Тихие дороги. Том 1

Алексей Мельников

Тихие дороги. Том 1

Глава 1. Дом

Лексо вернулся в село в начале ноября.

Небо тогда почти каждый день было серым. Тяжёлым. Будто солнце просто устало смотреть на этот мир. Три года назад он уехал отсюда, уверенный, что больше никогда не вернётся. Тогда ему казалось, что настоящая жизнь ждёт где-то в другом месте: в большом городе, в отношениях, в будущем, которое вот-вот должно было начаться.

Но в итоге всё закончилось так же тихо, как и началось.

Теперь он снова жил в старом доме на краю села. Родители уехали на месяц к родственникам в другой город, оставив ему ключи, немного денег и просьбу «присматривать за домом». Дом встретил его знакомым запахом старого дерева, холодных комнат и прошлого, от которого он когда-то так хотел сбежать.

Всё вокруг осталось почти таким же: те же заборы, те же разбитые дороги, тот же лай собак по вечерам. Только сам Лексо стал другим.

Последние месяцы будто выжгли в нём что-то важное. После расставания внутри осталась странная пустота, с которой он не знал что делать.

Дни тянулись одинаково. Утром он выходил во двор. Колол дрова. Чистил снег. Иногда что-то чинил по дому, просто чтобы занять руки. И всё. Остальное время он просто существовал.

По вечерам Лексо сидел на старом крыльце с сигаретой и смотрел на пустую дорогу впереди. Село засыпало рано. После десяти вечера вокруг почти не оставалось света. Только редкие окна домов и фонари возле магазина. Иногда ему казалось, что жизнь закончилась ещё до конца света. Будто внутри него уже давно ничего не двигалось.

Проходили дни. Потом недели. Лексо почти перестал выходить куда-то кроме магазина. Телефон всё чаще лежал разряженным. Старые знакомые давно исчезли из его жизни, а писать кому-то первым он никогда не умел. Иногда ночью он долго не мог уснуть и просто лежал, глядя в потолок. Ему казалось, что все вокруг знают, как жить эту жизнь. Кроме него.

В тот день всё было таким же обычным. Лексо колол дрова за домом, когда услышал странный гул. Сначала он даже не обратил внимания. В селе иногда летали военные самолёты. Но звук становился всё громче.

Лексо поднял голову. Над лесом медленно пролетели два военных вертолёта. Низко. Слишком низко. Он проводил их взглядом, щурясь от холодного ветра. Через несколько секунд появился третий. Потом ещё один.

Лексо нахмурился. Что-то внутри неприятно сжалось. Вертолёты уходили в сторону города. Быстро. Будто спешили. Он медленно опустил топор и продолжил смотреть в серое небо, пока гул окончательно не растворился где-то вдали. И сам не понимал почему, но именно в тот момент он впервые за долгое время почувствовал что-то кроме пустоты.

Тревогу.

Первые новости появились через несколько дней после вертолётов. Сначала всё выглядело как обычная паника из телевизора.

Лексо сидел ночью на кухне с кружкой давно остывшего чая и листал телефон. Старый телевизор тихо шумел на фоне. Ведущие говорили о беспорядках в крупных городах, о каких-то нападениях и неизвестном вирусе. Но говорили слишком спокойно. Будто сами не понимали, насколько всё плохо.

— Власти призывают граждан сохранять спокойствие. Ситуация находится под контролем

Лексо только усмехнулся.

— Если по телеку говорят «всё под контролем», значит всё уже летит к чертям, — пробормотал он себе под нос.

На экране мелькали кадры: полицейские машины, толпы людей, сирены, оцепленные улицы. Потом показали короткое видео, снятое кем-то на телефон. Какой-то мужчина шёл посреди дороги, шатаясь так, будто был мертвецки пьян. На него кричали. Сигналили машины. А потом он вдруг бросился на женщину рядом.

Видео резко оборвалось. Снова студия. Снова спокойные лица. Но внутри у Лексо что-то неприятно шевельнулось. Эти люди двигались странно. Не как сумасшедшие. Скорее как пустые.

Следующие дни новости начали лезть отовсюду. Интернет был забит видео: драки, нападения, люди в крови, крики на улицах, перекрытые районы. Большинство роликов быстро удаляли, но они всё равно появлялись снова.

Лексо почти не спал по ночам. Просто лежал в темноте и листал ленту. Иногда ему казалось, что мир сходит с ума.

