Игрушка для Князя

Князев протягивает руку и осторожно убирает с моего лица прилипшую влажную прядь волос. Его прикосновение неожиданно нежное.

«Этого не должно было случиться», – пронеслось у меня в голове.

– Тише, Полина, – тихо произносит Князев, словно услышав мои мысли. Голос у него низкий, бархатистый, умиротворяющий.

Он вытирает большим пальцем слезы с моей щеки.

– Что случилось? Ты жалеешь?

Я не отвечаю. Не могу. Слова застряли комом в горле. Как объяснить ему, весь этот сумбур чувств, это смешение восторга и отвращения? Как объяснить, что я жалею не о нем, а о себе?

Князев хмурится. Он переводит взгляд на мои губы, а потом снова смотрит мне в глаза. На мгновение мне показалось, что он собирается поцеловать меня. Сердце бешено заколотилось. Но он лишь вздыхает и опускает руку.

– Не нужно себя корить, – говорит он, глядя куда-то в сторону. – Ты хорошо танцевала. И ты была настоящей.

Его слова, сказанные простым тоном, прозвучали как удар. Настоящей? В чем? В своем бесстыдстве?

Князев поднимается.

– Если хочешь прими душ, оденься. Я уже заказал завтрак. А после отвезу тебя… куда нужно.

Вот так, Полина. Тобой наигрались и гонят как снятую на ночь проститутку.

Так я чувствую себя внутри и едва сдерживаю очередной поток слез.

Вытираю слезы, смотрю на помятую простыню и тихо говорю:

– Я выполнила условия. Ты получил то, что хотел.

Князев останавливается у самого порога.

– Ты думала, это конец?

Его голос звучит спокойно. Слишком спокойно.

Я отступаю, ощущая, как страх из-за предупреждающих ноток сковывает тело. Он смеется – холодно, беззвучно.

– Я хотел сломать тебя. А ты... – мужчина делает шаг вперед, – ты только разожгла меня.

Тень от его фигуры накрывает меня, как крылья хищника.

Глава 16

От совместного завтрака с Князевым я, разумеется, отказалась. И от того, чтобы он отвозил меня на учебу тоже.

Мне не нужны его одолжения и заигрывания.

Чем дальше я буду держаться от мужчины, тем быстрее он потеряет ко мне интерес. Гм. Может соврать ему, что у меня там заразная инфекция? А что, метод действенный.

Тьфу ты! Не хватало потом правда что-то подцепить. В качестве кармы от Вселенной.

Я резко дергаю ручку двери его пентхауса, но механизм лишь равнодушно щелкает – умный дом требует код или отпечаток пальца хозяина.

– Открывай, – бросаю через плечо, не оборачиваясь.

За спиной раздается смешок. Князев стоит у барной стойки, наливая в хрустальный фужер апельсиновый сок. Босиком. И этот вид так не ввяжется с тем властным и хладнокровным предпринимателем, который обычно видит мир.

Он отхлебнул сок, прищурился. Сжимаю зубы от злости. Он никуда не спешит, а я опоздываю.

– У меня пары.

– Отвезу.

– Откажусь, – кривлю лицом.

– Попробуй.

Смотрю из прихожей на мужчину, который не спеша потягивает сок, сверля меня при этом тяжелым взглядом. Думает, сможет подавить меня? Как бы ни так. Я не привыкла так быстро сдаваться.

Медленно шагаю к барной стойке. Наблюдаю за тем, как мужчина облизывает губы, стирая капли апельсинового сока. Замечаю, как напрягается его тело стоило мне подойти ближе.

Запрокидываю голову, хочу съязвить, сказать какую-нибудь дерзость, но отвлекаюсь на звук уведомления на телефоне мужчины. Смартфон лежит на мраморной столешнице. Экран загорается, оповещая о новом сообщении, но не из-за этого у меня перехватывает дыхание.

На экране я вижу себя спящую в его постели, с разметавшимися волосами и приоткрытым ртом.

– Это… что еще такое?! – прошипела я.

Князев никак не реагирует на мой праведный гнев. Он медленно проводит пальцем по экрану, то есть, по моей щеке на экране. Поглаживает будто.

– Нравится? – шепчет хрипло.

– Удаляй.

– Или что? – Князев наклоняется так близко, что я чувствую тепло его дыхания.

Черт.

– Зачем тебе это? – вздыхаю устало. Мне надоели уже его игры. – Чего ты добиваешься?

