Цветок Волхвов

Именно на этой ноте Рок затащил в дом надутого мальца, который толком не шёл, а скорее катился по земле. Вдобавок, к раздражению Рика, старший брат не позабыл хорошо запереть дверь на щеколду.

— Ну, и? Сейчас-то что поцапались? Опять девушку делите? — язвительно вопросил Рок, проходя на кухню. — Идём молоко пить, мелочь домовячья.

Надутый Рик скрестил руки на груди, обиженно отвернувшись от брата, и потопал ногами: говорить про причину ругани он не собирался.

— Значит, из-за мелочи разругалися!

Когда же братья-Медовы скрылись в избе, Кин с Алёной подскочили к Лирику да начали тараторить, перегоняя друг друга.

— Лирик, ну, ты молодец! Взял и крикнул на них!

— Да так громко! Чего испужался-то? Ты молодец!

— Да-да, Кин! Молодец он! Я бы так вас и не разняла!

— Ну, Лирик, что бледный-то? Право… молодец!..

Пыл Кина унялся, он обеспокоенно окинул взглядом на совсем бледного Лирика. Бедолага до чего ж испужался, что на все возгласы Толковых нервно сглотнул и улыбнулся через силу.

— Я… Я… Да я просто… Подумаешь, крикнул. Все это умеют.

— Ага-ага, Лир, — серьёзно подметил Кин. — Только вот за все время нашей дружбы я не видел, чтобы ты так кричал на других, особенно на Рика. Растешь!

Пончик, страдавший из-за громкой хвальбы Толковых, вытаращил глаза-бусинки в удивлении, совсем не веря словам. Совсем рассердившись, он дёрнул хвостом и, опять спрыгнув на щебенистую землю, окончательно скрылся в заросшей траве.

— Может, зайдёте? А то через забор общаться как-то не очень… — неловко прошептал Лирик, и вдруг он поднял сверкающий взгляд. — Слушай, Кин, ты извини, что вчера не предупредил…

Но Кин лишь махнул рукой.

— Ой, да ладно. Я видел тебя, когда на крыше сидел, токмо сгонять к тебе не смог. — Кин измученно выдохнул, отведя взор в сторону. — Не получится сейчас зайти — сегодня приезжают хозяйкина дочка. Хозяйке нужна будет помощь.

— А, да… Точно… — вяло заметила Алёна. — Прости, Лирик. Мы потом зайдём, обещаем!

— Эм, пока… — только и смог грустно выдать Лирик.

Пончик ехидно глянул на домовёнка из травы. У того от грусти опустились острые ушки, и Лирик, положив подбородок и руки между досками, уставился куда-то в пустоту. От этой картины в душу Пончика закрались совесть и стыд за прошлые слова, одначе сделанное сделано, сказанное сказано — прошлое не воротишь.

___

¹Епанча — широкий, тяжёлый, безрукавный круглый плащ с капюшоном у мужчин, а у женщин — короткая, безрукавная шубейка.

²Одначе — (старослав.) однако

³Знамо — (старослав.) понятно

⁴Лета (авт.) — год

⁵Кой — какой

⁶Балам — (тат.) дитя

Глава 2 «Подарок судьбы»

Три ретивых коня мчались на всех парах, увлекая за собой экипаж. Секунда — и пыль взлетала от бега, оповещая о их проезде. Повозка, нагруженная вещами, скакала по кочкам, а между сумками и сундуками сидела уставшая женщина, будущая мама. Жара её очень выматывала — сухой воздух не давал вдохнуть с наслаждением, а солнечные лучи нещадно пекли, словно воины нападали на планету Фаэтон.

— Потерпи, Резеда, — ласково промолвил кучер этой повозки, её муж. — Немного осталось.