— Люди всю жизнь мечтали увидеть конец света — тихо сказал он однажды, глядя в потолок. — А когда он начался, все сделали вид, что это просто очередные новости.

Он бросил телефон рядом и закрыл глаза. Но уснуть не получилось.

Через пару дней он пошёл в ближайший город пешком. До него было чуть больше часа через трассу. Лексо редко куда-то выбирался, но дома почти закончились сигареты и нормальная еда.

Уже на входе в город всё выглядело неправильно. Слишком много полиции. Нервные люди возле магазинов. Крики где-то вдалеке.

Возле супермаркета кто-то ругался из-за воды. Мужчина в камуфляже тащил полную тележку консервов, а рядом женщина почти плакала в телефон, повторяя: «Мам, просто не выходите из дома». Лексо медленно шёл между полупустых полок и чувствовал, как тревога начинает расползаться внутри.

Люди выглядели испуганными. Но ещё не понимали, что привычный мир уже начал умирать.

Самое жуткое произошло вечером. Лексо уже собирался идти обратно в село, когда возле парковки началась суета. Какой-то мужчина брёл между машинами. Медленно. Очень медленно. Будто ему было тяжело даже стоять на ногах. Лицо серое. Глаза пустые. На куртке кровь.

Кто-то крикнул:

— Мужик, тебе плохо?!

Но тот даже не отреагировал. Он просто продолжал идти. Шаг за шагом. И именно это испугало Лексо сильнее всего. Не крики. Не кровь. А то, насколько этот человек выглядел мёртвым ещё до того, как набросился на женщину возле машины.

Люди закричали. Кто-то бросился бежать. Мужчина повалил её прямо в снег и начал рвать зубами шею так, будто был животным.

Лексо застыл. Весь шум вокруг вдруг стал каким-то далёким. Он смотрел на это и чувствовал странную пустоту внутри. Будто часть него уже понимала: обратно ничего не будет.

Полицейские подбежали через несколько секунд. Один из них ударил мужчину дубинкой. Ноль реакции. Тот продолжал жрать женщину прямо на земле. Тогда прозвучал первый выстрел. Потом второй. Только после попадания в голову тело наконец замерло.

Лексо ещё долго стоял возле магазина после этого. Люди вокруг кричали. Кто-то снимал происходящее на телефон. Кто-то плакал. А он просто смотрел на кровь в снегу. И впервые за всё это время подумал: «Кажется мир реально кончается».

Город начал ломаться прямо у него на глазах. После выстрелов возле супермаркета люди будто окончательно потеряли остатки спокойствия. Кто-то кричал. Кто-то бежал к магазинам. У входа началась драка из-за воды и консервов. Сирены выли уже где-то совсем рядом.

Лексо стоял среди этого хаоса и чувствовал странное оцепенение. Будто всё происходило не с ним. Мимо пробежал мужчина с рюкзаком и чуть не врезался в него плечом.

— Ты чего встал?! Валить надо отсюда! — крикнул он и побежал дальше.

Лексо медленно посмотрел вокруг. Люди действительно убегали. Из города. От заражённых. Друг от друга. А он вдруг понял, что не хочет бежать вместе со всеми. Толпа всегда пугала его сильнее одиночества. Он молча натянул капюшон и пошёл обратно к трассе. Пешком.

Снег тихо падал на пустеющую дорогу. Где-то позади всё ещё слышались крики и сирены, но с каждым шагом они становились тише. Лексо шёл спокойно, засунув руки в карманы куртки. И почему-то впервые за долгое время внутри не было паники. Только странная усталость.

— Ну конечно — тихо усмехнулся он себе под нос. — Весь мир сходит с ума именно тогда, когда у меня наконец закончились силы переживать.

Ветер ударил в лицо холодом. Вдоль трассы одна за другой проносились машины. Люди уезжали из города: с вещами, детьми, перепуганными лицами. Некоторые сигналили. Кто-то что-то кричал из окон. Но Лексо даже не оборачивался. Он просто шёл домой.

Странное чувство поселилось внутри него по дороге. Не страх. Скорее ощущение, будто всё происходящее было неизбежным. Будто мир давно к этому шёл. Просто люди слишком сильно любили делать вид, что всё нормально.

Когда впереди наконец показались первые дома села, уже начинало темнеть. На улицах тоже чувствовалась паника. Соседи таскали мешки и канистры. Кто-то грузил вещи в старую «Ниву». Возле магазина толпились люди. Все говорили одновременно: про вирус, военных, нападения, карантин.

