Сердце из осколков

– Денис?

Он не ответил. Ушел.

Денис не стал добрее. Злость никуда не делась, он просто сдерживал ее. Вены вздувались на его шее, но руку он больше не поднимал. Алена видела, как ему хочется ударить ее, он даже заносил ладонь... А потом сжимал ее в кулак и убирал за спину.

Как-то он подошел к ней в коридоре. Алена стояла у окна и смотрела на дождь. Денис встал за спиной. Она чувствовала его тяжелое дыхание. Она сжалась, как собака в ожидании удара, но вместо этого его пальцы едва коснулись ее макушки. И все.

Еще Денис дал ей больше свободы. Разрешил чаще покидать особняк. Естественно, в сопровождении Марка, чему Алена была только рада. Марк отвлекал ее от мыслей о смерти.

Каждый день, просыпаясь в этих холодных стенах, она жалела о том, что еще дышит.

– Ты сегодня молчаливее обычного, – заметил Марк.

Алена слабо улыбнулась. Наедине он смотрел на нее совсем иначе, не надевал больше маску бездушной машины.

– Думала о том, что хочу умереть, – прошептала она. – У меня была такая прекрасная возможность навсегда избавиться от...

Марк остановился. Желваки на его лице заходили ходуном, ноздри раздулись.

– Не смей так говорить! – процедил он сквозь зубы. – И думать не смей.

– Марик... – вздохнула Алена. – Мне кажется, что это единственный выход.

– Как ты меня назвала? – он остановился и закашлялся.

– Марик, – повторила она.

– Меня так пять лет никто не называл... – прошептал Марк.

– Извини, больше не буду, – Алена виновато опустила глаза.

– Нет... Называй. Ты говоришь это, как... – он замолчал и слегка коснулся ее холодных пальцев.

«Что же ты скрываешь, Марк?» – подумала Алена. Дальше по дорожке шли молча. Ветер тихо шуршал осенней листвой. Залаяли доберманы.

В дом вернулись через боковую дверь. В холле стояла тишина. Где-то наверху бродила Вера. Ее шаги эхом разносились по пустым коридорам. Алена уже собиралась уйти к себе, как из гостиной ее окликнул Денис:

– Зайди!

Она замерла и машинально вцепилась в плечо Марка. Он бросил на нее короткий взгляд, словно говорил: «Я рядом». Алена отпустила его, глубоко вдохнула и переступила порог.

Денис развалился в кресле у камина. В руке держал бокал с вином, но не пил. Крутил его и смотрел, как густая бордовая жидкость плещется о хрустальные стенки. Выглядел он уставшим. Нет, скорее раздавленным. Под глазами залегли темные круги, лицо посерело.

– Садись, – Денис указал на кресло напротив.

Алена послушно опустилась на мягкий велюр. Старалась дышать ровно и тихо, хотя внутри дрожала.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – прошептала она.

– Доктор сказала – тебе нужно много гулять.

– Я только это и делаю.

– О чем ты думаешь? – Денис чуть подался вперед. – Опять о нем?

Алена не ответила. Слова застряли в горле. Она вжалась в спинку кресла и зажмурилась в ожидании удара. Но вместо этого услышала, как хлопнула дверь. Денис ушел.

Она сидела и смотрела на отблески пламени, слушала потрескивание дров. В комнате чувствовался едва уловимый запах дыма. За окном два добермана наблюдали за ней, лежа на газоне.

Денис вернулся незаметно. Алена кожей почувствовала, как меняется плотность воздуха в гостиной. Спину пронзил его тяжелый масленый взгляд.

– Раздевайся, – проговорил он, возвращаясь в свое кресло.

Она не двинулась.

– Ты слышала меня? Раз-де-вай-ся.

– Денис, пожалуйста. Мне нельзя после...

Алена дрожащими руками начала расстегивать молнию на платье. Он следил за каждым ее движением с ледяным спокойствием. Ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Тело покрылось гусиной кожей.

– Подойди ближе, Алена.

Она подошла, встала перед ним голая. Дрожь била так, что стучали зубы. Шрамы покрывали всю спину, выступали буграми, уродовали ее.

