Ты моя любовь

Может удача будет на моей стороне, и никакого поцелуя не случится.

– Давай так, – решаю я. – Первую партию сыграем просто на интерес. Если мне понравится, то вторую сыграем на желания, идёт?

Я намерена узнать для начала, каковы мои шансы на победу. Дима играет хуже или лучше меня? И кому сегодня благоволят карты?

– Хм, идёт, – соглашается он и достаёт из упаковки колоду. – Но тогда поцелуй будет по–взрослому, без ограничений.

– Окей, – надеюсь на удачу.

– Хочешь перемешать?

– Давай.

Мастерски тасовать карты меня научил папа. Надо сказать, это я делаю лучше, чем играю.

– Вау, круто, – восхищается Дима ловкостью моих пальцев.

Я раздаю и открываю козыря. Первым делом я смотрю на реакцию парня, когда он поднимает карты, а потом заглядываю в свои. Едва сдвинутые мужские брови дают намёк на то что, набор мастей у оппонента не очень. А вот у меня довольно хороший расклад.

Мы начинаем поочередно выкидывать карты и опустошать колоду. Дима сидит без козырей, потому что все они у меня. Его бумажный веер растёт на глазах. Я не сдерживаю радостной улыбки, когда начинаю размазывать его идеальной комбинацией.

– Взять. Взять. Взять, – победоносно бросаю карты, которые нечем бить. – Ты дурак, Дима.

Я весело хихикаю, наслаждаясь собственной победой.

– Ладно. Уделала. Тебе повезло, – сдержанно говорит Дима, складывая карты в единую стопку. – Даже не знаю, стоит ли играть на желание.

– Стоит обязательно, – самоуверенно заявляю я. – Я хочу домой.

– Дома скучно. Тут веселее.

– Раздавай давай, – требую я и пью вино. Оно стало гораздо вкуснее после карточного разгрома.

Новая партия начинается обнадёживающе. Карты идут хорошие. «Бита» за «битой». Папа всегда говорил: держи в уме, какие карты остаются у противника, будешь знать, чем бить в конце. Но вот с этим моментом у меня всегда было туго. Я смотрю на узорчатые «рубашки» в мужских ладонях и пытаюсь просканировать их обратную сторону. Ни черта не видно. Ни черта не помню. Глаза Волкова никак не подсказывают, а наоборот, путают и заставляют сомневаться.

Фыркнув, я кидаю мелочь по необъяснимой логике.

Дима покрывает и после начинает жестко «бить» меня «королями», и заканчивает расправу козырным «тузом».

Я растерянно смотрю на роковую «пики», осознаю провал, и не решаюсь поднять глаза на парня.

– Тань, – довольным тоном протягивает Дима. – Я жду. Давай, целуй меня.

Глава 10

Дима

Ай, попалась птичка.

Улыбка раскатывается по губам.

Дергаю бровями, когда Таня поднимает на меня стушевавшийся взгляд.

Её тонкие пальчики сминают карты, как будто это что–то изменит.

– Чёрт, – выбрасывает она жалкий набор и расстроенно прикусывает нижнюю губу.

На лице отражаются сменяющиеся стадии принятия безнадёжного положения.

Я с интересом наблюдаю за очаровательным созданием и предвкушаю заслуженное вознаграждение. Упоительный вкус поцелуя фантомным образом скапливается во рту. Сглатываю.

Когда голубые глазки вновь устремляются на меня, я раздвигаю ноги шире, негласно обозначая свою готовность. Моё самодовольное выражение в который раз остро задевает чувствительную женскую натуру. Фыркнув, Таня встряхивает волосами и тянется к бокалу. Глоток для храбрости. Облизнувшись, снова на меня смотрит, на этот раз с вызовом. Как будто, это не она, а я ей что–то должен.

Я усмехаюсь и провожу языком по губам.

Какая гордая. Непокорная. Своенравная.

Всё равно возьму и будет моей, как миленькая. Чувствую, что по–прежнему слабость питает. Неумело сопротивляется. Таня не то, что не остыла, она сильнее разгорелась. Каждый контакт, зрительный или тактильный, ощутимо по нервам бьёт. Ни грамма равнодушия. Показная неприязнь – да. А ещё многотонная обида, которая как кривое зеркало, искажает всё прекрасное.

