Полная версия
— Алло, — произнесла она, и собственный голос прозвучал чуждо, будто донёсся издалека.
В трубке только тяжёлое дыхание. Не механическое, не синтетическое, а живое. Словно кто‑то стоял по ту сторону и слушал её, изучая, оценивая.
Аэлита бросила телефон на скамейку, словно обожглась.
— Что это?.. — прошептала она, но вопрос повис в воздухе, не найдя ответа.
Телефон зазвонил снова.
Она вздрогнула, но на этот раз ответила без колебаний.
— Квартира семь. Этаж пять. Номер дома тридцать два, — прозвучал мужской голос.
Бархатный. Приятный. Слишком живой.
Он обволакивал слух, как тёплый дым, но от этого становилось только страшнее. В нём слышалась уверенность человека, который знает больше, чем ты.
— Кто вы? — спросила Аэлита, но в ответ — лишь тишина. Звонок сброшен.
— Так это одна из подсказок?.. — повторила она, словно пытаясь убедить себя, что всё под контролем.
Но контроль ускользал.
Она шагнула вперёд, в туман, который клубился у ног. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, из‑за тяжести предчувствия.
Ветер принёс приглушенный запах гари, как воспоминание о пожаре, который давно потушили, но пепел всё ещё висит в воздухе.
— Игра только начинается… Но желания играть больше нет…
Аэлита продолжала рассуждать вслух. Она чего-то боялась… Пока толком сама не понимала от чего же ей так жутко…
Затем с силой ткнула пальцем в голографическую карту — та дрогнула, высветив три точки с пометкой «дом 32».
— Серьёзно? — процедила она сквозь зубы. — Три дома под одним номером? В этом«совершенном» мире даже адреса не могут быть однозначными.
Она прищурилась, разглядывая метки. Одна на окраине, в районе, помеченном как «Пустоши»; вторая — в центре, среди застывших небоскрёбов; третья — где‑то на границе между ними, в зоне, обозначенной тусклым жёлтым пятном.
— Ладно, — выдохнула Аэлита. — Отправляемся в ближайший.
Она захлопнула карту и зашагала, нарочито громко топая по треснувшему асфальту. Внутри кипела злость не на город, не на систему, а на собственную беспомощность. Она привыкла контролировать ситуацию, а здесь… Здесь всё было против неё.
По пути она попробовала ещё раз:
— Система, расскажи мне об этом мире подробнее.
Молчание.
— Ну конечно, — фыркнула Аэлита. — Только когда им выгодно, эти «помощники»работают.
Дом 32 оказался старым кирпичным зданием с облезлыми ставнями. На фасаде трещина, похожая на шрам, а над дверью тускло мерцала вывеска: «Архив воспоминаний».
— Архив? — Аэлита нахмурилась. — Что за игра в загадки? Скукота!
Она толкнула дверь. Та скрипнула, будто давно не открывалась, и впустила её в полутёмный холл. Воздух здесь был густым, словно пропитанным пылью веков. На стенах висели фотографии, на которых изображены лица людей, застывшие в разных эмоциях: смех, страх, удивление.
В центре комнаты стоял стол. На нём старый проектор и стопка плёнок.
— Это что, музей? — пробормотала Аэлита, подходя ближе.
Она взяла одну плёнку. На этикетке номер: «Отголосок #457. Дата: 20 июня 2070 года».
Не раздумывая, она вставила плёнку в проектор.
Экран вспыхнул.
Перед ней развернулась сцена:
Улица. Вечер. Люди спешат домой, их тени длинные, как чёрные стрелы. В кадре — женщина с ребёнком. Они смеются, ребенок тянет её за руку:
— Мама, смотри, звёзды!
Женщина поднимает голову. На её лице теплая улыбка.
Но вдруг…
Небо темнеет. Воздух дрожит. Люди замирают на полушаге — как куклы.
И тогда появляется...
Тень. Не существо — просто сгусток тьмы, который движется сквозь толпу, касаясь лбов, плеч, рук. Каждый, кого она касается, становится неподвижным. Их глаза пустеют, кожа бледнеет, словно жизнь высасывается в один миг.
Женщина с ребёнком тоже замирает. Ее улыбка застывает, превращаясь в маску.
Экран гаснет.
Аэлита отшатнулась.
— Это… Это было тогда, — прошептала она. — В день, когда всё изменилось. Вероятно… Очередная подсказка…
Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это запись. Запись катастрофы, которая превратила мир в Эхо‑Зону.
