Катана и тюльпан

Марья Зеленая

Катана и тюльпан

Глава 1

Восточно-Китайское море, 1860 год

— Не нравится мне эта туча, — проворчал капитан, прищурившись глядя на горизонт.

Эмили проследила за его взглядом. И правда, впереди протянулась зловещая гряда облаков. Темная, почти черная подошва нависала над водой, а верх клубился, перетекая из одного слоя в другой, будто небо кипело изнутри.

— Полагаете, будет шторм? — поинтересовался отец.

В его голосе Эмили не услышала тревоги, да и сама тоже не волновалась. «Морской лев» — надежное судно, и за три месяца плавания она пережила на нем немало штормов. К тому же берег уже рядом: вдали сквозь туманную пелену уже проглядывали горбатые острова.

— Взгляните сами. — Капитан выпустил изо рта кольцо табачного дыма. — Ветра почти нет, а море неспокойно.

И действительно, Эмили заметила на воде темную рябь. Ветра не было, дым из трубы поднимался столбом, и застывший воздух казался тяжелым и душным. Эмили посмотрела на Эдварда. Тот стоял, небрежно облокотившись о фальшборт. Поймав ее взгляд, он ободряюще улыбнулся и обратился к капитану:

— Я слышал, в этих широтах случаются тайфуны.

Капитан пыхнул трубкой и важно кивнул.

— Случаются. Но барометр упал не так сильно. Думаю, нас ждет лишь кратковременный шквал.

— Тогда, полагаю, нам не о чем волноваться.

— Нет, но все же попрошу вас вернуться в каюты.

Капитан взял под козырек и ушел. Эдвард пригладил золотистую шевелюру и широко улыбнулся Эмили. Она смущенно улыбнулась в ответ, украдкой взглянув на отца. Тот наблюдал за чайкой, парящей у самой воды. Интересно, папа уже обо всем догадался? Он будет в полном восторге, когда Эдвард попросит ее руки.

С Эдвардом Эмили познакомилась на корабле. Ее отец служил управляющим Торгового Дома Миддлвейков, а Эдвард был сыном владельца.

Узнав, что Япония после двух веков изоляции наконец открылась для иностранцев, Миддлвейк-старший решил основать там филиал. Эту задачу он поручил отцу Эмили, а вместе с ним отправил и своего наследника — учиться торговому делу.

Поначалу Эдвард держался чопорно и отстранено, но обеды в салоне первого класса и совместные прогулки по палубе сделали свое дело. Он заметил Эмили и принялся оказывать ей знаки внимания.

Мужчины ухаживали за ней и раньше, но то был скорее легкомысленный флирт, чем нечто серьезное. Эдвард же был настроен решительно. Прошлым вечером, застав Эмили на палубе одну, он признался ей в любви.

Сначала она смутилась. Да, она испытывала к нему симпатию, но все же ей показалось, что события развиваются слишком быстро. Впрочем, за двадцать четыре года ее жизни это было первое серьезное предложение руки и сердца, поэтому долго жеманничать она не стала, и сказала «да».

Эдвард обрадовался и пообещал как можно скорее поговорить с ее отцом. Эмили не сомневалась, что папа даст свое благословение. Как она подозревала, он и согласился взять ее в Японию лишь для того, чтобы подыскать ей выгодную партию среди офицеров, дипломатов или деловых людей. Сделать это куда проще там, где европейских женщин днем с огнем не сыскать, а значит — конкуренции никакой.

Молодой, красивый наследник процветающего предприятия — в Голландии о такой удаче не стоило и мечтать. Нужно ловить жениха прямо сейчас, пока он вдали от семьи, и его родня не сможет вмешаться.

Ветер крепчал, небо затянуло тучами, посыпался мелкий дождь. Эмили зябко поежилась.

— Госпожа ван Ройен, позвольте проводить вас в каюту. — Эдвард предложил ей руку.

Эмили невольно поискала глазами отца. Тот наблюдал за ними, усмехаясь в рыжую бороду.

«Он догадался», — мелькнуло в ее голове.

— Спасибо, господин Миддлвейк. — Эмили взяла новоиспеченного жениха под руку.

Они направились к каютам. Но не успели сделать и десятка шагов, как налетел резкий ветер, и палубу захлестнуло холодным дождем. Вдалеке глухо зарокотал гром. Рябь усилилась, на сизой поверхности моря вскипели белые буруны.