Денис расставил ноги шире и откинулся на спинку кресла. Не моргал. Смотрел и ждал. Языки пламени плясали в его зрачках. В камине догорали дрова. Она слышала их сухой треск.

– На колени, – приказал он.

Алена опустилась на холодный мрамор без возражений. Тишина давила.

– Ты знаешь, что делать, – его голос не изменился.

Он медленно расстегнул пряжку ремня. Алена знала: если сделает все сама, Денис не тронет. И, возможно, будет легче и быстрее. Ее замутило. Пальцы онемели. Молния никак не поддавалась. Он выругался и дернул сам. Она наклонилась и закрыла глаза...

Денис тяжело и прерывисто задышал. Его рука легла на ее затылок и схватила за волосы, задавая нужный ему темп.

Когда все закончилось, Алена отодвинулась. По щекам побежали слезы. Во рту остался горьковатый привкус.

– Хорошо, – сказал Денис с холодным удовлетворением, вытерев белую густую каплю с ее подбородка большим пальцем.

После поднялся, поправил брюки и вышел. Алена едва успела прикрыться платьем и добежать до туалета. Содержимое желудка вышло фонтаном. Казалось, что воздух кончился. На ватных ногах она поднялась и включила воду. Прополоскав рот, ушла к себе.

Через полчаса хлопнула входная дверь. Собаки зашлись в лае. Заурчал двигатель машины. Лай смолк. Чуть позже Вера сказала, что Денис уехал. Куда и когда вернется – неизвестно.

Стемнело. Алена лежала в спальне и считала витки лепнины на потолке. В доме было тихо. Лишь изредка скрипели половицы в коридоре, но в ее комнату никто не заходил.

День.

Два.

Три.

Четыре.

За все эти дни Алена толком ничего не ела. Желудок не принимал еду. Ближе к вечеру Вера снова принесла ужин – он так и остался нетронутым. Потом вернулась с чаем и пирожным – ничего не изменилось. Тяжело вздохнув, горничная сложила посуду на поднос и унесла.

«Двадцать три витка», – закончила считать Алена. Ничего не менялось. В какой-то момент внутри что-то надорвалось, окончательно. Она смахнула слезы, поднялась и подошла к окну. Руки сами потянулись к ручке на раме. Алена нажала и распахнула окно.

Прохладный осенний воздух ударил в лицо. Она забралась на подоконник и долго, очень долго смотрела на газон. Казалось бы, нужно сделать всего один шаг – и все закончится. Боль, стыд, унижение, этот чертов горький привкус во рту.

Алена сидела, свесив ноги с подоконника, и смотрела вниз. Доберманы расхаживали под окнами и рычали. Ветер играл с волосами. Зубы застучали от холода. Тело покрылось мурашками. Но она не двигалась. Просто смотрела, будто ждала знака.

Чьи-то теплые руки резко обхватили ее сзади и дернули, повалив на пол. Алена рухнула на ковер и оцепенела.

– Алена Николаевна, нет! – Вера прижала ее к груди. – Ну зачем вы... Господи. Что же вы... – говорила сбивчиво и гладила ее по голове.

Алена смотрела сквозь горничную и не видела ничего. Ей хотелось исчезнуть, раствориться навсегда.

– Я устала, Вера. Больше не могу. Он сломал меня. Окончательно, – прошептала Алена. – Я хочу, чтобы все закончилось. Навсегда.

– Нет! Не смейте так говорить. Если вы позволите ему, он победит. Вы должны бороться, – Вера еще крепче обхватила ее руками и держала как маленького ребенка, слегка покачивая.

– Зачем? Кому нужна эта борьба? Он сильнее меня. Денис забрал у меня все.

– Алена Николаевна, вы должны. Сам Господь Бог столько раз давал вам шанс. Не искушайте судьбу. У вас же есть те, кто ждет вас. До сих пор. И вы должны жить ради них.

Верины руки, такие теплые, как у мамы, гладили ее. Ее голос – единственный родной. Слезы полились у обеих.

Они сидели на полу, обнявшись, и плакали. В темной комнате, которая видела столько страданий, где стены пропитались болью.