— Так вот что такое «Отголоски», — произнесла она вслух, пытаясь унять дрожь в голосе. — Это… Повторы. Фрагменты прошлого, которые можно увидеть, изменить…
Она вспомнила описание геймплея: «Каждое изменение вызывает “Обратную волну”».
— Значит, если я вмешаюсь… — она сжала кулаки. — Я могу что‑то исправить? Или только сделаю хуже?
В этот момент проектор щёлкнул. На экране появилась новая надпись:
Доступ к Ядру Эхо: 30 %.
Для активации Резонанса требуется жертва: 1 воспоминание.
Аэлита замерла.
— Опять эта цена… — она стиснула зубы. — Ну уж нет. Я не буду платить за ответы.
Она огляделась, и её взгляд упал на полку с картриджами. Маленькие, блестящие, с надписями: «Память #12», «Воспоминание #87»…
— Если память здесь и есть ресурс, — пробормотала она, — значит, её можно взять.
Она протянула руку к одному из картриджей.
В тот же миг дверь за её спиной скрипнула.
— Не советую этого делать, — раздался голос.
Аэлита резко обернулась.
На пороге стоял мужчина. Высокий, с седыми висками и глазами, которые казались слишком знакомыми для этого мира.
— Кто вы? — резко спросила она, отступая на шаг.
Он улыбнулся. Не дружелюбно, а как человек, который видит всю картину, а ты в ней лишь маленькая деталь.
— Я тот, кто может помочь тебе понять, что здесь происходит, — сказал он. — Но сначала ответь: зачем ты здесь, Аэлита? И почему?
Она сжала картридж в ладони.
— Чтобы найти сестру, — ответила она твёрдо. — И вернуться...
Мужчина кивнул, будто ожидал именно такого ответа.
— Тебе придётся сделать выбор, — произнёс он.
Аэлита почувствовала, как внутри неё что‑то дрогнуло.
— Какой выбор? — спросила она.
— Уничтожить Ядро Эхо, — сказал он тихо. — Или присоединиться к «Мнемос».
Тишина.
Только тиканье часов на стене — звук, который здесь казался слишком реальным.
Аэлита глубоко вдохнула.
— Мое задание: спасти сестру, — повторила она. — А потом решу, что делать дальше.
Мужчина усмехнулся.
— Смело. Но помни: в Эхо нет пути назад. Каждое решение — это шаг в бездну. Ты не должна была возвращаться…
Он протянул ей руку.
— Пойдём. Я покажу тебе, где искать ответы.
Аэлита колебалась.
Но потом она шагнула вперёд.
— Ведите, — сказала она. — И надеюсь, вы не лжёте.
Они вышли из архива.
Город вокруг них все еще мертвый, как перед бурей.
Где‑то вдалеке мерцало кровавое небо. Свет, который манил и пугал одновременно.
Аэлита замерла, всматриваясь в лицо мужчины.
Он стоял спокойно, руки в карманах, взгляд — ровный, будто они и правда встречались рань ше. Но это было невозможно. Она никогда не видела его. Ни в реальности, ни в игре.
— Вы… Знаете меня? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он слегка склонил голову, словно оценивая ее реакцию.
— А как ты думаешь? — его тон был мягким.
Аэлита продолжала сжимать пальцы на картридже.
— Это игра, — произнесла она твёрдо. — Значит, вы — часть кода. NPC. Программа.
Мужчина усмехнулся. Не насмешливо. Скорее с оттенком грусти, будто она сказала что‑то одновременно верное и наивное.
— А если я скажу, что и ты — часть кода?
Она отшатнулась.
— Что за бред?
— Не бред, — он шагнул ближе, и Аэлита вдруг осознала: его тень падала правильно. Не как у голограммы, не как у проекции, а как у настоящего человека в настоящем свете. — Ты думаешь, это просто симулятор? Что всё вокруг, лишь картинки и скрипты?
Он поднял руку, коснулся стены. Пальцы оставили лёгкий след на пыли. Слишком материальный для виртуальности.
— Здесь есть правила, — продолжил он. — Но есть и… Исключения. Те, кто помнит больше,чем положено. Те, кто чувствует границы.
Аэлита ощутила, как по спине пробежал холодок.
— Вы говорите так, будто сами не отсюда. Вы… Как и я игрок?
— А ты уверена, что ты не отсюда?
Вопрос повис между ними, тяжёлый, как камень.
Она вспомнила: как впервые вошла в Эхо, как почувствовала холод ветра, вкус пыли, боль от пореза на ладони. Как в «Отголосках» люди плакали по‑настоящему, а не по сценарию.
