Завтра не будет. Как перестать готовиться жить и начать кайфовать сегодня

Но есть и другая, еще более глубокая причина, почему мы выбираем «потом» вместо «сейчас». Эта причина связана с нашими страхами — страхом неудачи и, как это ни парадоксально, страхом успеха. В «потом» мы всегда выигрываем, мы никогда не проигрываем, мы всегда красивые, успешные, счастливые. В мечтах все складывается идеально, без сучка без задоринки, без ошибок и разочарований. В мечтах мы — герои своего романа, которые преодолевают трудности легко и красиво, и финал всегда счастливый. А в реальности все иначе.

В реальности, если мы начинаем действовать сегодня, сейчас, мы сталкиваемся с риском. Мы можем ошибиться, можем потерпеть неудачу, можем выглядеть глупо, можем разочароваться в себе. Мы можем начать худеть и сорваться через неделю, и тогда придется признать, что у нас нет силы воли. Мы можем начать учить английский и бросить через месяц, и тогда придется признать, что мы ленивые и неспособные. Мы можем пойти на свидание и получить отказ, и тогда придется признать, что мы недостаточно хороши. А признавать это больно, очень больно, и мозг защищает нас от этой боли.

Поэтому мы выбираем не начинать. Мы выбираем ждать идеального момента, когда все звезды сойдутся, когда мы будем готовы на сто процентов, когда гарантированно получится. Мы выбираем «потом», потому что в «потом» мы не проигрываем. В «потом» мы все еще можем стать теми, кем мечтаем. В «потом» у нас все впереди. А в «сейчас» мы рискуем узнать о себе горькую правду: что мы не такие уж талантливые, не такие уж сильные, не такие уж особенные. И этот риск часто оказывается невыносимым, и мы предпочитаем оставаться в мечтах, где мы великие и непобедимые.

Страх неудачи знаком каждому из нас с детства, с тех самых пор, как нас начали оценивать — сначала родители, потом воспитатели, потом учителя, потом начальники. Мы привыкли, что ошибки — это плохо, что за них наказывают, что их надо избегать любой ценой. Нас редко хвалили за попытки, нас хвалили только за результаты. И мы усвоили: лучше не пробовать, чем пробовать и провалиться. Лучше сидеть в засаде и делать вид, что ты просто пока не начал, чем выйти на поле боя и быть побежденным. Лучше говорить «я мог бы, если бы захотел», чем признать, что попытался и не смог.

В моей практике был случай с Андреем (имя изменено), талантливым музыкантом, который десять лет писал один альбом. Десять лет он сочинял, переделывал, сводил, мастерил, но так и не выпустил ничего, кроме пары демо-записей для друзей. Когда мы начали разбираться, выяснилась страшная вещь: Андрей боялся выпустить альбом и получить негативные отзывы. Пока альбом не выпущен, он гениален, он потенциален, он может стать шедевром. А если выпустить и люди скажут, что это бездарность, — все, мечта разрушена, придется жить с мыслью, что ты несостоявшийся музыкант. И Андрей выбрал не выпускать, выбрал остаться в «потом», где он все еще гений.

Но есть и другая сторона медали, о которой говорят гораздо реже, — страх успеха. Да-да, многие люди боятся успеха не меньше, чем неудачи, и этот страх часто оказывается даже сильнее. Мы боимся, что, достигнув успеха, мы не справимся с новой ответственностью, не оправдаем ожиданий, потеряем привычный круг общения, столкнемся с завистью и осуждением. Мы боимся, что успех изменит нашу жизнь, а перемены всегда страшат, даже если они в лучшую сторону. Мы боимся, что придется соответствовать, держать планку, работать еще больше, и это нас пугает.

Света из предыдущей главы, которая ждала повышения, чтобы уважать себя, на самом деле подсознательно боялась этого повышения. Мы выяснили это через несколько сессий, когда я спросила ее: «Что самое страшное случится, если ты станешь руководителем?» И Света расплакалась и сказала: «Я боюсь, что не справлюсь, что подведу команду, что все увидят, какая я на самом деле бездарность». Ее страх успеха был замаскирован под стремление к успеху, она искренне верила, что хочет повышения, но на глубинном уровне делала все, чтобы его не получить. И пока мы не проработали этот страх, она так и оставалась в «потом», в безопасной зоне ожидания.

Страх успеха часто родом из детства, из родительских посланий. «Не высовывайся», «будь как все», «тише едешь — дальше будешь» — эти установки мы впитали с молоком матери. Нам внушили, что успех — это опасно, что он привлекает внимание, что завистливые люди могут сглазить или навредить. Нам внушили, что лучше быть незаметным, лучше не выделяться, лучше довольствоваться малым, чем рисковать и привлекать к себе внимание. И мы выросли с этим страхом в подсознании, мы боимся успеха, даже когда кричим о том, как мы к нему стремимся.