Лексо молча прошёл мимо них. Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Сейчас человеческий шум раздражал его сильнее, чем когда-либо. Он зашёл во двор, закрыл за собой калитку и остановился посреди тишины.

Дом выглядел точно так же, как утром. Будто внешний мир ещё не успел сюда добраться. Лексо медленно сел на ступеньки крыльца и закурил. Вдалеке всё ещё слышались машины. Люди продолжали уезжать. А он впервые за долгое время почувствовал странное желание остаться.

— Если всё действительно кончится — тихо сказал он, глядя в темнеющее небо. — Наверное, я лучше встречу это здесь.

Прошла неделя. Может, больше. Лексо уже снова начал терять ощущение времени.

Телевидение перестало работать три дня назад. Сначала пропали обычные каналы, потом остался только шум и редкие обрывки экстренных сообщений. Радио продержалось чуть дольше. Женский голос повторял одно и то же: оставаться дома, избегать контактов, ждать помощи. Потом исчез и он.

Теперь дом стоял в полной тишине. Настоящей. Без машин за окном. Без соседских разговоров. Без далёкого шума трассы. Только ветер. Иногда скрип дерева. И редкие шаги снаружи.

Лексо почти не выходил из дома. Еды пока хватало. В селе всегда у людей были запасы: консервы, крупы, картошка, тушёнка. Иногда он просто часами сидел возле окна с сигаретой и смотрел на улицу.

Мертвецы бродили по селу медленно и бессмысленно. Один мог полдня стоять возле забора, будто забыв, куда шёл. Другой иногда появлялся на дороге и просто брёл вперёд, шаркая ногами по снегу. Это выглядело даже не страшно. Скорее печально.

— Вы в фильмах были намного энергичнее, — тихо сказал Лексо однажды, наблюдая, как мертвец в старой зимней куртке уткнулся в калитку соседнего дома.

Он усмехнулся и затянулся сигаретой. Странно, но вся эта ситуация не казалась ему чем-то невозможным. В его мире всегда существовали фильмы и сериалы про зомби. Он вырос на них. «Ходячие мертвецы». Старые игры. Фильмы про конец света.

Когда другие смотрели ужасы ради страха, Лексо всегда ловил себя на другой мысли. Ему нравилась сама атмосфера. Пустые города. Тишина. Мир без бесконечной спешки. Иногда ещё до конца света он думал: «Наверное, в таком мире мне было бы легче дышать».

И теперь эта мысль пугала его больше самих мертвецов. Потому что она оказалась правдой. Лексо не чувствовал себя героем. Не чувствовал паники. Он просто адаптировался. Слишком быстро. Будто внутри всегда был готов к тому, что однажды обычный мир исчезнет.

По ночам он сидел на кухне при свечах и вспоминал сцены из сериалов. Как люди строили лагеря, сбивались в группы, убивали друг друга за еду. И чем дольше Лексо думал об этом, тем сильнее понимал: мертвецы никогда не были главной проблемой. Люди — вот чего стоило бояться.

Он медленно посмотрел в окно. На другой стороне улицы брёл старик в рваном пальто. Медленно. Шаг за шагом. Когда-то Лексо знал его в лицо. Теперь внутри человека почти ничего не осталось.

— Да уж — тихо пробормотал он. — Похоже, апокалипсис всё-таки случился.

И почему-то в этот момент он впервые за долгое время почувствовал странное спокойствие.

Прошло ещё несколько недель. Зима начала медленно умирать вместе с этим миром. Снег возле домов потемнел и осел, превратившись в мокрую серую кашу. Днём с крыш капала вода, а по вечерам село окутывал сырой холодный туман.

Иногда Лексо открывал окно на кухне и долго просто стоял, опираясь руками о подоконник. Воздух пах мокрой землёй, старым деревом и чем-то гниющим где-то вдали. Весна всегда пахла жизнью. Но теперь этот запах смешался со смертью. И от этого становилось не по себе.

Во дворе ветер лениво качал бельевую верёвку, оставшуюся ещё с прошлого года. Она тихо скрипела в тишине, будто дом пытался разговаривать сам с собой. Село становилось всё более пустым. Некоторые дома стояли открытыми. Где-то хлопали двери. Где-то по ночам выл голодный пёс, которого уже никто не выпускал.

Лексо всё реже видел живых людей. А если и видел — они старались не смотреть друг другу в глаза. Будто каждый уже понимал: старый мир закончился, а новый ещё никто не понял.

