо за завтрак.

После лекций, выходя из института, Алекс издалека заметил знакомый белый силуэт с крыльями.

— Привет, Алекс! Я всё закончила. Рада, что сходил на занятия. Какие теперь планы?

— А я рад тебя видеть.

Он всё ещё боялся, что она может улететь и не вернуться. Эрида достала свиток и начала читать. Алекс напрягся.

— Это чтобы люди нас не видели, — ответила она на его немой вопрос.

День был солнечным, и Эрида предложила погулять. Они нашли в парке небольшую полянку, где почти никого не было. Она достала ещё один свиток, быстро пробежала по нему глазами — и начала будто рисовать в воздухе. Вокруг них появились цветы. Они кружились и порхали, и, присмотревшись, Алекс понял: это были крошечные цветочные феи. Он посмотрел на Эриду и предложил потанцевать, попросив сделать её крылья невидимыми и для него. Так они и сделали.

Они танцевали среди фей, глядя друг другу в глаза. Танцевали, как самая обычная пара. Только Эрида не смогла долго удерживаться на земле — и вскоре они уже кружились в невесомости. Алекс даже не заметил, как они оторвались от поляны. Феи вились вокруг, осыпая их дождём из разноцветных лепестков. А в их головах сама собой звучала музыка. Когда танец закончился, они плавно опустились на землю. Эрида взмахнула рукой — и над ними возникла радуга.

— Так просто взяла и создала радугу, — произнёс Алекс.

— А ты думал, не мы их делаем?

— Радуга возникает из-за преломления света, который… — начал объяснять Алекс.

— Ага, это ты так думаешь, — перебила его Эрида. — Всё самое красивое создаём либо мы, либо сами люди.

— Как это — люди? — удивился Алекс.

— Если в мире происходит что-то хорошее, если люди совершают добрые поступки, природа откликается и создаёт что-то прекрасное в других местах — чтобы порадовать и других.

— Но ты же сказала, что ты создаёшь радугу.

— Я и природа — единое целое.

Алекс снова подал руку, приглашая на танец. И снова танец оказался волшебным. Цветы кружились, птицы пели вокруг. Под их ногами распускались новые бутоны, порхали бабочки, а они продолжали кружиться, забыв обо всём. Они понимали, что любят друг друга. Но не так, как это бывает на земле. Не страсть, не нежность, не просто влюблённость. Это была любовь, которая просто есть. Существует вопреки всему, вне законов и границ.

Танец окончился, цветочные феи растворились в воздухе. От волшебства остались лишь радуга да поляна, усыпанная свежими цветами. Наконец оторвав взгляд от Эриды, Алекс разглядел их вокруг. Он сорвал один цветок и протянул ей.

— Ты так сильно любишь цветы? Они так легко и естественно выросли вокруг нас.

— Я же сказала: природа и я — одно целое. Цветы — продолжение меня, отражение моей души. И, конечно, я люблю цветы. Обожаю людей, которые создают новые сорта, составляют букеты, ухаживают за растениями.

— Но букеты — это же мёртвые цветы. Как тебе могут нравиться те, кто их «убивает»? Разве ты не должна их презирать?

— Букет — не всегда смерть. Это ещё и способ передать красоту тем, кто не может вдохнуть аромат живого цветка. Не все живут рядом с цветущей поляной, знаешь ли. Презираю я лишь тех, кто намеренно отравляет природу. Но природа всё равно сильнее. Сколько бы ей ни вредили — она выстоит. Она будет жить, пока живы ангелы. А ангелы будут живы, пока существуете вы, люди. Всё взаимосвязано.

Алекс задумался над её словами.

— Да, у всего своя цель. Оружие — не всегда смерть. Оружие — это и защита. Всё зависит от того, в чьих оно руках и для чего используется. Есть хранители, которые презирают оружие и стараются свести его применение к минимуму. Но лично я — не против. Я за разумность. Главное — не допустить, чтобы оно попало не в те руки.

— Да у вас и самих есть мечи, — вспомнил Алекс.

— Наши мечи — только для защиты или чтобы ослабить противника. Хотя иногда, в крайнем случае, ангелы применяют и грубую силу. Но, как говорила, убить друг друга мы не можем.

— На тебя работает только насилие? — смущённо хихикнул он.

— Да, обычный диалог меня редко убеждает. Такая уж я.

Эрида сделала их видимыми, и они пошли домой пешком, держась за руки. Как самая обычная пара. Крылья её по-прежнему были невидимы для Алекса.

Он искренне восхищался тем, что Эрида сильнее его духом. Он уже полюбил её — вопреки тому, что она не человек. Всё, чего он хотел, — чтобы она просто оставалась рядом. Но Эрида сопротивлялась земным чувствам. И всё же с каждым днём она становилась всё больше похожей на обычную девушку. Она полюбила обыкновенного человека. С каждым днём она приближалась к земле и к нему, нарушая всё больше ангельских законов. Отдаляясь от небес.

