Спаси Юру

Глава 14

На следующий день, я сел на автобус и поехал в районный комитет ВЛКСМ. Небольшое двухэтажное здание выглядело солидно. Над входом висел красный флаг. На стене золотыми буквами было написано: «Районный комитет ВЛКСМ». Секретарь удивлённо посмотрела на меня. Ты к кому, молодой человек? К первому секретарю. Она подняла брови. По какому вопросу? По государственному. Она невольно улыбнулась. Смелый. Через несколько минут меня пригласили в кабинет. За большим столом сидел мужчина лет тридцати пяти. Он внимательно посмотрел на школьную форму. Слушаю тебя. Я не стал ходить вокруг да около. У меня претензия к районному комитету комсомола. Он даже снял очки. Интересно... Какая же? Наш рабочий посёлок кузница кадров для завода. Через несколько лет мы придём работать в цеха. Но нам негде заниматься спортом. На заводе построен отличный спортивный комплекс. Большую часть времени он пустует. Нет тренеров. Нет секций. Нет работы с молодёжью. Государство вложило огромные деньги, а объект простаивает. Разве это по-комсомольски? Секретарь внимательно слушал, не перебивая. Я продолжил: Мы говорим о воспитании сильной молодёжи. О подготовке рабочих. О защите Родины. Но как можно воспитать сильного человека, если двери спортивного зала закрыты? Почему заводские рабочие могут заниматься после смены, а школьники рабочего посёлка не имеют на это права? В кабинете повисла тишина. Первый секретарь поднялся из-за стола и подошёл к окну. Потом неожиданно спросил: Ты комсомолец? Да. Какой класс? Десятый. Он повернулся ко мне. Знаешь... За последние годы ко мне приходили просить путёвки, характеристики, рекомендации. Но ещё никто не приходил требовать открыть спортзал для всего посёлка. Я пожал плечами. Значит, кто-то должен был прийти первым. На лице секретаря появилась улыбка. Смелый ты парень, Саша. Он подошёл к телефону. Думаю, этот разговор стоит продолжить уже с директором завода , председателем профкома и комсоргом завода. Похоже, ты поднял вопрос, о котором взрослые почему-то забыли. Секретарь райкома посмотрел на часы. Потом перевёл взгляд на меня. За окном было воскресенье. Тихий день. Для большинства людей законный выходной. Он усмехнулся. Сегодня воскресенье. У меня выходной. У тебя тоже выходной. Но вместо отдыха ты пришёл сюда говорить не о себе, а о других. Он поднялся из-за стола и медленно прошёлся по кабинету. Таких, как ты, немного. Я молчал. Он неожиданно остановился. А знаешь что... Есть у меня для тебя предложение. Я насторожился. Какое? Возглавишь культмассовый сектор при нашем райкоме. Я удивлённо посмотрел на него. Он словно прочитал мои мысли. Не смотри так. Это не кабинетная должность. Будешь ездить по школам, заводам, клубам, собирать ребят, организовывать мероприятия, заниматься спортом, соревнованиями, походами. Работы много. Он снова сел за стол. Даю тебе месяц испытательного срока. Если справишься, районный комитет поддержит твои предложения. Будем добиваться, чтобы спортивные залы предприятий открывались для молодёжи. Не только в вашем посёлке. Во всём районе. Он внимательно посмотрел мне в глаза. Потом с лёгкой улыбкой спросил: Ну что, сможешь? Или кишка тонка? Несколько месяцев назад этот вопрос, наверное, заставил бы семнадцатилетнего Сашу растеряться. Но сейчас перед ним сидел человек, проживший долгую жизнь. Я слишком часто видел людей, которые проверяли собеседника подобными словами. Им нужен был не ответ. Им нужна была уверенность. Я спокойно выдержал его взгляд. Страха не было. Передо мной сидел не враг. Не бандит. Не судьба. А всего лишь убеждённый идеалист, искренне веривший, что через комсомол можно сделать жизнь лучше. Таких людей я уже не боялся. Смогу, ответил я. Почему ты так уверен? Потому что мне нужен не кабинет. Мне нужны люди. Если молодёжь перестанет бездельничать по дворам и получит возможность заниматься спортом, выигрывать соревнования, ездить на сборы, то через несколько лет район станет совсем другим. Секретарь улыбнулся. Красиво говоришь. Я не говорю. Я собираюсь делать. Он протянул мне руку. Тогда договорились. С сегодняшнего дня ты работаешь на испытательном сроке. Через месяц посмотрим, кто ты мечтатель или организатор. Я крепко пожал его ладонь. И впервые почувствовал, что получил не просто должность. Я получил инструмент. А именно его мне так не хватало, чтобы менять не отдельные судьбы, а целые поколения. Это был вызов. И я его принял. Но, вернувшись домой, не стал строить грандиозных планов до глубокой ночи. Великие дела не решаются на усталую голову. Я поужинал, немного почитал и лёг спать.