Резеда Бареевна закрыла очи, положив голову на сумку, и еле-еле проговорила:

— Да… Да… Немного ещё…

Наконец повозка начала спускаться с горы по дороге, которая стала ровнее, нежели перед спуском. По этому пути много кто заезжал в распластавшуюся на несколько вёрст деревеньку у подножия старых Ральских гор, тянувшихся от севера Ялкынии к югу. Прямо у съезда с горы нежной рябью поблескивал пруд; из него выпрыгивали мальки, тут же падая в воду. Ильдар Аксанович притормозил коней: так новоиспечённая семья доехала до дома Каримы Фатхиевны, находившегося недалеко от въезда, — спокойно, без приключений.

Прокатившись по щебенистой дороге, экипаж остановился под фырканье коней. В ту же минуту Ильдар Аксанович, спрыгнув с повозки, помог любимой жене спуститься и отправил её домой, а сам стал разгружать повозку, пока на стол накрывали обед.

— На этой неделе в главной библиотеке кикиморы погром учинили, — рассказывал Ильдар Аксанович, заходя с сумками на плечах. — Благо, мы успели их унять.

Ильдар Аксанович, как и его жена, — Воители — люди, наделенные Священным Огнём. Все преступные духи бежали от этой силы куда подальше, ибо испепеляла она их, не оставляя даже праха! Ещё во времена, когда границы между Явью и Приявью размылись, Воители обрели особую известность на всем Великом континенте. И ныне занятие не утихает, а только увеличивается: наделённые Огнём для других — защитники, оберегающие хрупкую людскую безопасность, стражники равновесия. Одначе миролюбивые духи быстро находят с такими людьми общий язык. Вот и Кин очень ждал эту Воительскую семью, особенно Ильдара Аксановича. Очень много разных увлекательных историй как из жизни, так и из своей фантазии лились из уст главы семьи, удовлетворяя любопытство Кина. Каждый раз он внимал новости из-за границ деревни, как, например, сейчас, поливая цветы из кувшина.

— Они ж ещё, хитрюги, начали сваливать всё на библиотечного духа. Нет! Ну, что за сволочи!

— Эй, Всевышний… — Резеда Бареевна поставила чайник на самовар. — Когда же это уже закончится? Было ведь хорошо, когда границы между мирами стояли…

— Страшно, — закивала старушка, расставляя сидя кружки. — Очень страшно сейчас бывать¹.

— Да ладно, сударыни! — добродушно махнул рукой Ильдар Аксанович, садясь за стол. — Прорвёмся как-нибудь!

Кин слушал, и ушки остренькие опускались от тоски и закипающего зла: не очень-то ему хотелось, чтобы границы восстанавливались. Любил он нынешний уклад жизни – о другом и мечтать нельзя! Желание затопать, закричать только усиливалось и овладевало домовёнком, но тот держался. Держался, потому что ведал, как тяжело людям с духами приходится. Уж сколько бед произошло, когда смертные только-только узрели духов! Какая паника кипела! И никто ж не ведал, из-за чего произошёл разрыв межмировых границ и кто виноват в этом.

Рыжий домовёнок бросал взгляды, чтобы отвлечь внимание, и тут чуть не задохнулся от подступающей радости. Лирик! Нужно рассказать про него!

— А у новой избы домовой появился!

Воцарилось молчание, прерывающееся потрескиванием дров в печи и изредким скрипом стульев. Вся семья Татариновых пристально уставилась на домовёнка, и Резеда Бареевна озадаченно нахмурилась:

— Домовой новый?

— Ага! Моего возраста примерно. Лирик! Помните? Он каждый суховей приезжал ко мне!

Кин с наивной, веселой улыбкой оглядел всех. Будущие родители с Каримой Фатхиевной засветились от благой вести. Глава семьи подскочил к Кину да обнял крепко за плечи, громко воскликнув так, что уши заложило:

— Это надо отпраздновать! Карима, доставай мысук!

Хозяйка вынула из фруадиделя, поддерживающего мороз, кислое питье, плескавшееся в крынке. Вскоре из носика в стаканы полились белые с жиринками струйки. Тут же в дом вспорхнула Алёна с большим букетом роз, с лёгким трепетом втягивая сладкий аромат цветов. Карима Фатхиевна удивлённо отложила чайник, из носика которого тянулся к потолку пар.

