Сказания о Слоне и Коте. Философские сказки для детей и взрослых.

Евгений Кирилловых

Сказания о Слоне и Коте. Философские сказки для детей и взрослых

Предисловие

Иногда истории появляются сами.

Они приходят тихо — как утренний свет, как воспоминание, как разговор, который начался когда-то давно и всё ещё продолжается.

Их однажды начал рассказывать Слон.

Сначала он делился ими просто так — с детьми, друзьями, случайными прохожими и теми, кто задумывается о мире чуть дольше обычного.

Потом рядом появился Кот.

Кот не всегда говорил. Иногда он просто слушал.

А иногда задавал один короткий вопрос — и тогда история продолжалась сама собой.

Так постепенно и появились эти рассказы.

Они немного похожи на сказки. Но иногда в них можно услышать и размышления о жизни, о дружбе, о времени и о тех странных вещах, которые происходят с каждым человеком.

Некоторые из них смешные. Некоторые тихие. А некоторые появляются почти как сон.

В них можно встретить города и звёзды, старые дороги, детей, животных, камни, реки и даже целые миры.

Но больше всего в этих историях — разговоров.

Потому что иногда именно разговор помогает понять то, что трудно объяснить словами.

Если читать их спокойно, не торопясь, можно заметить одну странную вещь.

Почти все они начинаются одинаково.

Однажды…

Эпиграф

Не так давно у меня появился Кот. Он со мной разговаривает. И, кажется, знает больше, чем показывает.

Однажды он сказал:

— Представь себе гору. Огромную. Настолько большую, что в ней есть место и для камней, и для песчинок, и для крошечных букашек.

И вот одна песчинка вдруг поняла: «Я — часть горы».

Она не стала от этого всей горой. Но и просто пылинкой быть перестала.

Она узнала: гора — больше неё. И всё же без неё гора была бы немного другой.

Когда часть узнаёт, что она часть, рождается любовь. Не потому что так надо, а потому что ты видишь связь.

И тогда начинается движение. Счастье.

Песчинку подхватывает ветер — но она не теряется, потому что помнит, откуда она.

Букашка делает первый шаг — и её ножка уже не просто ножка, а шаг по горе.

Память о целом становится тихим убежищем. Ты можешь уйти далеко, но знание связи возвращает тебя домой.

Кот замолчал и посмотрел на меня так, будто спрашивал:

— А ты помнишь, частью чего являешься ты?

Эти истории были рассказаны Слоном и услышаны Котом.

А теперь их услышите и вы.

I. Elephantidae Eukaryota

(Слон — один из Эукариотов)

Слон думал. Слон ощущал.

Однажды, размышлял Слон, я обращусь в Шар. В Шар, похожий на Шар.

Для этого, размышлял Слон, мне придётся избавиться — как кажется, совершенно не нужного с точки зрения шарообразности жизни — хобота.

Хобота ему, откровенно сказать, было жалко.

Это был необыкновенный хобот. К тому же появился он у Слона не так давно.

Слон подкидывал им предметы гораздо тяжелее себя, пил воду, чесал спину себе и своим друзьям, дышал цветочной пыльцой и просто размахивал им из стороны в сторону, когда немного грустил.

В общем, жизнь без хобота он себе не представлял.

Но Шар манил его совсем с другой стороны.

Слон даже представлял себе, как однажды произойдёт это превращение в Шар. Эту шарообразность он чувствовал внутри себя — где-то в районе хвоста.

То ли нужно было хорошенько подпрыгнуть и плюхнуться на землю, держа хоботом хвост, и отскочить… То ли быстро-быстро разогнаться по поверхности и подумать о чём-нибудь совершенно невообразимом — и в тот самый момент, когда быстрее бежать уже будет невозможно, немного оттолкнуться от земли.

И…

Однажды. Ах, однажды.

Порой Слон писал Шару небольшие записочки и оставлял их в разных местах, где, как ему казалось, Шар обязательно их найдёт и прочтёт.

— Здравствуйте, многоуважаемый Шар! Я вас совсем не знаю, но верю, что Вы — что-то совершенно особенное. Вы круглый со всех сторон и поэтому, наверное, совершенно круглый внутри.

