Развод. Забирай мою жену!

– Идти не надо. Лучше позвони тем, кто был на вечеринке, и попробуй узнать, кто избил Пашу.

– А, ты имеешь в виду того любовника.

Морщусь. Мне совершенно не хочется звонить никому из бывших друзей. И узнавать у них тоже ничего не хочется. Однако, если свекровь действительно начнет распускать слухи, было бы неплохо заручиться свидетелями ночных событий.

11

Оставляю маму творить и выхожу на веранду.

Перебираю в мыслях всех мужчин, которые были на вчерашней вечеринке. Там была пара ребят, которые приглашали меня на свидание в школе. Но это были только эпизоды, ничего особенного. И уж они точно не станут нападать на Пашу из-за того, что он меня оскорбил.

Кто ещё? Яхонтов? Нет, точно не он. Директор школы ни за что не полезет в драку. Он верит в силу слова и всё такое. Максимум посмотрит на Пашу презрительно, что он и сделал, когда мы уходили. И отчитал Пашу, как нерадивого старшеклассника.

Кто ещё? Донцов?

Вот это возможно. Лёша вообще парень зажигательный. В младших классах так вообще постоянно лез в драки. Теперь он, конечно, солидный мужик с деньгами и репутацией, да и пузико наел такое, что подходит только если для борьбы сумо.

Как будто ощутив, что я о нём думаю, звонит Донцов.

Отвечать на звонок не хочется. Вообще не собиралась с ним общаться, по крайней мере какое-то время. Однако теперь он звонит очень кстати. Необходимо кое-что выяснить.

– Лера, привет… Как ты?

Хотя бы имеет совесть ощущать себя виноватым, и то радость.

– Все хорошо, прекрасный маркиз.

– Ладно, не иронизируй. Короче, мы всё ещё здесь, до сих пор не разошлись. Не знаем, как перед тобой извиниться. Так ничего и не придумали, поэтому выбрали меня за главного, чтобы я позвонил и попросил тебя с нами поговорить. Получилось очень по-свински, как будто мы все знали о том, что Паша тебя обманывал, но при этом ничего тебе не говорили.

– А разве было по-другому?

– Нет, но… Всё не так однозначно. Ты ведь и сама видела, как Паша бегал за Танькой в школьные годы. Чего только не вытворял, чтобы привлечь её внимание. Такие сильные первые чувства никогда не забываются. Ну… Мы думали, ты об этом знаешь. И когда ты вышла за него замуж, мы решили, что тебе всё равно и ты готова принять его на любых условиях. Это твоё дело, поэтому мы не стали вмешиваться. Мы надеялись, что со временем у Паши всё погаснет к Тане, и проблема разрешится сама собой. Вы с ним жили счастливо, поэтому мы перестали волноваться. Но потом он снова начал… Короче, мы лоханулись. Тогда уже не знали, как тебе сказать и стоит ли. Ведь если вмешиваться, то надо было это делать в самом начале. А мы упустили возможность, и с опозданием влезать не хотелось. Таня была замужем, и мы надеялись, что у них с Пашей не получится ничего серьезного…

– Хватит! Я все поняла. Все вы знали с самого начала, что муж меня обманывает, однако никто меня не предупредил. Вы решили, что я взрослая и сама должна знать. А потом всё стало намного хуже, но вы струсили. Не захотели лезть в чужую жизнь. Правильно суммировала?

– Нет, Лер, погоди…

– Это ты погоди. За всё то время, когда я приезжала к вам с женой, помогала вам, лечила ваших соседей и их детей, у тебя не нашлось лишней минутки и капли смелости, чтобы сказать мне правду? Я спрашиваю лично тебя, а не всех остальных. Ты смеялся со мной, разговаривал, смотрел мне в глаза, но при этом знал, что мой муж влюблен в другую женщину и ходит к ней. Однако ничего мне не сказал.

– Блин, Лера, всё не так просто.

