2 - семейная жизнь Севы Емельянова (Емели) книга - 3

Глава 7

Хозяева смотрели на меня с нескрываемым удивлением. Василий Петрович хихикнул и сказал "тёще":

— Ну, что, получила по носу? — и устремив вверх палец, произнёс, — "экскаваторщик"!

Но неуёмная женщина, настаивала на своём:

— И всё же нужно учиться дальше.

Я кивнул:

— Конечно, согласен с вами. В нашем обществе превалируют определённые установки. И в высших учебных заведениях, студенты получают самые последние знания, из различных областей науки. И мне бы хотелось постичь их, но….

Я покачал головой:

— …Поздно. Мне тридцать один год и я уже что-то забыл из школьной программы. Во-вторых, куда и как я могу поступить с полузабытыми восемью классами? А в-третьих, я люблю свою работу и вижу результаты моего труда, которые отмечаются руководством строительного управления. У меня множество грамот и премий. Что ещё нужно? Но, иногда, на меня нападает хандра и я сожалению о том, что бросил девятый класс. "Образование свет, а не ученье — загодя на работу". Вернув время, я бы пошёл в науку: очень хочется знать тонкости некоторых явлений…. Ведь наш мир среда упорядоченно движущихся элементарных частиц, обладающих энергией и сознанием…. Это невероятно интересно! Как и где они приобретают эти свойства? Но мой "поезд ушёл". И вообще….

Разговор прервала Нина:

— Опускайтесь на грешную землю и довольствуйтесь тем, что есть в настоящем. У меня всё готово, прошу к столу.

— Извините, — сказал я "тёще" и, поднявшись, предложил ей руку. Она, с откровенным удивлением, взглянула на меня и, воспользовавшись помощью, встала. Сели мы, конечно же, напротив друг друга: Нина рядом со мной. Стол был сервирован по высшему разряду и у тарелок, на салфетках, лежали вилки и ножи. Позже девушка скажет мне, что на этом настояла её мама. Сейчас же, Анна Григорьевна, украдкой поглядывала в мою сторону: что я буду делать? Но остаточные знания этики с училища и инструктаж Нины, приободрили меня в

этой церемонии.

Василий Петрович ловко открыл бутылку вина (в этом деле он оказался "профессионалом") и наполнил им четыре бокала. Подняв свой, он воскликнул:

— Ну, давайте выпьем за знакомство!

Я взял фужер, коснулся им других и… поставил на место. Моё действие произвело впечатление. Будущая "маман" язвительно воскликнула с нехорошим предположением:

— Ой, вам что-то не нравится?

У женщины, в её неприязни ко мне, возможно, и неосознанно, вырвался бестактный вопрос. Дочь не удержалась и воскликнула:

— Мама, что ты говоришь?

Я повернулся к ней:

— Всё в порядке, Нина, — затем к "язве" и спокойно сказал, — вы не должны были так заявлять. Я не давал повода для этого. У меня машина, а за баранку нельзя садиться с запахом алкоголя.

На что, Анна Григорьевна притворно

воскликнула:

— А-а, так вы на автомобиле приехали! Понимаю и извиняюсь.

Какое-то время мы кушали молча. На тарелках были ломти буженины и красиво жареный картофель, с вкусной подливой. Я безмятежно действовал ножом с вилкой: отрезал маленькие кусочки — не набивал рот, чем, как мне показалось, расстроил "тёщу".

А Нина, глядя на неё, сардонически улыбалась. Иногда, она ободряюще кивала мне. Затем мы пили индийский кофе. Был такой в то время невероятно популярный, в железных, коричневых банках, с изображением слона. Купить его можно было только из-под прилавка, с переплатой. И сейчас, к этому процессу, сервировка была классической. Стояли небольшие посудины с молоком, сливками, сахаром и чайными ложечками. Меня "обслужила" сама повариха. Положив в чашку ингредиенты, плеснула кипятка….