Эмили крепче стиснула локоть Эдварда. Они ускорили шаг, и тут сквозь вой стихии до них донесся рев капитана:

— Бизань! Дьявол бы вас побрал!

В тот же миг раздался резкий хлопок, будто выстрелили из пушки. Эмили оглушило мощным ударом, протащило по палубе и сбросило за борт в бурлящую пучину воды.

Тело пронзил адский холод. Все вокруг кружилось в вихре дождя и ревущих волн. Эмили отчаянно забила руками и ногами. К счастью, юбки надулись пузырем, не давая пойти ко дну.

Море бушевало, вздымая исполинские волны. Ветер гнал огромные массы воды, перемешивая соленые брызги и капли дождя, и в этом месиве было почти невозможно дышать. Эмили барахталась, пытаясь удержаться на поверхности, но волны подхватывали ее, как игрушку, снова и снова захлестывая с головой. Вода была везде — в носу, в горле, в ушах. Эмили кашляла, пыталась дышать, но каждый вдох приносил только новую порцию воды.

Где корабль? Она лихорадочно оглядывалась по сторонам, но глаза заливало водой. Капли секли по лицу, дыхание срывалось. Водяная взвесь и высокие волны не давали ничего увидеть на расстоянии вытянутой руки.

Господи, где же корабль? Вокруг лишь бушующая серая мгла, прорезаемая вспышками молний. А сил оставалось все меньше. Юбки намокли и стали тянуть ко дну. Эмили попыталась расстегнуть платье, но онемевшие пальцы не слушались.

— Помогите! — закричала она, но тут же захлебнулась соленой водой.

Тщетно. Ветер так ревет, что никто ее не услышит. А даже если и услышит — вряд ли удастся спустить шлюпку при таких волнах. Неужели все кончено? Как глупо погибнуть в пучине, когда до берега уже рукой подать.

Вдруг сзади что-то коснулось ее спины. Эмили инстинктивно шарахнулась, но потом заставила себя повернуться и взглянуть. На волнах перекатывалась бочка.

Отчаянный рывок, и Эмили ухватилась за бортик. Бочка была пустой и без крышки, но все равно держалась на воде. Ее швыряло по волнам как бумажный кораблик.

Эмили, занозя пальцы о мокрую древесину, намертво вцепилась в края. Ее то вскидывало на гребень, то накрывало с головой. Она пыталась отыскать глазами корабль, но в бурном мареве ничего не было видно.

Вокруг — только рев океана, вспененная вода, и бесконечные волны, перекатывающиеся одна за другой. Небо и море сливались в зыбкое серо-зеленое полотно. Глаза жгло от соли, слезы смешивались с морской водой, но Эмили не сдавалась.

Руки соскальзывали с бочки, каждый вдох, полный боли и жжения, давался с огромным трудом. Она чувствовала, как слабеет, но продолжала держаться из последних сил.

Вдруг ее подхватило могучим водяным валом и понесло. Бочка отлетела куда-то вбок, а Эмили несколько секунд продержалась на гребне, потом сорвалась. Волна накрыла ее с головой и протащила по дну, грубо ударяя о камни.

Сильный удар выбил воздух из легких, и все погрузилось во тьму.

***

— Где я? — Эмили с трудом открыла слипшиеся от соли глаза и уперлась взглядом в закопченные стропила, поддерживающие крышу из тростника.

Она лежала на тюфяке, накрытая одеялом. Рядом потрескивал огонь. В памяти возникли соленые волны, захлестывающие ее с головой. Эмили вспомнила, как упала за борт... Что-то сбросило ее в воду, скорей всего, сорвавшийся парус или канат. Она едва не захлебнулась. Кажется, цеплялась за какую-то бочку... А потом Остальное тонуло во мраке.

Пошевелившись, Эмили обнаружила, что под одеялом на ней ничего нет.

— Где моя одежда? — всполошилась она.

«Кто-то принес меня сюда и раздел. Но зачем? — Чтобы успокоиться Эмили сделала глубокий вдох. — Ну конечно же меня раздели потому что мое платье промокло до нитки. Но где же оно?»

Она оглянулась по сторонам. Ее окружали стены из потемневших досок. В одной из них — решетчатая панель, затянутая грязно-белой бумагой, пропускающей свет. Похоже, это выход на улицу, так как больше ничего, похожего на двери, Эмили не нашла.

Пространство дома было разделено на две части. У входа — кухня с земляным полом, где в квадратном углублении горел огонь. Над этим примитивным очагом висела веревка с чайником на крючке. Возле стены стояла низкая глиняная печь, а рядом — полка со всякой утварью.

