Леди 2XL. Худеть не буду!

Елена Рай

Леди 2XL. Худеть не буду!

Глава 1

Серафима

— Божечки кошечки, как я устала! — измученно стону в голос.

Скинув туфли на высоком каблуке, заваливаюсь на небольшой диванчик. Блаженно вытягивая ноги, закрываю глаза на трудовую дисциплину на рабочем месте. Начальницы на месте нет, а я не Папа Карло, чтобы в сотый раз отвечать механическим голосом: «Любовь Сергеевны на месте нет, но вы можете оставить для неё послание».

Сегодня все сошли с ума!

Я нужна буквально всем!

А случилось вот что, с чего собственно всё закрутилось.

Любовь Сергеевна примерно раз в два месяца пропадает на недельку. В этот период всегда происходит что-то глобальное в переменах «Клеопатры». То новинка выходит без руководящего состава, потому что конкуренты на днях выпускают схожий по компонентам продукт, то меняется формула сыворотки для лица.

Положа руку на сердце, я не понимаю, что ещё кто-то верит в омолаживающий эффект на десять лет от этой странной жижицы, растекающейся по ладони словно подсолнечное масло.

Итак, мы отошли от сути дела.

Моя «обожаемая» начальница отлёживается дома после очередных инъекций ботокса, корректирующих лицо без хирургического вмешательства. На камеру Любовь Сергеевна будет с гордостью заявлять, что её лица не касалась ни одна иголочка, а все заслуги принадлежат инновационной формуле против борьбы с несовершенствами кожи.

Выслушав чудо-байку об молодильном яблочке в виде всё той же жижицы, девушки всех возрастов будут штурмовать маркетплейсы и магазины офлайн.

Что простой бабе нужно?

Нормальный мужик – раз!

А то натянут лица, что глаза в буквальном смысле там, где им не нужно быть. В упор плодовитого самца не замечают, если у него нет двухсот квадратов в центре Москвы и автомобиля с личным водителем.

Качественный секс – два!

Что-то мой Виталик давненько не старался, чтобы до звёздочек под сомкнутыми веками. Ещё два месяца назад его не смущал ни мой лишний вес, ни сексуальные предпочтения для разогрева.

В принципе двух загнутых пальцев на руке будет предостаточно для манипуляций в личной жизни.

— Серафима, вы спите на рабочем месте, — медью льётся голос главного технолога Смирнова Виктора Евгеньевича. — Не положено.

— На меня не распространяется трудовой кодекс, — открываю один глаз. — Забыли что ли?

— Гражданский кодекс также не располагает к тунеядству.

Что ж Пора упаковывать свои распухшие лодыжки в неудобные туфли на каблуке. Никакие пластыри от мозолей уже не спасают от повседневной носки этих ходуль, которые мне навязали по дресс-коду.

— Любови Сергеевны на месте нет, но вы можете оставить для неё послание, — глупо улыбаюсь.

Особо ума от меня не требуют. Чего уж напрягать свои извилины, чтобы придумывать новые заготовки для начала диалога.

— Вызывайте, душенька нашего штатного курьера. Для него есть срочное поручение.

— Наш штатный курьер отлёживается дома с больным животом, — делаю себе зарубку позвонить Виталику и справиться о его здоровье.

— А я давно говорил, что мужчину нужно кормить домашней едой, а не полуфабрикатами. Вот живот схватил от дурноты покупной в лотках. От неё только гастрит и лишний вес.

Это был камень в мою четвёрочку?

Сяду на диету – сдуется.

От груди лишь соски останутся.

Я на такое преступление против природы не пойду.

У нас в роду все с широкой костью.

Чего выпендриваться?

Гены не клопы – руками не раздавишь.

— Пишите адрес, — протягиваю ручку и листок. — Завтра доставим ближе к обеду.

— Голубушка, так не пойдёт, — шепчет заговорщицки, оглядываясь по сторонам. Я сразу подключаюсь. Люблю нервишки себе пощекотать таинственностью происходящего относительно своей аппетитной попы. Она, кстати, как вы могли догадаться тоже не маленькая. Приключения на неё прилипают соответствующего размера. — Тут формула для крЭма. Усовершенственная.

— КрЭм? — переспрашиваю со смешком. — Когда мы успели запустить кондитерское производство? Там же СанПиНы другие!

— Сыворотки, — на ухо. — Нас могут прослушивать.

— Да? — прикрываю рот ладонью якобы от потрясения, втягиваясь в игру. — Насколько секретная информация, Виктор Евгеньевич?

