Бажаник. Семь сфер. Книга X. Школа самоисцеления

Александр Баженов

Бажаник. Семь сфер. Книга X Школа самоисцеления

Бажаник. Семь сфер. Книга X: Школа самоисцеления

Глава 1. Унесённые потоком

Осень вступила в свои права, и Ольховка стояла в золоте, как невеста под венцом. Яблоневый сад, уже отдавший плоды, теперь ронял листву — медленно, торжественно, словно исполняя древний ритуал. Алиса сметала листья с крыльца и говорила, что в каждом из них — целая жизнь, от почки до падения. «Как у людей, — добавляла она, задумчиво глядя на золотой ворох. — Мы тоже распускаемся, цветём, плодоносим и уходим. Только лист не сопротивляется. А человек — сопротивляется. Изо всех сил».

Я сидел на ступеньках фельдшерского пункта и просматривал записи пациентов за последний месяц. Их было много — больше, чем когда-либо. И не только из окрестных деревень. Приезжали из райцентра, из области, даже из Москвы — одна женщина специально взяла отпуск, чтобы неделю пожить в Ольховке и позаниматься со мной. Слухи о «фельдшере, который лечит светом», расходились всё шире, и я не знал, радоваться этому или тревожиться. Радоваться — потому что я мог помочь большему числу людей. Тревожиться — потому что я был один. И моих сил на всех не хватало.

— О чём задумался? — спросила Алиса, присаживаясь рядом.

— О том, что я не могу вылечить всех. Каждый день приходят новые пациенты. Каждому нужно внимание. Время. Энергия. А я — один. Если я буду лечить их по одному, я выгорю через год.

— Значит, нужно не лечить. Нужно учить.

— Учить?

— Да. Ты же сам говорил: «Дай человеку рыбу — он будет сыт один день. Научи его ловить рыбу — он будет сыт всю жизнь». Ты должен научить их самоисцелению. Не просто снять боль — дать инструменты. Чтобы они сами могли справляться. Без тебя.

— Это стратегия, — медленно произнёс я. — Стратегия развития. Не только моего. Всего человечества.

— Именно. Человечество стоит на пороге нового уровня. Уровня, на котором каждый человек сам отвечает за своё здоровье. Не перекладывает на врачей и целителей. Не ждёт, пока заболит. А предупреждает. Профилактирует. Самоисцеляется.

— «Врач лечит, природа исцеляет», — процитировал я. — Но Гиппократ не сказал главного: пациент тоже исцеляет. Сам. Своей волей, своей верой, своей любовью к жизни.

— Вот этому ты и должен учить. Не просто сферам и чакрам. Не просто дыханию и диете. А умению властвовать собой. Умению восстанавливаться после нагрузок. Умению не тонуть в потоке.

«Поток» — это термин, который ввёл психолог Михай Чиксентмихайи. Он описывал состояние полной погружённости в деятельность, когда время исчезает, а ты сам становишься тем, что делаешь. Это прекрасное состояние — но оно имеет тёмную сторону. В потоке мы забываем о себе. О своих потребностях. О своём теле. Мы гонимся за целями, которые поставил кто-то другой. Мы подчиняемся задачам, которые диктует поток. И мы не успеваем восстанавливаться.

«Современный человек — это белка в колесе, — писал философ и психиатр Карл Ясперс. — Он бежит всё быстрее, но не знает, куда. Он устаёт, но не может остановиться. Он болен, но не замечает этого. Он унесён потоком».

«Остановиться — значит умереть», — говорят в офисах и на производствах. Но это неправда. Остановиться — значит начать жить. Потому что только в остановке мы слышим себя. Только в тишине мы понимаем, куда идти.

Бабушка говорила: «Не позволяй потоку нести тебя. Ты не щепка. Ты — капитан. Встань у руля».

В тот же день я собрал своих учеников — Лену, Михаила, Петра, Анну Степановну с её женщинами, — и мы сели под дубом, чтобы обсудить новую стратегию.