Мы пили крошечными глотками. "Тёща"

интригующе поглядывала в сторону

Нины. Чувствовалось, она хочет что-то сказать. И вдруг, взглянув на дочь, объявила:

"А вот наш семейный доктор говорит — смех лучшее лекарство. Что вы думаете об этом?"

В голову пришёл один анекдот на эту тему, и я едва не рассмеялся. Но, не нужно было это говорить. Не сдержавшись, весело ответил: "Согласен", но только не при поносе!"

Тесть захохотал так, что пошатнулся на стуле, а несовременная "маман", не приняв юмор, начала икать. Нина, едва сдерживая улыбку, укоризненно посмотрела на меня.

Придя в себя, Анна Григорьевна, качая головой, упрекнула меня:

"Да вы, однако, шутник, Сева. Но нужно понимать, где и что говорить. Надеюсь, вы примите это к сведению ".

Я кивнул головой и извинился:

"Обязательно. Простите, не удержался, смешной прикол о необычной ситуации".

Пришёл в себя и Василий Петрович.

Повеселевший от вина, всё ещё хихикая, обратился ко мне: "Не обращай внимания, Сева, тёща не понимает юмора. Расскажи что-нибудь смешное".

И меня понесло: "Скажите, у вас бывает бессонница?"

"Ну да, и нередко".

"А что вы в это время делаете?"

"Ничего, лежу, глаза таращу".

"А принимайте слабительное. Вы всё равно не уснёте, но, по крайней мере, вам будет, чем заняться".

"Тесть" отсмеялся, я продолжил:

"Идёт урок" Закона божьего. Священник спрашивает ученика:

"Скажи, кто был первым человеком?"

"Адам"

"Молодец, правильно! А какое страшное наказание на него наслал Бог?"

"Еву".

"Папан" от смеха вновь ушёл в улёт.

Придя в себя, сказал:

"Нормальный ты мужик".

Тёща, не моргнув и глазом, молчала. Я

разочаровал её ожидания.

После "представления", моя любовь изъявила желание поездить со мной на машине по городу. Когда мы вышли, она поцеловала меня и сказала:

— Ты молодец! Образцово вёл себя в разговоре, за столом. Мама даже расстроилась: не таким она себе представляла "экскаваторщика". Но в конце ты подпортил её ожидания. Всё равно теперь мне будет легче уверить её в своём выборе.

Её лицо сияло радостью, а в голосе слышались счастливые нотки. Затем она подсказала:

— Сева, тебе необходимо развестись с

Анной, в противном случае наш брак не зарегистрируют. Это первый вопрос.

А второй, мне даже неудобно поднимать. Он касается нашей свадьбы, денег на неё. У нас в заначке всего тысяча рублей. Думаю, этого будет мало и….

Я успокоил её:

— У меня тоже имеется такая же сумма. Накопил для возвращения долга за машину. Поговорю с ребятами: они войдут в моё положение и подождут. Думаю, двух тысяч хватит.

Услышав моё объяснение, Нина вновь прильнула ко мне с поцелуем. Я мягко отстранил её и предупредил:

— Никогда не лезь ко мне во время движения. Подобные действия чреваты опасностью столкновения или съезда с проезжей части.

Итак, предстояла неприятная процедура развода. Анна пыталась уговорить меня не делать этого: всё ещё надеялась на продолжение совместной жизни. Но после моего "нет, всё кончено", попросила разрешения оставить ей мою фамилию. Давшаяся ей от первого мужа, звучала смешно. Я не согласился: будет развратничать под моим эпитетом, и напоминать блудодеям обо мне.

На официальной бумаге, в графе, причина развода, я написал: "мессалина". Анна начертала: "не сошлись характерами". И укорила меня:

— Зачем ты так грубо и откровенно?

Я ответил:

— За то, как ты, живя со мной, "изящно" обманывала меня. Так тебе думалось. И это целых девять лет! Возразишь мне?

Нимфоманка не произнесла ни слова.