— Если это не игра… — сказала, с усмещкой она. — Тогда что?
Мужчина пристально посмотрел на неё, будто взвешивал, стоит ли говорить что-то.
— Это место, где память стала материей. Где прошлое не умирает, а застывает. И где те, кто слишком сильно цепляется за него…Остаются.
Он сделал паузу.
— Как твоя сестра.
Аэлита вздрогнула.
— Вы знаете о ней?
— Это было в день катастрофы, — сказал мужчина. — Твоя сестра видела то, что не должна. И она…вмешалась. Знаю, что ты найдёшь её. Но цена будет выше, чем ты думаешь.
Аэлита стояла в замешательстве.
— Вмешалась? Как? И раз вам так много известно… Скажите, как найти ее?
— Она попыталась остановить «Событие». — Его голос стал тише. — И теперь она не призрак, не воспоминание… А узел. Точка, вокруг которой всё вращается.
Он повернулся к ней.
— Ты можешь её спасти. Но для этого придется разрушить то, что держит этот мир.
Тишина.
Только тиканье часов — слишком громкое, слишком реальное.
Аэлита сглотнула. Она не понимала ни слова из того, что говорил ей незнакомец.
— Кто вы на самом деле? — спросила она наконец.
Мужчина улыбнулся. На этот раз искренне, почти тепло.
— Когда‑то я тоже искал кого‑то. — Он коснулся загадочно виска, где под кожей должен был быть нейроинтерфейс. — И понял, что иногда единственный способ спасти — это отпустить.
***
Все началось с этой чертовой игры…
Она вспомнила, как впервые переступила порог тестового центра.
Тогда ей казалось, что это просто очередная игра. Ещё один симулятор с пафосным названием.
«Когда я выйду, расскажу друзьям, как легко прошла все уровни. Может, даже запилю стрим».
Она помнила ощущение первого погружения — холод на коже, гул в ушах, а потом…
…потом мир сдвинулся.
Не как в VR‑очках, где картинка просто меняется. Нет. Это было похоже на то, как если бы её выдернули из собственного тела и выбросили в чужую реальность: с запахами, с ветром, с ощущением, что каждый шаг отдается в костях.
Она тогда подумала: «Графика крутая. Даже слишком». А потом поняла — это не графика. Это… Что-то другое.
Потом она заметила, что не может выйти.
Ни меню. Ни кнопки «отмена». Ни даже привычного индикатора заряда батареи в углу зрения.
Только тишина. И этот город. И люди, которые смотрели на неё, словно знали, что она здесь не по правилам.
И вот теперь, спустя часы блужданий, когда мир вокруг неё трещал по швам, когда память становилась валютой, а незнакомец знал ее имя, она всё ещё держалась за простую мысль:
«Я — игрок. И если эта игра хочет, чтобы я платила воспоминаниями… Чтож. Я решу, что отдать. И когда. И кому».
Она подняла голову к кровавому небу и усмехнулась.
ГЛАВА 3
— Старлин… — произнёс мужчина, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто представление. — Меня зовут Старлин.
Он посмотрел на Аэлиту так, будто ждал от неё не просто ответа. Что-то, способное открыть невидимую дверь между ними.
Аэлита настороженно замерла. Взгляд её скользнул по его лицу — резкие черты, тень под глазами, словно он не спал несколько ночей, а в уголках губ затаилась усталость.
— Что ж… Пора, — добавил он тихо, словно перешагивал через невидимую черту.
В тот же миг воздух дрогнул.
Где‑то вдалеке, будто из‑под земли, зазвучала музыка: низкий, тягучий ритм, напоминающий биение сердца огромного зверя. Небо окрасилось в темно-багряные тона, словно кто‑то пролил на холст запекшуюся кровь.
Ночь опустилась мгновенно, будто её сбросили с небес тяжёлым покрывалом.
Город ожил.
Но это было не пробуждение жизни, а скорее пробуждение кошмара.
Фонари мигнули и погасли. В окнах домов замелькали тени. Они двигались, как в замедленной съёмке, повторяя одни и те же движения. Где‑то вдалеке взвизгнули тормоза.
— Что за чертовщина?! — воскликнула Аэлита, невольно отступая на шаг. Она бросила картриджи в рюкзак, и пальцы сжались в кулаки, как у бойца, готового к удару.
Старлин не вздрогнул. Он лишь слегка повернул голову, прислушиваясь к хаосу вокруг, словно разбирал ноты в симфонии дикой музыки.