— О, какой мо́лодец это искусство природы подарил? — с хитрым прищуром Ильдар Аксанович усмехнулся. — Когда свадьба?

— Да-да, — поддержала мужа Резеда Бареевна, нескрыто любуясь розами. — Красивый букет!

Кин обеспокоенно взглянул на сестрёнку, надеясь, что подарил ей букет не Рик; вопрошать ничего не стал, а только поставил опустевший кувшин, предлагая поскорее пообедать.

— Да, пожалуй, покушать надо, — устало выдала Резеда Бареевна. — А после обеда сходим в новую избу, вещи отнесем.

— Всё! — скомандовала Карима Фатхиевна. — Садитесь за стол!

***

После обеда люди Лирика собрались относить вещи в новую избу, а Карима Фатхиевна прилегла подремать. Кин быстро убирал со стола, порой гремя посудой и шипя, как при ожоге. Вдруг пришло осознание, что Лирик может очень занят, ведь дел у деревенских домовых отнюдь не меньше, чем у городских. Идти в гости не предупредив и отрывать от дел было бы не очень вежливо. Шёпотом, дабы не разбудить хозяйку, Кин позвал старшую дочку старушки:

— Резеда Бареевна, а вы не могли бы поведать новому домовому, что если он свободен, то может прийти ко мне через минут… Десять?

— Хорошо, сообщу.

— Спасибо!

Так и ушли люди, нагруженные сумками, в новую избу, с трепетом в сердце ожидая скорую встречу с первым Хранителем Очага. Ходили они туда-сюда за вещами ещё несколько раз, оставляя их на крыльце. В это время Кин быстро помыл посуду да и пол успел подмести; а после, забравшись с книгой на печь, блаженно улыбнулся и погрузился в мир приключений в ожидании Лирика.

***

Лирик сидел на гостевом диване, опершись на подлокотник, и всеми силами старался не заснуть под длительные гудки зерцалова. Домовёнок, несмотря на то, что легко вскочил рано утром, сейчас чувствовал себя дурно, словно в утренний чай выжали все соки лимона. Наконец, из зеркала раздались шорохи, а после и обеспокоенный голос матушки:

— Сынок! Ты куда пропал? Мы с батюшкой весь вечер пытались дозвониться!

Дрёму как рукой сняло, Лирик, встрепенувшись, схватился за рукоятку зеркала и приподнёс к уху.

— Алло, матушка! — вяло, с заплетающимся языком молвил домовёнок. — Извини, у нас магические каналы разорвались… Вчера восстанавливали.

— А-а! Ладно, ничего. Восстановили же!

— Да, — кивнул Лирик, прогоняя сон и попутно засыпая.

— Как Кин?

— Да, вроде… Нормально…

— Алёна ещё не ушла из дома?

— Живёт, вроде, с Кином…

Лирик, зевнув, тут же вспомнил, точно в память неожиданно стукнули, как Толковы вчера грустно уходили готовиться к приезду людей, поэтому тут же уверенно исправился:

— Да, живёт ещё! Так похорошела за год!

— О-о-о, ну надо же! Влюбился, да? — весело вопросила бичура, намекая на правду, но получила только неуверенные бурчания Лирика. — А как родители Кина? Живы, здоровы?

— Э… Матушка… — замялся Лирик, чувствуя, как живот скручивается от волнения. — Я должен кое-что сказать… Я…

— Ты-ы-ы…

— Я стал домовым новой избы! — выпалил домовёнок немного погодя. — Она… Неподалёку от Кина находится.

— Новой избы? — удивилась бичура. — Той самой?!

— Ну-у, д-да…

Из зерцалова послышались радостные возгласы матушки и мимолетные удивления батюшки. Лирик от радости прикусил губу, и от счастья дыхание стало распирать грудь: не расстроились! Когда же радость родителей поутихла, батюшка усмехнулся таким необычным переменам:

— Аки ты так умудрился, сын, а?

— Да она меня затащила буквально! — Лирик неловко улыбнулся. — Я даже моргнуть оком не успел!

