Обреченные на вечные скитания

Я и заметил то его случайно, и то только благодаря свету одинокого уличного фонаря выхватившего из темноты угол этого здания.

Ещё мгновение и за окном промелькнули разнообразные заборчики садовых участков, мелькнули и пропали.

Сколько мы там еще ехали, понятия не имею, мы как-то внезапно оказались перед освещенным высоким белым забором, и таким же белым зданием, на сколько я мог судить примерно пять этажей. Впереди что-то завозилось, заскрежетало, видимо это открывались въездные ворота. Через минуту мы въехали на территорию.

Нас явно ждали.

Язык по-прежнему не слушался во рту сухость, хотелось пить. И у меня было такое ощущение что меня сперва провернули в стиральной машине, а потом еще и выжали как тряпочку.

На меня вновь посмотрели, я только и успел закрыть глаза и вновь обратился в слух.

Впереди хлопнула дверка, негромкий разговор, водитель вновь сел за руль, и тихо поехал по внутреннему двору. Мне только и удалось мельком рассмотреть длинное, белое здание, погруженное во мрак, с высоким крыльцом как в больнице скорой помощи, со слабо подсвеченной синей табличкой с аббревиатурой из пяти букв.

Нет, это не то слово, о котором вы подумали, хотя суть наверное была бы та же.

На синей табличке крупными буквами значилось: «НИИ.А.Я.» а под ними много мелкого текста.

У меня зрение конечно хорошее, но не до такой степени.

Я же не оканчивал курсы быстрого чтения табличек государственных учреждений, при движении в автомобиле из неудобных поз, и поэтому расшифровка таинственного НИИ, для меня осталась тайной за семью печатями.

Ну вот опять, чтоб вас разорвало! Не вас, мой читатель а тех придурков, что решили весело провести время у нас во дворе, и это, в два часа ночи! Всем пока!

Глава седьмая. НИИ

Всем, привет! Сегодня, мне повезло дважды! J

Удалось найти аналоговый источник питания для моего биометрического браслета, и даже перекусить, ни скажу, что от пуза, но нормально, кафе неплохое, и даже с вайфаем. И главное я в относительной безопасности, и могу продолжить свой рассказ.

Я давно перестал жаловаться на превратности судьбы, привык что ли? Ну в общем я продолжу если вам всё ещё это интересно.

По прибытии в непонятное учреждение под названием НИИ.А.Я, с меня глаз не сводили, спеленатого по рукам и ногам, состояние было омерзительное; Слабость, сухость во рту, и даже легкое головокружение. Тип в сером костюме поднялся на ноги и, звеня капельницей, сдернул с меня трубочки, я это понял, когда на щеку попало несколько капель, лекарства и скользнула одна из трубочек.

Но знаете, что меня больше всего бесило, это то, что моего согласия на подобное путешествие, у меня не спрашивали. Сопровождающий, не сводя с меня взгляда, тихо сообщил, маме, «Вот мы и на месте, профессор вас уже ждет, а вашего сына пока доставим в стационар. Там он придет в себя, и наш медперсонал, проведет с ним ознакомительный инструктаж. Наше учреждение очень высокого уровня и я вас попрошу об одной просьбе как и говорил ранее, не надо распространяться о нашем существовании. Покой советских граждан прежде всего».

Еще тогда валяясь под действием препарата, я решил, «что здесь я точно не останусь, пусть они трижды и квалифицированные, но если удастся отсюда выбраться то, скорее всего, я свалю куда подальше от города, в какую-нибудь заброшенную деревню или избушку и буду в ней жить.

Конечно, не «Простоквашино», но плевать свалю туда где буду чувствовать себя свободным, если к тому времени меня до смерти не залечат эти доктора и профессора. Эх мама, мама, как ты могла так поступить».

Когда распахнулась задняя дверка, мне удалось в пол прищура увидеть и вторую машину визжавшую в ворота, и заметил стоявших на крыльце людей в белых халатах, и поджидавших автомобиль.

Меня отщелкнули от металлических полозьев, и быстро подхватив вынесли из машины и прикрепили к подогнанной каталке не развязывая «конверта». Я вновь ощутил на своем лице чужие взгляды. Они не уходили с моего лица даже когда меня повезли в сторону крыльца.

Мой слух тут же уловил еще один приближающейся гул мотора, оказывается за нами следовала еще одна машина, что это та самая что я видел у ворот не капельки не сомневался «не иначе как охрана» подумал я когда услышал как захлопали дверки. Сопровождавшие меня люди на мгновение отвлеклись, видимо на вторую машину.

Вот я и воспользовался моментом. Мою силу что-то блокировало, но наблюдать мне ничего не мешало, тут то я и увидел ещё одну каталку, которую повезли ко второй машине. Я увидел как из нее вытаскивают медицинские носилки и закрепляют на каталке с лежащим на них человеком.