Глава 8

Вскоре мы с Ниной подали заявление в ЗАГС. Это судьбоносное событие совпало с переводом меня на неисправный большой экскаватор. Две недели назад произошла некая поломка, и машина встала — никто не мог её запустить. Приглашали и посторонних механиков. Затем прибыл инженер из треста, но всё было тщетно. Наш главный механик и экскаваторщик, что-то разбирали, но, увы…. Сложнейшая гидравлическая система не поддавалась поверхностному осмыслению. Конструкция моего польского землероя, в аналогии с ним, казалась игрушечной. А неисправный механизм простоял уже долгое время. Начальник управления был вне себя: прекратилось строительство насыпи будущей дороги.

И вот, на фоне предстоящего радостного

события, меня вызвали к нему. В кабинете, кроме него, присутствовали главный инженер и механик. Руководитель спросил:

— Севастьян, что ты думаешь о большом экскаваторе?

Я пожал плечами:

— Ничего. Зачем мне о нём беспокоиться? У него есть хозяин — каждому своё. Я днями работаю вдали от города. А в нём копаются большие специалисты. Да и был-то рядом всего один раз. Но бегло ознакомившись с устройством, скажу, что без изучения последовательности работы узлов, никто не сможет наладить эту мудрёную машину. Мой, в аналогии с ним,

сама простота — детская игрушка.

Владимир Филиппович переглянулся со специалистами и, как мне показалось, робко предложил:

— Сева, мы вот тут посоветовались и решили перевести тебя на него. Ты парень знающий, вдумчивый. Думаем, что изучишь конструкцию и наладишь машину. Предоставим тебе всё, вплоть до поездки на завод, если это понадобится. Первые три месяца, будешь получать по пятьсот рублей, даже находясь на ремонте. Затем, как обычно — триста.

Предложение было заманчивым, но что ждёт меня впереди? Сейчас я спокойно работаю, моя "бесхитростная конструкция" ещё ни разу не подвёла меня. И "сделаю" ли я эту огромную махину?

Конечно, стал отпираться от неблагодарного дела: вон, сколько специалистов ковырялось в ней! А я не знаю даже, с какой стороны подойти к проблеме и так далее…. Но руководители мягко, но настойчиво "убедили" меня. И приказом по управлению, перевели на неисправного монстра. Мне предстояло, как можно скорее обучить управлению молодого человека и тем самым обеспечить себе преемника на "поляка". Что я и исполнил, качественно и скоро. Через трое суток парень самостоятельно нагружал автомобили и всего лишь один

раз ударил ковшом по кузову.

И… вот я на неподвижном великане. Что делать? С чего начинать, когда понятия не имею об устройстве и работе? Забрав у главного механика документацию по экскаватору, принялся изучать машину. Сложнейшую конструкцию осваивал дома, без препон и отвлечений. По мере осмысления, производил соответствующие записи, а затем сделал и некоторые выводы. Их и предстояло проверить на практике.

Во время моего "мытарства" с экскаватором, неожиданно, пришло письмо из… Москвы! Ответ на все мои давние обращения к Кате. Оказывается, это был адрес её временной служебной квартиры, на которой она обитала раньше. За два дня! (надо же случиться такому) до прихода моего первого письма, она переехала в новое жилище, которое ей дали теперь навсегда. За день до написания этой корреспонденции, она зашла на старое место жительства, узнать, нет ли для неё какого-либо послания, пришедшего на этот адрес? Там-то ей и отдали мои эпистолы. Сказали, что присланы давно, но никто не знает, где она живёт сейчас. (Лучше бы уничтожили их).

В своём ответе Катя сообщила, что читала "изложения" всё с той же "Кнопкой". Она снова рядом с ней — замужняя, рассудительная женщина (была бы такой раньше). "Жалистные" и откровенные монологи, о бессрочной любви к ней, об их возможных, но по воле рока, не состоявшихся встречах, так их растрогали, что они даже проливали слёзы. Видимо, "обожание" — от избытка нерастраченных чувств (оказывается, до сих пор не была замужем), а "Кнопка" — глядя на подругу жизни. В конце послания Катя приглашает в гости. Понятно: у неё забрезжила возможность изменить свою одинокую жизнь, а у меня — стать москвичом.