— Сама затащить не может! — матушка хитро подловила сына. — А ну-ка, Иллирик, признавайтесь! Как всё было?

Лирика передёрнуло, и он, не готовый, но осознавший о существовании вопроса, резко замолчал, укладывая всполошившиеся мечты и радости на места. И наконец, под хоровое одобрение родителей он тихо промолвил, не находя нужных слов:

— Честно… Я… Начал мечтать… Ну, как мечтать? Ну, да, мечтать! Что стану домовым этой избы и…

— В ту же секунду изба засосала тебя, — довольно догадались родители.

— Да-а…

На крыльце вновь раздался многочисленный топот с шуршанием сумок. Лирик надеялся, что люди опять уйдут за вещами, и он успеет договорить с родителями, но, увы, это был последний заход. Раздался щелчок: из коридора зашуршали сумки, гулко топнули сундуки и раздались громкие людские разговоры. Лирик недовольно поджал губы, прикрывая свободной рукой одно из сложивших пополам ушек: не очень-то домовёнку и понравился такой шумный приход людей.

— Кто там? — еле послышалось из зерцалова. — Люди пришли?

— Да, матушка, — нервно выдохнул домовёнок. — Люди пришли.

— Ой, а расскажи про них! Расскажи!

— Я их впервые вижу… Точнее слышу. Давай потом.

Лирик вскочил с дивана, дабы выйти на улицу, и вдруг столкнулся с Резедой Бареевной, заглянувшей в зал. Новая хозяйка тут же подала тихий знак мужу, который с удивлением уставился на Лирика и тихо поставил две висящие сумки. Лирик, не желая мешать новосёлам, перепрыгивая между сумками на свободные места, выскочил на улицу.

Погода наполнялась чудесами: на небе изредка проплывали лодочки-облака, а солнышко ярко светило; моментами освежающие порывы ветра спасали от ярой жары. Не ведая, о чём продолжить разговор, домовёнок молчал в зерцалово, оглядывая новый двор: цветник, валявшееся с утра ведро и кто-то, мелькающий меж щелей забора, ехидно хихикая. И это хихиканье прервалось кратким мяуканьем и злостным шипением:

— Ну и? Расскажешь ему? Расскажешь?!

— Что-то ты молчишь… — матушка вновь заговорила. — Какие ещё новости поведаешь?

— Матушка, я тебе потом перезвоню, — серьёзно промолвил Лирик. — Тут что-то случилось…

— Без вопросов!

Когда зерцалово погасло, Лирик чуть увереннее шагнул к забору, за которым раздавались жалобные мяуканья, похожие на писк. Домовёнок побаивался подбираться к источнику звука, но любопытство дало хороший пинок: Лирик вдруг окликнул Рика. Фигура за забором тут же выпрямилась, и показалась голова Рика. Тот недовольно окинул взглядом Лирика и, чуть наклонив голову, с любопытством наблюдал за соседским парнишкой.

— Чё те надо?

— Что… там делаешь?..

— Вали отсюда, Эльфик! Не твоё дело!

— Не Эльфик, — осторожно поправил Лирик, поджимая от обиды губы. — А…

— Да знаю! Не лезь! Вали подобру-поздорову, пока морду не набил!

На удивление самому себе, Лирик, несмотря на оцепеняющий страх, не шелохнулся назад:

— Что там?.. Кому ты угрожал?

Рик сдерживал порыв гнева, чувствуя, как уши задрожали, готовясь сложиться в диагональ, а очи загорались золотисто-янтарным. Он не выдержал и зарычал, ухватившись за дощечки забора:

— Я, кажется, по-ялкынски тебе сказал валить отсюда! А ну, пошёл, а!

— Я всё брату твоему расскажу, — дрожащим гласом промямлил Лирик. — Не смотри на меня так!..

— Ну и, про что ты расскажешь, а?! А?!

Лирик потупил взгляд и неопределённо пожал плечами.