— Иди за мной, — сказал он, и в его тоне не было ни паники, ни раздражения. Только холодная, выверенная уверенность. — Ночью на улицах опасно. Скоро ты всё поймёшь… Если сможешь выжить.
Он шагнул вперёд, и тень от его фигуры растянулась по асфальту.
Аэлита колебалась. Но что‑то в его взгляде заставило её сделать шаг следом.
Они двинулись по улице, где кругом воцарилась жизнь. Воздух стал густым, как сироп, и Аэлита чувствовала, как он липнет к коже.
— Что здесь происходит? — прошептала она, оглядываясь на мелькающие в окнах силуэты. — Почему все они…? Они живы?
Старлин остановился. Его профиль чётко вырисовывался на фоне кровавого неба.
— Это «Отголоски», — ответил он. — Фрагменты прошлого, застрявшие во времени. Они проигрываются каждую ночь, как заевшая пластинка. Но если вмешаться… — он резко обернулся, и его глаза блеснули в полумраке, — …Можно изменить настоящее, и тем самым, нарушить баланс.
Аэлита сглотнула.
— И что тогда?
— Тогда, — его голос стал тише, почти шёпотом, — мир может треснуть. И мы либо пройдём сквозь трещину… Либо станем такими же, как и они.
Аэлиту пробил озноб, будто кто‑то провёл ледяной иглой вдоль позвоночника. Она больше не задавала вопросов.
Девушка последовала за Старлином, заостряя взгляд на деталях вокруг.
Город дышал жизнью.
Иногда ей казалось, что асфальт подрагивал, словно под ним билось гигантское сердце. Фонарные столбы трепетали, отбрасывая тени, которые не совпадали с реальными очертаниями.
Аэлита сглотнула. Её пальцы непроизвольно сжались на рукояти кинжала.
Из трещины в асфальте сочился свет, словно материя источала его.
— Не смотри туда, — резко сказал мужчина. — Это разрыв. Если взглянешь, увидишь то, чего не должно быть.
Аэлита и Старлин шагали по тёмным улицам, словно два силуэта на фоне угасающего мира. Фасады покрыты трещинами, будто кожа, изъеденная временем.
— Куда мы идём? — резко бросила Аэлита, оглядываясь через плечо.
— В бункер, — коротко ответил Старлин, не сбавляя шага. — Там еще есть выжившие.
Он замолчал, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше. Но, так и не успел сказать.
Из переулка выползло существо.
Оно напоминало человека лишь отдалённо. Тело было вытянуто, как у марионетки с оборванными нитями: конечности неестественно длинные, суставы изгибались под странными углами. Кожа бледная, полупрозрачная, будто её стянули с кого‑то другого и натянули поверх пустоты. А вместо лица… Темная впадина, где мерцали три вертикальных зрачка, как у насекомого.
— Тварь, — выдохнул Старлин, хватая Аэлиту за локоть. — Порождение искажённого времени. Они чувствуют тех, кто не заражен…
Существо зашипело. Звук, как скрежет металла по стеклу. Из его ладоней вырвались тонкие, как иглы, отростки, пульсирующее сине‑фиолетовым светом.
Аэлита не отступила.
— За убийство монстра будет награда? — спросила она. — Я не собираюсь бежать от каждой тени.
Она бросилась вперёд, полностью уверенная в своих игровых навыках.
Существо повернулось. Там зияла пустота, и в этой пустоте мелькали образы: взрыв в лаборатории; крики людей, застывших в жестах отчаяния; последний взгляд женщины, которая что-то говорила. Монстр рванул вперёд. Его «руки» протянулись, как щупальца, целясь в виски Аэлиты.
Девушка почувствовала, как её собственные воспоминания дрогнули. Словно кто‑то потянул за ниточки её памяти, пытаясь вытянуть их наружу.
— Какого черта! — она отшатнулась, но ноги будто приросли к земле.
Старлин схватил её за руку.
— Не дай ему коснуться! Если он заберёт хоть одно воспоминание, то станет сильнее.
Первый удар Старлина был резкий, точный. Он пришёлся в плечо твари. Лезвие вошло в плоть, но вместо крови из раны хлынул черный, маслянистый дым, с искрами, похожими на угасающие звёзды. Существо взвизгнуло.
Старлин метнулся сбоку. В его руке блеснул небольшой цилиндр — резонатор, устройство, способное «перематывать» короткие фрагменты реальности.