– Разве не очевидно, Полина? Когоя добиваюсь, – мурлычет сладко, поправляя прядь моих волос.

Я дергаю головой.

– Код от двери.

– Князев, – вдруг роняет он бархатным голосом.

Дверь щелкает.

Так вот как он «играет» – дает свободу ровно тогда, когда она уже не нужна. Та фотография… мне необходимо избавиться от нее.

– До вечера, Полина, – его пальцы скользят по моей талии на прощание. – Ты знаешь, где меня найти.

Я выхожу, хлопнув дверью. Но в лифте все равно проверяю телефон – не отправил ли он эти фото маме...

Моя мама думает, что я уже большая девочка и обо мне не нужно беспокоиться. Поэтому с утра ни единого сообщения от нее. Странная она. Я бы беспокоилась за своего ребенка, даже если она «ночует» у подруги.

Пентхаус Князева расположен в центре, и с поиском автобусной остановки проблем не возникло. Зайдя в салон, я заглядываю в сумку в поисках проездной карты, но обнаруживаю странную плоскую бумажку.

Удивленно вытаскиваю прямоугольный сверток. Разворачиваю. И в шоке раскрываю рот.

Это чек. На неприлично огромную сумму. От Князева.

Господи, да здесь больше, чем условилось в заказе.

Растерянно пересчитываю длинные цифры и не знаю, что делать. Мне не нужны его деньги. Не таким образом. Он не сможет купить меня. Сколько бы ни заплатил.

Решено. Чек я возвращаю. В обмен на свою фотографию.

Весь день я как на иголках. Когда одногруппник нечаянно задевает мое плечо в коридоре, я резко отпрыгиваю и выкрикиваю: «Не трогай меня!»– так громко, что люди оборачиваются. В глазах – паника, не от толчка, а от того, что чужие пальцы внезапно напомнили егоруки. Я сбегаю с пары, запираюсь в туалетной кабинке и трясущимися пальцами набираю его номер в телефоне… но так и не решаюсь нажать «вызов».

Что я ему скажу? Он только этого и добивается – ждет, что сама приползу на коленях и буду молить удалить фото.

Масла в огонь подливает еще и Сергей Ланский, который после вечера в «Метрополе» неустанно написывает мне. Ждет, что я выполню его требование. Взамен на его защиту от Князева.

Что же я наворотила?

Набираю сообщение. Пишу, осторожно подбирая слова, даже в извинительном тоне, что отменяю сделку с ним. Блокирую экран телефона, тяжело вздыхаю и выхожу из кабинки туалета. Пришло время лисичке выпустить когти.

Врываюсь в зал заседаний под протесты секретарши, где Князев ведет переговоры с японскими партнерами. Глаза всех присутствующих устремляются на меня с высоко поднятой головой.

– Удалите фото. Сейчас же, – мой голос звучит громко, но чуть дрожит на последнем слове.

В воздухе повисает напряженная тишина.

Князев медленно откидывается в кресле, оценивающе скользит взглядом по моей фигуре, останавливаясь на плотно сжатых губах.

– Продолжим завтра, – говорит он партнерам, не отрывая глаз от меня.

Через мгновение в кабинете остаемся только мы вдвоем.

Швыряю на стол конверт с деньгами.

– Ваша оплата. Можете передать следующей.

Он даже не смотрит на конверт. Вместо этого медленно проводит пальцем по экрану телефона, где во всю ширину появляется мое фото.

– Думаешь, это можно оплатить? – его голос низкий, почти ласковый. – Эти кадры стоят дороже, чем ты можешь себе представить.

Он встает, приближается. Я инстинктивно отступаю, но коленями сзади упираюсь в кожаное кресло.

– Знаешь, что самое смешное? – Князев наклоняется, его губы почти касаются моего уха. – Ты пришла сама. Ты добровольно вошла в мой офис. На мою территорию. Ты даже не представляешь, что это значит.

Его рука скользит по моей талии, забирая конверт.

– Деньги я внесу в благотворительный фонд. А фотографии останутся у меня. Как и ты.

Я пытаюсь вырваться, но он ловит мое запястье.

– Попробуешь убежать – эти фото увидит твоя мать. Останешься – может быть, я когда-нибудь их удалю.

Он отпускает меня, отходит к столу и спокойно наливает себе виски. Я же собираю себя по кусочкам после откровенного шантажа. Не хочу, чтобы мама в очередной раз утверждала мне, что без мужчины в нашем мире не выжить. Не хочу, чтобы она думала, что я также упала, как она в объятия других мужчин.