— Про то, что ты кому-то угрожаешь в кустах…

Взгляды соперников встретились: в Лирике мимолётно мелькала уверенность, прячась за страхом и волнением. Никогда Рик не видел её в Лирике: для него Уэлэнов, или же Эльфик, был смазливым сопляком, который за себя и постоять не мог. Вдруг в этой плаксе появляется толика уверенности — немыслимо!

— Не посмеешь, ябеда, — процедил Рик, крепко сжав дрожащие ладони в кулак.

— Посмею… — только и успел произнести Лирик.

Вдруг за спиной появились новые хозяева, и Рик окончательно смотался, позабыв про свою жертву. Люди улыбнулись ласковой доброжелательностью, отчего Лирик малость смутился.

— Привет, наш новый Хранитель очага, — пропела Резеда Бареевна. — Меня Резедой звать.

— Ильдар Аксанович — надзиратель главного Воительско-полицейского отдела по контролю граждан-духов в городе Утск.

Он по-мужицки протянул руку, на что Лирик ответил слабым, неуверенным рукопожатием.

— Приятно! Лирик Уэлэнов… — домовёнок чуть застенчиво улыбнулся, почесав затылок. — Ваш новый домовой.

Люди не задержались на улице — солнце всё сильнее пекло. Лирик со сгораемым интересом последовал за ними: интересно, какие они на деле? Сдружится ли Лирик с ними аль нет? Домовёнок молча приблизился к крыльцу и немного понаблюдал, как люди заносили вещи внутрь, и встрепенулся. Первое, что попало ему под руку, оказался огромный чёрный чемодан: схватившись за жёсткую ручку, Лирик поволок по лужайке. Ушки его не просто покраснели, но и даже горели от мелкого стыда за слабость. Сам он шёл спиной вперёд, не глядя назад, и в итоге споткнулся об ступень, плюхнулся, а чемодан перевернулся на другой бок.

В это время вышел Ильдар Аксанович и ловко взвалил на своё плечо тяжёлый груз и понёс внутрь.

— Давай тяжёлые вещи я сам, — он ободряюще улыбнулся, постучал по жёсткой поверхности. — Маленький ещё такие тяжести таскать.

Лирик посидел, посидел да всё не сводил взгляда с веранды — глядел внимательно, как Ильдар Аксанович аккуратно ставит ящик в угол у самого входа.

Ильдара Аксановича Лирик видел ещё прошлым суховеем, когда тот приезжал со своими родителями. Тогда с Резедой Бареевной они ещё не сыграли свадьбу, но в деревню надзиратель наведывался частенько. Однако видел его домовёнок редко, ибо Лирик с Кином проводили чуть ли не все дни на улице за пределами подворья. Родители Кина так и говаривали: мол, гуляйте, пока есть возможность — потом по домам будете сидеть да поглядывать за ними. Потому про новых людей Лирик ведал мало. С одной стороны его съедало любопытство, с другой — он боялся и не ведал, чего именно: то ли начать разговор, то ли просто волновался.

Наконец Лирику надоело наблюдать, как новый хозяин таскает, и подхватил пакеты. Очень много пакетов. Тут вновь вышел Ильдар Аксанович за новой партией. Увидав целую тучу сумок и затерявшегося среди них Лирика, мужчина быстро перехватил половину, покачав головой.

— Что ж так много берёшь? Тяжело небось-то.

Лирик вздохнул, однако послушался. Нет, он, конечно, сам молодец, что берёт так много вещей, но зачем? Кому он доказывает свою силу? Так глубоко проникнув в свои мысли, он незаметно для себя быстро занёс вещи. Даже если и с помощью Ильдара Аксановича.

Резеда Бараеевна тем временем с восторгом оглядывала дом, будто это был её первый визит тут.

— Как тут чисто! Ах! Как убрано!

Она водила руку по столу, устелянному белоснежной скатертью, по столешнице, а потом перешла в зал и уже радовалась чистоте там.

Лирик, забежавший домой, вновь потянулся к зерцалову, дабы перекинуться хоть одной весточкой между Кином, но его внимание отвлеклось на Резеду Бареевну. Он просунул голову в дверной проём парадной, и их взгляды встретились. Домовёнок слегка зарделся и смущённо отвёл взор. А новая хозяйка так мимолётно и незаметно оказалась рядом, что Лирик невольно вздрогнул от неожиданности. И улыбнулся.