— На миллионы, — вкладывает мне в ладонь конверт. — Прошу доставить лично, так сказать из рук в руки.

— А кому доставить? — разглядываю белоснежный прямоугольник.

Пишет на листке адрес Любови Сергеевны.

— Я прошу очень быстро. Нам нужно подтверждение.

— Скан сделаю и по почте скину, — с умным видом вмещаю свои ягодицы в кресло. — Пара минут.

— По какой почте? — вопросительно вскидывает брови он.

— По электронной, — пропускаю смешок, удерживая покерфейс спецагента не меньше. — Голубиной долго.

— Вы тут шутки шутить вздумали, Серафима. Конкуренты уже завтра будут впереди нас! — прикладывает ладонью по столу.

— Ой, — подпрыгиваю на месте от испуга.

— Здесь формула сыворотки «Шик». Думаю, что вы сами понимаете, чем пахнет.

— П-ш–шиком? — закусив губу, отвожу взгляд в сторону.

— С пшиком вы вылетите отсюда, девушка, если сию же секунду не поднимите свою — прокашливается.

— Я для начала позвоню, предупрежу, — хватаюсь за телефон.

— Ни в коем случае!

— Почему?

— Про чипирование слышали? Технологии, — поднимает палец вверх.

Инстинктивно смотрю на потолок. В прошлом году ремонт сделали. Как бы я ни смотрела – ничего не вижу.

— А-а-а, технологии Вы же технолог, вам виднее, — делаю лицо кирпичом.

В сумку небрежно складываю вскрытую упаковку печенюшек, воду без газа, влажные салфетки и Конверт. Главное им не вытереть лицо вместо салфеток на бегу.

— Вам двигаться больше нужно, — роняет коронную фразу перед уходом.

Мысленно показав ему средний палец, переобуваюсь в удобные кроссовки.

Зачем кого-то загонять в определённые в рамки? Пятьдесят второй размер я воспринимаю, как комплимент перед основной трапезой, а не кошмаром в виде ненавистных цифр на весах. К слову, я их выкинула, чтобы не портить себе настроение.

Я принимаю себя такой, какая есть.

Не нравится – на выход из моего поля зрения!

Раза четыре пыталась дозвониться до Любови Сергеевны – безуспешно. Что-то я волнуюсь насчёт её физического благополучия, но не настолько, чтобы отказать себе в лёгком перекусе из «Азбуки вкуса».

Сливки оставляю нетронутыми для вечерней прелюдии перед горяченьким. Виталий называет меня тортиком, слизывая с них до последней капельки.

Павлова живёт на третьем этаже совсем обычной многоэтажки. Перед дверью сталкиваюсь лоб в лоб с курьером из секс-шопа. Пакетик фирменный, а у начальницы в этот момент глаза квадратные.

— Сераф-ф-фима?

По мимике ничего не понять после ботокса. То ли удивляется, то ли негодует, что потревожила.

— Виктор Евгеньевич срочно просил передать, — достаю из сумочки сначала салфетки, недоеденную булочку, баллончик со взбитыми сливками, а только потом вожделенный конверт. — Очень, очень секретная информация, — кошусь на паренька.

Вот чего она на меня так смотрит?

Кто как хочет, так и дрочит – мы люди взрослые.

С дуновением ветерка из квартиры в ноздри забивается знакомый запах с лимонной отдушкой.

— Дорогая, я тебя зажда — кулаком размазывает остатки сливок по губам (не) мой Виталик. — Серафима?

— Как вижу живот у тебя больше не болит, — от разочарования бросает в холодный пот.

Вот гад ползучий!

Не убью, так покалечу!

— Я всё объясню, — прячет за спину Любовь Сергеевну.

Перекидываю сумку на другое плечо, совершая опасный манёвр в паре сантиметров от лица козла-уже-бывшего.

— Удиви меня, Виталик, — агрессивно сужаю глаза.

Глава 2

В детстве у меня была такса. Звали её «Колбаса». Мы были не разлей мясной деликатес, как окрестила нас моя бабуля.

Вот однажды на прогулке из приличной суки, а мы сейчас говорим про собаку, неожиданно вылезла стерва. Как бы я ни уговаривала её вести себя прилично в обществе, Колбаса не желала меня слушать.

Ну подумаешь ловелас Роджер завёл себе новую подружку!

«Этих кобелей, как клещей на траве! А нам нужен самый-самый Желательно уже кастрированный» — объясняла я, покупая в магазине ей вкусняшку.