Мертвецы бродили по улицам всё так же медленно и бессмысленно. Иногда Лексо наблюдал за ними из окна часами. Один старик в грязном пальто почти каждый день проходил мимо его дома. Медленно. Шаркая ногами. С опущенной головой. Когда-то он здоровался с Лексо возле магазина. Теперь внутри него осталось только пустое тело, которое всё ещё почему-то двигалось.

Самое страшное было в их медлительности. Если бы они бегали, кричали, были агрессивными каждую секунду — это хотя бы казалось чем-то нереальным. Но они были тихими. Почти спокойными. И от этого выглядели ещё страшнее.

Электричество отключилось поздно ночью. Лексо тогда сидел на кухне, закутавшись в старую толстовку, и ел холодную тушёнку прямо из банки. Лампочка над столом несколько раз мигнула. Раз. Другой. А потом дом резко провалился в темноту. Полную. Настоящую.

Лексо замер. Стало так тихо, что он услышал, как где-то в стенах скрипит дерево. За окном медленно стучали капли талого снега. Он несколько секунд просто сидел в темноте, пока глаза привыкали. Потом тихо усмехнулся.

— Ну вот и всё, наверное.

Его голос прозвучал непривычно громко. Будто дом уже отвык слышать человеческую речь. Свечи нашлись в старом шкафу. Теперь по вечерам кухня освещалась тусклым жёлтым светом, от которого стены казались ещё более пустыми.

Иногда Лексо сидел так часами: со свечой, с сигаретой, слушая ветер за окном. И чем дольше длилась эта тишина, тем сильнее он понимал странную вещь. Часть его не скучала по прошлой жизни. Не скучала по работе, городу, шуму, соцсетям, вечной спешке. Будто вместе с цивилизацией исчезло что-то, что всю жизнь медленно душило его изнутри.

Эта мысль пугала. Потому что нормальный человек не должен чувствовать спокойствие в конце света.

Воду отключили через несколько дней. Утром Лексо открыл кран на кухне, но трубы только хрипло застонали пустотой. Он долго смотрел на раковину, будто ожидал, что вода всё-таки пойдёт. Потом медленно закрыл кран. И впервые за всё это время почувствовал настоящий страх. Пока были свет и вода — мир ещё казался временно сломанным. Теперь же он выглядел мёртвым окончательно.

Лексо начал собирать дождевую воду в старые ведра возле дома и топить остатки снега в кастрюле. Дом постепенно становился холоднее и более чужим. По ночам он всё чаще просыпался от странных звуков. Скрипов. Шагов за окном. Далёких ударов.

Однажды ночью кто-то долго стоял возле калитки. Лексо сидел на полу в коридоре с молотком в руках и почти не дышал. Но в итоге услышал только медленные удаляющиеся шаги. Мертвец. Или человек. Теперь это уже было почти одинаково страшно.

Еда заканчивалась медленно. Слишком медленно, чтобы паниковать. И слишком быстро, чтобы продолжать делать вид, будто всё нормально. Каждый раз открывая шкаф, Лексо всё дольше смотрел на полки. Несколько банок тушёнки. Крупа. Макароны. Половина пачки сигарет.

Он начал есть меньше. Иногда специально. Будто пытался растянуть остатки безопасной жизни ещё хоть немного. Но голод постепенно становился сильнее страха.

В одно утро Лексо проснулся от урчания собственного желудка. Дом был холодным. За окном моросил мелкий дождь. Он медленно прошёл на кухню, открыл шкаф и несколько секунд просто стоял молча. Почти пусто.

Тогда он тихо выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Ну да — пробормотал он хриплым после сна голосом. — Похоже, интровертская версия апокалипсиса закончилась.

Он даже сам усмехнулся этой фразе. Но внутри уже начинала шевелиться тревога. Потому что теперь придётся выйти наружу. По-настоящему.

Лексо подошёл к окну. На дороге медленно брёл мертвец в грязной куртке. Шаг. Пауза. Ещё шаг. Медленный. Тупой. Почти жалкий. Лексо долго наблюдал за ним. А потом вдруг понял странную вещь: он боялся не мертвецов. Он боялся живых. Тех, кто тоже начал бороться за еду, воду и выживание. Он слишком хорошо знал людей, чтобы верить, будто конец света сделает их лучше.

Лексо медленно отошёл от окна и достал старый рюкзак. Фонарик. Верёвка. Пустая бутылка. Нож. Старый молоток из сарая. Он разложил всё это на столе и несколько секунд смотрел. Будто собирался не на вылазку, а куда-то в прошлую жизнь.