— Мы больше не можем работать как раньше, — начал я. — Пациентов слишком много. Я один, вас — горстка. Если мы будем лечить каждого по отдельности, мы выгорим за год. Нам нужно менять подход. Не лечить — учить. Не снимать симптомы — давать инструменты. Чтобы каждый пациент становился самому себе целителем.

— Но не все хотят учиться, — возразила Лена. — Многие просто хотят таблетку. Или «заговорите мне боль». Они не готовы работать над собой.

— Значит, будем работать с теми, кто готов. А остальным — помогать как раньше, но без ожидания, что они изменятся. Принимать их такими, какие есть. Это тоже часть стратегии. Не заставлять. Принимать.

— «Принимать — не значит соглашаться, — процитировал Михаил. — Принимать — значит не тратить силы на борьбу с тем, что не можешь изменить».

— Кто это?

— Кажется, Марк Аврелий. Римский император и философ-стоик. Он говорил: «Если это не в твоей власти — отпусти».

— Вот именно. Мы будем учить тех, кто хочет учиться. И отпускать тех, кто не хочет. Без осуждения. Без разочарования. Просто с любовью.

— А чему именно учить? — спросила Анна Степановна. — Я травы знаю, заговоры знаю. А что ещё?

— Профилактике, — ответил я. — Это основа. Не ждать, пока заболит. Предупреждать. Как мы чистим зубы, чтобы не было кариеса. Как мы моем руки, чтобы не было инфекции. Так же мы должны чистить душу. Каждый день. Дыханием. Движением. Медитацией. Молитвой. Творчеством. Это не роскошь. Это гигиена.

— «Профилактика — это не просто отсутствие болезни, — процитировала Алиса, которая сидела рядом с альбомом. — Это активное состояние благополучия. Физического, душевного, социального».

— Кто это сказал?

— Всемирная организация здравоохранения. В тысяча девятьсот сорок восьмом году. Они тогда ещё понимали, что здоровье — это не только тело.

— А теперь забыли?

— Теперь вспоминают. Медленно. Но вспоминают.

На следующий день я провёл первое занятие новой Школы самоисцеления. Мы собрались в фельдшерском пункте — места едва хватило. Пришли старые пациенты и новые. Дед Егор принёс мёд и гармошку. Людмила, похудевшая на восемь килограммов, пришла пешком из соседней деревни. Сергей, который раньше заедал стресс, принёс гитару. Татьяна, страдавшая от десятка психосоматических симптомов, привела мужа — тот сидел с недоверчивым видом, но слушал.

— Сегодня я не буду вас лечить, — начал я. — Сегодня я буду вас учить. Тому, как лечить себя самому. Не потому, что я ленивый. Потому что я хочу, чтобы вы стали свободными. Свободными от болезней. Свободными от врачей. Свободными от страха.

— А это возможно? — спросила женщина, которую я видел впервые. — Я всю жизнь хожу по врачам. И что? Всё равно болею.

— Возможно. Но не сразу. И не без труда. Самоисцеление — это навык. Как езда на велосипеде. Сначала трудно. Падаешь. Ушибаешься. Хочется бросить. Но если продолжать — однажды получается. И потом уже не разучиваешься никогда.

— «Навык — это не дар, — процитировала Алиса. — Навык — это результат практики. Десять тысяч часов — и ты мастер».

— Кто это сказал?

— Малкольм Гладуэлл. Канадский журналист. Он исследовал, как становятся гениями. И выяснил: не от рождения. От практики.

— Вот этому мы и будем учиться. Практике самоисцеления. Не теории. Практике.

Я рассказал им о трёх китах профилактики. Первый кит — движение. Не спорт, не рекорды, не изнурение. Просто движение. Ходьба, танцы, гимнастика. Каждый день. Хотя бы полчаса. Второй кит — дыхание. Медленное, глубокое, осознанное. Дыхание снижает стресс, улучшает сон, укрепляет иммунитет. Третий кит — остановка. Умение замедляться. Умение слушать тишину. Умение быть, а не делать.

— Это всё? — спросил кто-то. — Так просто?

— Это просто, — согласился я. — Но трудно. Потому что мы привыкли к сложному. Привыкли, что здоровье — это таблетки, уколы, операции. А здоровье — это каждый день. Каждый выбор. Каждый шаг.