Вера помогла подняться и лечь в кровать. Алена не могла уснуть всю ночь. Слушала, как шелестит ветер в саду, как лают проклятые псы. Охрана патрулировала территорию круглосуточно. Она слышала хруст опавших листьев под толстыми подошвами их ботинок и треск рации с хриплым: «Все чисто».

Вера заходила каждые полчаса. Утром принесла завтрак. Поставила поднос на тумбочку и присела на край кровати. Алена не шелохнулась.

– Алена Николаевна, вам нужно поесть.

– Зачем?

– Глупо морить себя голодом.

– Мне все равно. Уходи, Вера. Не хочу никого видеть.

– Как знаете, – горничная недовольно щелкнула языком и вышла.

Алена провалилась в сон – тупой, черно-белый, без людей.

Вечером пришел Марк. Он не постучал, рывком открыл дверь и прошел к кровати. Она подняла веки и уставилась на него пустым взглядом. Телохранитель молчал. Стоял, как статуя, и смотрел. Алена слышала его дыхание – ровное и спокойное, как метроном. Ей хотелось закричать, чтобы он ушел, только сил не было даже на шепот.

Марк подошел ближе и достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. Развернул и повернул изображением к ней.

– Бизнес-форум в Москве, – тихо сказал он. – Третий ряд, второй слева. Присмотрись.

Алена приподняла голову. Женя. Она узнала бы его лицо из тысячи даже на зернистой черно-белой распечатке.

– Ты не имеешь права сдаваться. Потому что он не сдался, – кинул Марк и положил лист на кровать, после чего развернулся и зашагал к двери.

Алена проводила его молчанием. На пороге он замер и, не оборачиваясь, проговорил:

– Ты называешь меня Мариком. Это имя когда-то носил живой человек. Так же, как и имя Алена.

Дверь закрылась с глухим щелчком.

Алена схватила распечатку. Оттуда на нее смотрел Женя. Она так долго не видела его лица. Оно жило только в ее памяти и снах. Слезы потекли по щекам. Горячие и горькие. «Он там. Живой. Он ждет меня. Я не имею права сдаваться. Не ради себя. Ради него», – пронеслось в голове. Она сложила лист и спрятала в самый дальний угол под матрасом.

Всю ночь Алена думала о Жене. К утру пустота внутри никуда не ушла, но к ней добавилась злость. Холодная, тихая, как лед под ногами.

Когда солнце показалось над горизонтом, Алена поднялась с кровати и посмотрела на сад. Кроны деревьев покачивались, теряя последнюю листву. В голове план стал приобретать очертания, пока еще размытые.

«Нужно заставить Дениса поверить, что я сломалась. И тогда это станет моим шансом выбраться. Он не должен ничего подозревать».

План зрел. Ненависть кипела, но не выплескивалась. Пока.

Денис вернулся через неделю. Алена услышала, как под колесами его «джипа» захрустел гравий. Она стояла за шторой и смотрела, как к машине неслись доберманы. Собрав всю свою волю в кулак, подошла к шкафу и распахнула дверцы. Долго смотрела на яркие, кричащие, безвкусные наряды, которые аккуратно висели на плечиках.

– Вульгарщина, – прошептала она и провела по ним рукой.

После достала любимое платье Дениса – ярко-красное, с глубоким вырезом. Надела его, привела лицо и волосы в порядок и спустилась в столовую.

Денис уже сидел за столом с бокалом в руке. Его брови вопросительно изогнулись, когда Алена переступила порог.

– Это что за новости? – спросил он. В глазах мелькнуло недоверие.

– Ничего. Просто захотела нарядиться... для тебя, – последние слова дались с трудом, словно иголками царапали горло.

– М-м-м, – Денис сделал глоток коньяка. – Хорошо.

Дальше день за днем Алена продолжала играть свою роль. Она улыбалась, когда он входил. Одевалась, как ему нравилось. Не вздрагивала, когда он дотрагивался или целовал ее.

Денис не должен ни о чем догадаться. Она повторяла это каждый день, пока чистила зубы. Смотрела на себя в зеркало и твердила, как молитву.