— Господи — тихо пробормотал он. — Я реально собираюсь на лутинг.

На секунду он снова почувствовал себя подростком, который ночами смотрел сериалы про конец света и представлял: «А что бы делал я?». Теперь ответ был прямо перед ним.

Лексо медленно накинул куртку. Дом встретил его привычной тишиной. И вдруг он понял, что за эти недели это место стало единственным местом в мире, где он чувствовал себя спокойно. Последним островком старой жизни.

Он долго стоял возле двери, слушая ветер за окном. Потом взялся за ручку. И впервые за несколько недель вышел наружу.

Улица встретила сыростью и тишиной. Не той обычной деревенской тишиной, к которой он привык ещё в детстве. Эта была другой. Будто мир не опустел — а умер, и теперь медленно разлагался прямо у него на глазах.

Калитка тихо скрипнула за спиной. Звук показался слишком громким. Лексо сразу обернулся, будто кто-то мог стоять прямо за ним. Никого. Только мокрая улица. Серое небо. И ветер, лениво гоняющий по дороге старые пакеты и листья.

Он медленно вдохнул холодный влажный воздух. Пахло сырой землёй, гнилым деревом и чем-то сладковато-мёртвым где-то вдали. От этого запаха внутри всё неприятно сжималось. Лексо засунул руки глубже в карманы куртки и медленно пошёл вдоль улицы. Каждый шаг ощущался странно. Будто он выходил не просто из дома, а из прошлой жизни.

Сапоги вязли в грязи. Где-то далеко скрипел металл. Иногда ветер приносил странные звуки: удар двери, далёкий хрип, собачий лай, который быстро обрывался. Село будто продолжало жить остатками памяти о людях.

Первый дом стоял через пару участков. Калитка была открыта. Во дворе валялся детский велосипед, наполовину утонувший в грязи. Лексо замедлил шаг. Почему-то именно такие вещи били сильнее всего. Не кровь. Не трупы. А ощущение, что чья-то жизнь просто оборвалась посреди обычного дня.

Он поднялся на крыльцо. Доски тихо скрипнули под ногами. Рука несколько секунд лежала на дверной ручке. Странно, но сейчас ему было неловко заходить внутрь. Как будто он вторгался во что-то чужое и личное. Хотя хозяева этого дома, скорее всего, уже давно ходили где-нибудь по улице с пустыми глазами.

— Есть кто?.. — тихо спросил Лексо. Скорее автоматически.

Ответа не было. Только старые часы на стене продолжали тикать. Тик. Тик. Тик. От этого звука внутри стало почему-то ещё тревожнее.

Дом пах пылью, холодом и застоявшейся жизнью. На кухне всё осталось так, будто люди просто вышли на пару минут: грязная кружка, нож на столе, полотенце возле раковины. Лексо медленно провёл взглядом по комнате. И вдруг поймал себя на мысли: когда-то здесь тоже кто-то просто жил. Ссорился. Готовил ужин. Смотрел сериалы вечером. Жаловался на работу. А теперь остались только вещи. И тишина.

— Жуткая херня — тихо пробормотал он.

Он быстро начал собирать еду в рюкзак: консервы, крупу, масло, спички. Но чем дольше находился в доме, тем сильнее росло странное чувство вины. Будто он копался в чужой жизни. Хотя голод быстро напоминал: мораль закончилась вместе с цивилизацией.

Следующие дома были ещё хуже. В одном всё оказалось перевёрнуто вверх дном. Видимо, здесь уже кто-то был до него. На полу валялись разбитые банки. Открытые шкафы. Следы грязных ботинок. Лексо стоял посреди разгромленной комнаты и вдруг усмехнулся.

— Ну конечно — тихо сказал он. — Люди даже конец света умудрились превратить в драку за консервы.

Но улыбка быстро исчезла. Потому что внутри становилось всё тяжелее. Каждый пустой дом выглядел как напоминание: мира, который он знал, больше нет.

В третьем доме он задержался дольше. Там всё выглядело слишком обычным. На диване лежал плед. На кухне стояла недопитая кружка кофе. На холодильнике висели старые магниты. Лексо медленно провёл пальцами по столу, собирая пыль. И внезапно вспомнил свою прошлую жизнь. Ту квартиру. Ночные разговоры. Чужой смех. Ощущение, будто у него наконец-то появился дом. А потом всё это исчезло. Так же тихо, как сейчас исчез этот мир.

Он медленно опустился в кресло возле окна и устало закрыл лицо руками.