– Выбор за тобой, Полина.

Дверь открыта.

Но я понимаю – уйти – не значит освободиться.

Глава 17

Первая неделя началась с наглых полуночных сообщений от Князева:

«Ты спишь? Я вспоминаю твои бедра в лунном свете.»

Я нещадно удаляла. Но не блокировала.

Однажды он вообще позвонил мне в три часа ночи. Когда я, сонная, взяла трубку, то прошептал:

– Я сейчас в том самом кресле. Хочешь, опишу, что делаю?

– Господи, Князев…, – промычала я отчаянно. Мои пальцы сжали телефон так сильно, что экран затрещал. – Сейчас глубокая ночь. Дай поспать!

Потом он начал появляться везде. Буквально.

В ресторане, где я ужинала с подругой. В фитнес-клубе, где занималась столько лет. Даже у нашего дома – сидя в машине с затемненными стеклами, будто ждал, когда я сама подойду.

– Ты преследуешь меня? – прошипела я, когда он «случайно» оказался возле моего университета.

– Нет, Полина. Я просто не могу иначе.

Его голос звучал почти искренне.

Дальше в ход пошли подарки с двойным дном.

Мне на работу пришла посылка – красивая брендовая коробка. Внутри оказались черные кружевные чулки.

На дне коробки – записка с одной фразой:

«Примерь. Я приду проверить.»

Я выбросила их в урну. Но почти сразу полезла доставать. Увидит еще кто-то! Мама и так косится на меня в последнее время, вопросы всякие задает. Про нашего «партнера» чтоб его, естественно.

Он научился касаться меня так, чтобы окружающие ничего не замечали.

В переполненном баре его палец скользил по моей спине под предлогом «пропустить даму». В лифте он «случайно» прижимался ко мне, чувствуя, как мое дыхание сбивается.

А однажды в темном коридоре холдинга прижал к стене и прошептал:

– Сколько еще ты будешь убегать? Ты же знаешь, кончится это только одним способом.

Подчиняет мое окружение: мама внезапно получает выгодный контракт «ниоткуда». Подруга – работу мечты. Князев играет на моих слабостях, но не давит напрямую.

Подарил как-то дорогое вино, откуда-то узнав, что я обожаю именно этот сорт. Либо мама проболталась, либо подруга.

Пригласил на закрытую выставку, а сам исчез, оставив меня одну среди шедевров. Я же готовилась к встрече. Образ выбирала, но так вышло даже лучше.

Все нити в моей жизни ведут к нему.

«Ты думаешь, это совпадение? Мир тесен… когда я этого хочу».

Глава 18

Я наивно полагала, что смогу так легко отделаться от настойчивости Ланского. Поняв, что он сможет устранить врага с моей помощью, Сергей и не думал отказываться от сделки.

Вспоминаю нашу первую встречу.

– Я могу дать тебе защиту, – Ланский медленно вращает в пальцах виски, не спуская глаз с меня. – Но это будет стоить немало.

Мы встретились в полутемном клубе, принадлежащем одному из его подставных лиц. Я была напряжена – я знала, что этот шаг либо спасет меня, либо погубит.

– Какая информация вам нужна? – я понизила голос, хотя вокруг и так слишком шумно.

Ланский усмехнулся.

– Контракты с иностранными инвесторами. Переговоры по слиянию. И... личные записи Князева.

Это больше, чем просто корпоративный шпионаж.

– А что я получу взамен?

– Я сделаю так, что он больше не сможет трогать тебя. Или твою мать.

Такое обещание мне дал Ланский, а на следующий день я появилась с ним под руку в «Метрополе», чем разгневала Князева.

И когда Сергей протягивает мне миниатюрную флешку с программой для взлома, я вдруг отдергиваю руку.

– Я передумала. Говорила же.

В его глазах вспыхивает холодный огонь.

– Ты серьезно?

– Я не стану его копией.

Ланский медленно встает, его лицо скрыто в тени.

– Большая ошибка, Полина.

И началась череда шантажа. Двойная порция. Хуже уже быть не могло.

Первым ходом Ланского стала угроза моей матери.

На следующий день мама получает анонимное письмо – небрежно собранный досье на наш бизнес, где всплывают старые долги и сомнительные партнерства.

– Кто-то явно хочет навредить тебе, – говорю по телефону, прекрасно понимая, что это Сергей.

Вторым делом пошел намек на компромат.

В моей почте появляется видео – кадры нашей встречи в клубе, где я явно обсуждаю предательство. Если записи попадут к Князеву...