Глава 15

Утро, как всегда, оказалось мудрее вечера. По дороге в школу я подозвал Диму. У меня для тебя работа. Какая? Будешь моим заместителем по культмассовой работе. Он удивлённо посмотрел на меня. А что делать надо? Всё то, что у тебя получается лучше всего. Организовывать людей, разговаривать с ними и следить, чтобы никто не испугался. Дима усмехнулся. Это я умею. Вторым помощником я взял Наташу. Не потому, что она была самой активной. Просто я ей доверял. А в большом деле доверие дороже любых талантов. Больше помощников мне пока не требовалось. Мы решили брать районный комитет комсомола не силой, а организацией.

Пока мы с Димой сидели на уроках, Наташа получила первое задание. За день она объехала почти весь район. Побывала возле заводских и школьных спортзалов, домов культуры, клубов. Записала часы работы, фамилии заведующих, узнала, где собираются дворовые ребята, кто считается неформальным лидером каждой компании. К вечеру у нас на столе лежала настоящая карта района. Теперь нужно было превратить разрозненные сведения в единый план. Печатать на машинке я никогда не учился. Но в прошлой жизни много лет работал за компьютерной клавиатурой. Поэтому быстро понял принцип. Вставил в пишущую машинку сразу три листа через копирку и принялся стучать по клавишам. Буквы ложились неровно, иногда приходилось исправлять ошибки, но через час документ был готов. Это было не письмо. И не жалоба. Это было коллективное обращение комсомольского актива района к партийным органам. В нём мы не обвиняли. Мы задавали неудобные вопросы. Почему построенные на государственные средства спортивные залы большую часть времени закрыты? Почему молодёжь рабочего района вынуждена проводить вечера во дворах, когда спортивные сооружения пустуют? Почему государство вкладывает деньги в здоровье народа, а использовать эти объекты могут лишь немногие? Мы не критиковали партию. Мы обращались к коммунистам как к старшим товарищам, прося помочь исправить положение. За два дня Дима и Наташа собрали подписи комсомольских активистов из школ, предприятий и училищ. В среду вечером мы направились в районный комитет партии. Это был самый спокойный день недели. До выходных далеко, отчёты уже сданы, настроение у руководителей обычно рабочее и размеренное. Именно поэтому наше появление произвело настоящий эффект. Мы вошли в здание в парадной комсомольской форме. Красные шаровары, кожаные тужурки, папахи, комсомольские значки. Это была стилизация под первых комсомольцев двадцатых годов дерзкий, но узнаваемый образ, который сразу привлекал внимание. Секретарь райкома партии поднялся из-за стола, не понимая, что происходит. Но настоящий сюрприз ждал его впереди. Почти одновременно с нашим приходом у проходных всех предприятий района, где имелись спортивные залы, собрались организованные группы комсомольцев. Не стихийные толпы. Не митинг. Ребята стояли с самодельными транспарантами и лозунгами: «Даёшь молодёжи спортзалы!» «Здоровая молодёжь сильная страна!» «Спорт будущим рабочим!» На каждом предприятии их было по нескольку десятков. Вместе по району уже несколько сотен человек. Никто не шумел. Никто не нарушал порядок. Они просто стояли и ждали ответа. И именно эта спокойная организованность произвела на партийное руководство гораздо большее впечатление, чем любые громкие лозунги. Я понимал: сегодня мы начали не бунт. Мы начали разговор, от которого уже