– Госпожа Лебедева, я терпеливо жду свой приз, – неожиданно охрипнув, обращаюсь к кудрявой красотке.

Голодные глаза пожирают сексуальное тело, спрятанное под платьем. Опьяненная фантазия играет на тему отсутствия нижнего белья.

– Госпожа думает, – качает ножкой Таня.

А я представляю, как раздвигаю её колени.

– Как лучше поцеловать?

– Нет. Переживаю за твоё эго. Неужели оно допустит касаться губ, которые совсем недавно целовал другой парень? Во рту до сих пор вкус Сокола. Не уверена, что он тебе понравится.

Ох и сучка.

Отточенный хук в уязвимое место.

Не желая сдаваться, Таня выбирает жесткие пути отступления.

Игра отлетает на непредсказуемый вираж. Тем интереснее.

Хитрые глазки напротив сверкают , подсказывая, что сказанное – блеф. Но всё равно неприятно, мать вашу. Стиснув челюсть, я растягиваю губы. Крылья носа подрагивают.

– Куда ещё он тебя целовал? – атакую вопросом.

– Об этом я тебе никогда не скажу, – мотает головой Таня и приспускает ресницы.

Невинная фраза действует, как плевок бензина на огонь.

Я неконтролируемо воспламеняюсь. Каждый атом трещит от ревности и яростного чувства к сопернику.

Смотрю на кудрявую заразу, двигая желваками и читаю в её взгляде коварную усмешку.

Она врёт. Пускает пыль в глаза. Нарочно выводит из себя.

Блядь, доиграется.

Остатки здравого рассудка усмиряют взбесившиеся чувства. Ревность отходит на второй план. На первом остаётся та, которую хочу до безумия. Отшлёпать бы баловницу, чьи ухищрения умышленны, а глаза лишены раскаяния. Наказать по всем статьям. Основательно, со страстью, на полную мощь.

Я опускаю веки и глухо усмехаюсь. Встряхиваю с плеч напряжение.

– Иди ко мне уже, – подзываю спокойно, но твёрдо. – Поцелуя не избежать, даже если Леха вылизал тебя с ног до головы.

Говорю, но не верю. Тупо обратку вкинуть хочу и оценить реакцию.

– А если не только облизал? – травит Танюха.

– А что ещё он мог сделать с тобой, м?

– А что делают парень с девушкой, оставшись наедине?

– Играют в карты, например, – отклоняю мысль о сексе, которого не было между ними. Не было же?

Ищу ответ в глазах, которые сами запутались где правда, где ложь.

Доверившись интуиции, игнорирую провокационные намёки.

– Ну с Лёхой мы в карты не играем.

– Да. Играешь ты со мной. И ты проиграла поцелуй, позволь напомнить.

– Допустим.

– Допустим? Это факт, Таня. Не смей увиливать.

– Так почему сам не встанешь и не поцелуешь, раз так этого хочешь? – вкидывает претензию. – Вообще–то в условии был обозначен «поцелуй», а не «я тебя поцелую».

– Детка, – мотаю головой и посмеиваюсь. – Это должна сделать ты. Мы оба понимаем это.

Таня краснеет. Потому что согласна. И ей это не нравится.

Мне забавно наблюдать за её муками. Она хочет, но сопротивляется сама себе. Тараканы в голове сражаются не на жизнь, а на смерть.

– Тебе нравится растягивать прелюдии? – подтруниваю. – Или боишься, что поцелуй станет началом чего–то большего?

– Ничего я не боюсь.

– Так действуй и покончим с этим.

Глотнув вина, Таня поднимается с места и шагает ко мне. Останавливается и секунду думает, как удобнее пристроиться.

– Садись сверху, малышка, – подсказываю я.

Закатив глаза, она встряхивает головой, изображая, что не нуждается в моих советах.

Я усмехаюсь.

Одно колено, потом другое упирается в мягкое сиденье по обе стороны от меня. Аппетитный зад присаживается на бедра. Ох, как хорошо.

В паху незамедлительно приливает.

Держу руки при себе, хоть и сложно. Нельзя спугнуть осмелевшую девочку.

Тонкий цветочный аромат проникает внутрь на протяжном вдохе.

Взгляд падает в вырез декольте. Желание облизать выступающую грудь вязкой слюной скапливается во рту. Кадык автоматически дергается.