То был детский лепет, подслушанный от взрослых и соединённый в белиберду. Смысла особо не понимала, вот и ляпала направо и налево заумные словечки.

Собственно к чему я сейчас всё это вспомнила?..

— Х-хорошего вечера, — заикаясь произносит курьер, протягивая чёрный глянцевый пакет с фирменным лого Виталику. — В-всё оплачено. Приятного пользования.

— Шаг назад! — рявкаю на всю лестничную клетку, как моя такса Колбаса на предателя Роджера.

Вот к чему моча прошлых лет ударила мне в голову!

Из воспитанной девушки, работающей на приличной работе, я оскалилась в самую настоящую суку Колбасу.

«Шаг назад» сделали все, кроме меня.

— Свободен, раз всё уплачено, — выхватываю ношу из рук курьера.

Паренёк сбегает по лестнице, не оглядываясь.

Беги, беги, соколик.

Сейчас начнётся раздача плюшек по заслугам.

Распахнув пакет, досадно качаю головой.

Я рассчитывала на анальную пробку, страпон или на худой конец трусики с разрезанной ластовицей вдоль половых губ.

Презервативы с усиками, когда дама уже без трусиков.

Что-то я опять отвлеклась.

— М-да, — вручаю, как школьница на дне рождения ненавистной мне одноклассницы. Мамки дружат, значит и нам положено терпеть общество друг друга. — Удивил, так удивил. Объяснения в вещественных доказательствах самая лучшая база для вынесения обвинительного приговора.

— Фима, я трубы прочищал! — отгоняет от себя Любовь Сергеевну, но та жмётся к нему за защитой. Правильно. Бойся гадина. Кубатурой возьму воблу сушёную.

— Вы, Иванов Виталий, подлец и мерзавец, — рука ныряет в сумку и достаёт оттуда баллончик со взбитыми сливками. Сама не понимаю, как так получилось. Сахар в крови от стресса что ли снизился? Неплотно поела, вот организм и требует своё. — С вами жить я больше не намерена и сегодня же съеду с вашей халупы. Оконфузились вы со своим адюльтером со сливками на губах.

— Чего-чего? — хлопает выразительными голубыми глазами он.

— ОБОСРАЛИСЬ, говорю!

Крышка с баллончика слетает в тот момент, когда Виталий открывает свой рот. Умное же всё равно уже не скажет – можно его залить сливками напоследок, чтобы подсластить мою горькую пилюлю обманутой женщины.

Ах, какие надежды я на него строила!

Да, кому я вру?!

Встретила этого белолицего Тарзана в стриптиз-клубе на дне рождения Лёльки. Разглядела в нём потенциал. Ладно, он мне вывалил его прямо перед моим лицом. Слово за слово, разумеется после крышесносного секса, Иванов поведал мне свою мечту Уж точно не работать курьером, но начать свой новый день с чистого листа.

Кто-то начинает свой день с чистых трусов, а кто-то с глобальных перемен.

Божечки кошечки, ну опять я отвлеклась!

— Кому ты нужна будешь?! С бедолаги сойдёт сто потов, пока тебя, корову ширококостную, удовлетворит! — верещит розовый поросёнок в своём гневе.

Любовь Сергеевна скрылась в своих хоромах, чтобы не прилетело сливками.

Тратить на неё такое добро – расточительство.

Топнув ножкой, оставляю гада без ответа.

Я не обиделась.

Вообще не обиделась!

Тогда, почему я реву в три ручья над последним кусочком булочки?..

Вкусная, наверное, была.

Очень.

Но, точно не из-за Иванова.

Я лучше найду!

Чтоб в присутствии родственников и друзей почитал как богиню, а в спальне трахал как последнюю проститутку.

Вот и кусочек съеден.

Нечего добру пропадать понапрасну из-за плохого настроения.

«Раз худоба со мною не рифмуется

Зачем смешить народ?..

Пусть море Средиземное волнуется,

А я пойду намажу бутерброд», — вместо тоста звучит стихотворение неизвестного автора, чьё творение взяла Лёлька в качестве прелюдии к нашей попойке.

— Этот член изменил мне с моей начальницей! Она, на минуточку, старше его на пятнадцать лет! — закидываю в рот шоколадную конфету с орешками.

— Не на минуточку, а на целых пятнадцать лет, — поднимает палец вверх она.

Вскидываю взгляд к потолку. Ничего там нет. Ни ответов, ни матерных слов для подсказки, как обрисовать своё положение.