нельзя было отмахнуться. В кабинете воцарилась тишина. Секретарь райкома партии не спеша прочитал первую страницу обращения. Потом вторую. Затем снял очки и внимательно посмотрел на меня. Это ты написал? Мы написали, спокойно ответил я. Кто это «мы»? Комсомольцы района. Он усмехнулся. А говоришь в основном ты. Я промолчал. Он нажал кнопку селектора. Пригласите второго секретаря. И председателя райисполкома, если ещё не уехал. Через несколько минут кабинет наполнился людьми. Все читали одну и ту же бумагу. Лица становились всё серьёзнее. Так... произнёс один из них. А что происходит у проходных заводов? Секретарь поднял трубку внутреннего телефона. Соедините с директором механического завода. Через минуту он уже слушал. Что у вас там? Стоят? Сколько? Не шумят? Просто стоят с плакатами? Он положил трубку. Сто двадцать человек. Через пять минут позвонили с другого предприятия. Потом с третьего. Картина везде была одинаковой. Комсомольцы стояли спокойно. Никого не оскорбляли. Рабочим не мешали. Требование было одно. Открыть молодёжи спортивные залы. Второй секретарь внимательно посмотрел на меня. Это ты организовал? Да. За сколько дней? За три. В кабинете снова стало тихо. Три дня... повторил он. Мы месяцами собираем людей на субботники... Он неожиданно улыбнулся. А ты за три дня вывел на улицу почти весь районный комсомольский актив. Я покачал головой. Не вывел. Я просто предложил им дело, которое касается каждого. Спорт нужен всем. Поэтому никто никого не заставлял. Они пришли сами. Секретарь райкома партии медленно встал. Подошёл к окну. Внизу перед зданием тоже стояли ребята. Человек пятьдесят. Кто-то держал свёрнутый транспарант. Кто-то просто разговаривал. Никаких лозунгов. Никаких криков. Обычные школьники и молодые рабочие. Он долго смотрел на них. Потом повернулся ко мне. Знаешь, чего я сейчас испугался? Я пожал плечами. Нет. Если бы ты вывел их против партии... Он не договорил. Я спокойно ответил: Тогда меня здесь не было бы. Он внимательно посмотрел мне в глаза. Почему? Потому что партия и есть государство. А государство должно становиться сильнее. Я не пришёл воевать. Я пришёл помочь исправить ошибку. В кабинете снова повисла тишина. Первый секретарь неожиданно хлопнул ладонью по столу. Молодец! Все вздрогнули. Вот именно такими должны быть комсомольцы. Не жаловаться. Не ждать указаний. А находить проблему и предлагать решение. Он повернулся к своим заместителям. Завтра же собрать директоров всех предприятий района. Подготовить графики работы спортивных залов. Совместно с райкомом комсомола организовать секции для школьников и молодых рабочих. Ответственными назначить председателей профкомов. Исполнение в недельный срок. Он снова посмотрел на меня. Доволен? Я отрицательно покачал головой. Нет. Он удивился. Почему? Потому что спортзал без тренера просто помещение. Нужны инструкторы. Нужны соревнования. Нужны районные лиги. Нужна система. Чтобы через год каждый мальчишка знал, куда идти после школы. Чтобы не по подворотням слонялся, а в зал спешил. В кабинете кто-то тихо присвистнул. Первый секретарь рассмеялся. Вот теперь я понимаю, почему комсомол доверил это дело именно тебе. Ты пришёл не дверь открыть. Ты пришёл менять весь порядок работы. И в этот момент я понял, что первый бой мы выиграли. Не криками. Не угрозами. А тем, что заставили взрослых увидеть проблему, которую они много лет просто не замечали.