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с переливающимися голубыми радужками. Затягивает адски.

Мы дышим на одной частоте. Взаимные вибрации пронизывают тела.

Влечение ощущается так сильно, что мышцы стягивает от накала.

Я трещу по швам от мощнейшего желания обладать этой девочкой. Но терплю. Она должна сама сделать первый шаг. Это чертовски важно.

Таня облизывает губы и минимизирует расстояние между нашими лицами. Сантиметра три, не больше. Дышим через рот, друг на друга. Контакт глаза в глаза. Интимнее секса. Неземное притяжение.

Предвкушение дразнит. В штанах колом стоит.

Секунда до.

Момент.

И накрывает… Губы в губы. Как проливной дождь средь затяжной засухи…

Глава 11

Дима

Двести двадцать через тело. Встряска капитальная. Лампочки внутри искрят. Крупные мураши, волосы дыбом. Дрожу от чистого кайфа и с жадностью упиваюсь сочными губами. На вкус ягодный мармелад, а я резко превращаюсь в зависимого от сладкого. Жру, как не в себя. Как будто месяц держался, а тут сорвался. Смакую и беру ещё. Ещё. Ещё. Словно отберут.

Языки сплетаются подобно любовникам после долгой разлуки. Ласкают друг друга страстно и порочно. Воронка взаимного наслаждения засасывает с головой. Выбраться нереально.

Таня горит в моих руках. Раскрепощенная и податливая. Её ладони совершают круговой тактильный трип по лицу, шее, плечам, волосам. Они жаждут касаться меня, кожа к коже. Я испытываю ту же потребность и больше не сдерживаюсь. Иду в разнос. Сминаю в объятиях хрупкое тело, по спине, ягодицам глажу. В кудрявой шевелюре путаюсь. Пальцы покалывают – так приятно трогать ту, которую обожаешь целиком, от макушки до пят.

Время тормозит ради нас, а сердце, наоборот, разгоняется от шквала безумных чувств. Высокосортный дофамин в башку ударяет.

От Тани пахнет любовью и сексом. Она вызывает во мне самые откровенные желания. Заводит, пленит, поджигает. Господи, как я же соскучился по любимой малышке. Чувствую, она по мне – не меньше. Таня целует так, словно это долгожданный выигрыш , а не наказанье. Ласкает меня, как в последний раз, восполняя упущенные моменты в прошлом и ненасытно хватая на будущее.

Возбуждение пропитывает насквозь. Кровь вскипает. Жар плавит мозг. Схожу с ума посекундно.

Трахнул бы её в этой самой позе. Она на мне. Покачаемся на волнах. Идеально.

Забираюсь ладоням под платье и сжимаю упругие ягодицы. Полоска трусиков попадает под пальцы. Тонкое кружево. Порвать по швам, да и только.

Почувствовав мои намерения, Таня отстраняется и с шумным выдохом пресекает:

– Руки убрал.

– Но…

Глаза – мутные воды. Плывут, размываются. Жалкий проблеск на глубине губит головокружительный момент.

– Мы заигрались.

Она слезает с меня, одергивает платье, вытирает губы. Дерганные движения, прячущийся взгляд, тень расстройства на лице. Таня сбегает из каюты на свежий воздух.

– Сука, – бьюсь затылком в мягкий велюр и зажмуриваюсь от величайшей досады.

Провожу ладонью по лицу и стираю влагу с губ.

Даю себе время осознать. Когда пелена отступает и туман в мозгах рассеивается, я выхожу на палубу. Взгляд сразу натыкается на женскую фигуру, прижатую к рейлингам. Таня смотрит вниз на волны, не оборачиваясь.

Выдерживая дистанцию в метра два, я поджигаю сигарету и облокачиваюсь на металлические поручни. Курю и думаю, о том, что в творится в Таниной голове, хоть и пытаться понять её – бессмысленное дело.

Когда последняя струя ментолового дыма растворяется в воздухе, я шагаю к девушке, поза которой не сменилась за последние минуты.

– Прикройся, – набрасываю на подрагивающие плечи пиджак и встаю рядом. – Ветер сильный. Давай зайдём.

Она молчит, дышит, смотрит в даль. Порывы раздувают кудряшки в разные стороны. Её профиль под лунный светом кажется ангельским, и немного грустным.