Неделя за неделей – одно и то же. Ошибаться нельзя. Алена запоминала все: его привычки, график, слабости. Ловила каждое изменение во взгляде. Как сужаются и блестят зрачки, когда он врет. Вслушивалась в обрывки телефонных разговоров, пытаясь уловить каждую мелочь: имена, даты, места встреч. Все складывалось в памяти, как в комоде.

Первое время Денис все так же не спускал с нее глаз. Спустя месяц наконец немного расслабился.

Однажды вечером он вошел в гостиную. Алена сидела в кресле и читала. Сел напротив и долго смотрел. Слишком долго. Словно ждал, что она взорвется.

– Ты не испугалась.

– Надо было?

Денис прищурился. На лбу собрались морщины. Алена знала: сейчас перебирает варианты и ищет подвох. Не находит и бесится.

– Нет, – процедил он. – Не надо.

Встал и вышел. В коридоре замер. Алена видела его тень на пороге. Тихо стоял и слушал, не заплакала ли она, не выдохнула ли с облегчением. Она не выдохнула. Перевернула страницу.

Утром Денис появился за завтраком в светлой рубашке и брюках. Лицо – гладко выбрито, с легким ароматом цитрусового одеколона. Нового.

– Доброе утро, – тихо проговорила Алена и потянулась к кофейнику.

– Доброе.

Она налила ему кофе. Он следил за каждым ее движением. Ждал, когда ее руки задрожат и напиток расплескается на скатерть. Не дождался.

– Спасибо, – Денис взял чашку и отпил. – Ты хорошо выглядишь.

Алена кивнула. Улыбнулась как могла естественно. Дальше завтракали в тишине.

Закончив с едой, Денис ушел в кабинет и впервые не запер дверь, оставив маленькую щель. Она медленно, на носочках прошла мимо, пытаясь разобрать его телефонный разговор. Милан. Завтра Денис улетает в Милан. А сегодня ужинает с партнерами. Хорошо. Вечер пройдет спокойно.

Весь день он не выходил из кабинета. Алена занималась своими делами. На улице моросил дождь и дул сильный ветер, но даже плохая погода не могла испортить ей настроение. Впервые она чувствовала, что у нее есть силы бороться.

Около шести вечера Денис уехал. Как только его машина скрылась за воротами, Алена вышла из спальни. Подошла к двери кабинета и дернула ручку. Заперто. Ничего. Рано или поздно он забудет запереть дверь, и тогда...

Денис вернулся за полночь. Алена слышала его тяжелые шаги в коридоре. Он шел к ней. Она затаила дыхание и притворилась спящей. Дверь открылась. В нос ударил запах алкоголя. Она крепче зажмурилась. Матрас прогнулся под его весом. Грубые и шершавые пальцы скользнули по ее спине. Нашли выпуклый шрам под лопаткой и надавили. Алена стиснула зубы.

– Спишь? Да... Спишь, – язык у Дениса заплетался. – Знаешь, почему я запал на тебя? Нет... не потому что красивая. Хотя и это тоже. Я видел, как ты смотрела на Женю. Сука, как на Бога.

Пальцы двинулись ниже, к следующему шраму. Алена чуть не вскрикнула, но сдержалась.

– На меня ты так никогда не смотрела, – продолжил он. – Ему всегда доставалось лучшее. Телки. Партнеры. Уважение. Деньги. Этот сукин сын даже бизнес построил сам. А меня все боялись из-за отца, – прыснул Денис и продолжил: – Ты должна была стать моей. А Женя просто появился и забрал тебя... у меня. Тварь. Ненавижу. Мне надо было убить его! Я смотрел, как он трахает тебя. Как ты стонешь, прижимаешься к нему. Мне хотелось застрелить его прямо в кровати. Но я не стал... – его ладонь заскользила по позвоночнику, прощупывая каждую косточку. – Сейчас он подыхает от тоски. А мне хорошо. Это кайф.

Денис убрал руку и поднялся. Алена забыла, как дышать. Он зашаркал в сторону окна. Не уходил.

– Спи, спи, ляля, – прошептал он. – Ты ведь не слышишь меня. А я все равно скажу. Та девка, которую я подсунул вместо тебя – шлюха. Но как же похожа... Сначала я хотел просто забрать тебя. Только это не интересно. Все должны были поверить, что ты умерла. Экспертиза куплена. Великие связи Макаровых сделали свое дело. И ведь поверили, тупицы. Все, кроме твоего ублюдка. Чтобы его черти разорвали, – Денис сплюнул на пол.