– Всё именно так просто. Обычно очень сложные истории можно свести к простым фактам. Но я рада, что ты позвонил, потому что у меня есть к тебе пара вопросов. Что случилось после моего отъезда?

– Ничего особенного. Паша ещё немного буянил, потом успокоился. Я пытался заставить его остаться у нас на ночь, но он категорически отказался. Сказал, что ему срочно нужно с тобой поговорить, и вызвал такси.

– Мужчина, который меня предал и оскорбил меня перед друзьями, решил поехать домой, чтобы и дальше меня донимать. Ты не подумал, что его стоит остановить?

– Я пытался!

– Вас сколько там было, мужиков? Все пытались остановить Пашу, но не справились? Хотя ладно, забей. И так все понятно. Следующий вопрос…

– Знаешь что? Если ты будешь обвинять меня в чем попало, то я не стану отвечать на твои вопросы.

– Когда я уезжала, мой муж клялся в вечной любви к Тане и пытался от меня избавиться. Приехав домой, он сменил мелодию и стал пытаться меня удержать. Что вызвало эту внезапную перемену?

– Об этом мы и хотели с тобой поговорить. Паше только кажется, что он влюблен в Таню, а на самом деле он в тебе души не чает…

– Ой, как мило! Я прослезилась. А теперь ответь на мой вопрос. Что вызвало эту разительную перемену?

– Паша немного протрезвел и пришёл в чувство…

– Хватит врать! Кто из вас его избил?

Какое-то время в телефоне молчание. Я уже собираюсь возмутиться, когда Донцов наконец отвечает.

– Яхонтов.

Что?!

Спокойный, уравновешенный директор школы Валерий Яхонтов?!

– Не может быть! Он поехал со мной, проводил меня до дома.

– Вот и я думал, что не может быть. Валера уравновешенный, спокойный мужик, и никто от него такого не ожидал. Он вернулся после того, как тебя проводил. С порога набросился на Пашу, как зверь. Выволок его на улицу, и там они подрались. Послушай, Лера, я не знаю, что там между вами случилось, но Яхонтов никогда так себя не вёл. И с Пашей у него проблем не было, он сидел с ним полчаса, успокаивал. А когда вернулся, словно бешеный был. Только если что, учти, что Паша первый его ударил. Яхонтов орал на него, а Паша дал ему в челюсть. И вот тогда Валеру торкнуло.

12

В телефоне десяток пропущенных звонков от мужа и три со смутно знакомого номера. Свекровь догадалась, что я её заблокировала, и зашла к соседке. Новость о нашем семейном скандале уже распространяется. Соседка свекрови иногда звонит мне посоветоваться насчёт диеты, хвалит меня и профузно благодарит. Однако не удивлюсь, если сейчас она встанет на сторону Паши. Ничему уже не удивлюсь.

Мне зябко, даже немного страшно.

Моя жизнь была интересной, надёжной и наполненной. У меня было много друзей и хороших знакомых. Я помогала им, делилась позитивом. Ко мне обращались за помощью, и мне это очень нравилось. Я люблю людей, люблю быть нужной и приносить радость.

И я люблю… любила мужа.

А теперь у моей жизни выпало дно. Под ногами пустота, и я вишу в воздухе, из последних сил держась за остатки того, во что верила. Дело не столько в предательстве окружающих, сколько в том, что я теперь сомневаюсь в самой себе, в своих суждениях и поступках. Получается, я совсем не знала мужа. Вышла за него замуж, не снимая розовые очки. Приняла снисходительные, приятельские отношения за любовь. Была для него всего лишь приемлемым запасным вариантом.

Окружающие об этом знали и позволяли мне жить в счастливом неведении. А я доверяла окружающим и ни о чём не подозревала.

Мама выходит на веранду, накидывает мне на плечи шаль.

– Нашла своего кулакастого любовника?

– Вроде как нашла. Паша подрался с другом Донцова, который работает директором нашей бывшей школы.