Глава 16

Вечер закончился пленумом районного комитета комсомола. В большом зале не осталось свободных мест. Пришли секретари первичных организаций, комсорги школ, молодые рабочие, студенты училищ. Многие ещё не успели остыть после событий у проходных заводов. В воздухе чувствовалось возбуждение. Люди впервые увидели, что их голос может быть услышан. Слово предоставили мне. Я поднялся на трибуну. В зале мгновенно стало тихо. Товарищи, начал я. Сегодня мы ничего не победили. Послышался удивлённый шёпот. Сегодня мы не сломали систему. Мы лишь доказали, что молодёжь готова брать на себя ответственность. Наша задача не бороться со старшими товарищами. Наша задача помогать им видеть то, что они иногда не замечают. Если мы будем только требовать, нас перестанут слушать. Если же вместе с требованием будем предлагать решение, нас будут уважать. Я сделал паузу. Сегодня открылась первая дверь. Завтра откроются остальные. Но только в том случае, если каждый из вас вернётся в свой посёлок, на своё предприятие, в свою школу и начнёт работать. Не шуметь. Не искать виноватых. А организовывать людей. Именно в этом сила комсомола. Когда я закончил, несколько секунд в зале стояла тишина. Потом кто-то захлопал. Следом второй. Через мгновение весь зал поднялся со своих мест. Аплодисменты долго не стихали. После собрания ребята не расходились. Они смеялись, обсуждали планы, обменивались адресами. Кто-то уже предлагал провести первые районные соревнования. Кто-то открыть туристические секции. Кто-то мечтал о футбольной лиге между заводами. Я смотрел на них и понимал: сегодня они почувствовали вкус общей победы. Не той, которую дарят сверху. А той, которую люди добывают собственным трудом. Именно это чувство оказалось самым опасным. Опасным не потому, что оно было направлено против власти. А потому, что организованная молодёжь начинала понимать собственную силу. Руководители райкома комсомола тоже это увидели. Во время закрытого заседания разговор шёл уже не о спортзалах. Разговор шёл обо мне. Парень способен поднять район за несколько дней. За ним идут люди. Его слушают. Причём без приказов. Одни видели в этом огромную пользу. Другие возможную проблему. Любая организация настороженно относится к человеку, который способен быстро объединять вокруг себя людей. Первый секретарь долго молчал. Наконец он сказал: Если такой человек будет работать вместе с нами, район только выиграет. Если оставить его без дела, его энергия всё равно найдёт выход. Лучше направить её на пользу. После короткого обсуждения решение приняли единогласно. Меня утвердили заведующим культмассовым сектором райкома комсомола. А затем первый секретарь неожиданно добавил: И ещё одно предложение. Назначить Александра первым заместителем секретаря райкома комсомола по работе с молодёжными инициативами. В зале снова стало тихо. Даже я не ожидал такого поворота. Первый секретарь посмотрел прямо мне в глаза. Ты умеешь не только говорить. Ты умеешь зажигать людей. Теперь попробуй научиться ещё и отвечать за них. Я понимал, что вместе с новой должностью получаю не столько власть, сколько огромную ответственность. Ведь теперь за каждым моим словом могли пойти сотни молодых людей. А значит, ошибаться я больше не имел права. То, что для них казалось неожиданным открытием, для меня было давно пройденным этапом. Я прожил долгую жизнь. Я знал историю комсомола. Знал, как он рождался, как становился мощной созидательной силой и как постепенно превращался в обычную бюрократическую организацию, где должности нередко становились важнее людей. Поэтому я не собирался ломать систему. Я решил вернуть ей её первоначальный смысл. Я внимательно присматривался к людям. Меня не интересовали те, кто красиво говорил на собраниях. Мне были нужны те, кто после собрания оставался работать. Такие были почти в каждой школе, на каждом предприятии, в каждом колхозе. Они не рвались к трибуне. Не просили должностей. Именно их чаще всего и задвигали в сторону более удобные и исполнительные функционеры. Я начал вытаскивать этих ребят из тени. Одному поручил организовать спортивное движение. Другому туристические походы. Третьему работу с заводской молодёжью. Четвёртому культурные вечера и концерты. Я не раздавал громких званий. Я давал полномочия действовать. И самое главное за каждым из них стояла поддержка сотен комсомольцев, готовых подняться по первому призыву ради конкретного дела. Люди быстро почувствовали перемены. В райком начали идти не за печатью на бумаге. Туда приходили со своими идеями. Предлагали соревнования, стройотряды, кружки, спортивные секции, помощь ветеранам, благоустройство дворов. Комсомол снова становился движением. Именно это больше всего встревожило партийное руководство. Через неделю было созвано внеочередное заседание районного комитета партии. За закрытыми дверями обсуждали уже не спортзалы. Обсуждали стремительно растущее влияние районного комсомола. Один из секретарей произнёс: Мы получили организацию, которая за несколько дней способна собрать сотни молодых людей. Другой возразил: Пока они требуют только открыть спортзалы. А если завтра потребуют чего-то большего? Первый секретарь долго молчал. Потом сказал: Пока они работают на благо государства. Но игнорировать такую силу мы не имеем права. По итогам заседания была подготовлена подробная докладная записка в областной комитет партии. В ней отмечалось, что в районе сформировалось необычайно активное комсомольское движение, способное в короткие сроки мобилизовать молодёжь вокруг общественно значимых инициатив. Отдельно подчёркивалось, что новые методы работы вызывают высокий отклик среди молодых людей и требуют внимания со стороны областного руководства. Так, ещё вчера никому не известный школьник неожиданно оказался в центре внимания не только районного, но и областного руководства. Я понимал: это был успех. Но вместе с ним пришло и другое чувство. Чем выше поднимаешься, тем больше людей начинают внимательно следить за каждым твоим шагом.