Какая же я дура! Влезла туда, о чем понятия не имею. Я подвергла опасности не только себя, но и маму. Ланский разъярился моим отказом помогать ему. А что, удобно ведь! Он знает, что «Вертикаль» сотрудничает с холдингом «Атлас» и знает, что у меня есть доступ в офис Князева.

Я снова стою на краю.

Если сдамся Ланскому, стану его марионеткой.

Или признаться Князеву, рискуя его гневом?

Играть против них обоих, но смогу ли я выстоять одна?

Ланский ждет ответа, его терпение не вечно.

Сегодня я должна поехать вместе с мамой в холдинг по работе. Пункт в договоре про личное сопровождение руководителя был вовсе не капризом. Князев правда контролирует каждый момент, каждую бумажку.

И вот сегодня наша команда снова в зале заседаний. Ждет, чтобы показать результаты за прошедшую неделю. Мама сидит в кресле в новом платье от кутюр. Она бессовестно транжирит деньги, что Князев заплатил наперед.

Собственно, вот и он сам.

Князев входит в зал и воздух мгновенно меняется. Все вытягиваются в струнку, но его взгляд скользит только по двум фигурам: по маме в платье за полмиллиона, с новыми бриллиантами на шее и по мне в брючном костюме, тщательно скрывающей дрожь в пальцах.

– Начнем, – он бросает папку на стол.

Мама первая раскладывает документы, гордясь тем, что реклама успешно окупилась. Какой-то агро-проект Князева.

По залу разносится громкий звук от телефона. Прикусываю губу, виновато опуская глаза, ведь это мне пришло сообщение, оторвав всех от дела.

– Извините, – бубню я, рыская в сумке в поисках телефона. Забыла поставить на беззвучный!

Смахиваю верх по дисплею. Чат с Ланским мигает. Нервно сглатываю, осторожно осматриваю сидящих в зале людей и читаю.

«Ты думала, у тебя есть выбор?»– сообщение перед тем, как мне скидывают мои фотографии… интимного характера. Что за…

Свожу брови в переносице, увеличиваю фотки, убеждаюсь, что лицо правда мое. Но тело… Нет! Нет! Я не спала ни с кем! Это фотошоп. Очень умелый.

Он взял мои фото, наверняка, с соц.сетей и прилепил мою голову к обнаженным телам, выдавая их за мои!

Боже мой… Что происходит?

Губы дрожат, пальцы сжимают телефон так, что стекло может треснуть. Фотографии одна хуже другой – мое лицо на чужих телах, в откровенных позах, с узнаваемыми татуировками, которых у меня никогда не было.

Ланский написал еще одно сообщение:

«Если через час эти фото не появятся в общем чате холдинга – я разошлю их всему интернету. Выбирай: публичный позор или личная трагедия?»

В зале воцаряется напряженная тишина. Недовольный баритон Князева слышен сквозь вату:

– Полина, у нас совещание. Выключи телефон.

До истечения часа осталось 56 минут…

Воздух становится густым, звуки приглушаются – будто кто-то выкрутил громкость мира на минимум.

С прерывистым дыханием смотрю то на маму, то на мужчину.

– Что? Плохие новости? – спрашивает мама, заметив мое состояние. Но у меня не получается ответить. Мои пальцы дрожат. Вот-вот уроню телефон.

Это уже слишком…

Сначала один зажимает меня в темных углах, заставляет подчиняться чужой воле, давит всеми способами, а потом второй шантажирует немыслимым позором.

Я не выдерживаю.

Телефон срывается на пол, потому что мои руки дрожат и не могут больше держать его. Перед глазами мутно из-за сильного потока слез.

Последнее, что я вижу перед тем, как темнота накрывает с головой, то, как мама вскакивает с места, но не успевает сделать шаг. Князев стремительно преодолевает расстояние между нами, и его руки ловят меня за миг до падения.

Глава 19

– Все, хватит, – знакомый голос прорезает шум в ушах, словно лезвие.

Меня выносят из зала, но не в медпункт, а в личный кабинет Алексея Михайловича. Когда сознание возвращается, я чувствую ледяное полотенце на лбу. Пустой стакан виски на просторном столе. И его пальцы, сжимающие мой телефон – он уже все прочитал.

– З-зачем вы… посмотрели…

– Ты могла просто попросить помощи, – мужчина бросает смартфон на диван.

Впервые за все время в его голосе нет ни насмешки, ни холодного расчета. Только усталое раздражение.