— «Здоровье — это не цель, — процитировала Алиса. — Это путь».

— Кто это?

— Будда. Или Гиппократ. Или оба.

«Профилактика — это фундамент, на котором стоит здание здоровья, — писал терапевт и кардиолог Бернард Лаун. — Можно бесконечно латать стены и менять крышу. Но если фундамент треснул — здание рухнет». Лаун получил Нобелевскую премию мира за вклад в профилактику ядерной войны. Но его вклад в профилактику болезней был не менее значим. Он говорил: «Профилактика — это не просто медицина. Это этика. Это ответственность перед собой и перед будущими поколениями».

«Легче предупредить, чем лечить», — писал Гиппократ. Но люди до сих пор не верят. Они ждут, пока заболит. Пока гром не грянет. Пока диагноз не заставит их изменить жизнь. А менять жизнь нужно раньше. Не от страха. От любви.

Бабушка говорила: «Чисти зубы два раза в день — и не будешь знать дантиста. Чисти душу два раза в день — и не будешь знать врача». Она чистила душу молитвой. Я — медитацией. Каждый выбирает своё. Главное — чистить.

После вводной части я перешёл к практике.

— Сегодня мы научимся властвовать собой, — объявил я. — Это главный навык самоисцеления. Властвовать собой — значит управлять своими эмоциями, а не подчиняться им. Управлять своими мыслями, а не быть их рабом. Управлять своим телом, а не ждать, пока оно заболеет.

— «Властвовать собой — высшая власть», — процитировала Алиса.

— Сенека. Или Эпиктет. Или оба. Мудрые люди часто говорили одно и то же.

Я попросил всех встать, закрыть глаза и положить руки на солнечное сплетение.

— Это Манипура, — объяснил я. — Жёлтая сфера воли. Сейчас мы будем её активировать. Представьте, что там — огонь. Маленький, но яркий. Он разгорается с каждым вдохом. Заполняет живот. Грудь. Плечи. Шею. Голову. Теперь вы — свет. Теперь вы — воля. Теперь вы — властелин своего тела.

Я водил их через дыхание, через визуализацию, через аффирмации. «Я управляю своим здоровьем. Я управляю своими эмоциями. Я управляю своей жизнью». Сначала тихо, потом громче. Сначала неуверенно, потом — с силой.

— А теперь, — продолжил я, когда практика закончилась, — поговорим о восстановлении. Вы все живёте в потоке. Работа, семья, заботы. Вы устаёте. Вы изнашиваетесь. И вы не умеете восстанавливаться. Этому не учат в школе. Этому не учат в институте. А это — самый важный навык.

— Как восстановиться? — спросила Людмила. — У меня работа с четырёх утра. Когда мне восстанавливаться?

— Восстановление — это не обязательно сон. Хотя сон важен. Восстановление — это любое действие, которое возвращает вам энергию. Для кого-то это прогулка. Для кого-то — музыка. Для кого-то — молитва. Для кого-то — разговор с любимым. Найдите своё. И делайте это каждый день. Не раз в неделю. Каждый день.

— «Отдых — это не безделье, — процитировала Алиса. — Отдых — это смена деятельности».

— Кто это?

— Иван Петрович Павлов. Физиолог. Он знал, о чём говорил.

— Вот именно. Если вы устали физически — почитайте книгу. Если устали умственно — погуляйте. Если устали душевно — помолитесь или помедитируйте. Восстановление — это искусство. И ему можно научиться.

«Восстановление — это не роскошь, — писал исследователь стресса и выгорания Герберт Фройденбергер. — Это необходимость. Без восстановления организм изнашивается. Как автомобиль без техобслуживания. Сначала барахлит, потом ломается. А потом — на свалку». Фройденбергер, который сам пережил выгорание, знал цену восстановлению. Он говорил: «Отдых — это не слабость. Это стратегия».

«Человек не создан для бесконечной работы, — писал философ и экономист Джон Стюарт Милль. — Он создан для жизни. Для радости. Для созерцания. Для любви». Но современный мир превратил человека в функцию. В винтик. В единицу производительности. И мы забыли, как жить.