Я очень соскучился по Вам, хотя совсем ничего о Вас не знаю. Но Вы меня, как кажется, знаете. Это я чувствую хоботом, а он меня никогда не подводит.

Поэтому приезжайте в гости. До скорой встречи. Совсем соскучившийся по Вам — Слон.

Иногда Шар ему отвечал.

Нет, он не оставлял записок в тех же местах. Он как-то особенно улыбался Слону во снах.

Такой улыбкой — словно во весь свой шарообразный вид.

Тогда и сон Слона наполнялся этим значением, будто всё сновидение состояло из одной этой улыбки. Или можно сказать — было улыбкой изнутри самой себя.

Описывать такие встречи получалось довольно трудно. Но Слон помнил их все.

Слон думал. Слон ощущал.

II. Слоновьи субботы

Слон очень любил субботы.

В субботу мир становился таким, каким, по мнению Слона, он и должен быть всегда. Тише. Добрее. Немного медленнее.

Если где-то в его большой слоновьей вселенной случались ссоры, в субботу он их отменял. Врагов жалел. Пленных отпускал домой.

И ему казалось, что где-то высоко-высоко кто-то кивает и улыбается. Хотя это, конечно, не точно.

По субботам Слон думал.

Он перебирал всё, что услышал за неделю, как будто открывал старый сундук с вещами. Вот чьи-то слова — немного колючие. Вот чьи-то — тёплые, как шарф. Вот мысль, которую он так и не додумал.

Иногда Слон выбирал себе «наряд» на воскресенье. Не настоящий, а внутренний. Можно было надеть праздничное настроение. А можно — спокойное. Или задумчивое.

В субботу Слон дышал особенно внимательно — через хобот, как и положено слону. Бивни он натирал особым раствором, который собирал всю неделю — по капле терпения, по капле доброты, по капле молчания. Уши и хвост казались ему в этот день особенно своими — будто они знали, зачем живут.

Иногда Слон вёл тихие разговоры с Тем, Кто знал его. И Кого знал он.

Они начинали с того, что останавливались. Совсем. Чтобы ни одна лишняя мысль не выскочила вперёд раньше времени.

Так проходили долгие субботы — снежные, дождливые, туманные.

Из этих молчаний рождались миры. А из миров — истории.

Потом Слон аккуратно записывал их на бумаге. И истории начинали жить сами.

Говорят, именно тогда и появилась одна легенда: что на Небе любят слушать хорошо рассказанные сказы. Что всю жизнь человеку только и нужно, что складывать их в узор. Плести и разгадывать метафору своей судьбы.

Потому-то Слон и любил больше всего субботы, что именно в эти дни было легче всего услышать тишину.

А тишина, как известно, знает больше всех.

III. Тайна одного рупя

Слон знал, что такое Выгра. Так он называл особое состояние, когда кажется, будто ты уже всё понял и всё в жизни сложилось. По крайней мере, ему так казалось.

Он любил иногда останавливаться посреди дня и размышлять. Вот и в этот раз Слон стоял и думал:

— Ну правда, — спрашивал он себя. — А осталось ли что-то в моей жизни, вызывающее непонимание?

Он подумал ещё немного и решил, что большие вопросы его сейчас не беспокоят. Ни о том, кто он, ни о том, откуда пришёл и куда идёт. С этим всё было понятно.

Но одно маленькое непонимание всё-таки оставалось.

Каждый раз, когда Слон спускался в метро и прикладывал карточку к турникету, с него брали ровно один рупь.

Слон проходил утром — один рупь. Вечером — один рупь. Даже когда он немного волновался или, наоборот, был очень доволен жизнью — всё равно один.

Слон заблаговременно всматривался в турникет, будто тот мог что-нибудь объяснить ему.

В это время рядом тихо появился Кот.

— О чём думаешь? — спросил Кот.

— Не понимаю, — сказал Слон. — Почему всегда один рупь?

Кот сел рядом и тоже немного задумался.

Они помолчали.