Вторая половина дома размещалась на дощатом возвышении. Кроме своего тюфяка, Эмили обнаружила здесь грубый комод с кучей ящичков и низкий столик. На полу — пара круглых циновок. И все. Никаких кроватей, стульев или шкафов.

У входа она вдруг заметила свои ботинки. Значит, где-то должно быть и платье. Продолжая осматриваться, она увидела деревянную решетку, закрепленную над очагом. Дым, проходя сквозь нее, разбивался на тонкие струйки и рассеивался под крышей.

Потолка в доме не было, а вместо него под стропилами простирался настил из бамбуковых прутьев. На нем сушились пучки трав и темная груда тряпья, в котором Эмили узнала свою одежду.

— Мое платье! — обрадовалась она.

Должно быть его положили туда для просушки. Нужно одеться, пока не вернулись хозяева. Закутавшись в одеяло, Эмили села на тюфяке, но тут же охнула, хватаясь за ребра. Крепко же ее протащило по камням! Она ощупала себя. Несколько ушибов и ссадин, но, слава богу, кости вроде бы целы.

Собравшись с силами, Эмили начала вставать, но тут снаружи раздались шаги. Она замерла, уставившись на дверь, из-за которой послышались голоса. Говорили на японском.

— Кто она?.. волосы одежда... — произнесла женщина, судя по всему — пожилая.

Ей ответил мужчина, явно тоже немолодой:

— ...не заметил... дождь... не видел...

Прошло почти двадцать лет с тех пор, как Эмили, еще ребенком, слышала японскую речь из уст носителей языка. Она разобрала лишь отрывочные слова, но следующие фразы поняла уже лучше.

— Похоже, она чужеземка, — не унималась старуха. — Муж мой, зачем вы принесли ее сюда? Что, если кто-то узнает? Нас могут наказать.

— И что ты предлагаешь, жена? Не тащить же ее назад.

— Почему бы вам не позвать Сайто-са́ма? Пусть он решает, что делать дальше.

Старик, что-то буркнул себе под нос и, судя по удаляющимся шагам, ушел. Эмили съежилась на тюфяке, прижимая одеяло к груди. Выходит, он принес ее сюда, не поняв из-за дождя, что она чужестранка. Интересно, а если бы он понял, что она не японка, то оставил бы ее умирать? И кто этот Сайто-сама, за которым его послала жена?

Ее мысли прервало дребезжание отодвигающейся двери. В залитом светом проеме показалась старуха. Маленькая и тощая, она напоминала подростка, только лицо — коричневое и сморщенное как печеное яблоко, выдавало ее истинный возраст.

Незнакомка уставилась на Эмили щелочками глаз и низко поклонилась.

— Добрый день.

Эмили сидя на тюфяке, медленно кивнула в ответ. Мысли лихорадочно забегали в голове. Отец строго-настрого запретил ей показывать, что она говорит по-японски. Никто не должен заподозрить, что в ее жилах течет японская кровь. Но и чужеземцев, судя по всему, здесь не жалуют. Как же быть?

Быстро взвесив все «за» и «против», она решила последовать наставлениям отца и ответила по-голландски:

— Извините, я не говорю по-японски. Вы говорите по-голландски? Englisch? Deutsch? Français?

Старуха покачала головой. Впрочем, ничего иного Эмили и не ждала.

— Простите, не понимаю... — с виноватой улыбкой пробормотала японка. Она очертила руками в воздухе воображаемый предмет. — Корабль. Большой, черный. Вы с него?

Эмили чуть было не кивнула, но вспомнила наказ отца и непонимающе улыбнулась.

— Ветер у-у-у! Море ш-ш-ш! — жестикулируя, продолжала старуха. — После шторма — много водорослей на берегу. Мой муж отправился их собирать и нашел вас.

Эмили сделала вид, что не понимает ее слов.

— Мы плыли в Нагасаки, — по-голландски сказала она, — и я упала за борт.

— Нагасаки! Нагасаки! — радостно закивала старуха. — Три дня пути.

«Так, уже немного яснее, — подумала Эмили. — До Нагасаки три дня пути. Но как туда добраться, если я не смогу спросить дорогу? А может лучше пойти на берег, вдруг корабль еще там? Эдвард видел, как я упала за борт. Наверняка, меня будут искать... Или не будут? Скорей всего они решили, что я утонула. Я и сама удивляюсь, что осталась жива».