Глава 17

Но большие дела не отменяли обычной жизни. Несмотря на работу в райкоме, мы с Димой по-прежнему находили время зайти вечером к Наталье. Она всегда встречала нас с улыбкой. На столе кипел чайник, пахло свежим хлебом, а разговоры затягивались до позднего вечера. После той истории, когда Дима выгнал из её дома пьяных дебоширов, никто из местных больше не решался её беспокоить. Посёлок быстро понял простую истину: Наталья находится под нашей защитой. Для неё это было новым ощущением. Впервые за долгое время она перестала жить с постоянной тревогой. Когда районный комитет комсомола начал формировать новый состав актива, я предложил кандидатуру Натальи. Многие удивились. Девушка без громкого имени, без больших заслуг, да ещё из рабочего посёлка. Но я видел в ней главное качество честность. Она не искала власти и никогда не пользовалась людьми в своих интересах. После долгих обсуждений её утвердили в штат райкома комсомола. А затем произошло то, чего никто не ожидал. Наталью назначили первым заместителем председателя по организационной работе. Для многих это стало настоящей сенсацией. Некоторые открыто говорили, что такого ещё не бывало. Но слово «первый заместитель» означало не только должность. Оно давало право принимать решения и координировать работу всего аппарата. Мы понимали, что останавливаться на открытии спортзалов нельзя. Если комсомол действительно хочет быть полезным людям, он должен заниматься тем, что волнует каждую семью. Следующей проблемой стала торговля. Пустые полки, очереди, постоянные разговоры о том, что хорошие товары исчезают ещё до открытия магазинов. Мы решили действовать открыто. Организовали собрания покупателей прямо в торговых залах крупных магазинов. Обсуждали вопросы поставок, учёта и справедливого распределения дефицитных товаров. Никаких криков и обвинений. Только предложения и общественный контроль. Чтобы никто не смог обвинить нас в самоуправстве, мы заранее направили официальные уведомления в районный комитет партии и сотрудникам отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности. Мы прямо заявили, что комсомольцы готовы помогать выявлять нарушения и добиваться честного распределения товаров в интересах жителей района. Райком комсомола мы заранее не уведомляли. Формально мы действовали от имени этой организации и в рамках её полномочий. Когда о наших действиях стало известно руководству, отступать было уже поздно. Десятки молодых людей работали в магазинах как общественные наблюдатели. Они фиксировали нарушения, помогали организовывать очереди и следили, чтобы товары не уходили «через чёрный ход» своим людям. Это была уже не просто общественная работа. Это был первый опыт, когда молодёжь начала не только говорить о справедливости, но и добиваться её на практике. Именно тогда многие руководители окончательно поняли: перед ними выросла новая сила, с которой уже невозможно было не считаться. Через несколько дней район словно загудел. В магазинах впервые за долгое время исчезла привычная суета. Продавцы уже не могли спокойно откладывать дефицитный товар «для своих». Стоило открыть подсобку, как рядом оказывался комсомольский общественник с блокнотом. Он ничего не запрещал. Он просто записывал. Сколько поступило товара. Когда его вынесли в торговый зал. Сколько человек купило. Казалось бы, мелочь. Но именно этой мелочи раньше и не хватало. Очень скоро жители района сами начали подходить к нашим ребятам. Сынок, а сахар сегодня был? Был. Куда делся? Сейчас разберёмся. Если выяснялось, что часть товара исчезла ещё до открытия магазина, акт тут же отправлялся в отдел торговли, в райком партии и сотрудникам ОБХСС. Никто никого не обвинял. Только факты. Именно фактов больше всего боялись нечистые на руку руководители. Через две недели произошло то, чего никто не ожидал. Начальник районного отдела торговли сам попросил встречи. Он приехал в райком комсомола без всяких вызовов. Александр, начал он осторожно, давайте работать вместе. Я молча смотрел на него. Мы же не враги. Вы нам помогаете увидеть недостатки. Но поймите и нас. Есть объективные