Заводы Москвы. Часть 5. Никакого застоя

А.В. Манин-Уралец

Заводы Москвы. Часть 5. Никакого застоя

В книгу вошли материалы фундаментального труда автора «Истина нас наконец нашла?!» – История Москвы и Московской области в историях заводов: век ХХ» издания 2016 года, а именно раздел 2 «Заводы Москвы и Подмосковья в 1975-1985 гг.: никакого «Застоя» главы 3.

Весь труд, как и данный раздел, послужил источником для доказательства точных констант в историях исторических явлений и попытке доказательства существования двигателя социализма советского типа – открытого автором исторического /и общесоциологического/ Закона Исторического потенциала советских промышленных предприятий (предприятий СССР).

В публикациях ссылки на источники означают указание страниц уже опубликованных историй промышленных предприятий, которых в общей сложности автором было изучено 50, написано и подготовлено к изданию, а затем опубликовано 30.

Это заводы Москвы, Московской области и широко известные предприятия Южного Урала.

Работа автором проведена с опорой на тысячи архивных документов, устных и письменных воспоминаний свидетелей и участников исторических событий заводской истории и истории строительства моногородов, а также на музейные экспонаты и другие источники, в т. ч. периодическую печать многотиражек промышленных предприятий, их кадровую и техническую документацию, «пояснительные записки» к годовым отчетам и другое.

Раздел 2. Заводы Москвы и Подмосковья 1970 - 1985 годы: никакого «застоя»

В постсоветской историографии промышленного производства при характеристике периода 1970-1985 гг. часто употребляется понятие «застой» или «застойный период».

По сути, застой является фактом лишь с той позиции, если на фоне более поздних грандиозных преобразований в стране предыдущие достижения уже не кажутся бесспорными, а перед глазами замаячила «культура труда» и «культура продукции» западного производства.

А также становится очень заметным разрыв между культурой труда и эффективностью производства взятых под особую опеку государства оборонных режимных предприятий и «простых» (или средних, обычных) предприятий, работающих по своим методам на хозрасчетной основе.

К когда в погоне за мировыми аналогами, за превосходством над ними в ряде отраслей и на ряде заводов (совместно с НИИ) на фоне представления прекрасных образцов продукции ВДНХ СССР и международных выставок многое из того, что вчера казалось большим достижением и успехом, уже выглядит «отсталостью» или анахронизмом.

Таким образом, «застойный период» - это, с одной стороны, спокойное налаживание режима производства на уровне достигнутых удовлетворительных параметров производства, производственных и трудовых отношений, а с другой, - период постоянных усилий на решение новых задач в сфере производственной жизни, в сфере изготовления и сбыта продукции, в сфере социально-бытовой жизни трудящихся СССР.

При этом необходимо подчеркнуть, что под понятием благополучное развитие завода всегда стояло понятие реконструкция, и, наоборот, под понятием реконструкция – обязательное улучшение работы и жизни.

В результате, у постсоветских историков период сплошных реконструкций «эпохи застоя» 1970-1985 гг. ассоциируется как некие усилия «вылезти из трясины», тогда как преодоление очередных трудностей в СССР на всех заводах Москвы и Подмосковья продолжало оставаться нормальным явлением.

В известном смысле, история завода – это история его реконструкций, поскольку за реконструкциями стояли необходимые условия для поддержания на должном уровне трудового физического тонуса и уровня квалификации коллектива производить необходимую продукцию, строить новое жилье, решать семейные проблемы.

При этом из объектов критики необходимо выделить благополучные предприятия ВПК и оставить в анализе явления, в основном, лишь те заводы, которые развивались с полным объемом своего исторического потенциала, т. е. по своим законам: имели минимум дотаций, своими средствами и героическими усилиями решали задачи производственного и социально-бытового характера.

Большая часть энергии коллективов обычных заводов изымалась у них в пользу развития предприятий ВПК, их социально-бытовой сферы, т. к. многие предприятия ВПК жили за счет дотаций государства (считай – заработанных средств простых заводов).

Разве не могли в таких условиях простые (средние) предприятия СССР не выглядеть действительно как работающие трудно, зачастую лишенные необходимого для своего развития, чтобы на фоне благополучных советских заводов и заводов Запада считаться высокоэффективными?

Безусловно, не могли.