«Остановись, — говорила бабушка. — Посмотри на небо. Послушай птиц. Вдохни воздух. Ты не машина. Ты — душа». Я учил своих пациентов останавливаться. Не для того, чтобы лениться. Для того, чтобы жить.

Занятие закончилось под вечер. Пациенты расходились, унося с собой памятки, дыхательные упражнения и — я надеялся — новое понимание себя. Людмила шла домой, и в её походке появилась лёгкость. Сергей уносил гитару. Татьяна и её муж о чём-то тихо разговаривали, держась за руки.

— Сегодня было важно, — сказала Алиса, когда мы остались вдвоём. — Ты дал им не рыбу. Ты дал им удочку.

— Это только начало. Им нужно будет практиковаться. Дома. Без меня. И это самое трудное.

— Да. Но ты их подготовил. Ты сказал им, что они могут. И они поверили.

— «Вера — это половина дела», — процитировал я.

— А вторая половина?

— Практика. Ежедневная. Упорная. Без выходных.

Мы сидели на крыльце и смотрели, как солнце садится за яблоневый сад. Октябрьский вечер был прохладным, но мы не мёрзли — между нами пульсировал свет, который не давал замёрзнуть. Свет семи сфер. Свет любви.

— Знаешь, — сказала Алиса, — я думаю, что это и есть стратегия. Стратегия развития человечества. Не технологии. Не политика. Не экономика. А вот это. Научить каждого человека самоисцелению. Научить властвовать собой. Научить восстанавливаться. Когда это станет массовым — человечество перейдёт на новый уровень.

— «Эволюция — это не просто выживание сильнейших, — процитировал я. — Эволюция — это рост сознания».

— Кто это?

— Пьер Тейяр де Шарден. Философ и палеонтолог. Он верил, что человечество идёт к точке Омега — точке единства, любви, осознанности.

— И мы — часть этого пути.

— Да. Маленькая часть. Но часть.

Она прижалась ко мне, и мы долго сидели молча. Где-то в деревне дед Егор заиграл на гармошке — теперь уже не вальс, а что-то светлое, торжественное. Как будто он тоже понял: сегодня началось что-то новое. Что-то важное. Что-то, что изменит мир.

Глава 2. Течение и руль

Октябрьский дождь барабанил по крыше фельдшерского пункта, и этот монотонный звук был похож на метроном — словно сама природа отсчитывала время, отведённое нам на раздумья. Я сидел у окна и смотрел, как капли стекают по стеклу, оставляя извилистые дорожки. Каждая капля выбирала свой путь — и каждый путь был уникален. Так и люди, думал я. Каждый течёт по своей жизни, но не каждый выбирает русло. Большинство просто подчиняется потоку.

Алиса вошла неслышно, поставила на стол чашку чая с душицей и села напротив.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О потоке. О том, как он несёт людей. Одних — к вершинам. Других — к болезням. И о том, что большинство даже не замечает, куда их несёт. Просто плывут. Как щепки.

— И о течении не думают, пока не ударятся о камни.

— Да. О камни болезни. О камни потери. О камни одиночества. И только тогда, в боли, начинают спрашивать: «Как я сюда попал? Куда я плыву? Кто я?»

— И ты им отвечаешь.

— Я им показываю. Что можно не просто плыть. Можно грести. Можно выбирать русло. Можно даже выйти на берег. Но для этого нужно проснуться.

— «Осознанность — это пробуждение, — процитировала она. — Большинство людей спят. Они живут во сне, который принимают за реальность».

— Кто это?

— Эзотерики говорят. И психологи. И философы. Все, кто хоть раз просыпался.

«Жизненный поток» — это метафора, которую использовали многие. Древние греки говорили о реке Гераклита, в которую нельзя войти дважды. Буддисты — о сансаре, бесконечном круговороте рождений и смертей, который можно разорвать только пробуждением. Современные психологи — о потоке сознания, который несёт нас, если мы не берём управление в свои руки.