— Держись! — крикнул он, активируя прибор.
Пространство вокруг исказилось. Время на долю секунды застыло. Тварь замерла в прыжке, её тело дрогнуло, как кадр на заевшей плёнке.
Старлин воспользовался моментом и нанес еще один удар. Он с размаху вонзил нож в центр груди существа.
На этот раз дым вырвался фонтаном. Тварь рассыпалась на обрывки воспоминаний: мелькнули лица незнакомых людей, фрагменты улиц, шёпот чьих‑то последних слов. Через секунду от твари не осталось ничего. Лишь слабый запах озона и тишина.
Аэлита выдохнула, вытирая пот со лба.
— Итак, — она повернулась к Старлину, глаза заблестели в темноте. — Чего ещё ты не рассказал мне? И почему мне кажется, что бункер — это просто очередная ловушка?
Старлин посмотрел на неё с неясным оттенком то ли тревоги, то ли удивления.
— Бункер, — признался он. — Последнее убежище. Но там не так уж безопасно… Они знают, что мы идём.
Аэлита с вызовом усмехнулась, будто бросала перчатку самому миру.
— Ну что ж. Об этом мне не говорили перед запуском… — она сжала кулак, — пусть теперь попробуют меня остановить.
Старлин вздохнул.
— Ты действительно не боишься ничего, да?
— Боюсь, — отрезала она. — Но уж точно ни какой-то там игры.
Старлин странно взглянул на девушку, словно не понимал, о чем она говорит.
Они двинулись дальше.
Позади, в тени разбитых витрин, что‑то шевелилось. Словно там кишило множество разных существ.
Впереди, за поворотом, мерцал тусклый свет. А вокруг… Лишь ночь, полная существ, которые единственные помнили то, что люди давно забыли.
Аэлита и Старлин свернули в узкий переулок. Стены домов нависали над ними, будто собирались сомкнуться, отрезав путь назад. Затем, ещё один поворот, и перед ними распахнулась выжженная пустошь.
Раны времени... Почва растрескалась, словно пересохшее русло древней реки. На месте травы — пепельные клочья, шевелящиеся от едва заметного ветра. В воздухе висел запах гари, смешанный с чем‑то сладковато‑металлическим, будто здесь когда‑то пролилась не кровь, а расплавленные воспоминания.
— Идём, — коротко бросил Старлин.
Аэлита сжала кулаки.
«Это всего лишь игра, — твердила она себе. — Просто очередной поворот сюжета. Так должно быть. Так задумано».
Но тело не слушалось логики: ладони вспотели, в горле пересохло, а голод, до сих пор приглушённый страхом, вдруг ударил в сознание — резкий, настойчивый, и такой реальный.
«Когда я ела в последний раз? До погружения?»
Мысль царапнула, как гвоздь по стеклу. Не только голод настоящий, но и боль, и холод, и этот пепельный ветер не симуляция.
Старлин двинулся вперёд, к остаткам сожжённых кустов. Он наклонился, провёл пальцами по земле, и вдруг, поднял крышку, невидимую до этого момента.
Аэлита замерла.
— Люк? В этой пустоши? Я и не заметила!
Лестница, ведущая вниз, выглядела так, будто её сколотили из обломков. Деревянные ступени потрескались, перила шатались, словно вот‑вот рассыплются в пыль. Но Старлин ступил на них без колебаний.
Аэлита последовала за ним.
С каждым шагом вниз мир сжимался. Даже лунный свет угас совсем, сменяясь сумраком, в котором ничего не видно. Она слышала скрип ступеней, словно чей-то стон.
Она коснулась холодной, влажной стены. Пальцы скользнули по неровностям, и на миг ей показалось, что она ощущает слабый, ритмичный толчок, как у сердца, спрятанного глубоко под землёй.
Наконец, они оказались внизу.
Катакомбы.
Стены испещрены царапинами. В воздухе витает запах сырости и чего-то еще, впитавшегося в камни.
Аэлита остановилась, переводя дыхание. Её взгляд скользнул по тусклому фонарю, который Старлин достал из кармана. Свет его был жёлтым, дрожащим, как пламя свечи в сквозняке.
«На игру это мало похоже», — снова проскользнула мысль в голове Аэлиты.
Голод напомнил о себе спазмом в желудке. Она сглотнула, чувствуя, как дрожат пальцы.
«Если это правда… Если всё по‑настоящему… То что со мной будет? Сколько я продержусь здесь, в этом мире? Какой-то бред!»