Они прилагали максимум усилий, чтобы в своем развитии двигаться дальше и, более того, им было выгодно не только «трудно работать» и хвалиться этим, но и превозносить трудности до такой степени, указывать столько недостатков, «узких мест», пока в качестве компенсации коллектив не получал реальной возможности «выбить» новые средства на очередную реконструкцию.

Следовательно, на проявление ложного представления «застоя» этого периода оказала значительное влияние оказывала именно самокритика, царящая в атмосфере заводской жизни, некая повсеместно дозволенная доперестроечная «гласность», добровольная хула текущих дел.

В истории Кудиновского завода «Электроугли», например, где до начала 70-х отмечалось много хвалебного, и где непрерывно шли реконструкции, это представлено достаточно наглядно: «…Кое что для более или менее нормального проведения досуга у «Электроуглей» имелось. Но все, наверное, ощущали, что развернись реконструкция активней, как это бывало на многих других предприятиях, в других городах, даже провинциальных, и жизнь тружеников предприятия, возраст которого перевалил за семьдесят лет, стала бы благополучней и интересней.

Обо всех негативных сторонах в современном развитии завода с определенной откровенностью было заявлено (прибывшим на завод) членам ведомственной комиссии, когда наступила новая пятилетка 1971-1975 годов и потребовала от каждого промышленного предприятия не только плана, но и высокой культуры производства.

Как же выглядел завод в свете этой новой и, конечно, как всегда актуальной задачи? Об этом свидетельствуют, в частности, строки архивного документа тех лет:

«…Завод строился и развивался бессистемно. Отсутствует технологическая последовательность переделов участков, в связи с чем грузопоток сырья, полуфабрикатов и готовой продукции имеет соотношение 10:1. То есть в процессе производства продукции практически совершаются 10-кратные перевозки. Производственные цеха, участки завода, а также бытовые помещения, расположенные в старых зданиях, не могут отвечать не только современным, но просто нормальным условиям труда, технически запущены. Некоторые участки не отвечают санитарным нормам, загрязняют окружающую среду, в связи с чем санэпидемслужба ставит вопрос об их закрытии. Инженерные сети имеют большой износ, отсутствует складское хозяйство. На заводе большой дефицит воды для производственных и бытовых нужд.

В связи с тяжелым производственными условиями завод испытывает большой дефицит рабочей силы, особенно на переделах, смесеприготовления, прессовки. Процент ручного труда - 35%» /С.132/.

И вся эта хула в свой адрес проявляется на фоне текущего нового строительства! «…Ведущее новое строительство,- говорится далее,- не «вписывается» в технологический поток, имеет разрывы в цепочке «склад-цех» и на других переделах. Заготовительный корпус строится с 1968 года и фактически заморожен, угольный – с 1972 года» /С. 133/.

И даже положение с жилищной проблемой представляется чуть ли не «катастрофическим», тогда как недавно, на фоне вчерашней неустроенности, считалась успешно решаемой. «…На заводе плохая обеспеченность жильем, очередь до 360 человек. Не решены вопросы по выселению из санитарной зоны, для решения которых требуется (строительство) еще 2,5 (многоэтажных) дома (250 семей)».

/Там же/.

Увязка проблем завода с общими проблемами городского хозяйства поселка городского типа Кудиново подчеркивает градоформирующий фактор завода.

«Не менее сложные вопросы стоят по городу, в котором завод является ведущим; дефицит воды и тепла. Практически отсутствует достаточное количество продовольственных и промтоварных магазинов. Имеющиеся магазины расположены в приспособленных помещениях, но мало отвечают санитарным нормам. Если оценивать состояние завода в целом, то можно с уверенностью сказать, что оно неудовлетворительное» /С. 133/.

Такие оценки не ставили себе и в более тяжелые и неблагополучные времена, радуясь каждому достижению. В пыли и загазованности, при неважных покрытиях полов и т. п., что хотя и не соответствовало санитарным нормам, и не всегда даже нормативам по технике безопасности, но в тех условиях не являлось первостепенным.

Более важным казался заработок, премии, льготы, услуги соцкультбыта, школы, детские сады, пионерские лагеря, техникумы, институты, клубы, детские кружки, дворцы культуры, поликлиники для себя и своих детей, не говоря об очереди на улучшение жилья или получение отдельной благоустроенной квартиры.