– Директором?! А как насчёт того, что «проблемы надо решать словами, а не кулаками», или что там учителя проповедуют?

– Вот и мне странно, что он так поступил, тем более что мы почти не знакомы. Неужели он ввязался в драку из-за посторонней женщины сугубо из чувства справедливости? Что-то не верится. Только если… Возможно, у него были другие причины для ссоры с Пашей.

Вернее, одна особая причина – Таня.

Затягиваю шаль потуже, делаю глубокий вдох, собираясь с силами. От такого поворота мыслей мне только хуже.

Мы с Яхонтовым не знакомы.

Он уговаривал Пашу вернуться ко мне и забыть о Тане.

Проводил меня домой, а потом вернулся и подрался с Пашей. Явно не из-за меня, а значит, остаётся только Таня. В школе она многим нравилась и всегда активно поощряла поклонников, даже когда уже встречалась с Клюевым. Возможно, она запомнилась молодому учителю математики Валерию Яхонтову, и теперь, по прошествии лет он тоже ждёт, когда она станет свободной, и надеется стать следующим в очереди.

Как же всё это гадко!

Мне всё равно, что с ними случится. Хочется выйти из всей этой истории на свежий воздух и оставить их позади.

– Ладно, Лера, хватит корчить трагичную моську! Лучше займись делом. Твой отец опять всё утро шуршал углеводами, поэтому заставь его пройтись в парке. И сама подышишь свежим воздухом, глядишь и успокоишься.

– Я спокойна, мам. И моську я корчу не трагичную, а гадливую. Мне противно.

– Ещё бы! Девять лет козлу под хвост. Ты верила Паше, строила планы, а он…

– Обидно, конечно, но я это переживу. Все люди живут теми или иными заблуждениями. В мире столько грязи, что приходится на некоторые вещи закрывать глаза. Вот вы с папой тоже живёте заблуждениями, но при этом счастливы.

– Чего-чего?! Да чтоб ты понимала, у нас идеальный брак!

– Отец не знает, что ты пишешь эротику. Он искренне верит, что ты автор подростковых сказок про волков.

– Ему нельзя эротику, у него высокое давление. – Мама фыркает.

– Тебе повезло, что он вообще не читает книги, только газеты и журналы, иначе бы давно тебя раскусил. Счастье в незнании. Вот и я совершенно спокойно жила своими заблуждениями и была счастлива. Целые девять лет у меня был любимый муж и хорошая жизнь. Грех жаловаться. Однако теперь пора двигаться дальше.

Мама уходит, а я дремлю на террасе, укутавшись в шаль. Мне нужен отдых, перезагрузка, а с понедельника я выйду на работу и начну новую жизнь. Подам на развод, постараюсь договориться с Пашей насчёт имущества. Если не получится, то найму адвоката.

Не хочу вспоминать о прошлом, искать в нём мои ошибки. Всё это позади. Хорошо, что у нас нет детей, так намного проще расстаться навсегда.

Умиротворённо дремлю, ни о чём не думаю.

До того момента, когда звонит телефон. Не собираюсь отвечать, но потом узнаю номер. Сверяю его с визиткой в кармане. Мне звонит не кто иной, как драчливый математик и директор школы Валерий Яхонтов. Разговаривать с ним не хочется, однако я встревожена новостью о драке и угрозами свекрови, поэтому не откажусь от возможности задать ему пару вопросов.

– Было непросто найти ваш номер. Ваши друзья охраняют его всеми силами. Лера? Вы меня узнали?

– Да.

Насчёт друзей сказать нечего, у меня их нет.

– Тогда я сразу перейду к делу. Я избил вашего мужа.

– Я слышала.

– Я об этом не сожалею. Если он попадёт мне под руку, я сделаю это ещё раз.

13

Зачем Яхонтов сообщает мне о том, что их с Пашей драка не закончена?

– Если вам нужно моё разрешение на то, чтобы снова врезать моему мужу, то считайте, что оно у вас есть. Мне всё равно, что с ним случится.