Не улыбнуться было невозможно — ведь улыбка у Резеды Бареевны такая светлая, мягкая, жизнерадостная, да и сама она — женщина приятной внешности — карие большие очи искрились радостью, и каре до плеч нежно обрамляло круглые черты лица. Так что если она улыбалась, то отвечали в ответ улыбкой все, даже не желая этого.

— Спасибо тебе за убранный дом, родной, — она приобняла его и самую малость потрепала по головке, как делала его родная матушка. — Тебя, кстати, Кин гулять зовёт. Просил передать, чтобы, как токмо освободишься, к нему шёл.

Лирик бросил быстрый взгляд на новую хозяйку и кивнул. Он выпутался из объятий и встал напротив Резеды Бареевны, чуть не наткнувшись на выкованные прутья, которые окружали камин. Свет проливался на них прямо, порой щекотя глаза.

— Больше же ничем помочь не надо? — он с мелькающей надеждой глянул на Резеду Бареевну, и та звонко рассмеялась:

— Иди, иди. Он ждёт тебя.

Ликующий Лирик подпрыгнул, захлопал в ладоши и, совсем позабыв взять зерцалово, вылетел за ворота. Впрочем здесь оно и вовсе не нужно.

Стоило Лирику выбежать за калитку, как из кустов выпрыгнул Пончик, в этот раз не бросаясь под ноги, а бегая вокруг Лирика. Внимание домовёнка, конечно, не заострилось на полосатом котёнке. Одначе интерес Пончика к юноше бросался в очи; Лирик резко остановился и окинул на Пончика подозрительный взгляд. Котёнок быстро смекнул, что тот вспомнил прошлую стычку, оттого пушистый замер в неподвижной статуи.

— Я… Это, мр… Хотел поблагодарить.

Пончик начал небрежно вылизывать мордочку, так же нервно подрагивая кончиком хвоста. Лирик от удивления вскинул вверх брови, явно не ожидая услышать такие слова, и ни одно воспоминание не помогало ему угадать причину такой благодарности. В замешательстве он вопросительно встретился с взором чёрных бусинок Пончика.

— А за что… благодарить меня?

— Мр-р, спас меня.

— От чего?

— Вернее, от кого? — вальяжно поправил он, мысленно возмущаясь недогадливостью Лирика. — Рикшун ведь меня в кустах мучал.

— Зачем? Не припомню, чтобы он так с животными обращался…

— Ну-у, мр, я просто ведаю, что не должен. Вот Рик узнал это, испужался, что выдам тайну Кину своим длинным языком. Вот итог.

Лирик изумился и продолжил путь к Кину. Котёнок младой — молоко ещё не высохло на устах, а в какие истории попадает!

— И, мр, если я благодарю тебя, это не значит, что мы друзья.

Пончик гордо поднял мордашку, одарив домовёнка пренебрежением. Тот лишь разочарованно отвёл взгляд, эту кислую мину заметил котёнок, отчего в душе ликовал.

— А, вообще, против Рикшуна опасно идти. С ним ведь даже взрослые не спорят… Ты бы знал, как только не наказывал Рокшун брата! И без сладкого оставит! И на неделю из дома не выпускает! И дом драить заставит! А Рику хоть бы хны — да что-нибудь да натворит! А впрочем — тебе-то что? Тебя от проделок Рика это никак не спасёт, хех!

— Ой, да подумаешь! — отмахнулся Лирик, ускоряя шаг, лишь бы отвязался котёнок. — Мы с Кином и Риком учились в одном классе. Я… почти к нему привык.

— Ну, как знаешь, мр. Я предупреждал.

Котёнок убежал дальше, и Лирик мрачно его провожал взглядом. Что же скрывает Рик? И почему он так боится раскрытия тайны? А котёнок-то что не расскажет Кину? Интересно… Впрочем, это не дело Лирика. Хотя… А если Кин пострадает?.. В надеждах на благие события Лирик очутился около Кининого дома.