— Что мне делать, Лялечка? — тяжело вздыхаю я.

— Мой дед лесником работает в заповеднике. Не найдут, — опрокидывает в себя стопку холодной водочки. Следом к носу прикладывает кусочек бородинского.

— Скажешь ещё, — махнув рукой, вспоминаю об конверте. — Пока мы в трезвом уме и не сорванными глотками под песни о бывших, давай кое-что посмотрим.

— Камасутру не хочу. Позы сложные, а партнёры ленивые. Всё сама, да сама. Ручками, ножками — бубнит себе под нос.

— Ножками? — удивлённо переспрашиваю.

— Угу, — откусывает попку солёного огурца.

— Потом расскажешь Желательно в картинках, — делаю себе новую зарубку, вычёркивая старую. Живот у Виталика не болит. Беспокоится больше не о чем.

В конверте листок. Листок сложенный пополам. Всего десять строк. Формулы и дозировки. А ещё приписка Виктора Евгеньевича о том, что сырьё будет дешевле, а выручка больше на

— Совсем охуели, паразиты!

— Что там? — берёт в свои руки план массового лохотрона доверчивых дам.

— Выкинь все склянки «Клеопатры». Подсолнечным маслом свои пятки обрабатывай.

— А лицо?..

— Им тоже можно, если не злоупотреблять через рот.

— Фима!

— Фима, Фима Фима! — плетусь в прихожую за ноутбуком. На работу я не вернулась. Сразу отправилась в логово Иванова. Собрала всё, что жалко было оставлять. Остальное в мусоропровод, чтобы не нести негативную энергетику с собой. — В «Шик» требуется секретарь! Отомщу за свою честь, устроившись на конкурента!

— План, конечно, грандиозный, — складывает листок пополам. — Но кто тебе поверит, что ты не крыса Павловой?

— Хм, — задумываюсь.

Ко мне приходит гениальная идея!

— А мы кое-что поправим, — дую на стержень шариковой ручки. — Уже в карму плюсик.

— Тебя не посадят? — хруст огурчика.

— Я заочно помогаю человеку сохранить его бренд косметики, — меняю единички на четвёрки, тройки на пятёрки. Ляпота!

— Смотри, помогатор, как тебя бы между сисек не зажали, — похрюкивает она.

— Ещё до моего рождения говорили, что баба в гневе опасна и чертовски привлекательна, — вывожу мужские яйца, вдавливая грифель. — Зачем мне идти против своей су(щ)чности? Только вперёд!

— И волосы назад! — новый тост.

— И волосы назад, подруженька моя.

Глава 3

«Шла Саша по шоссе, несла сушку на шесте и сосала сушку!» — про себя сказала без запинки я.

— Шла Шаша по шоссе — озвучиваю уже вслух, сразу запинаясь. — Шла Саша по шоше — собираюсь с мыслями, удерживая в руках биту. — Шла Саша по шоссе, несла сушку — ммм, как копчёной колбаской запахло из вон того магазинчика! — Шла Шаша по шоше Бляха муха, Сашенька! По шоссе проститутки расхаживают вульгарной походкой и сосут они не сушки!

— Девушка, что за сквернословие!

— У вас тоже нет нимба над головой, — промачиваю лоб салфеткой, чтобы лицо не было похоже на жирный блин в такую жару. — У меня дикция страдает из-за Сашеньки!

— Я сейчас полицию вызову! Ходят тут всякие ненормальные, — с опаской смотрит на мою биту.

Она – мой талисман. Везде со мной. Переезжает с одного места работы на другое, сохраняя мой душевный покой.

Появилась «моя девочка» после того, как ко мне подкатил свои яички похотливый бычок с несерьёзным намерением подержать в руках мою четвёрочку.

— Кто обзывается, тот сам так называется!

Обидчика оставляем извергаться фекалиями из жерла «законопослушного гражданина».

А мы продолжаем держать наш путь в главный офис «Шик».

Что-то от переживаний живот крутит.

Подташнивает.

Хочется развернуться и бежать обратно к Ляльке!

Нет, я не закомплексованная трусиха, которая боится своего полнометражного размера в обтягивающей юбке.

Я была поражена насколько (не) мой босс хорош!

Нет, «не хорош».

Он – мужик!

Божечки кошечки, что я опять несу?!

От него можно забеременеть только от одного его взгляда! Там тестостерона столько, что можно взлететь без топлива в самолёте! И случайно затопить его в воздухе!