– Совсем всё равно?

– Да, совсем. Только хотелось бы знать, что именно между вами произошло… и почему.

Последнюю часть вопроса добавляю в последний момент, хотя и обещала себе этим не интересоваться.

– Убедившись, что вы доехали до дома, я вернулся, чтобы поговорить с Павлом, однако его настрой не располагал к разговорам.

– Он первый на вас напал.

– Значит, вы уже об этом слышали.

– Я слышала об этом из двух источников.

– Я подозревал, что вам кто-нибудь расскажет, поэтому и хотел, чтобы вы узнали обо всём от меня. Павел был несдержан в своём поведении и выборе слов, чего не стоило делать при дамах, поэтому я выволок его на улицу и… объяснил, что я с ним не согласен. Доходчиво. К тому времени он уже достаточно протрезвел, чтобы отвечать за свои поступки, но я всё равно не хотел применять силу, однако, к сожалению, Павел был настроен весьма агрессивно…

– Вы ударили его по голове?

– Нет.

– Он вернулся домой очень грязным.

– Он вернулся домой?!

– Да. К утру он вернулся домой на такси и умолял меня не оставлять его. Мне интересно, что вызвало такую перемену в его настроении.

– Может, мне удалось, наконец, вправить ему мозги. А насчёт грязи, это потому что мы выясняли отношения в огороде, в темноте не сразу поняли, где мы.

– Всё понятно, только… Не надо снова вправлять ему мозги. Я не хочу, чтобы он опять приходил.

– Вы его выгнали?

– Нет, переехала к родителям. На всякий случай скажу вам, что по версии моей свекрови, вы разбили Паше череп.

– Что значит, разбил череп?!

– Не знаю. Нелли Сергеевна позвонила мне в невменяемом состоянии и с целым списком угроз. Вполне возможно, что она и до вас доберётся со своими жалобами, и тогда у вас будут проблемы. Вы же директор школы, вам не положено драться. – Поневоле улыбаюсь на последних словах, представляя, как обычно сдержанный Валерий Яхонтов катается с Пашей по огороду в бешеной схватке.

– Да, я директор школы, но прежде всего я мужчина.

– Кстати, насчёт мужчины. По версии Нелли Сергеевны, вы мой любовник.

– М-м-м… интересно. Я бы наверняка запомнил, если бы это было так.

– Непременно! – отвечаю в тон ему. Мне нравится его сухой юмор. – Так что имейте в виду, какие слухи о нас распускают, и больше не бросайтесь на помощь нуждающимся дамам.

– Вы не обычная нуждающаяся дама, мне вас подарили.

Отнимаю телефон от уха и с недоумением смотрю на экран. Мы что, флиртуем?

Глупость какая…

– Спасибо, что защитили мою честь. Я действительно очень благодарна. Мы с вами почти не знакомы, но вы сделали для меня больше, чем мои друзья… так называемые.

– Они чувствуют себя виноватыми. Вы сможете их простить?

– Нет. Не знаю. Не думаю. Девять лет мы дружили, общались, доверяли и помогали друг другу, а они не посчитали нужным сказать мне, что мой муж не просто до сих пор помнит свою первую любовь, а надеется и планирует с ней воссоединиться, пишет ей письма о любви, звонит ей… наверняка и видится с ней тоже. Зачем мне такие друзья? Чем они лучше врагов?.. Простите. Вы наступили на больную мозоль, поэтому я так разболталась. Спасибо, что позвонили. Удачи вам!

Быстро сворачиваю разговор. Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок, а то уже начала разгоняться. Захотелось выговориться и повесить на Яхонтова мои проблемы, сцедить яд. А этого допустить нельзя. Во-первых, потому что он посторонний человек. А во-вторых, потому что я не собираюсь жить обидами. В них слишком легко погрязнуть.

Убираю телефон, стягиваю с себя шаль и собираюсь вернуться в дом, когда слышу невдалеке знакомый голос.