Потом Слон вдруг улыбнулся — медленно и тепло.

— А знаешь, — сказал он, — кажется, всё понятно. Ведь проезд для слонов всегда был один рупь.

Кот кивнул, потому что некоторые вещи лучше всего становятся понятны именно тогда, когда перестаёшь их объяснять.

IV. История о том, как Слон топал за знаниями в Поднебесную

Когда Учитель погладил Слона по голове и сказал: «Иди, учись», — Слон поклонился так низко, что чуть не увидел собственные колени.

Знания о врачевании были тогда очень нужны. Мир только учился быть здоровым.

Соседние земли находились недалеко. Если смотреть по карте — всего ничего. Но если идти своими ногами — четыре дня.

То снег заметёт перевал. То конь простудится. То Слон устанет так, что коню приходилось смотреть на него с сочувствием.

Иногда они болели по очереди. Иногда одновременно. И тогда казалось, что они несут друг друга на руках. Хотя это было не совсем удобно.

Наконец Слон добрался до лагеря. Он поселился у самой окраины и стал наблюдать.

Ученики приехали самые разные.

Были строгие лекари, которые немного не доверяли происходящему. Они хмурились, но всё равно оставались. Потому что внутри у них жила древняя память о знаниях, которые они когда-то знали.

Были столичные врачеватели — ловкие и немного таинственные. Они умели ставить пиявки, шептать заклинания и разговаривать с дождём. Некоторые утверждали, что могут спросить у предков, как прожить ближайшие сто лет.

Были и тихие помощники — первые ученики. Они носили воду, записывали слова Учителя и поправляли руки тем, кто ещё не чувствовал науку.

Но самое удивительное было не это.

Когда начинались занятия, ассистенты вставали вокруг Учителя и словно настраивались на одну невидимую с ним волну. И тогда весь лагерь наполнялся особой тишиной. В этой тишине всё получалось легче.

Люди двигали руками, как будто управляли водой. Они представляли, что тело — это не кости и мышцы, а море. А они сами — чуть-чуть волны.

Если волна встречала препятствие, её не толкали. Её мягко откатывали и пускали снова. И постепенно напряжение исчезало.

Слон старался изо всех сил.

В какой-то момент он почувствовал, что во рту у него собирается особая, тёплая слюна. Не простая, а будто более светлая, чем обычно.

Слон когда-то читал о даосских мастерах, которые называли её живительной влагой. Она помогала телу становиться крепче.

Слон так обрадовался, что решил поделиться этим открытием с соседом-шаманом. И вдруг его светлая капля, словно маленькая волна, двинулась вперёд — через всё пространство лагеря.

Никто этого почти не заметил. Но Учитель чуть повернул голову. Слон смутился. И аккуратно сглотнул свою ци обратно.

— Не всё сразу, — тихо сказал Учитель. И улыбнулся.

Слон понял, что знание — это не фокус. И не чудо. Хотя чудеса там случались.

Один начинал видеть яснее. Другой вдруг вспоминал забытые слова. Третий уходил без костылей.

Но главное происходило не снаружи.

Учитель говорил: «Вода — основа. Будь мягким. Металл — ясность. Будь точным. Дерево — творчество. Не бойся искать. Огонь — тепло. Согревай. Земля — опора. Стой».

Слон слушал и чувствовал, как внутри него постепенно выстраивается карта.

Он понял простую вещь: тело умеет быть здоровым. Иногда ему нужно лишь напомнить об этом.

А ещё он понял, что здоровье делает человека счастливее. А счастливый человек начинает задумываться, куда ему идти дальше.

В последний вечер Слон сидел у костра. Он смотрел на воду в котелке и думал, что знания похожи на неё. Если зачерпнуть слишком резко — расплещешь. Если держать спокойно — она сама станет прозрачной.

Слон улыбнулся. Он пришёл за знаниями. А нашёл тишину, из которой они растут.

И с тех пор, прежде чем что-то лечить, он сначала немного молчал.

V. Разговор со следами

Слон однажды задумался: а как нужно жить, чтобы быть слоном во времени?