Да-да!

Вот вы смеётесь!

Я на ночь глядя посмотрела приколы из интернета. Нафантазировала себе пошлых картинок с лицом Потапова, а теперь мучаюсь от сексуальной неудовлетворённости и смеха одновременно.

— Серафима!.. — летит в спину почти как оскорбление, если можно было бы интонацией материться. — Фима, твою мать!

— Матушку мою не трогай. Она тяжелоатлетка. От тебя и мокрого пятнышка на асфальте не останется.

— Почему не подождала меня?! Я же просил!

— А я просила тебя пойти на хуй, — со смешком ему в глаза.

— Павлова крайне недовольна, что ты устроила, Фима. Она может сделать так, что о тебе пойдут слухи. Никто не захочет с тобой работать.

— Признаю, — прижимаю ладонь к груди. — Из меня художник от слова «худо». Мужские яйца, что в фас, что в профиль – мало чем отличаются.

— Я не хотел тебе этого говорить, но ты сама напросилась, — гневно сверкают его глаза.

Бесстрашный, что ли?

Это у кошки девять жизней, а у блудливого кота ОДНА!

— Виталя, не буди лихо, пока оно тихо, — выставляю биту вперёд. — Я сегодня не завтракала, а ты нарываешься быть отшлёпанным не в койке при приглушённом свете, а прилюдно среди белого дня.

— Ненормальная, — сплевывает себе под ноги.

— Виталь?.. — окликаю его, придерживая биту на плече.

— Хм? — смотрит обиженно.

— Сегодня я планировала напиться до поросячьего визга и орать во всю глотку песни о бывших, вызывая у окружающих жалость ко мне. Твой гнусный поступок я закушу бутербродом с колбасой и сделаю кого-то по-настоящему счастливым. Я буду всё помнить, и сделаю так, что вы тоже не забудете обо мне.

Встряхнув волосами, от бедра шагаю до конца улицы. В торговом центре покупаю ореховый раф и миндальное печенье.

Кто виноват, что пришлось изменить немного свой маршрут, сократив время ожидания в кастинге на открытую вакансию секретаря Потапова?

Правильно.

Мои эротические сны и урчащий желудок.

А вы, что подумали? Иванов?.. Пффф.

Ничто так не красит обманутую женщину, как месть, поданная в глубокой заморозке.

— Биту вам придётся оставить. Всё-таки холодное оружие, — охранник забирает мою девочку.

— И в трусы не спрячешь, — бубню себе под нос, примеряясь. — Ладно, вы самое главное за ней приглядывайте.

Итак, куда меня занесли попутные ветра?..

А оказалась я в «Шик»-арном месте с панорамными окнами на городскую инфраструктуру.

— Я на собеседование, — облокачиваюсь о стойку ресепшена, попутно обдувая второй рукой лицо карманным вентилятором. В такую жару, как говорится, хоть трусы выжимай.

— Уверены, девушка? — с нескрываемой неприязнью смотрит мне в глаза своими бесстыжими.

— Я уверена в своей компетентности настолько, что готова поспорить с вами на щелбан, если меня сегодня возьмут, — выключаю вентилятор и выставляю сжатый кулак вперёд. — Забились?..

— Э-э-э, — у миловидной тонкокостной лани завис бортовой компьютер.

— Меня ждут, — успеваю вытащить конфетку из глубокой прозрачной миски.

Интересненько.

Ресепшен находится на первом этаже. Функцию выполняет распределительную. Курьерская служба доставки входит в компетенцию девушки, с которой мы забились на щелбан.

Пятый этаж – административный. Правое крыло полностью отведено под Потапова, его зама и секретаря. Что находится в левом проверить не успела. Моему взору открылась кухня с её скудным содержимым.

Ни одной конфетки не нашла, сколько бы ящичков и полочек не проверила.

Пачка чипсов и бутылка пива в холодильнике – так и до гастритов недалеко!

Тут нужна хозяйственная женская рука.

Нет, варить борщи и лепить пельмени на рабочем месте я не буду, но уже завтра закажу курьерскую службу из продуктового магазина.

У меня нет внушительного бугра между ног, чего свои ручки надрывать?

Правильно.

Девочки, мы должны себя любить!

Пока молодые лани с «неестественным потенциалом» соревнуются в остроумии между собой на роль нового секретаря альфа-самца, я всё-таки нашла трубочку с ореховым кремом.

Ну люблю я поесть!

А голод не тётка, пирожка не подсунет!