– Ты права, я виделся с Таней. Несколько раз.

Паша.

Приехал ко мне, услышал мой голос на веранде и подошёл нарочито бесшумно, чтобы меня подслушать.

14

Все моё существо словно настороженно поднимается на цыпочки при звуке голоса мужа. Так реагируют на человека, от которого ожидают боли. Удара в спину.

Раньше, когда Паша меня звал, меня охватывало горячее, сладкое чувство. Тяга к нему и глубокая нежность. Однако это безвозвратно испарилось за несколько часов, и теперь я боюсь спуститься с веранды, боюсь приблизиться к мужу, потому что и так превысила дозу боли, а он может добавить. В его власти разрушить меня до конца, обрызгать бензином всё хорошее, что было в моей жизни, и поджечь.

Точнее, он уже это сделал. Только что.

Они виделись с Таней. Несколько раз.

Стою съёжившись, обнимаю себя ладонями. Любовь не выключишь, как свет, поэтому мне снова становится невыразимо больно.

Зачем он признался, что виделся с Таней?!

Паша сидит на земле, прислонившись к стене дома. Вернее, на маминой цветочной грядке, посыпанной опилками. Он бледный, усталый, но хоть отмылся. Теперь заметен фингал под левым глазом. Средненький такой, не особо впечатляющий.

– Твоя мать сказала, что тебе разбили череп.

Паша смотрит на меня исподлобья, зло, затравленно.

– Неужто тебе вдруг стало меня жалко? А непохоже было, когда ты через меня перепрыгнула и смоталась из квартиры.

– Что тебе надо?

– Ты. Ты мне нужна. Всегда была нужна, и это не изменится. Я без тебя никак, Лер. Ты мой позвоночник. Видишь, я без тебя даже стоять не могу. Сесть пришлось.

– Ты сидишь на маминой грядке.

– Ну вот, а Донцову мы с Яхонтовым весь огород испоганили. Его жена велела больше меня не приглашать.

– Только из-за огорода?

Стоп… Я что, только что усмехнулась? Не понимаю, что со мной происходит, но как будто отдалилась от мужа и наблюдаю за нашим разговором со стороны. Поэтому и способна язвить и усмехаться.

– Нет, не только из-за огорода. – Паша тоже усмехается. – Придётся к Донцовым ехать извиняться, цветы какие-нибудь подарить.

– Ты мне тоже принёс цветы?

Смотрит на меня так печально, с такой болью, что очень трудно не дрогнуть. Потому что годы любви не испаряются, как вода с нагретого солнцем асфальта. Любовь пускает корни в самую душу.

– Нет, Лер, это мне не поможет. Нет таких цветов, чтобы помогли перед тобой извиниться, да и не в извинениях дело. Мне страшно, Лер, понимаешь? Да, вот так, сижу здесь перед тобой и признаюсь, что мне страшно. Знаю, что это не по-мужски, но говорю как есть. Как на духу. Положа руку на сердце, клянусь тебе: я не знаю, что со мной случилось прошлой ночью. Ты же знаешь меня, как облупленного, прожила со мной столько лет, и медсестра к тому же. Разве это я был у Донцова? Разве я когда-нибудь раньше так себя вёл?

– Это был твой злой близнец? Тогда всё понятно. Извини, что я в тебе усомнилась. – В моём голосе потрескивает сарказм.

– Смейся, Лера, давай, веселись за мой счёт, а вот мне не до смеха. Я ведь к Донцову пришёл всего за час до тебя и не так уж и много выпил. А потом… не знаю, что случилось и почему. Я уставший был, да и самочувствие не очень, дикий стресс на работе, – может, поэтому психанул?

Паша поднимает на меня покрасневший, больной взгляд, сжимает руки в замок. Сидит весь скукожившийся, голову втянул в плечи. Ему и правда страшно, никогда не видела его таким.