Я поджимаю губы, потому что не знаю, что ещё сказать. В отличие от неё я не жалею о том, что случилось. Если расстраиваться, то только из–за того, что всё быстро оборвалось. Возможно, я реально спешу, а Тане надо больше времени. В любом случае, первый шаг сделан, и мы сдвинулись с мёртвой точки.

Пришмыгнув носом, Таня разворачивается и неторопливо двигается в каюту.

– Продолжим? – спрашиваю я, когда она возвращает мне пиджак.

– Я пьяная.

Тихо буркнув, девушка идёт в уборную. Я смотрю ей в след и понимаю дерьмовую вещь – эта малышка нашла оправдание всему, что произошло. Алкоголь забередил рассудок. Я воспользовался её нестабильным состоянием и вынудил поцеловать. А дальше как в дурмане.

Охренеть история. Не придерёшься. Добавим ко всему ещё тот факт, что я умышленно вывез её на яхте, чтобы оказаться наедине, и всё я – озабоченный маньяк, а она – невинная жертва.

Паршивый расклад, однако.

Примирением, как будто, тут вообще не пахнет, нет? Есть подозрения, что первоначальная цель отдалилась от нас ещё на тысячи миль.

– Я хочу прилечь, – говорит Таня, вновь появляясь в поле зрения. – Надеюсь, ты найдёшь себе другое спальное место.

Не дожидаясь моего ответа, она скрываться за дверью комнаты.

Ну да. Как раз собирался заняться поисками ночлега.

Усмехнувшись, я допиваю остатки вина и иду за девушкой.

– Я же попросила, – возникает она, когда дверь открывается.

– Я тоже много о чём тебя просил. Всё в игнор, – хмыкаю и расстёгиваю рубашку.

– Не смей тут раздеваться. И спать, – приподнимает корпус Таня и хмуро наблюдает за тем, как я пропускаю мимо ушей её указ.

Аккуратно повесив рубашку на стул, я принимаюсь снимать брюки и говорю:

– Переживаешь, что опять соблазнишься и залезешь на меня? Ладно тебе, скажешь своему парню, что пьяная была, с кем не бывает, да?

Усмешка выходит развязной, даже оскорбляющей, поэтому Таня реагирует достаточно остро.

– Иди к чёрту, Волков! Ты хитростью заманил меня сюда, о чём вообще речь?!

– Целовать со мной тебя никто не заставлял. Как и играть в карты.

– Ну ты и сволочь.

– Я плохой, да. Но ты тоже не святая, детка. Сними уже нимб.

– Ненавижу!

Она кидает в меня подушку. Я ловлю и хорошенько взбиваю.

– Спасибо.

Вместе с ней укладываюсь на свою половину кровати. Закинув руки под голову, расслабленно выдыхаю и опускаю веки. Кожа горит от прожигающий искр, которые источает разгневанная девушка.

– Давай ты позвонишь своей любимой Маковке и проведёшь эту ночь с ней. А меня оставишь в покое, – рявкает она.

Я открываю глаза и с озадаченным выражением требую добавить ясности в претензию:

– Ты о ком?

– Ой, давай только дуру из меня не делай. Забыл кому цветы дарил? Или у тебя их так много? Ну конечно, можно было сразу догадаться.

Она закатывает глаза и, фыркнув с пренебрежением, переворачивается на другой бок.

Неожиданная вспышки ревности впечатляет. Мало того что Таня без спросу ползала в моём мессенджере, так ещё и предъяву выкатила, словно её парень – я, а не Лёха.

Приподнявшись на локоть, я приближаюсь к её уху и насмешливо шепчу:

– Так кому я дарил цветы?

Глава 12

Таня

Дима издевается. А у меня катастрофически не хватает нервов и бурлит вулкан эмоций, сдерживать внутри который становится невыносимо. Извержение стремительно приближается к точке невозврата.

Уха касается щекотливый хрип, и я взрываюсь.

Резкий разворот. Молнии из глаз летят в смеющуюся физиономию парня.

– Мне плевать, кому ты там, что даришь, – огрызаюсь я.

– Тогда остынь.

– Я холодна, как лёд!

– А чего красная такая?

– От злости, – со скрежетом.

– Из–за того, что я дарю цветы другой, а не тебе? – с улыбкой отбивает Дима.

– Ты задаёшь тупые вопросы. Я не хочу тебя слушать.