Кин ранее заметил Лирика, как только тот скрылся за повозкой, стоявшей поодаль от окна. Он, не сдерживая радостный порыв, молниеносно вылетел на улицу, нетерпеливо ожидая Лирика. Когда за калиткой показалась его голова, рыжий домовёнок взлетел на калитку. На Лирика, дрогнувшего от резкого грохота, посыпались вопросы:

— Погуляем? Или просто на крыше мысук попьём? Если погулять — можно на пруд! Или на луг, в гости к луговику!

— Погуляем. И-и-и… Давай на пруд! Луговик, думаю, ещё помнит, как я в его нору земли насыпал…

Добродушно рассмеявшийся Кин обнял друга за плечо, и домовята, весело обсуждая школьную практику в конце леты, двинулись к пруду.

***

Лирик и Кин шли тогда по берегу пруда, что находился неподалёку от домов ребят, но плавать в нём запрещалось — и всё из-за мусора и водорослей, покрывающие почти всё дно. Да и водился тамо на самом деле не очень доброжелательный водяной. Шли же друзья туда не просто погулять, а из-за одной крепко сложившейся традиции — в начале каждого суховея они забирались на гору и на открытой полянке наблюдали за облаками часа два-три. Потом только занимались своими делами. Ребяческими.

Кин задорно шагал впереди, весело подняв нос к солнцу, а Лирик всё время спотыкался об торчащие корни ели — внезапно стало клонить в сон. Домовёнок потёр заслезившиеся очи и зевнул.

— У нас недавно санаторий переименовали, кстати говоря, — похвастался Кин, повернувшись к Лирику и шагая уже спиной вперёд. — Теперь он называется санаторий имени Охова.

Неподалеку незвучным эхом отдавались лёгкий грохот колёс и топот лошадиных копыт — кто-то не спеша спускался с горы в деревню.

— М-м-м… Здорово!.. — Лирик вновь зевнул.

Вдруг нога вновь зацепилась за очередной корень и вроде бы как обычно, одначе Лирик наступил прямо на острые камни, проткнувшие лапоть и вонзившиеся острой болью в ступню. Домовёнок вскрикнул и запрыгал на одной ноге, хватаясь за другую с шипением. Берег у пруда, где шли ребята, к несчастью, был крутым и скользким от травы — Лирик оступился и с диким криком плюхнулся в воду, и как-то так совпало, что очутился он далеко от берега, совсем не умеючи плавать.

— По… Помогите! — закричал во всю глотку он, бултыхаясь и то и дело ныряя под воду. — Кин!

Острый слух Кина быстро уловил возгласы тонущего друга и поспешил на помощь — взметнувшийся по воздуху, он навис над Лириком, окутал его вокруг груди и аккуратно потянул наверх. Успокоившийся Лирик жадно глотал воздух и кашлял — по его телу то и дело пробегала мелкая дрожь, а то даже передёргивало.

— Никогда. Никогда не любил водоёмы, — шептал он, ступая на тёплый золотистый песок. — Чтоб ещё раз сюда! Не-е-ет.

Лирик вытер лицо рукавом и смахнул несколько капель с влажной ладони. Ещё немного — и быть беде. Кин укоризненно покачал головой, выжимая воду из волос. Он, конечно, привык к такой черте друга, как попадать в неприятности, но это уже казалось слишком. Наверное.

— Ну, Лир, у тебя это аки так получилось, а?

Лирик неопределённо пожал плечами и повалился под сосну — это приключение его совсем вымотало, а потом так разморило, что он совсем скатился на мягкую, сочно-зелёную траву и почти погрузился в дрёму. Вдруг сознание, почти утонувшее в тумане, просияло, и Лирик, приподнявшись на локти, усмехнулся:

— Кин, а помнишь, как ты Рику на физре случайно мячом зарядил в нос? Ох, как он там ругался…

— Ага! — с толикой серьёзности заметил Кин, смеясь. — Конечно, он мне потом сам чуть нос не разбил…