— Да что со мной не так вообще — пробормотал Лексо. — Почему мне всегда легче среди руин, чем среди нормальной жизни?..

За окном качались голые деревья. Тишина давила всё сильнее. Лексо резко встал. Нельзя было расслабляться. Он закинул рюкзак на плечо и вышел на улицу.

Начинало темнеть. Серое небо медленно уходило в густой синий цвет. Между домами расползался холодный вечерний туман. Лексо ускорил шаг. Именно в этот момент он впервые по-настоящему почувствовал себя одиноким. Не «одному». А именно одиноким. Будто он остался последним нормальным человеком в этом мире.

Шаркающий звук позади раздался внезапно. Медленный. Неровный. Слишком близко. Лексо резко обернулся.

Мертвец стоял прямо посреди дороги. Мужчина лет сорока. Разорванная щека. Серая кожа. Мутные глаза, в которых уже ничего не осталось. Он медленно двигался вперёд. Шаг. Пауза. Шаг. И это выглядело страшнее любого бега. Потому что мертвец вообще не сомневался. Он просто шёл. Будто знал: рано или поздно все живые устанут.

Лексо почувствовал, как сердце резко ударило в грудь. Все фильмы. Все сериалы. Все фантазии про апокалипсис — всё это моментально рассыпалось. Потому что в реальности от мертвецов жутко воняло. Гнилью. Мясом. Мокрой землёй. И этот запах был настоящим.

Лексо невольно сделал шаг назад. Мертвец тихо захрипел. А потом двинулся быстрее. Не быстро. Но достаточно, чтобы внутри Лексо наконец проснулся настоящий животный страх.

— Блять блять — выдохнул он и резко сорвался с места.

Он побежал. По-настоящему. Не как герой из сериалов. Не как крутой выживший. А как обычный перепуганный человек. Рюкзак бил по спине. Ноги скользили в грязи. Воздуха резко перестало хватать. Позади слышалось шарканье. Потом ещё одно. И ещё.

Лексо резко обернулся на бегу — и внутри всё похолодело. На шум начали выходить другие. Из дворов. Из переулков. Из темноты между домов. Медленно. Но их становилось больше.

— Твою мать

Он едва не поскользнулся возле своего двора, дёрнул калитку и буквально ввалился внутрь, захлопнув её за собой. Сердце колотилось так сильно, что перед глазами темнело. Лексо тяжело дышал, согнувшись возле крыльца. А потом поднял взгляд.

За забором уже стоял первый мертвец. Потом второй. Потом ещё. Они медленно собирались возле двора, будто тянулись к шуму и запаху живого человека. Деревянный забор тихо заскрипел под их весом. Лексо почувствовал, как внутри всё медленно начинает проваливаться в холодную панику.

Он смотрел на них и впервые понял: дом больше не защищает его. Это просто старый деревянный дом. А снаружи — уже другой мир. Мертвецы продолжали наваливаться на забор. Доски скрипели всё громче. Одна из них треснула. Лексо медленно сделал шаг назад.

— Нет нет, нет — тихо пробормотал он, чувствуя, как дрожат руки.

И в этот момент он вдруг особенно остро понял одну страшную вещь: до этого дня конец света был для него чем-то далёким. Почти атмосферой. Теперь же смерть стояла прямо у его двора.

Лексо стоял у окна, стараясь дышать тише. Снаружи снова раздался глухой треск дерева. Забор медленно сдавался под весом мертвецов. Они продолжали давить на него без остановки: тупо, медленно, монотонно. Будто волны, которые рано или поздно всё равно ломают берег.

Свеча на столе дрожала от сквозняка. Её слабый свет едва доставал до углов комнаты, и дом казался каким-то чужим и тесным. Лексо осторожно выглянул через край занавески. За забором уже почти не было видно дороги. Только серые фигуры. Они толкались друг в друга, хрипели, цеплялись руками за доски. Один мертвец уткнулся лицом в дерево и просто стоял так, будто забыв, зачем пришёл. Но остальные продолжали давить.

Треск. Ещё одна доска прогнулась внутрь. Лексо машинально сделал шаг назад. Сердце неприятно билось где-то в горле.

— Блять спокойно — тихо выдохнул он.

Он провёл ладонями по лицу и заставил себя отойти от окна. Паника подступала волнами. Не резкая. Тягучая. Такая, от которой внутри начинает холодеть всё тело. Лексо ходил по комнате туда-сюда, пытаясь заставить голову работать нормально.