Тут то меня и осенило; во второй машине совершенно точно везли моего лучшего друга Вовку и, скорее всего также обездвиженного, как и меня. Взгляды сопровождения вновь обратились ко мне. Едва успел прикрыть глаза когда каталка на которой я лежал, дрогнула и покатилась в направлении здания.

Где-то сзади точно так же гремели и подпрыгивали на неровностях дороги маленькие колеса второй каталки, следовавшей за нами, и еще много, много шаркающих ног топтали пространство вокруг меня, двигая каталку не известно куда.

Машины вновь завелись и звук моторов, отсекла закрываемая за нами дверь, она хлопнула дважды.

Стук колес каталок о каменные стыки напольных плит сменился тихим шуршаниям по гладкому и судя по всему шумо-поглощаемому полу. Или линолеуму.

Короткие шепчущие команды невидимого руководителя процессии выполнялись четко и без проволочек.

Телу возвращалась чувствительность, но оно по-прежнему было «деревянным».

«Это чем же меня накачали»? В сотый раз я задавал себе этот вопрос, и в сотый раз не находил на него ответа.

Вместо этого я чувствовал только неприятные ощущения, от которых меня просто выворачивало на изнанку и мысли, о своей абсолютной беспомощности.

При всем раскладе Мне, только и оставалось, что притворяться спящим, хотя у меня было четкое ощущение, что моя уловка уже раскрыта.

Я чувствовал, как пристально они всматриваются в моё лицо, словно изучая его.

Улететь тоже было нереально во-первых мое тело было крепко привязано к каталке, во-вторых едва приподняв себя с каталкой тут же почувствовал как несколько пар рук надавили на неё с верху вниз. Бороться с таким массивным противовесом, было глупо. Эти парни знали свое дело.

В то время подобные заскоки у нас случались и довольно часто, к нашему разочарованию мы не могли полностью контролировать эту силу, способность, дар, проклятье, и по этой же причине её частенько зашкаливало, независимо от наших желаний.

К телу стала возвращаться былая чувствительность, и теперь руки и ноги сильно ныли, видимо отходя от перевязок державших меня на каталке.

Причина нашего невольного присутствия в стенах этого учреждения, была очевидной, «это наша левитация».

Мои невеселые мысли прервал разговор чуть слышным шёпотом, женский голос прошептал; «Ребят в шестое отделение, а их Мамы идут со мной. Ангелина Михайловна, Татьяна Николаевна вам сюда.

Я не буду утомлять читателей своими наблюдениями и заметками, которые нам в последствии очень пригодились.

Вскоре Я оказался в прохладном помещении, с громким щелчком открылась вторая дверь, прокатили вперед и остановились. Судя по шагам меня, сопровождали четыре человека. Впереди дверь открывала одна женщина, это было слышно по легкости походки, легкий шелест ковра под колесами, а следом ещё один шелест каталки, только что выкатившийся из лифта.

Далеко позади уже щелкал закрывающийся замок двери, от которой пошла тучная женщина в солидных годах, её походка была тяжеловата, и по этой самой причине она страдала отдышкой.

Определить это на слух было плевым делом, она пыхтела как паровоз, что указывало на ее избыточный вес, а тяжесть движений с которой она закрывала за нами двери, солидный возраст.

Всё это делалось в глубоком молчании, как по четко отрепетированному сценарию, ничего лишнего ни движений не звуков. Даже переговаривались редко, и тихим шёпотом, что мне не удавалось даже расслышать о чем шла речь. Сквозь веки я чувствовал отсвет дежурного ночного освещения насчитал около пяти ламп дневного освещения первый горел желтым светом, вторая белым, а третья утробно гудела. Сопровождение остановилось где-то по середине. Вероятное всего около дежурного стола где я услышал перелистывание бумаг.

Сзади послышались ещё шаги и перешептывание; «Вы уверенны, что они спят?»

«Конечно», послышался ответ.

«Тут сказано, что у одного во время сна изменяется пигментация кожи, приобретая серебристый окрас, а у второго мальчика золотистый.

А какой из них какой?»

Вот тогда мне стало ясно, кто нас сдал. Только мама могла это знать только она заметила то о чем я даже не подозревал.

Занесите в журнал, а с их пигментацией разберетесь позже - ответил хриплый мужской голос, и по бумажному журналу заскрипело перо авторучки.

Я думаю, вы тоже догадались, что в какой-то момент мой друг тоже проснулся, и выбрал тактику скрытности, хотя какая там скрытность, когда дежурная сестра, или кто она там, раскрыла наше притворство по щелчку пальцев. Мы оба прекрасно понимали, что в этот раз мы крепко влипли и вопить и орать бесполезно для нас обоих. Мы были в плену.