Зачем морить себя голодом, когда такое добро пропадёт по сроку годности уже завтра?

— Божечки кошечки, как же вкусно — от удовольствия закатываю глаза, на целую вечность забывая, где нахожусь. — Белиссимо!

От вкусового оргазмического состояния, что не отпускает меня, облизываю кончики пальцев. С закрытыми глазами, чтобы не расстраивать себя остатками десерта в своей руке.

— Вы съели мою трубочку, — раздаётся позади меня недовольное рычание потенциально голодного мужчины.

Развернувшись на пятках, чуть ли не давлюсь кремом.

Как оказалось им тоже можно подавиться.

Слизываю остатки крема под рычащее сопение.

Вы тоже не одиноки в новых познаниях.

Сопеть можно рычанием!

— На фотографиях вы хуже, чем в жизни, — с женской завистью громко произношу вслух. — Мне бы так!

А что?

Девочки, признаёмся!

На фотографиях мы умело прячем-то, что мужскому взгляду должно быть не подвластно.

Говорю же, мы – гении шантажа и визуального обмана.

— Вы приняты, — басит образчик мужественной красоты, не сводя взгляда с моих губ.

Крем что ли остался?

Прохожусь по ним кончиком языка.

Ни капельки не было.

Всё-таки голодный он.

— А куда я принята? На роль домового обжоры? — с юмором у меня беда.

Его уголки губ чуть вздрагивают в подобии улыбки.

Ах, какой красивый!

— Разберёмся, — сжимает кулаки. — Мой кабинет прямо.

Глава 4

Михаил

— Я одного не понимаю — задумчиво смотрю на фотографии на столе, разложенные веером. На них запечатлена моя уже бывшая секретарша без выходного пособия в обнимку со смазливым курьером, работающим на «Клеопатру». — Если рецепт оказался в лапах Павловой, то почему её пиар-отдел ещё не создал шуму по запуску в своей линейке нового продукта уходовой косметики?

— Мне тоже интересно, — Барс смотрит в окно, заложив руки за спину.

— А может до Сергеевны он не дошёл? — выдвигаю новую теорию.

— Заблудился что ли? — усмехается глава моей службы безопасности. — Мих, мы говорим не про дилетантку в бизнесе Любочку Павлову. Речь идёт о зарвавшейся суке, которая слыхом не слыхивала о здоровой конкуренции на нашем рынке.

— Верно, — шипя, выдыхаю через стиснутые зубы. — Тогда я вдвойне не понимаю, почему она медлит.

— Я тут проверил кандидаток, — разворачивается ко мне лицом, скрещивая руки на груди. — Ты удивишься, кто записался к нам на собеседование.

— Не тяни резину, Барс, — весь подбираюсь. — Ну!

— Гну! — рявкает в ответ, совершенно не заботясь о субординации. Он мой лучший друг. Второй человек, которому я доверяю наравне с братом. — Кузнецова Серафима как минут пятнадцать находится в здании.

— Работала на договоре подряда, — достаю нужный лист из веера бумаг. — Жаль, что фото не приложил.

— Внештатников можно оформлять по упрощённой системе, — сузив глаза, смотрит на закрытую дверь так, будто в любую секунду она распахнётся. Там будет стоять хищница в короткой юбке, пикантно обтягивающей стройные ягодицы. Грудь А какой мужик не любит красивые сиськи?

— Думаешь — киваю на дверь. — Она пойдёт во все тяжкие?..

— Думаю, что девица явилась без трусов, чтобы не терять с тобой времени.

Кричать: «А я не такой! Уберите руки от сокровенного, женщина!» (?) — Барсуков сам должен понимать, как тяжело холостяку без женской ласки.

Дамочки такие пошли, что без полной комплектации не дают притронуться даже к оголённой коленке, в то время, как бюст чуть ли не в суповой тарелке.

Целый ритуал уходит на долгожданный секс.

Встретить королевишну не на абы какой машине, а исключительно премиального класса.

Костюм, часы, парфюм.

Ресторан, где она съест один салат и запьёт его минеральной водой без газа.

В сексе проявляешь фантазию, потому что она устала от каблуков и тесного платья.

Дрочка в ванне тоже подзаёбывает, но моей правой руке похуй в чём я одет и почистил ли зубы перед сном.

— Божечки кошечки! Упасть негде, как в Сочи на пляже! Захочешь перевернуться – оставишь кого-то без кормильца! — смотрю в квадратные глаза Барса. Он в шоке не меньше меня.