Старлин обернулся. Его лицо в свете фонаря выглядело измождённым. И таким живым… Настоящим…
— Здесь мы переждём до утра, — сказал он тихо.
Аэлита ни о чем не спрашивала. Она уже догадывалась, что в этом мире есть вещи, о которых она пока не готова была узнать.
Она опустилась на холодный пол, прислонилась к стене. В голове крутились обрывки мыслей:
« Если это не игра, то … Нет… Невозможно…»
— Не время отсиживаться, — резко произнёс Старлин, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость. — Мы еще не пришли.
Аэлита не успела даже выдохнуть. Она машинально распрямила спину и шагнула следом.
Они шли около получаса по извилистым туннелям, где свет редких ламп постоянно дрожал. Аэлита всё больше удивлялась масштабу подземного пространства: своды уходили вверх, будто здесь когда‑то пролегали не катакомбы, а тайные, забытые ходы города.
Наконец они вступили в просторный зал.
Это было помещение, где прошлое цеплялось за будущее зубами. Стены из рифлёного металла местами покрывали граффити. На них были начертаны обрывки лозунгов, символы исчезнувших корпораций, имена, выцарапанные в отчаянии. Потолок поддерживали массивные балки, увитые оптоволокном и медными проводами, словно вены, по которым ещё текла искра цивилизации. В центре зала мерцал голографический проектор: он выводил на стену карту Эхо‑Зоны, с красными точками «активных зон» и дрожащими линиями маршрутов.
В воздухе витали запахи горячего металла, жареное зерном и чем‑то ещё.
В зале было оживлённо. Двенадцать человек сидели на ящиках и складных стульях, переговаривались, делили еду. Кто‑то чинил рюкзак, кто‑то проверял патроны, кто‑то просто смотрел в пустоту, глазами, в которых давно погас огонь. У Аэлиты заурчало в животе так громко, что она невольно сжала кулаки.
— Мейси… Накормите девчонку, — сказал Старлин, кивнув на худенькую девушку с короткими рыжими волосами, собранными в неаккуратный хвост. — Это Аэлита. Теперь она одна из нас.
Старлин обернулся к Аэлите, и в его взгляде мелькнуло что‑то вроде одобрения.
— Не стесняйся. Проходи, садись есть. Познакомься с остальными.
Но не успела Аэлита сделать шаг, как из группы поднялась высокая девушка, с резкими чертами лица и пронзительными серо‑зелёными глазами. Её волосы были заплетены в тугую косу, а на плече висел арбалет, с натянутой тетивой.
— Старлин… — её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Ты из ума выжил? Если она из «Мнемоса»… У нас могут появиться проблемы. Ты ведь знаешь? Мы должны позаботиться об остальных. На наших плечах лежит большая ответственность… Ты не можешь приводить сюда кого вздумается. Ты даже не обсудил это с нами!
Она шагнула вперёд, и Аэлита заметила, как на её запястье блеснул имплант. Это устаревшая модель, но всё ещё работающая. Она тоже игрок?
Старлин не отступил.
— Не волнуйся, — спокойно ответил он. — Она не из «Мнемоса».
Лира прищурилась, изучая Аэлиту.
— Тогда кто она? — спросила она жёстко. — И почему ты привёл её сюда?
Аэлита почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она понимала: эти люди не просто выживают. Они защищаются. И её появление, как камень, брошенный в застывшую воду.
Старлин помолчал, будто взвешивая слова. Затем произнёс:
— Она… Тот, кто может нам помочь.
Тишина стала густой, как туман. Все взгляды обратились к Аэлите.
ГЛАВА 4
— И чем же, интересно, она нам может помочь, Старлин? — раздался голос, и в круг света от голопроектора шагнул юноша.
Высокий, стройный, с той непринуждённой осанкой, что выдаёт человека, привыкшего быть в центре внимания. Потрёпанный тактический комбинезон с нашивками неизвестного подразделения сидел на нём так, будто его шили на заказ: рукава слегка закатаны, пояс затянут ровно настолько, чтобы подчеркнуть линию бёдер, а на плече блестел хромированный крепёж для ножа.
Лицо, словно с обложки старого журнала: чёткие скулы, прямой нос, подбородок с едва заметной ямочкой. Но главное, его светло‑серые глаза, с оттенком стали, они смотрели не просто внимательно, а оценивающе, как у того, кто привык видеть слабости прежде, чем люди успевают их скрыть. В уголках губ затаилась полуулыбка. Вовсе не дружелюбная... Скорее… Саркастически-зловещая.