– Я не хотела вас втягивать, – делаю попытку встать, но ноги еще не слушаются. – И это не правда, – киваю на смартфон. Чувство стыда накатывает под его жестким взглядом.

– Ты спала с ним? – едва не давлюсь воздухом. Смотрю на мужчину округлившимися глазами и повышаю голос:

– Нет же! Говорю, это все фотошоп! Я с ним…, – с трудом делаю глубокий вдох, прикрываю на секунду глаза, успокоиться. – Ничего не было. Ланский шантажирует меня за отказ ему помогать.

Молча протягиваю руку за телефоном, но его быстро убирают в ящик стола.

– Это теперь моя проблема, – глухо роняет Князев, потирая переносицу.

Обида и злость на саму себя гложут внутри. Горло горит, прося вылить слезы отчаяния, что я и делаю. Впервые на глазах Князева я позволяю себе плакать. Потому что не выношу уже.

Прикрываю ладонями лицо, всхлипывая громко. Слезы обжигают мои щеки, но я больше не могу их сдерживать. Слишком долго терпела.

Меня грубо хватают за запястья, отрывая ладони от лица.

Лед в его голубых глазах треснул.

Мужчина замер на мгновение, будто мои слезы единственное оружие, против которого у него нет защиты.

– Кто разрешил тебе плакать?

Его голос низкий, хриплый. В нем странная смесь ярости и чего-то еще, как если бы он больше злился на себя, чем на меня. Большие руки обхватывают мое лицо, рыча мне в губы:

– Только я имею право доводить тебя до слез. Только я.

Большой палец резко проводит по моей щеке, стирая влагу. Движение грубое, почти болезненное, но в нем внезапная нежность, которая заставляет меня вздрогнуть.

– Говори. Все, что скрывала.

Мотаю головой, отказываясь. Рыдаю сильнее.

– Полина! – но мне не дают увернуться. – Ломать тебя буду только я! Я сотру в порошок Ланского за каждую пролитую тобой слезу. Только расскажи мне все!

Он все еще держит мое лицо, не давая опустить взгляд. Его пальцы горячие, прожигают кожу.

Хочется закричать, что он и есть причина всех моих проблем.

Я пытаюсь отвернуться, но он не отпускает.

– Не заставляй меня рыться в твоей жизни как в мусорном ведре. Дай мне это сама.

В его глазах требование.

Из горла срывается истеричное признание. Словно прорвало плотину я вываливаю все:

– Ланский шантажирует маму! Подделал мои фото! Хочет доступ к вашим документам!

А потом обо всем по порядку.

Первые минуты мужчина абсолютно неподвижен. Затем резко набирает номер и гневно кому-то цедит:

– Собрать совет. Срочно!

Поворачивается ко мне, в глазах пылает ненависть, только не ко мне:

– Завтра этих фото не будет существовать. Но теперь ты мне должна. По-крупному.

Новые слезы выливаются из глаз. Не театральные – тихие, беззвучные. Князев замирает, затем внезапно притягивает меня к себе. Чувствую его пальцы в своих волосах. Горячие губы у виска шепчут на взводе:

– Молчи. Я все уничтожу.

Киваю, растерянно вытирая влагу.

– Но у меня есть условия. И ты должна согласиться, Полина, потому что только так я смогу защитить тебя от мерзавца Ланского.

Вскидываю зареванное лицо, внимательно слушаю его, понимая логичность мужских слов.

– Ты переезжаешь ко мне. Больше никаких тайн. И эти слезы – только из-за меня.

Еще не отошедшая от позора, я чувствую, как утихающая ярость снова просыпается. Бью Князева в грудь кулаками, но он не сопротивляется. Принимает удары, как будто позволяет мне выпустить пар.

Как ему в голову приходят такие дьявольские планы?

Он ведь специально так говорит? Продолжает играть со мной. Ждет, что я сломаюсь.

Теряю счет ударам, но мужчина ловит мои запястья, жестко фиксирует:

– Довольно. Ты. Теперь. Моя.

Глава 20

Моя мама легко согласилась с решением своего партнера.

– Никто лучше Князева тебя не защитит, – сказала она, когда спустя час переговоров ее впустили в кабинет. К тому времени я успела малость прийти в себя и страшно боялась за свою жизнь.

– Он уже успел обработать тебе мозги? – кривлюсь я, отворачиваясь от матери.

– Полина. Послушай меня.

Упираюсь взглядом в окно, скрестила руки на груди, как ребенок выказываю свое недовольство.