Фыркаю и отворачиваюсь.

– Я, кажется, вспомнил, кто такая Маковка. Но тебе не интересно знать, да? – звучит за спиной.

Каков гад. Стискиваю зубы и утыкаюсь лицом в подушку. Но промолчать не получается.

– Расфуфыренная идиотка, которая сохнет по твоим деньгам, – подбираю самый едкий ответ. – Нет, не интересно.

– Я бы не назвал её меркантильной.

– Успокаивай себя. Это всё, что тебе остаётся делать, – надменно бросаю через плечо.

– Да я спокоен, – выдыхает расслабленно Волков. – Круг общения фильтрую. Не переживай за меня.

– Да мне абсолютно по боку, с кем ты общаешься, – бурчу и нервно ёрзаю.

– Оно и видно, – усмехается он. – При первой же возможности залезла в мессенджер.

Замечание ошпаривает с ног до головы.

Я перекатываюсь на другой бок и выпучиваю честные оскорблённые глаза.

– Да у меня случайно палец ткнул на всплывшее уведомление!

– Так вышла бы. Но нет, ты застряла, – журит насмешливым взглядом он.

– Знаешь, что?!

– Что?

– А ничего! – выпаливаю, не в силах придумать ничего более существенного в своё оправдание. – Больше ничего не услышишь от меня! Ни словечка! Понял?

Сверкнув глазами, снова отворачиваюсь и дергаю одеяло на себя.

– Обещаешь?

Надуто молчу, как сыч.

С ловкостью иллюзиониста Дима срывает с меня прикрытие.

– Эй! – возмущенно подрываюсь. – Отдай! Мне холодно!

– Как быстро ты разговорилась обратно, – смеётся он.

– Дима!

Тяну одеяло на себя, но Дима упрямо держит.

– Тебе удобно спать в платье?

– Нор–рмаль–но, – рычу по слогам.

– Ты могла бы переодеться в мою рубашку.

– О, спасибо. Это так мило, – натянуто улыбаюсь и язвительно продолжаю. – Но лучше предложи свою рубашку той, кто от тебя без ума. Список большой, есть из чего выбрать. Не пропадёшь.

– Это точно, – поддакивает он с усмешкой. – Спасибо за совет.

Я падаю головой на подушку и шумно выдыхаю.

Борьба за одеяло завершилась не в мою пользу, но стоит мне закрыть рот, как мужские руки милостиво укрывают меня.

Смотрю в потолок и зависаю на одной точке. Мысли туда–сюда скачут. Опускаю веки, чтоб на градус угомонить их.

Тишина длится не долго.

– Как насчёт правды перед сном? Непозволительная роскошь в наше время, но всё же, – задумчиво проговаривает Дима, также уткнувшись в потолок.

Разговор перетекает на более спокойные частоты, и мне это нравится. Устала ёрничать.

– Валяй, – сипло откликаюсь и дергаю головой в его сторону.

– Спроси, что–угодно. Я отвечу, чистосердечно.

– Как же я это проверю?

– Прими на веру.

– Будет сложно.

– Постарайся.

Хмыкнув, я задумываюсь над вопросом и как на зло в мыслях ничего, кроме его связи с этой Маковкой.

– Кто она? – спрашиваю без уточнений имени, но интонирую так, что невозможно не понять, про кого я говорю.

– Женька. Мы давно с ней дружим. Она занимается брейкингом. Часть семьи «BTM», откуда я вышел. Как–то так. Букет я подарил ей, когда у неё был День Рождения.

– Женька… – повторяю имя, которое прозвучало слишком нежно и ласково из его рта. – Было с ней что–то серьёзнее дружбы?

– Это уже второй вопрос, – подлавливает Дима. – Моя очередь.

Я дую губы. Надо было сразу спросить о главном. Вот дурында.

– Трахалась с Соколом?

Вопрос бесцеремонный. Прямой до безобразия. Загоняющий в тупик. Вспарывающий. Острый, как лезвие, приставленное к горлу.

Дима ждёт ответа уже секунд тридцать точно. Мусолит взглядом моё лицо, на котором отражается внутреннее противоборство. Сердце спазмирует, мозг истерит.

Я сглатываю вязкий комок в горле и совсем тихо, даже робко отвечаю:

– Нет.