Тут ее поразила мысль, от которой встали дыбом мелкие волоски. А вдруг «Морской лев» разбился о скалы и затонул? Отец! Эдвард! Что с ними?

«Нет! — усилием воли Эмили отогнала панику. — Нельзя отчаиваться. Для начала нужно хотя бы одеться, а потом уже думать, что делать дальше».

С вежливой улыбкой она указала на решетчатый настил под крышей, где сушилась ее одежда.

Японка проследила за жестом и закивала. Разувшись у двери, она подошла к крутой лестнице и вскарабкалась на чердак. Вскоре спустилась и протянула аккуратно сложенную одежду.

— Спасибо, — по-голландски пробормотала Эмили, принимая сверток.

Одежда почти высохла, но пропахла дымом от очага и из-за соленой воды потеряла всякий вид: на серой ткани расплывались белесые разводы.

Эмили вдруг осознала, что у нее даже нет смены белья. Если корабль утонул, то она попала в ужасную передрягу. Одна, в чужой стране, не имея при себе ничего, кроме этих вещей...

Нет, об этом нельзя даже думать! Все будет хорошо!

Покрой дорожного костюма позволял одеваться без помощи прислуги. Корсет шнуровался спереди, а форму платью придавала жесткая нижняя юбка, а не громоздкий кринолин из обручей.

Пока Эмили застегивала пуговицы и завязывала тесемки, японка через бамбуковую трубку раздувала в печи огонь. Эмили с интересом поглядывала на нее, сравнивая ее одежду со своей.

Темный халат в полоску, перехваченный широким поясом. Кажется, это называется «кимоно». Ткань выцвела, на локтях виднелись заплатки. Это одеяние знавало лучшие времена. Богатые японки, несомненно, одеваются иначе.

В памяти вдруг возник смутный образ. Летящие рукава, изысканные узоры, прикосновение прохладного шелка к щеке...

Мама Интересно, жива ли она? Удастся ли им встретиться вновь?

Глава 2

Едва Эмили застегнула последний крючок, как снаружи раздались шаги, и мужской голос произнес:

— Это Сайто.

Старуха тут же подползла на коленях к двери.

— Входите, Сайто-са́ма. — Она услужливо отодвинула створку.

На пороге показался незнакомец, и старуха поклонилась до самого пола, опустив голову на руки, сложенные перед собой.

Эмили с любопытством взглянула на вошедшего. Перед ней стоял молодой мужчина в синем кимоно, заправленном в широкие, словно юбка, штаны. Густые черные волосы были собраны в пучок на макушке. За поясом грозно торчали ножны двух мечей.

Позади него сидел на коленях старик в конической соломенной шляпе, почтительно придерживая дверь.

Незнакомец нахмурился, пытливо глядя на Эмили из-под тяжелых азиатских век. Она занервничала. Может, и ей стоило преклонить колени? Вдруг именно этого он от нее и ждет?

Растерявшись, она сделала книксен.

— Кто вы? — спросил мужчина по-японски.

Эмили развела руками: «Не понимаю».

Он произнес нечто неразборчивое. Эмили с виноватой улыбкой покачала головой, но вдруг запоздало поняла, что он спросил: «Вы говорите по-голландски?» У него был странный акцент, но фраза несомненно прозвучала на ее родном языке.

— Вы знаете голландский? — удивилась Эмили.

— Немного. Я учил его в Нагасаки, — ответил он.

Ей пришлось сосредоточиться, чтобы разобрать его слова, но она была и этому рада. Какая удача найти здесь, на краю света, человека, знающего твой язык!

— Меня зовут Эмили ван Ройен, — затараторила она. — Я приплыла из Голландии, но по дороге мы попали в шторм, и я свалилась за борт. Эти добрые люди спасли меня, и теперь мне нужна помощь, чтобы найти моего отца.

— Простите мои манеры, — неожиданно мягко заговорил японец. — Меня зовут Са́йто Иса́ми. Вы на острове Нагасима, княжество Сацума.

Он отвесил легкий поклон. Эмили поклонилась в ответ.

— Очень приятно.

— Э-ми-ри... — Ему явно не давалась буква «л». — Я хочу пригласить вас в мой дом. Там вы сможете отдохнуть.

Сайто говорил глубоким, неожиданно низким для азиата голосом, что удивило Эмили, ведь китайские ку́ли, которых она встречала во время остановки на Яве, скорее мяукали и верещали, чем говорили.