Глава 5. Веселье

Эрида, найдя ночью в гостиной странный предмет, дождалась утра, чтобы спросить у Алекса, что это.

— Это микрофон моей мамы, — улыбнулся он в ответ. — Она любит петь караоке, когда хочет поднять настроение.

— А зачем он?

— Чтобы петь? — удивлённо переспросил Алекс.

— Нет, зачем петь в микрофон?

— Давай я покажу.

Он включил аппаратуру и начал петь без музыки. Эрида заворожённо слушала и тихо подпевала. Её голосу микрофон был не нужен — он звучал чисто и сильно, наполняя комнату. Вдруг вокруг них появились музыкальные инструменты. Они словно ожили и закружились в воздухе, подхватывая мелодию.

Когда песня закончилась, оба рассмеялись.

— Я поняла! Это же та самая штука для громкости голоса. Совсем вылетело из головы. Музыкальные инструменты-то я знаю, а про микрофон подзабыла.

— А эту песню знаешь? — он показал ей название на экране.

— Нет. Но спой — и я узнаю.

Так они и пели до самого обеда. Алекс наконец почувствовал голод и отправился на кухню. Эрида последовала за ним. На столе Алекс заметил шоколадку.

— Хочешь попробовать? — спросил он.

— Ты же знаешь, мне еда не нужна.

— Ну, хуже не будет.

— Ладно.

Она откусила маленький кусочек — и у неё засветились глаза.

— Это же пища богов! Я такого в жизни не пробовала. Ой, боги, не обижайтесь, что называю шоколадку вашей едой!

— Я с тобой согласен. Это моя самая любимая.

— Теперь и моя, — с восхищением сказала Эрида.

— А ты ведь можешь сделать бесконечный запас? — хитро спросил Алекс.

— В принципе, могу… Но это слишком малозначительное волшебство. К тому же то, что делают люди, мы не можем повторить в точности. Получится похоже внешне, но не по сути. Я же не знаю, как её сделать. Чтобы колдовать, нужно точно представлять, из чего что состоит. Если бы я знала все ингредиенты и процесс — тогда да.

— Блин, а если ты увидишь, как её делают на фабрике? Или свитка для клонирования у вас в библиотеке нет?

— Ха-ха, такого вроде нет… Но да, можно слетать на фабрику, и тогда я попробую создать шоколадку.

— Давай!

Весь день они провели дома, распевая песни. Ожившие инструменты играли для них без устали. К вечеру Алекс предложил посмотреть фильм.

— Ты хоть какой-нибудь фильм смотрела?

— Когда я была человеком — да, но только чёрно-белые. Хотя… кажется, я их люблю! — Эрида выглядела так, будто осознала это только сейчас.

— Какой выберешь? — спросил Алекс.

— Хочу самый популярный. Там, по-моему, про большой корабль.

— А, понял. Устраиваю киносеанс, мисс!

Он выключил свет, и они устроились под одеялом перед телевизором. Весь фильм Эрида всхлипывала и не отпускала руку Алекса. Когда титры поползли вверх, у него уже слипались глаза.

— Я уже отключаюсь. Пойду спать? — сказал Алекс.

— Да, конечно. Спокойной ночи.

— Послушай… а что ты делаешь ночью? Тебе не скучно?

— Пишу свитки, поддерживаю защиту. Ночью она ослабевает.

Алекс предложил:

— Бери мои книги почитать. Видишь, какая у меня коллекция.

— Хорошо, спасибо, Алекс.

— Фильмы бы предложил, но, сама понимаешь, будет громко.

— Да, понимаю. Да и без тебя смотреть неинтересно.

— Ладно. Спокойной ночи.

— До завтра.

Всю ночь Эрида читала. Одна книга показалась ей знакомой — она, кажется, читала её ещё человеком. Нахлынули обрывки воспоминаний: Эрида словно увидела, где и при каких обстоятельствах держала эту книгу в руках. Но видение длилось всего несколько мгновений.

Глава 6 Книга

Утром Алекс застал Эриду за чтением. В её руках он узнал свою любимую книгу. За окном светило солнце.

— Моя любимая, между прочим, — сказал Алекс.

— Я знаю.

— Откуда?

Она промолчала.

— Это и моя любимая, — добавила она, не отрываясь от страницы.

— Когда ты её прочитала?

Эрида снова промолчала, лишь хитро взглянула на него.

— Ты… читала её вместе со мной? — до него наконец дошло.

— Я почти всегда была рядом. Мы провели вместе почти всё твоё время. Очень редко улетала.

— Получается, ты знаешь меня лучше всех на свете.

— Мне тоже так казалось.

— Ты ведь могла просто улетать и возвращаться, когда нужно. Но оставалась. Почему?