трудности. Поставщики, транспорт, планы... Я улыбнулся. А мы и не воюем с вами. Мы воюем с несправедливостью. Если её станет меньше, мы первыми скажем людям спасибо. Он облегчённо выдохнул. На этом и договорились. Теперь каждую неделю представители торговли, комсомола и партийного комитета собирались за одним столом. То, что раньше скрывали в кабинетах, теперь обсуждали открыто. Для района это было непривычно. А для области почти невероятно. Докладные записки одна за другой уходили в обком. Одни называли происходящее удачным опытом. Другие предупреждали, что районный комсомол получает слишком большое влияние. Меня это уже не удивляло. Я понимал простую вещь. Любая система спокойно относится к человеку, который просит. Но начинает нервничать, когда появляется человек, способный организовать других. Вечером мы снова собрались у Натальи. Она поставила на стол чай, нарезала хлеб и улыбнулась. Вы хоть понимаете, что про вас уже весь район говорит? Дима засмеялся. И что говорят? Одни считают вас героями. Другие сумасшедшими. Я посмотрел на неё и ответил: Это хороший признак. Если все вокруг довольны, значит, ничего по-настоящему важного ты не делаешь. Дима поставил кружку на стол. Сань... Что? Мне кажется, мы уже не сможем жить как раньше. Я посмотрел в окно. За стеклом медленно падал снег. Где-то далеко гудел вечерний поезд. Я прекрасно понимал, что он прав. Мы уже изменили жизнь небольшого района. Но впереди была куда более трудная задача. Через несколько недель наступит март. И именно в марте судьба вновь сведёт нас с Юрием Гагариным. А значит, настоящие испытания только начинались.

Глава 18

Я только начал работать, а меня уже считали человеком новой формации. Одни говорили перспективный. Другие слишком самостоятельный. Третьи вообще называли меня опасным идеалистом. Но спорить никто не стал. Вместо этого приняли решение придать моему энтузиазму правильную партийную форму. Меня направили на трёхмесячные курсы в Центральную комсомольскую школу. Официально для повышения квалификации и завершения среднего образования. Неофициально чтобы присмотреться ко мне поближе. Я прекрасно понимал, что вместе с учёбой меня будут изучать. Кто я такой. Откуда появились мои идеи. Почему за мной идут люди. Отказываться было глупо. Москва открывала передо мной куда большие возможности, чем любой районный комитет. Единственное условие я поставил сразу. Со мной поедет Дима. В райкоме переглянулись. Зачем? Потому что я привык работать с людьми, которым доверяю. После недолгих согласований разрешение было получено. Дима перевёлся в московскую школу и прописался у своей тёти, давно жившей в столице. Одновременно решился и ещё один вопрос, который давно не давал ему покоя. Благодаря хлопотам Гагарина его маму перевезли в Москву. Её положили в больницу имени Боткина, где после операции она проходила длительную реабилитацию. Я впервые увидел на лице Димы настоящее облегчение. Он уже не разрывался между работой, школой и уходом за матерью. Теперь за её здоровьем следили лучшие врачи. Сами мы решили не стеснять родственников. Сняли небольшую квартиру на Рязанском проспекте. Старый кирпичный дом. Три большие комнаты. Потёртый паркет. Газовая плита на кухне. Скрипучий барский диван, железные кованные кровати и дубовый стол у окна. По меркам столицы жильё самое обычное. Для нас настоящий штаб. Вечером мы разложили немногочисленные вещи. Дима подошёл к окну. Внизу непрерывным потоком шли люди. Звенели трамваи. По проспекту нескончаемой рекой двигались машины. Совсем другая жизнь. Совсем другой масштаб. Ну что, Сань, улыбнулся Дима, теперь мы москвичи? Я тоже подошёл к окну. Нет. Пока ещё нет. Мы только приехали. А вот покорить Москву... Я посмотрел на огни огромного города...