Нас провезли по бесконечно длинному коридору, остановились, открыли дверь.

Кто хотя бы раз проходил медосмотр и мерил артериальное давление у врача, знают это неприятный звук, снимаемый с руки шины после окончания измерения.

Здесь были ремни липучки, это сейчас они самая обыденная и распространённая вещь, а в то время это была редчайшая, редкость.

Меня сняли с дурацкой каталки и уложили на кровать. Тело по-прежнему было обездвижено, и еще я услышал, как под весом моего тела заскрипели пружины, а тела коснулась, прохладная накрахмаленная постель.

Где-то рядом отстегнули Вовку и пружины соседней кровати, заскрежетали уже под его весом.

Каталки выкатили в коридор, дверь закрылась и как только шаги за дверью стихли, Я попытался пошевелиться, но ватное безвольное тело никак не поддавалось.

Но у меня осталось неприятное чувство, что люди вышли, а бдительный взгляд остался.

Как не пытался занять хотя бы какое-нибудь положение, лечь на бок или перевернутся, успехом не увенчалось.

Язык получил своё изначальное ощущение, я попытался заговорить с другом, но речь получалось странной и непонятной.

- Ы-ы шпишь?

Ответ был не менее чудной; «Ни-и вно-о ни шплю! Е-е мы-ы?».

Ни-и ш-наю?

Ненавижу транквилизаторы и прочую медицинскую лабудень, способную из нормального человека, сделать овощ.

Именно так мы ощущали себя, валяясь в кроватях тупо моргая глазами и пялясь в потолок, когда услышали легкое шипение, которое нас вырубило.

Проснулись мы как-то сразу и одновременно, руки и ноги в порядке голова на месте только кружится, ощущение похмелья разве что не тошнит и в туалет не тянет.

Кое-как усевшись на кровати, не с первой попытки но сесть нам все же удалось. Потом перевели взгляд на остальное помещение, но в глазах все плыло а мысли путались. А наша реакция была настолько заторможенная, что на осмысление происходящего, у нас ушло значительно больше времени, чем в обычной жизни. Да и мысли определённой ясности не прибавляли.

Мы прекрасно осознавали что первые вопросы возникнут именно по странному загару, доставшегося нам после той грозной ночи с ураганом. Ну а левитация это что-то побочное. А сам загар за пару месяцев не побледнел как это обычно случается после южного солнышка а наоборот, еще и потемнел.

Еще некоторое время мы смотрели друг на друга, волосы растрепаны под глазами синяки как с похмелья, в общем, тихий ужас да и только. Так выглядел Вовка его помятый вид, и слегка искривленная улыбка, указывала на то что я выгляжу и того хуже. Да и чувствовал себя соответственно внешнему виду.

Что касается комнатки, она была сравнительно небольшая.

Две кровати, между ними небольшой квадратный стол, над которым находилось небольшое окно, убранное с наружной стороны решеткой, на противоположной стене располагалось средних размеров зеркало и входная застекленная дверь, возле кроватей стояли две тумбочки.

На тумбочках уже лежали пижамы аккуратно сложенные стопочкой ядовито-зеленого цвета.

А вдоль стен стояло немногочисленное медицинское оборудование, неизвестного предназначения, в котором мы ничего не понимали

На полу возле кроватей мы обнаружили наши домашние тапочки. В общем, все говорило о заботе и нашей неволе одновременно. И ещё, не покидало чувство больницы, и что еще противнее, это что за нами следят. И я поспешил поделится своими подозрениями с другом. И это уже не паранойя.

- Вовка, - обратился я к своему другу пялясь в сторону зеркала, - мне приходилось быть в больнице, и что-то не припомню чтобы в палатах висели зеркала таких размеров.

Друг понимающе кивнул головой, - Мне тоже кажется что оно тут не для красоты висит.

Не буду вдаваться в подробности захлестнувших нас эмоций, и не все они были литературного содержания.

Если Вам доводилось бывать в какой-нибудь больнице в качестве пациента, тот прекрасно меня поймет. А если нет, то в нее запросто может уложить пирожок с капустой со школьной столовой, или привокзальной площади. Ну бывает еще не очень свежая рыба из престижного ресторана, или скверный алкоголь. Ну это в лучшем стечении обстоятельств, в худшем в деревянный ящик обитый бархатом.

Мы смотрели в окно думая каждый о своем.

Мрачное осеннее утро, белые стены, зарешёченное окно, за которым лил мерзкий осенний дождь, радостных мыслей не прибавлял.

- В итоге, и где мы оказались на этот раз? -начал Вовка, нормальным голосом.

За окном стало ещё темней, а дождь, стал более настойчиво стучать о стекло, словно пытался пробиться к нам сквозь него, и сообщить в какой жону заднице мы оказались.