Как я обрадовался! Все скопившиеся во

мне чувства и страсти разом

выплеснулись наружу. Даже дыхание перехватило: неужели свершится подспудная мечта прежнего бытия? Ведь она сама предлагает мне побывать у неё! Был бы ухажёр, не позвала бы! Под влиянием неожиданных раздумий, прежняя жизнь заняла второй план.

И вдруг, словно молотом по голове: "Как я "попал"?! Что теперь делать? Разве могу я мыслить о Москве? Через две недели у нас с Ниной регистрация в загсе и свадьба? Как бросить свою девушку, опозорив её перед родственниками и друзьями? Это, каким, нужно быть, подлецом?"

В то же время, зачем, с тайными надеждами в душе, писал "сочинения" в Москву? Как я смогу теперь объяснить кому-то, что в то время, когда кропал письма к Кате, я ещё не был знаком со студенткой? Как проговорить всё это новой "дульцинее"? И вообще, что делать

дальше?

В тот момент, когда на чаше весов

оказались мои мечты и честь девушки,

которую сам полюбил, я был в растерянности Что делать, как быть? При попытке анализа сложившейся ситуации, я раздваивался и не мог склониться в чью-либо пользу. С одной стороны, осознавал, что моя "особая" любовь к Кате заслуживает внимания. С другой стороны, будет бесчестье девушки и позор моему чувству моральной ответственности за своё поведение. И это всю жизнь будет на моей совести. Никто не мог дать мне верной подсказки. И повелеть не вправе.

Но невидимый "доброжелатель" и в

этой ситуации "помогает" мне. Он выстраивает события так, чтобы я встретился со своей школьной пассией и пережил печаль настоящего прощания, на этот раз уже навсегда.

…Я не буду описывать все сложности процесса поиска поломки, это заняло бы слишком много времени. Да и кому это нужно? Рукотворную неисправность я обнаружил в главном гидравлическом распределителе: а их на экскаваторе шесть штук. Поломку совершили на токарном станке: проточили прецизионные детали и тем самым вывели агрегат из строя.

Я доказал и предъявил на деле руководству, причину и последствия неграмотного "ковыряния" в машине. Золотники не взаимозаменяемые, поэтому теперь требовалась субституция всего дорогостоящего узла. Однако агрегата нигде не оказалось — это сложнейшая штучная конструкция, которая не поступает в запчасти.

И вот, в один из "мятущихся" дней, понурого машиниста, ошеломляют новостью: я должен ехать за распределителем на завод и… через Москву. И говорят, что нет бога! Но главное в этом то, что я повезу и распределитель, с попыткой обмена на новый. Он небольшой, но его вес — пятьдесят восемь килограммов и с трудом, поместился в рюкзак. Еду без всякой договорённости с заводом. С надеждой на то, что руководство предприятия должно сделать ход навстречу.

Иллюзорное решение: все гарантии уже кончились, да и неисправность рукотворная. Мне выдали полторы тысячи рублей на "возможные" расходы и три большие дыни. Как я всё это переносил, один бог знает. Объяснив Нине причину командировки, связанную с поломкой экскаватора, я улетаю в неизвестность, предварительно уведомив телеграммой Катю.

Естественно, в Москве меня ждёт Она. Какая это была встреча! В аэропорту, при виде своего "счастья", я, забыв обо всём, от нахлынувших чувств, упал на колени и прижался головой к её ногам. Окружающие люди, с удивлением, некоторые женщины с завистью, смотрели на происходящую сцену. Катя смущённо оглядывалась и норовила поставить меня на ноги.

Глава 9

Я несколько успокоился, и мы прошли в кафе. Зашёл разговор о жизни (впервые за пятнадцать лет). Она сильно изменилась, но не стала красивее. В её внешности и поведении проглядывались черты прежней школьницы и давняя беда — гордость. Из-за неё, она до сих пор была не замужем, а ей тридцать один год. Трудилась административным работником. Как я потом узнал, за всю жизнь у неё не было мужчины.