То, что он слон в пространстве, многие замечали. Все говорили: «Смотрите, Слон!» И Слону от этого становилось спокойно. Хорошо, когда ты есть, и кто-то это замечает.

Потому что, если подумать, бывает по-разному.

Его знакомый Кот однажды сказал: «Слоны особенные. Их всегда можно узнать. У них свои привычки, свои дороги. А самое главное — слоны умирают как слоны».

Про то, как умирают слоны, Слон слышал ещё в юности. Когда-то давно он даже прочитал одну серьёзную книгу. Книга так и называлась: «Как умирают слоны». Но вот как слонам жить во времени — этого в книге не объясняли.

Иногда Слон что-нибудь придумывал. Например, он решал жить очень внимательно. Или очень смело. Или наоборот — тихо и незаметно.

Он пробовал так жить некоторое время и смотрел, что получится. Получалось всегда что-нибудь интересное.

Постепенно Слон заметил, что время стало для него не просто временем. Оно стало похоже на маленькую лабораторию, где можно наблюдать за жизнью и иногда даже за собой.

Правда, с собой Слон экспериментировать немного боялся.

Он думал так: «Если что-то происходит снаружи, за это не всегда нужно отвечать. А вот если что-то происходит внутри, от этого уже никуда не денешься».

Так Слон размышлял довольно долго. Но, как говорится, у всего есть своё время. И время шло. И Слон тоже шёл.

Иногда ему казалось, что его собственные следы идут рядом с ним. Тогда Слон смотрел на них и тихонько переглядывался. Разговаривать почти не нужно было. Потому что всё и так было понятно.

В такие минуты время будто немного уступало им дорогу. А пространство становилось мягким и тихим.

Можно было подумать, что именно так и рождается их собственная история. Но о чём она — Слон пока не знал.

Следы же, по старой привычке, молчали. Они просто ждали, когда Слон однажды всё поймёт. Чтобы потом об этом вместе помолчать.

VI. Слон и человеки

Порой Слон отправлялся в парк поглазеть на человеков.

Он любил это занятие — наблюдать. Не проходило и дня, чтобы они не изменялись. Однажды он даже подумал о скоротечности жизни — не своей, конечно, человеческой — и в душе немного погрустил, покачивая хоботом.

Люди сегодня, как всегда, торопились жить и настукивали своими маленькими ножками по летней земле. На подошвах у каждого были отпечатки его собственной судьбы. Слон внимательно разглядывал этот феномен, который впервые бросился ему в глаза.

Наверное, это хорошо, когда жизнь такая. Её можно мерить, вертеть из стороны в сторону, размахивать ею или, наоборот, хранить в тайном месте.

«Как же всё-таки хорошо жить человеческой жизнью», — решил он про себя. Такие интересные истории. Столько забот и маршрутов у каждого. У кого-то на стопах проступали сомнение, радость или печаль. Встречались люди отважные и скромные.

Мысли он угадывал по характерному признаку носка и стуку пяток, настроение виделось на внутренней стороне стопы, а характер улавливался по походке в целом. Именно тогда он и подумал о человеческих мерах — когда все части движения складывались воедино и становилось ощутимо видно, что было и что будет.

Незаметно прошла минута. Слон остался доволен этим своим походом в парк. На прощание он помахал человекам ушами и особенно почтительно приподнял хобот.

VII. Почему Слон никогда не говорил серьёзно

Слон никогда не говорил слишком серьёзно. Точнее сказать, он говорил ровно настолько серьёзно, насколько может говорить Слон.

Иногда он даже спрашивал сам себя: «Ты серьёзно?»

Чаще всего Слон рассказывал истории самому себе. Он тихо придумывал их, пока гулял, смотрел на облака или просто сидел и думал.

Но однажды у Слона появилась дочка. Её звали Сло.

И тогда Слон понял одну важную вещь: истории теперь нужно рассказывать ей.

Слон немного подумал и сказал: «В голове у каждого есть целый мир. Там есть одно большое пространство, и много маленьких. Иногда они соединяются, а иногда живут отдельно. И все эти пространства постепенно наполняются мыслями. Или похожими на мысли историями».