— Не хотела улетать. Это был мой выбор — быть с тобой. Я боялась, что если улечу, то потеряю тебя. Пропущу какое-нибудь событие. Плохое или хорошее — неважно. Боялась пропустить даже миг. Помню день, когда ты расстался с той девушкой. Ты взял эту книгу и читал её весь день на полу. Не ел, не пил. А я сидела рядом и читала её вместе с тобой.

— Ты была в тот день со мной? Мне стало намного легче, когда дочитал. Я думал, это книга меня исцелила… а на самом деле это была ты. Ты всегда была рядом. Всегда помогала. Ладно, а почему она твоя любимая?

— Разве не догадался? Она же почти про нас.

— Точно. «Она, что преодолевает расстояние и время…»

— «…что сильнее жизни и смерти», — продолжила Эрида.

— «Любовь», — тихо договорил Алекс.

Они подошли друг к другу, взялись за руки — и вылетели в открытое окно.

Ночью они сидели на крыше, вспоминая события из жизни Алекса. Эрида рассказывала о них так, будто сама была их участницей.

— А тот день, когда ты признался Ане, что это ты сломал её велосипед?

— Она так смеялась! А я боялся, что она расплачется и возненавидит меня.

— Да, а по итогу это оказался не её велик. Но ты так переживал.

— Потом её брат его за пять минут починил, — с усмешкой заметил Алекс.

— Ну, вы же были детьми. Тебя мучила совесть. Ты боялся её реакции, но и молчать было невыносимо.

— Ты даже такое помнишь, — задумчиво произнёс Алекс.

Раньше, как бы ни было тяжело Алексу, как бы он ни злился на мир и людей, даже когда не видел Эриду и не осознавал её помощи, он всегда держал себя в руках. Незримое, а теперь ставшее явным присутствие Эриды всегда было его опорой. Её любовь поддерживала его и удерживала от необдуманных поступков. Они были знакомы много-много лет. Но лишь теперь, наконец, они могли быть вместе по-настоящему.

Глава 7. Одиночество

Тёплая глубокая ночь, ярко светили звёзды. В небе не было ни облачка. Алекс и Эрида продолжали разговаривать, сидя на крыше.

— Ещё я помню год, когда ты остался один. Мама уехала решать вопрос с отцом. Он хотел отсудить у вас всё, но она выиграла суд, и он ничего не смог сделать.

— Да. Я хотел поехать с ней, но она попросила доучиться последний год и остаться дома. Наверное, хуже того года больше не было. Я так хотел быть рядом. Даже не знал, насколько её люблю. Все вроде понимают, что любят матерей, но осознал эту любовь, эту потребность в её присутствии, только когда её не стало рядом. Когда я остался один. Один со своими демонами. Учёба не помогала отвлечься. Я был уже взрослым, но всё равно было невыносимо тяжело. Мы созванивались каждый день — и от этого было ещё больней. От осознания, что я не рядом и не могу помочь. Я слушал её голос по телефону, закрывал глаза и представлял, что она сидит напротив. Быть одиноким — это не только физически быть одному. Я виделся с одноклассниками, учителями, но всё казалось какой-то издевкой. Я остался по-настоящему один наедине со своими мыслями и чувствами. Каждый день был заполнен событиями, все вокруг переживали за оценки, за отношения, за поступление. А мне просто хотелось не быть одному. Чтобы один-единственный человек, которому я по-настоящему нужен, был рядом. Пусть нам уже нечего было обсуждать и вкусы разные. Но эта связь — навсегда. Её ничем не уничтожить. Мама общительная, у неё много друзей, она постоянно ходит на выставки. А мне неприятно там, где много народа. Всё то время, пока кто-то что-то мне говорил, в голове и в груди была одна пустота. Даже ненависти к отцу уже не осталось. Я просто привык, что он вечно всем портит жизнь. Хотелось, чтобы он оставил нас в покое. На короткие минуты я забывал об одиночестве, но дома пустые стены давили с новой силой. Я просто сидел и смотрел в окно. Наблюдал, как люди куда-то идут, как летом дети играют на площадке. А я — один на том самом подоконнике. Суд длился так долго… Каждый день ощущался как липкая жижа, время тянулось, каждый день казался бесконечным. Хотя сейчас оно несётся, как назло. Но не в тот год. Какое бы горе ни встретило меня потом, я был будто готов к любой трагедии. Тот год сделал меня сильным. И взрослым. Кажется, громкие слова. Когда случается что-то — это как вспышка: задевает и уходит. А ты потом лечишь боль и идёшь дальше. Но нет. Здесь было иначе. Весь год я чувствовал эту боль, и она не затихала. Я решил не приходить домой, оставаться в школе до закрытия, гулять ночью с друзьями. Но это был самообман. Потому что по правде я больше люблю тишину и спокойствие.