Мы долго сидели в заведении

общепита. Сначала я слушал исповедь о её нехитрой жизни. Затем рассказал о своей — замысловатой. Честно, со слезами на глазах, едва сдерживаясь от того чтобы не заплакать, поведал о моём драматическом положении, в котором оказался из-за её опоздавшего ответа. Катя поняла моё состояние и, объяв ситуацию, тоже старалась крепиться, но теряя контроль, кусала губы. Теперь всё зависело только от моего решения….

Через несколько часов я улетел в Воронеж.

…Прибыв в город, я отправился в администрацию завода. Меня выслушали, но в просьбе отказали, объяснив: это сложные, штучные узлы, долговременные в изготовлении и являются дефицитными даже для производства. Что мне было делать? Я познакомился с несколькими сборщиками и их бригадиром. Ребята оказались понятливыми. Обрисовал им ситуацию и пообещал тысячу рублей. У начальника и переночевал.

Дело кончилось тем, что в условленное время, они перебросили через высокий забор, новый распределитель, а я им свой. Они оформят его браком. Затем изготовят новые золотники и, обновив покраску, установят на экскаватор. Эти действия дались мне трудно. "Железяка" весила почти шестьдесят килограммов, и таксист, под страхом поимки нас, помог мне перекинуть её через ограждение. Конечно, вечером мы устроили сабантуй, и я вручил им туркменские дыни и обещанную сумму: в то время это были

значительные деньги.

Возвращаясь с экскаваторного завода, я

задумал задержаться в Москве: меня неудержимо тянуло к Кате. Прибыв в столицу, обменял билет на самолёт, с задержкой на трое суток. Ночевать, она позволила мне у себя, в её однокомнатной квартире. Как я был счастлив! Оставшись вдвоём и забыв обо всём на свете, подхватывал её на руки и танцевал с нею. Спать она стелила мне на полу. Но мог ли я спокойно лежать рядом, после стольких лет грёз и

мечтаний, надежд и разочарований!?

Встречая "слабое" сопротивление, перебирался к ней на кровать и, целуя её, говорил ласковые слова. Она трепетала от желания и страсти, но "держалась". А утром, не выспавшаяся, с опухшими губами, шла на работу. И только в последнюю ночь, перед отъездом, она преодолела свою боязнь и гордость: со страхом юной девочки, уступила моим домоганиям. Невозможно показать словами, какая это была ночь?!

Всколыхнулись и выплеснулись наружу все нереализованные детские и юношеские чувства. Ранее существовавшие обиды, напоминавшие иногда о себе, стали настолько незначительными, что просто исчезли. Очень далёкоё, фактически недостижимое, вдруг предстало во всей значимости и закрыло весь мой мир. Наверное, это был кусочек счастья, в одном из своих проявлений.

Подруга, конечно, воспринимала

происходящее не так ярко. Для неё всё произошло неожиданно и быстро. Да и чувств, таких как у меня, она, естественно, не ощущала. Но ей передались мои переживания и мучения. Она видела и испытывала их натуральность и искренность: уступала мне, находилась от этого в эйфории и, вероятно, на время тоже забылась от одинокой жизни. Только шептала:

— Я счастлива с тобой! Где же ты был до сего времени!

…"Опомнились" мы поздно. Мир вокруг

нас отсутствовал: были только мы и одноместная кровать. Счастье лилось через край и, занимаясь собой в ванной, я мурлыкал:

— …Я сегодня ночевал, с женщиной любимою…!

Но вскоре пришло отрезвление: вечером, мне улетать домой — билет в кармане. После завтрака Катя сидела на диване, я лежал рядом, положив голову на её колени. Невероятное счастье витало вокруг нас. "Злополучный" неудачник осязал его каждой своей клеточкой. Я притягивал к себе голову желанной, оставлял долгий поцелуй и у меня выступали слёзы. "Счастливчик" снова выразил укор судьбе, но теперь видя её в лице своего "обожания":