– Я мало что помню из того, что наплёл, но было чувство, словно я в каком-то тоннеле, и мне оттуда не вырваться. Страшно было дико. Помню, что орал жутко, до боли в горле, рвался куда-то пойти, мне что-то надо было, причём срочно, но меня никто не понимал. Жуть, короче. Потом помню драку, но не знаю, почему я напал на Яхонтова. А потом вдруг понял, что мне надо домой. К тебе. Донцов говорит, что меня пытались остановить, но я вызвал такси и уехал. Когда пришёл домой, мне легче стало, и только безумно хотелось спать. Вот я и лёг на пороге, чтобы ты не ушла, пока я сплю. Но ты всё равно сбежала. Когда я пришёл в себя, позвонил Донцову, и он заполнил пробелы. Рассказал мне, как я отличился и чем. Ну и я сразу к тебе рванул, а теперь вот сижу и не знаю, как за такое просить прощения. Ноги тебе целовать? Умолять? Клясться в чём-то? Я даже объяснить не могу, что вчера случилось, и откуда вылезли те слова. Бред какой-то. Гротеск из кусочков прошлого. И Таня почему-то в центре всего, хотя у нас с ней вообще никакой связи. Только вот недавно услышал, что она развелась, может, поэтому бред пошёл в ту сторону. Но других объективных причин нет. Я был в неё влюблён в школе и обещал, что всегда буду её любить, но потом вырос и перегорел. За эти годы мы несколько раз созванивались. В основном, она мне звонит. Но клянусь, никаких интимностей в разговорах, просто делимся новостями. И раза три кофе выпили в центре. Не смотри на меня так! Я знал, что тебе это не понравится, поэтому и не упоминал об этом. Для меня те встречи не имели никакого значения. Вообще. Перегорел я, клянусь! И мы с Таней уже давно не виделись, я даже не знал о разводе. Позвонил проверить, как она, и всё. Больше рассказывать нечего. Остальное – бред какой-то. Мне страшно, Лер. Вдруг я свихнулся?

15

Мы с мужем так и остаёмся на расстоянии, перила веранды между нами как моя защита. К сожалению, перила не могут остановить слова Паши, не могут защитить меня от их ранящей силы.

Паша созванивался с Таней, встречался с ней. Мне он в этом не признавался, так как знал, что мне это не понравится. Всё до гениального просто: делай, что угодно, только не признавайся в этом, и тогда всё будет хорошо.

Отчётливо слышу фальшивую ноту в его словах.

Если Таня ничего для него не значит, то почему он продолжил с ней общаться, зная, что (любимой) жене это не понравится?

И почему тогда вчера он сказал, что любит нас обеих?

Я не терплю фальши, от неё першит в горле и слезятся глаза. Моя первая реакция – оттолкнуть.

Но ещё я не терплю чужую боль и страх, не зря же стала медсестрой, а сидящий передо мной мужчина, совсем недавно бывший моим любимым мужем, дико напуган тем, что с ним случилось. Ему нужна помощь.

Моя душа конфликтует сама с собой, разрывается на части. Ни один из экзаменационных сценариев в колледже не подготовил меня к такому конфликту интересов.

– Не веришь мне. – То ли вопрос, то ли утверждение. Паша усмехается. – Я бы тоже такому не поверил. Как доказать то, что я чувствую, а? – спрашивает зло. – Да и есть ли смысл? Ты, я смотрю, уже поставила крест и не только на мне, но и на наших друзьях. Вот скажи, Лера, о чём тебе это говорит, что наши давние друзья ничего тебе не сказали про мой предполагаемый роман с Таней, а? Они ведь наши лучшие друзья, причём намного ближе к тебе, чем ко мне. И ты всё для них делаешь, вечно кого-то лечишь. Неужели за девять лет среди них не нашлось бы ни одного смельчака, который сказал бы тебе правду?! Не молчи, Лер. Ты умная женщина, вот и рассуди сама. Раз они ничего тебе не сказали, то, может, и нечего было говорить?