Я вижу облегчение в его глазах. Он прикрывает веки одобряюще, как будто знал и верил. Даже уголки губ едва заметно приподнимаются.

Я увожу взгляд, испытывая некоторую неловкость, и сразу возвращаю.

– А у тебя было что–то с Женей? – задаю волнующий вопрос.

– Было, – без промедления отвечает Дима, как будто ждал, что спрошу. – Но ещё до того, как я встретил тебя.

– А сейчас есть кто–то?

– Тань, по одному вопросу. Теперь я спрашиваю, – напоминает правила игры он.

Я прикусываю губу.

Не моргая, Дима смотрит в мои глаза так глубоко, что внутренности шевелятся. Я не дышу, предчувствуя что–то фатальное.

– Любишь меня?

Контрольный в голову. На пораженье.

Без шансов выжить.

Так нельзя. Это слишком жестоко. Моё сердце не выдерживает. Адской болью сжимается.

Я даже вдохнуть не могу.

– Нет, – на последних остатках кислорода отвечаю. – Не хочу больше играть.

Отворачиваюсь от Димы быстрее, чем он выдаёт какую–либо реакцию. Скручиваюсь в позу ракушки и закрываю глаза. Меня трясёт изнутри. В груди больно царапает, а из под ресниц бесшумно скатывается слеза.

Глава 13

Таня

Приоткрыв глаза, на секунду кажется, что я наконец проснулась из кошмара, в котором моё сердце расколошматило отбойным молотком.

Сонная тишина и безмятежность. Наши тела переплелись на кровати в одно целое. Расслабленно закинутая нога и нос, уткнувшийся в крепкую грудь, от которой пахнет чем–то родным и любимым. Кожа кожу греет, ровное дыхание поддувает макушку и гулкий стук отдаётся за ребрами.

Волшебная секунда проходит, и мой мозг включается в реальность. Осознание действует на меня, как ледяной душ. Я немедленно отстраняюсь от Димы и с глухим стоном растираю лицо.

Шевеления пробуждают парня.

– Доброе утро, – произносит хрипло.

– Отвези меня домой, – прошу я, поднимаясь с кровати.

Прибираю спутанные космы и формирую пучок.

– Для начала я бы с удовольствием сделал глоток кофе, – растягивается Дима.

– Завари мне тоже, если не сложно, – кидаю через плечо и двигаюсь к двери. – Я пока умоюсь.

Спокойный тон и поменьше эмоций. Мы же взрослые люди. То, что случилось вчера лучше забыть. Игра, поцелуй, откровенные разговоры… Всё это бессмысленно. Новый день, как новый лист. Я постараюсь не совершать одних и тех же ошибок.

Холодная вода освежает лицо. Мысли приходят в тонус. Я дергаю бумажное полотенце и промакиваю кожу, смотря в зеркало. Выгляжу не самым лучшим образом, но это ладно. Нестабильное внутреннее состояние – вот проблема. Чувство стыда теребит душу. Не должна я была вчера целоваться с Димой. Дала слабину и впилась в его губы как оголодавшая чертовка. Ужас.

Не обнаружив Диму в каюте, я выхожу на палубу. Он пьёт кофе, прислонившись к рейлингам и сморит на переливающуюся водную гладь. Рядом на краю борта стоит моя кружка и испускает горячие пары.

– Спасибо, – поднимаю её и подношу к губам.

Полуденное солнце светит в лицо, из–за чего приходится щурить глаза. Речной бриз залетает под полы расстёгнутой куртки. Я дергаю бегунок вверх и, чуть съежившись, оглядываюсь. Яхта стоит у причала. Нам осталось допить кофе и сойти на землю.

Дима молчит. Мне тоже нечего сказать. Побыстрее бы оказаться дома и позабыть о том, что случилось. Надеюсь, он оставит попытки реанимировать то, что исчахло. Переосмыслит и успокоится. В конце концов, я сказала, что не люблю его. Какой толк добиваться ту, кто всячески этому противится.

Оставив мысли при себе, мы сходим с судна на причал и направляемся на парковку. В машине Дима завязывает разговор, но не со мной. Он одной рукой крутит руль, а другой прижимает телефон к уху. Судя по всему, общается с другом. Если по началу я пытаюсь вслушаться в тему разговора, то потом оставляю попытки: там что–то на мужском.