Еще один важный момент, который стоит понять про мозг и его ловушки: он очень любит определенность и ненавидит неопределенность. Настоящее — оно неопределенное, в нем много переменных, в нем всегда есть место хаосу и случайностям. А будущее — оно определенное, потому что его нет. Мы можем нарисовать в голове любую картинку, любую идеальную историю, и никто нам не помешает, никто не скажет, что это неправда. В будущем мы всегда всесильны, всегда красивы, всегда успешны. В настоящем мы ограничены, мы уязвимы, мы несовершенны.

И мозг выбирает будущее, потому что там безопасно, там комфортно, там мы контролируем реальность. Это как наркотик — мы подсаживаемся на сладкие мечты и перестаем замечать, что реальная жизнь проходит мимо. Мы живем в виртуальной реальности своего воображения, а настоящее становится лишь скучным фоном, досадной помехой на пути к светлому будущему. Мы перестаем замечать вкус еды, краски заката, тепло рук близких, потому что мы всегда не здесь, мы всегда там — в завтра, которое никогда не наступит.

Я часто привожу своим клиентам метафору белки в колесе. Белка бежит, крутит колесо, тратит энергию, но остается на месте. Она не двигается вперед, не приближается к цели, просто создает иллюзию движения. Точно так же и мы часто бежим, суетимся, планируем, мечтаем, но остаемся на месте, потому что бежим в никуда, бежим ради самого бега, ради ощущения, что мы что-то делаем. Мы путаем активность с результатом, путаем мечты с действиями, путаем подготовку с жизнью. И колесо крутится, годы летят, а мы все там же — в точке ожидания.

Как же вырваться из этого замкнутого круга? Как перестать быть врагом самому себе и подружиться со своим мозгом?

Первый шаг — это осознание, понимание механизма, о котором мы только что говорили. Когда вы знаете, как работают дофаминовые ловушки, когда вы видите, что ваш мозг просто пытается защитить вас от стресса и неопределенности, вы перестаете себя винить и начинаете действовать осознанно. Вы понимаете, что мечтать — это не плохо, плохо — только мечтать и ничего не делать. Вы понимаете, что страх неудачи и успеха — это нормально, но нельзя позволять им управлять вашей жизнью.

Второй шаг — это постепенное приучение себя к реальности, к настоящему моменту. Наш мозг боится настоящего, потому что оно непредсказуемо, но если мы будем маленькими шажками знакомить его с реальностью, показывать, что в ней не так уж страшно, он начнет доверять. Начните с малого: сегодня заметьте, как пахнет ваш утренний кофе, почувствуйте его вкус, не отвлекаясь на телефон. Завтра по дороге на работу обратите внимание на три красивых здания, мимо которых вы проходили каждый день и не видели. Послезавтра улыбнитесь прохожему или скажите комплимент коллеге. Маленькие шаги, маленькие победы над страхом настоящего.

Третий шаг — это работа со страхами, осознанная и целенаправленная. Сядьте и напишите два списка: «Чего я боюсь, если начну действовать сейчас» и «Чего я боюсь, если достигну успеха». Будьте честны с собой, вытащите наружу все свои страхи, даже самые постыдные и иррациональные. А потом напротив каждого страха напишите, что вы будете делать, если это случится. Например, «боюсь, что не похудею и все увидят, что у меня нет силы воли» — «если это случится, я пойму, что выбрала неправильную диету и попробую другую, я не умру от этого». Страхи, вытащенные на свет, теряют свою силу.

И помните главное: жизнь происходит только здесь и сейчас. Не в том светлом будущем, которое вы себе нарисовали, не в мечтах о море и красном платье, не в ожидании пенсии или повышения. А здесь, в этой комнате, в этом кресле, с этой книгой в руках. Ваш мозг будет пытаться утащить вас в мечты, будет подсовывать сладкие картинки, будет убеждать, что потом лучше. Но вы уже знаете этот трюк, вы уже видите эту ловушку. И теперь у вас есть выбор: остаться в безопасном «потом» или шагнуть в живое, несовершенное, но настоящее «сейчас». Выбор за вами.

Давайте прямо сейчас сделаем небольшое упражнение, которое поможет вам увидеть разницу между мечтой и реальностью, между дофаминовым предвкушением и настоящим действием. Вспомните какую-то свою давнюю мечту, которую вы все откладываете. Например, научиться танцевать, или съездить в Париж, или написать книгу. А теперь закройте глаза и представьте, как вы это делаете, — прямо сейчас, в деталях, в красках, в звуках. Почувствуйте удовольствие от этой картинки, насладитесь ею. А потом откройте глаза и спросите себя: а что я могу сделать для этого уже сегодня, прямо сейчас, маленького, реального шага?