это уже совсем другая задача. И, честно говоря, именно ради неё судьба, кажется, и привела меня сюда. На следующее утро столица встретила нас шумом улиц, запахом свежего хлеба из булочных и бесконечным людским потоком. Москва жила совсем иначе, чем наш рабочий посёлок. Здесь каждый куда-то спешил. Каждый считал своё время. И именно здесь мне предстояло проверить, чего на самом деле стоят мои идеи. Потому что покорить район было трудно. Но покорить Москву это уже совсем другой уровень игры. На территории нашего района находилось всего два спортивных зала. Один в нашей школе. Второй в средней школе. Для огромного Вишняковского района этого было ничтожно мало. Желающих заниматься становилось всё больше, а мест катастрофически не хватало. Но унывать мы не собирались. Мы с Димой просто собрали молодёжь района. За несколько дней он обошёл дворы, школы, общежития и предприятия. К назначенному часу возле райкома комсомола собралось около пятисот человек. Никаких лозунгов. Никаких криков. Никаких беспорядков. У каждого в руках была лишь одна просьба. Мы предлагали вывести старинную усадьбу Одоевских из категории исключительно исторического объекта и приспособить её территорию для проведения массовых культурно-спортивных мероприятий Вишняковского района. Летом спортивные праздники. Зимой лыжные соревнования. Весной легкоатлетические кроссы. Осенью туристические слёты. Мы не просили денег. Не требовали строительства. Мы просили разрешить использовать то, что уже принадлежало государству. Секретарь райкома комсомола хорошо помнил историю со спортзалами. Он был наслышан обо мне. Но, увидев перед окнами полтысячи молодых людей, заметно занервничал. Он понимал, что любое неверное решение может закончиться серьёзным разговором уже с партийным руководством. Не читая документ до конца, он поставил подпись. Передавайте в райком партии. Мы поблагодарили его и спокойно вышли. Тем временем к зданию уже подъезжали милицейские машины. Следом прибыли руководители районного комитета партии. Они ожидали увидеть митинг. Но увидели совершенно другую картину. Пока они собирались, молодёжь организованно разошлась по домам. Через несколько минут площадь перед зданием опустела. Именно это оказалось самым тревожным. Никто никого не разгонял. Никто никого не задерживал. Люди просто пришли, подали обращение и ушли. А самое неприятное для партийных руководителей заключалось в другом. Это были их дети. Дети инженеров. Рабочих. Учителей. Партийных работников. Именно поэтому силой решить вопрос было невозможно. На следующее утро я официально оформил справку о временной нетрудоспособности и передал её старосте нашей учебной группы. После этого отправился в райком партии. Меня ждали. Судя по усталым лицам, некоторые руководители действительно провели там почти всю ночь. Едва я вошёл в кабинет, на меня обрушился поток упрёков. Что вы себе позволяете, товарищ комсомолец? Кто дал вам право собирать такие массы людей? Вы понимаете, чем это могло закончиться? Это нарушение партийной дисциплины! Я молча слушал. Не перебивал. Передо мной сидели старшие товарищи. Они имели право высказаться. Минут через двадцать я заметил, что их замечания начали повторяться. Одни и те же слова. Одни и те же обвинения. Тогда я спокойно поднялся. Разрешите? В кабинете стало тихо. Я посмотрел на каждого из присутствующих. Товарищи, вы уже второй раз повторяете одни и те же доводы. Это говорит о том, что к разговору вы подготовились недостаточно. Несколько человек удивлённо переглянулись. Я продолжил уже увереннее: Позвольте задать один вопрос. Почему пятьсот молодых людей смогли собраться за несколько дней? Не потому, что я хороший организатор. А потому, что им нечем заниматься. У молодёжи есть энергия. Есть желание работать, заниматься спортом, участвовать в общественной жизни. Но вместо этого они вечерами стоят во дворах. И виноваты в этом не они. Виноваты мы. Мы, взрослые. Мы не предложили им ничего взамен. Я сделал небольшую паузу. Сегодня они пришли просить спортивную площадку. А завтра их может позвать кто-то другой. И тогда ответственность будет уже не на них. А на тех, кто вовремя не услышал молодёжь. В кабинете наступила такая тишина, что было слышно, как за окном проехал трамвай. Я понимал, что сейчас спорили уже не со школьником. Спорили с человеком, который заставил их посмотреть на проблему с другой стороны. И именно это было самым неприятным для партийных руководителей. Потому что мои слова было трудно опровергнуть.