«Человек — это не щепка в потоке, — писал философ-экзистенциалист Жан-Поль Сартр. — Человек — это капитан. Но он забыл об этом. Он спит на мостике, а корабль несётся на скалы». Сартр называл это «плохой верой» — самообманом, при котором мы отказываемся от свободы, чтобы избежать ответственности.

«Свобода — это не дар, — писал Виктор Франкл. — Свобода — это выбор. И этот выбор нужно делать каждый день. Каждое утро, просыпаясь, мы выбираем: быть рабом потока или быть хозяином своей жизни».

Бабушка говорила: «Река жизни несёт всех. Но один тонет, другой плывёт, а третий строит мост». Я хотел научить своих пациентов строить мосты.

На сегодняшнем занятии собралось ещё больше людей, чем в прошлый раз. Пришли старые пациенты, пришли новые. Дед Егор с гармошкой. Людмила, похудевшая уже на десять килограммов, — она сияла, и её аура, которую я видел через Аджну, переливалась всеми цветами радуги. Сергей, который теперь не заедал стресс, а играл на гитаре. Татьяна с мужем — они держались за руки, и их Анахаты, сердечные сферы, наконец-то соприкасались. И много новых лиц — людей, которые приехали из города, услышав о «школе фельдшера».

— Сегодня мы поговорим о потоке, — начал я. — О том, как он устроен. О том, куда он вас несёт. И о том, как взять управление в свои руки.

— А что такое поток? — спросила женщина, которую я видел впервые. Её звали Марина, ей было тридцать пять, она работала бухгалтером и страдала от хронической усталости. — Я слышала это слово, но не понимаю.

— Поток — это всё, что с вами происходит. Работа, семья, заботы, новости, соцсети, планы, цели. Всё это течёт, как река. И вы течёте вместе с этим. Просыпаетесь, бежите на работу, выполняете задачи, возвращаетесь домой, падаете без сил, засыпаете. Просыпаетесь — и снова. Это и есть поток.

— И что в этом плохого? — спросил мужчина по имени Андрей. — Это же жизнь.

— Это жизнь, — согласился я. — Но вопрос в том, кто управляет этой жизнью. Вы или поток? Поток может нести вас к вершинам карьеры. Может — к успеху, к деньгам, к признанию. А может — к болезням. К выгоранию. К депрессии. К инфаркту. И вы даже не заметите, как это произошло. Потому что вы спали.

— «Поток может быть созидательным, — процитировала Алиса. — А может быть разрушительным. Всё зависит от того, кто у руля».

— Кто это сказал? — спросила Марина.

— Михай Чиксентмихайи. Психолог, который ввёл понятие потока. Он говорил, что поток — это прекрасно, когда ты управляешь им. Но если поток управляет тобой — это катастрофа.

— Вот именно, — кивнул я. — Сегодня я расскажу вам три истории. О трёх людях, которые жили в потоке. О том, куда он их занёс. И о том, как они выбрались. Или не выбрались.

— Первая история — о человеке, которого поток нёс к вершинам. Назовём его Игорь.

Я рассказал им о пациенте, который приходил ко мне месяц назад. Игорю было сорок пять, он был топ-менеджером в крупной компании. Зарплата, машина, квартира в центре. Он работал по двенадцать часов в сутки, летал в командировки, заключал контракты. Поток нёс его вверх. Но однажды утром он проснулся и не смог встать с постели. Не физически — душевно. Его накрыла такая апатия, что он лежал и смотрел в потолок, не в силах пошевелиться. Диагноз — депрессия. Выгорание. Поток, который нёс его к вершинам, разбил его о скалы.

— Почему? — спросила Марина.

— Потому что он не умел восстанавливаться. Он думал, что он — вечный двигатель. Что можно работать без отдыха. Что сон — для слабаков. Что выходные — для лентяев. Поток нёс его — и он не сопротивлялся. Наоборот, подгонял себя: «Быстрее, выше, сильнее». И добегался.

— И что с ним теперь?

— Он лечится. Психотерапия, антидепрессанты, медитации. Учится отдыхать. Учится говорить «нет». Учится жить не только работой. Это трудно — перестраиваться в сорок пять. Но возможно.