Несмотря на сильный акцент, с каждым словом Эмили понимала его все лучше. Но стоит ли идти к нему домой? Звучит не очень благоразумно, но выбора нет. Она не может злоупотреблять гостеприимством этих бедняков. Но вдруг он причинит ей вред? Кто знает, что у этих япошек на уме?

Видимо, смятение отразилось у нее на лице, потому что Сайто добавил:

— Не волнуйтесь, в моем доме безопасно. Моя служанка позаботится о вас.

Что ж, придется поверить ему на слово. Эмили выдавила улыбку.

— Спасибо, господин Сайто.

Она посмотрела на старуху, чтобы поблагодарить и ее. Та по-прежнему стояла на коленях, не поднимая головы. Неужели этот Сайто столь важная персона, что ему нужно кланяться в пол? Может и ей следовало так поступить?

Но пока что он не высказывал недовольства. Только посторонился, когда она подошла к двери.

Эмили мимоходом отметила, что они почти одного роста. Разве что Сайто лишь чуточку, на пару дюймов, выше нее. Это было непривычно, ведь большинству голландских мужчин она едва доставала до подбородка.

Надев ботинки, Эмили села на приступок, чтобы завязать шнурки. Взгляд невольно упал на ноги Сайто. На нем были странные раздвоенные носки с отделенным большим пальцем. Впрочем, так явно удобнее носить соломенные сандалии, которые и держались за счет веревочки, пропущенной между пальцами ног.

Обувшись, Эмили выпрямилась и вопросительно посмотрела на Сайто.

— Идем, — сказал тот и вышел наружу.

Она последовала за ним, но едва ступила пару шагов, как ее повело. После месяцев качки было непривычно вновь ощущать под ногами твердую почву. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы идти ровно.

Шум прибоя смешивался с криками чаек. Эмили оглянулась на пляж. Солнце садилось, раскрашивая небо золотыми, розовыми и фиолетовыми мазками, но ей было не до красот. Она искала глазами корабль или, на худой конец, обломки кораблекрушения на ноздреватом песке. Но ни того, ни другого не нашла.

Вскоре они оказались в рыбацкой деревне. Домишки с тростниковыми крышами жались друг к другу как озябшие воробьи.

На пыльной улочке кипела жизнь. Мужчины чинили лодки, развешивали сети и улов. Женщины чистили рыбу, сидя на крылечках своих домов. Стайка детей с беззаботным смехом бегала по улице, гоняясь за мохнатым рыжим щенком.

Но стоило селянам увидеть Сайто, как они побросали все дела, выстроились у обочины и склонились в почтительном поклоне.

Эмили почудилось, будто из ее спутника вырвался тяжелый вздох.

«Неужели они кланяются всякий раз, когда он проходит мимо? — удивилась она. — Должно быть, это крайне утомительно».

Они шли дальше, и жители продолжали приветствовать их поклонами. Эмили с любопытством смотрела по сторонам. Повсюду висели рыбацкие сети, сушились водоросли и разнообразный улов: от жутковатых кальмаров до огромных тунцовых туш.

Запах стоял соответствующий, но месяцы на корабле приучили ее не обращать внимания на подобные неудобства.

Улочка поднималась в гору и вскоре привела их к усадьбе, окруженной оштукатуренной белой стеной. Сквозь распахнутые ворота Эмили увидела дом. Он был больше, чем хижины рыбаков, и его двойную крышу с приподнятыми уголками покрывала не солома, а серая черепица.

Навстречу вышла женщина в бордовом кимоно. Сайто отвесил ей неглубокий поклон.

— Я вернулся, — по-японски сообщил он.

Она низко поклонилась и пропищала неожиданно детским голоском:

— С возвращением, Сайто-сама!

Эмили удивленно взглянула на женщину, пытаясь определить ее возраст. Не старуха, но явно не пятилетняя девочка, как могло бы показаться по голосу.

— Эмири, познакомьтесь, это Наоко, — сказал Сайто по-голландски.

— Очень приятно, — улыбнулась Эмили.

Женщина поклонилась, но не так низко, как хозяину, да и выпрямилась гораздо быстрей. Эмили, принимая правила игры, поклонилась в ответ.

— Наоко, пожалуйста, позаботьтесь об Эмири-сан, — по-японски добавил Сайто.

— Да, господин. — Наоко взглянула на Эмили. — Пожалуйста, пойдемте со мной, Эмири-сан.