– Полина, пожалуйста, – уже мягче добавляет мама. Вздыхаю. Поворачиваюсь к ней.

– Ну, что еще?

– Я знаю, что Алексей положил глаз на тебя, – мои брови удивленно ползут вверх. – Да. Не трудно было догадаться. Особенно, когда он стал появляться в нашей жизни так часто. Его взгляды на тебя сами обо всем говорят.

– Я боюсь его, мама, – шепчу, опустив голову. – Поэтому хотела заручиться поддержкой Ланского. Но он оказался хуже.

Мама понимающе кивает.

– Теперь все зависит от Алексея. Но я уверена, все будет хорошо. Он тебе поможет.

– Взамен? – поднимаю на нее взгляд. – Я стану его пленницей? Я отказала ему… Еще тогда на вечере в «Метрополе», но он… все не отстает, добивает меня. Я не знаю, как мне быть, – мой голос надломлен. Хочется рыдать от собственной жалости, но слез больше не осталось. Князев все забрал себе.

– Дай ему то, что он хочет.

Что?

– Я прожила достаточно, чтобы знать: такие мужчины, как Князев не знают слова «нет». Он будет кошмарить тебя до последнего, пока ты не сдашься. Но ты можешь быть хитрее, – говорит мама, лукаво улыбаясь.

– К-как?

– Сведи его сума. Сделай так, чтобы сломался он. Два раза скажешь «да», в третий «нет»!

– Я не смогу…, – качаю головой с пустым взглядом. Мне не хватит ни хитрости, ни ума, чтобы так играть с ним. – Он хочет меня, потому что я сопротивляюсь.

– Именно! Женщины сами раздвигают перед ним ноги, но ты – особенная для него. Если хочешь, чтобы он отпустил тебя, дай ему то, что он так жаждет.

Князев жаждет получить мое тело. Он сам так сказал.

Я хочу тебя. Всецело. Без остатка. Хочу, чтобы ты принадлежала мне.

– А если я не хочу поддаваться? Не хочу топтать свою гордость и унижаться перед ним? Я хочу сохранить себя. А если он сломает меня, мама, и выбросит? Как я соберу себя потом?

И тут мама всерьез призадумалась.

– Ну и что? – вдруг резко бросает она после минутного молчания. – Пусть! Если это просто страсть и желание поиграться, ты выйдешь из игры с выигрышем.

– Что ты имеешь в виду?

– Выпотроши из него все. Сделки, счета, недвижимость. Получи от него компенсацию за униженную гордость.

– Мама, я не шлюха! – стискиваю пальцы в руки.

– А я и не говорила. Ты просто не окажешься на улице с дыркой в кармане. Если он выкинет тебя, то у нас будут ресурсы заново встать на ноги. Иного выхода нет, Полина. Либо ты поддаешься ему, учитывая риски либо эта борьба продолжится, пока ему не надоест окончательно и он не выкинет очередную жестокость.

Прикрываю лицо руками, устало вздыхаю, обдумываю слова мамы в голове. Но источник моей боли заходит в кабинет, немного раздраженный, но уже собранный.

– Ты нарвалась на самого конченного отморозка, – Князев стоит перед нами, спрятав руки в карманах брюк. – К сожалению, ты не первая кого он шантажирует. Мои работники попали под его прицел, что и привело к утечке информации. Ланский ловко находит слабые стороны людей и использует их.

Я оказалась глупышкой. В попытке спасти себя забралась в клетку с хищником похуже. И если Сергея я не знаю, то Алексей кажется… зверем попривычнее?

Моего мнения про переезд во владения мужчины и не спрашивали. Мама сама обо всем договорилась, но попросила, чтобы у меня была возможность приезжать домой навещать ее и продолжить учебу, разумеется.

Через десять минут я уже сидела пристегнутая в его машине.

Мама благодарит мужчину и наклонившись ко мне шепнула:

– Держись, Полина.

Это было одновременно утешением и обвинением. Я кивнула так будто понимаю, что ей не докажешь ничего. Это она, а не я, приняла решения за меня, и теперь мне придется идти по их следам.

Я прижимаюсь спиной к теплому кожаному сиденью и слушаю гул мотора, который кажется монотоннее любого приговора. Князев ведет машину спокойно, как будто везет домой курьера, а не девушку, чья жизнь сейчас висит на ниточке. Его профиль в зеркале идеально вылепленный, без лишних эмоций. В нем нет сожаления, есть только расчет.