— «Сгореть на работе — это не героизм, — процитировала Алиса. — Это глупость».

— Кто это сказал?

— Герберт Фройденбергер. Психолог, который сам пережил выгорание. Он говорил: «Выгорание — это не слабость. Это сигнал. Тело кричит: «Остановись!» Но мы не слушаем».

— Вот именно. Игорь не слушал. Пока не упал.

— Вторая история — о человеке, которого поток нёс к болезням. Назовём её Светлана.

Светлане было пятьдесят два. Она работала учительницей, растила двоих детей, ухаживала за больной матерью. Поток её жизни был не карьерным — бытовым. Готовка, уборка, уроки, проверка тетрадей, больницы, аптеки. Она не принадлежала себе. Она принадлежала всем: детям, матери, ученикам, мужу. На себя времени не оставалось. Она не спала нормально, не ела нормально, не отдыхала. И однажды её тело сказало: «Хватит». Инсульт. В пятьдесят два года.

— Она выжила? — спросил Андрей.

— Выжила. Но осталась частично парализованной. Теперь она учится жить заново. Учится просить о помощи. Учится говорить «я устала». Учится отдыхать. Но какой ценой.

— «Болезнь — это не наказание, — процитировала Алиса. — Это послание. Тело говорит на языке боли. Если мы не слушаем, оно говорит громче. Пока мы не услышим».

— Кто это?

— Я, — сказала она. — Только что. Но это правда.

— Светлана не слышала, пока не стало слишком поздно. Но даже сейчас она может многое изменить. Она учится. Медленно. Но учится.

— Третья история — о человеке, который выбрался из потока. Назовём её Вера.

Вера была одной из моих первых пациенток. Она пришла с мигренью — той самой, что мучила её с детства. Мы работали с ней, и она поняла: её мигрень — это не просто болезнь. Это крик её души. Она молчала всю жизнь — и её тело кричало за неё. Она научилась говорить. Сначала — шёпотом. Потом — в голос. «Мне это не нравится». «Я с этим не согласна». «Я имею право на отдых». И знаете, что случилось? Мигрень прошла. Не сразу. Но прошла.

— Потому что она взяла управление в свои руки, — добавила Алиса. — Она перестала быть щепкой в потоке. Она стала капитаном.

— «Властвовать собой — высшая власть», — процитировал я. — Сенека. Он знал это две тысячи лет назад. Но мы до сих пор не научились.

«Властвовать собой — значит управлять своими страстями, а не подчиняться им, — писал римский философ-стоик Сенека. — Это нелегко. Легче плыть по течению. Легче быть рабом своих желаний, своих страхов, своих привычек. Но рабство — это несвобода. А несвобода — это болезнь».

«Свобода — это не возможность делать всё, что хочешь, — писал философ Исайя Берлин. — Свобода — это возможность выбирать. Выбирать свои цели, свои ценности, свой путь». Поток лишает нас этой возможности. Он навязывает нам цели: заработай, купи, достигни, докажи. И мы бежим. Не останавливаясь. Не спрашивая: «А моё ли это? А хочу ли я этого? А нужно ли мне это?»

«Остановиться — значит начать жить, — говорила бабушка. — Потому что только в остановке ты слышишь свой собственный голос. Не голос начальника, не голос рекламы, не голос толпы. Свой».

После перерыва я перешёл к практике.

— Сегодня мы научимся останавливаться, — объявил я. — Это самый важный навык самоисцеления. Без остановки нет осознанности. Без осознанности нет выбора. Без выбора нет свободы. Сядьте удобно. Закройте глаза. Положите руки на колени. И просто дышите. Ничего не делайте. Никуда не спешите. Просто будьте.

Я провёл их через медитацию — ту самую, которой меня когда-то научила Ушас в Набха-локе. Дыхание. Наблюдение за мыслями. Отпускание. Постепенно в комнате наступила тишина — не физическая (дождь всё ещё барабанил по крыше), а внутренняя. Тишина, в которой слышен только собственный пульс. Только собственное дыхание. Только собственная душа.