Она засеменила по дорожке, вымощенной плоскими камнями, и Эмили последовала за ней. Вокруг раскинулся садик из причудливо изогнутых деревьев и замшелых валунов разных форм.

Повеяло прохладой, и Эмили увидела прудик, где в кристально чистой воде лениво шевелили плавниками крупные красно-белые рыбы. Дом с изящной крышей и светлыми стенами казался невесомым. Он словно парил над садом, будто облако над землей.

Шлепанцы Наоко с деревянной подошвой звонко цокали по камням. Эмили всегда считала себя низкорослой: большинство ее голландских подруг были выше нее. А сейчас, к своему удивлению, она смотрела на крохотную японку сверху вниз.

Ее кимоно с широким поясом и огромным бантом, скрадывало тщедушную фигуру. Смолянисто-черные волосы громоздились в объемной прическе, отчего голова казалась непомерно большой.

В дальнем углу двора стоял маленький домик. Войдя туда и увидев огромную бочку, Эмили догадалась, что это купальня.

— Мы приготовили для вас фура́ко, Эмири-сан, — с поклоном произнесла Наоко. — Позвольте, я помогу вам раздеться.

К бочке была пристроена печь, над водой поднимался пар. Сейчас ванна пришлась бы очень кстати: Эмили ощущала себя липкой, и все чесалось от соли.

Она не ответила, чтобы не выдать, что знает японский, но позволила Наоко помочь ей с одеждой. Судя по тому, с каким удивлением японка таращилась на корсет и нижние юбки, она видела европейское платье впервые в жизни.

Было неловко раздеваться перед ней догола, но Эмили поборола смущение. Не купаться же в одежде! Снимая сорочку, она почуяла запах пота. На корабле ей редко выпадала возможность помыться и постирать белье, и последний раз она меняла исподнее несколько дней назад. Эмили сконфуженно глянула на японку, но та, как ни в чем не бывало, услужливо улыбалась.

Раздевшись донага, Эмили хотела забраться в бочку, но Наоко вежливо преградила ей путь рукой.

— Нет. Сначала помыться, фурако потом, — пояснила она.

«А разве бочка и не нужна для того, чтобы в ней мыться?» — удивилась Эмили, но возражать не стала.

Наоко принялась поливать ее плечи из ковша и обтирать ее мокрым полотенцем. Благодаря печке в домике было тепло, но все равно не терпелось окунуться в горячую воду. Наконец японка сочла Эмили достаточно чистой и указала на ведущие в бочку ступеньки.

Поднявшись, Эмили опасливо сунула в воду ступню и тут же отдернула. Горячо! Она оглянулась на японку. Та с ободряющей улыбкой кивнула. Эмили осторожно ступила в бочку одной ногой, второй, и лишь когда немного привыкла, села на скамейку, установленную на дне.

Тело погрузилось в горячую воду, и от груди до кончиков пальцев прокатился жар. С губ сорвался блаженный вздох. Как хорошо!

— Приятного отдыха. — Наоко вышла из домика и принялась возиться снаружи, видимо, раздувая в топке огонь.

Кожу приятно покалывало от горячей воды, и Эмили ощущала, как уходит напряжение последних часов. Пока все складывается не так уж и плохо. Она не утонула, ее спасли, а японцы, вопреки предостережениям отца, оказались милыми и гостеприимными людьми.

Хорошенько расслабившись и согревшись, она вылезла из бочки и начала вытираться.

Вошла Наоко и положила на полочку стопку новой одежды.

— Ваше кимоно нужно постирать, Эмири-сан, — сообщила она, показывая на ее дорожный костюм.

Эмили покачала головой, делая вид, что не поняла. Тогда Наоко поводила руками, будто стирает. Эмили благодарно улыбнулась. Натягивать просоленные панталоны совершенно не хотелось.

Она взглянула на одежду, не зная, с чего начать. Наоко, заметив ее растерянность, принялась помогать. Сперва она надела на нее нижнюю юбку, представляющую собой отрез ткани длиной до колен. Его так плотно обернули вокруг бедер, что раздвинуть ноги стало практически невозможно.

«Так вот почему Наоко так семенит», — догадалась Эмили.

Завязав тесемки юбки, Наоко протянула ей длинную белую полосу, похожую на бинт. Эмили вопросительно взглянула на японку. Та смутилась, а затем изобразила в воздухе объемный бюст.

— Моя грудь слишком большая? — удивилась Эмили.