Может быть, сегодня вы можете посмотреть расписание танцевальных студий в вашем районе? Может быть, вы можете открыть сайт с билетами в Париж и посмотреть цены? Может быть, вы можете написать первый абзац своей книги, прямо здесь и сейчас, на салфетке или в заметках телефона? Сделайте этот маленький шаг, не откладывая, не дожидаясь вдохновения или идеальных условий. И вы почувствуете разницу: дофамин от мечты — это сладкая вата, которая тает во рту и не насыщает. А дофамин от действия — это энергия, которая толкает вперед и дает силы жить.

Три маски Синдрома отложенной жизни

Когда человек заболевает, у болезни всегда есть симптомы — повышается температура, появляется кашель, ломит суставы. По этим признакам мы понимаем, что в организме что-то не так, и начинаем лечиться. С синдромом отложенной жизни все сложнее: у него нет явных симптомов, которые можно было бы измерить градусником или увидеть в анализах крови. Зато у него есть маски — красивые, убедительные, социально одобряемые маски, под которыми мы прячемся от себя и от мира. Мы надеваем их и искренне верим, что так и надо жить, что это правильно, что это единственно возможный способ существования.

В своей практике я насчитала три основные маски, в которых синдром отложенной жизни чувствует себя особенно комфортно. Это маска «Спасателя», маска «Идеалиста» и маска «Жертвы». Каждая из них по-своему красива, каждая имеет свою скрытую выгоду, каждая помогает нам не замечать главного: что мы не живем, а готовимся жить. Сегодня мы будем срывать эти маски, рассматривать их внимательно, изучать механизмы их действия. И возможно, в одной из них вы узнаете себя — и это будет первый шаг к освобождению.

Начнем с маски «Спасателя». Это очень благородная маска, ее любят и уважают в обществе, ее носят с гордо поднятой головой. Человек в маске Спасателя всегда занят, всегда в делах, всегда решает чужие проблемы. Он должен обеспечивать семью, помогать родителям, вытаскивать друзей из передряг, вкалывать на работе, тянуть на себе проект, который без него развалится. Он говорит: «Я всем нужен, без меня не справятся, я должен работать на износ, чтобы однажды мои близкие ни в чем не нуждались». И в этих словах есть правда, есть искреннее желание заботиться, есть любовь.

Но давайте копнем глубже. Что стоит за этой бесконечной гонкой, за этим вечным «я должен»? Почему Спасатель не может остановиться, не может позволить себе отдых, не может переложить хотя бы часть ответственности на других? Ответ прост и сложен одновременно: за маской Спасателя прячется огромная потребность в собственной важности. Когда я спасаю других, я чувствую себя значимым, нужным, незаменимым. Без этой миссии, без этой роли я как будто перестаю существовать, растворяюсь в пустоте, теряю смысл жизни. И эта потребность в значимости часто оказывается сильнее, чем реальная необходимость помогать.

Вот история Николая (имя изменено), сорок пять лет, успешный предприниматель, который пришел ко мне с жалобами на хроническую усталость и потерю вкуса к жизни. Николай работает по восемнадцать часов в сутки, у него три бизнеса, он содержит не только свою семью, но и родителей, и брата с семьей, и еще помогает нескольким друзьям, которые попали в сложную ситуацию. На вопрос «Что ты делаешь для себя?» он удивленно поднимает брови и отвечает: «А зачем? Мне главное, чтобы близкие были счастливы, а я потом, когда-нибудь, когда все наладится, тогда и отдохну».

Когда мы начали разбираться, выяснилось, что Николай боится остановиться. Он боится, что если перестанет быть нужным, то окажется никому не интересен, что его перестанут любить и уважать. Он боится, что без этой вечной гонки он встретится с пустотой внутри себя, с которой не знает, что делать. Его маска Спасателя защищает его от встречи с самим собой, от вопросов «А кто я без своих денег и помощи? А что я люблю на самом деле? А чего хочу именно я?» И пока он спасает других, он может не думать об этом, может откладывать встречу с собой на потом.

Скрытая выгода Спасателя огромна. Во-первых, чувство собственной важности и незаменимости — это сильный наркотик, который поднимает самооценку и дает ощущение, что ты живешь не зря. Во-вторых, это власть и контроль: когда ты спасаешь, ты управляешь, ты решаешь, ты диктуешь условия. В-третьих, это индульгенция на то, чтобы не заниматься своей жизнью: я так занят спасением других, что у меня просто нет времени подумать о себе. Удобно, правда? Можно всю жизнь бежать и так и не встретиться с главным вопросом: а зачем вообще я живу?