Тишина. Только его дыхание – шумное, рваное. Под одеялом Алена сжала кулаки до бордовых отметин на ладонях. Денис споткнулся об ковер и чуть не упал. Дверь хлопнула. Шаги стихли.

«Я найду способ уничтожить тебя!» – поклялась про себя Алена и сжала кулаки еще сильнее.

Утром Алена проснулась раньше обычного. Ненависть тлела в груди, но она держала ее под контролем. Дениса уже дома не было. Уехал в Милан.

Алена не стала завтракать. Вышла в сад и бродила по влажным дорожкам, вдыхая аромат свежесобранных оливок. Марка заметила не сразу. Он стоял в стороне и изучал рощу, которая простиралась до самого горизонта. Увидев ее, подошел.

– Ты выглядишь иначе, – подметил он. – Но при этом воздух рядом с тобой бьет током.

Алена слабо улыбнулась в ответ.

– У меня появилась идея, как избавиться от Дениса. Вчера он напился и выболтал много чего интересного.

– Хм-м-м, – в серых глазах Марка мелькнула тревога.

– Обсудим, когда поедем в город. Здесь слишком много ушей.

Она кивнула. Потом, помедлив, прошептала:

– Я так хочу вернуться домой... Но боюсь, что там меня никто не ждет.

– Ошибаешься. Женя ждет. И даже если это не так – неважно.

– Марик, я боюсь... Вдруг Женя... Как мне рассказать ему, что Ден со мной вытворял, откуда эти уродливые шрамы?

– Он любит тебя и поймет все, – уверенно проговорил Марк. – Ты не виновата в том, что стала жертвой психа.

Алена вздохнула. Глаза увлажнились. На секунду ей показалось, что Марком движет что-то большее, чем просто желание помочь. Личные счеты. Но он молчал. Она протянула руку и едва коснулась манжеты его пиджака. Тепло разлилось по венам. Она улыбнулась сквозь слезы, и они неспеша пошли дальше по дорожке в сторону виноградников, слушая, как ветер шелестит в пожухлой листве.

Денис вернулся через три дня. Он был спокоен и доволен. Алена сидела у камина. На журнальном столике дымилась чашка свежезаваренного чая. Пахло мятой и лимоном.

– На, глянь на любовь всей своей жизни, – выплюнул Денис, всучив ей глянцевый журнал. – А она ничего...

Алена перевела взгляд на обложку. Сердце замерло в груди. В комнате, где секунду назад было тепло, стало нестерпимо холодно.

На блестящей странице красовалась фотография: Женя под руку с красивой темноволосой женщиной. Они стояли в роскошном ресторане и улыбались на камеру. Внутри все оборвалось.

Голос Дениса отдавал в голове гулким эхом.

– Это Барбара Луччиано, – прошептал он. – Дочь его нового партнера. Говорят, они неразлучны. А ты смотри, смотри на своего суженого-ряженого. Он забыл тебя, ляля. Ты больше никому не нужна.

По ее щеке скатилась одна-единственная слеза. Алена не вытерла ее. Она сидела неподвижно. Комната утонула в светлом мареве.

– Вечная любовь... – пропел Денис и оставил ее одну.

Алена смяла страницу в руке. Она чувствовала обжигающий холод глянца и не могла вдохнуть. Легкие сдавило. Казалось, что за секунду из комнаты выкачали весь кислород.

На негнущихся ногах она поднялась и открыла заслонку у камина. Швырнув журнал в огонь, стояла и смотрела, как языки пламени лижут глянцевую страницу. Любимое лицо вспучилось, потекло и расползлось на цветные пятна.

Алена ждала до тех пор, пока от журнала не осталось серой горсти пепла, и только тогда закрыла заслонку. Затем повернулась и пошла к себе.

Больно. Очень больно.

Примечания

1

Ты ошибаешься, папа!

2

Ты ошибаешься, папа!

3

Ты ошибаешься, папа!

4

Ты ошибаешься, папа!