Таким образом, исходя из фактора расширения гласности, углубления самокритики, за которыми проступало явное недовольство вялыми экономическими реформами, гипотетически можно было говорить и о наступившей эпохе того самого «развитого социализма», каковым увидели социализм начала 70-х гг. советское правительство, ЦК КПСС (А. Н. Косыгин, Л. И. Брежнев и др.)

Таковым, вероятно, этот социализм и являлся. Но одной из его характерных черт становится, в отличие от минувших «эпох», неудовлетворенность достигнутыми большими успехами, желание быстро ликвидировать проблемы уже не только героическими самоотверженными усилиями масс, но и за за счет государства.

В любом случае, нет веских оснований не считать тот период именно «развитым социализмом», несмотря на наличие множества подобных проблем по всем заводам и городам Московского региона. Поскольку социализм 70-х в СССР также отличался от социализма 50-х, 60-х гг., как социализм послевоенного развития от социализма периода индустриализации 30-х гг.

Но и период индустриализации, и послевоенного восстановления народного хозяйства были все же периодами нового строительства, тогда как после 1966 г. – со времени внедрения косыгинско-брежневских реформ - страна жила в относительном покое, состоянии отдыха, добившись военного паритета с Западом, хотя гонка вооружений и оставалась одним из главных факторов, властно влияющих на приоритеты глобальной советской экономики и, тем самым, как бы моделирующих систему социализма в СССР.

А любая самокритика заводских коллективов, за которой проступает желание жить еще лучше, чем вчера, указывает на рождение в структуре советского метода хозяйствования некоего феномена: осознания всеми хозяйственниками, и в первую очередь, руководителями заводских производств, что история социализма – это история реконструкций, что они нескончаемы, и что именно под них выделяются средства на решение главных потребностей, мотиваций коллективов – на строительство нового жилья, развития соцкультбыта, возведения вокруг завода развитой городской инфраструктуры, причем, инфраструктуры мирового уровня: от прокладки первых грунтовых дорог до строительства кинотеатров и театров, библиотек, корпусов НИИ, санаториев-профилакториев, стадионов, поликлиник и т.д.

О том, что именно в такой модели развития общества, в модели нескончаемых реконструкций видели настоящее и будущее советского социализма все поколения правительства страны, свидетельствуют следующие факты из истории «Электроуглей» (книги с характерным названием «В истории завода – история страны»):

«В этом не было никакой вины завода. Виновато было правительство, в пол-уха внимавшее коллективу, когда год от года изо всех сил работая на план, он справедливо просил ассигнований на современную перестройку как самого предприятия, так и его социально-бытовой инфраструктуры. Правительство было виновато, и оно, наконец, посчитало, что помочь ликвидации множества накопившихся проблем может создание на базе завода «Электроугли» крупного производственного объединения» /С. 131-133/. И в этом – во внимании к трудовым коллективам со стороны правительства, решавшего, чем помочь заводу, коллектив «Электроуглей» был далеко не одинок.

Первая половина 70-х гг. отличается тем, что в этот период в Москве, в Московской области и во всей стране было создано большое количество производственных объединений. Столичные, центральные предприятия часто становились головными предприятиями этих объединений.

То есть правительство настолько уверовало во всесилие коллективов заводов решать помимо производственных и свои социально-бытовые задачи, что не только делало ставку на реконструкции заводов, как отдельных самостоятельных единиц, но уже на реконструкции всех заводов отрасли скопом, на производство продукции и решение проблем соцкультбыта сообща, при условии объединения заводов своих отраслей.

«На основании решений правительства о повышении эффективности производства на базе концентрации, специализации и ускорения научно-технического прогресса, с целью дальнейшего совершенствования управления электроугольной подотраслью, концентрации ресурсов и приближения управления к производству, постановлением Совета Министров СССР № 139 от 2 марта 1973 года «О некоторых мероприятиях по дальнейшему совершенствованию управления промышленностью» и приказом Министерства электротехнической промышленности № 673 от 4 декабря 1975 года было создано Производственное объединение «Электроугли» в составе Всесоюзного промышленного объединения «Союзэлектроисточник» /С. 134/.

Производственное объединение «Электроугли» представляло собой единый производственно-хозяйственный комплекс, в состав которого вошли основные электроугольные заводы страны: «Электроугли», «Прожекторные угли», «Уралэлектроугли», «Электроконтакт» и Храпуновский механический завод.

Объединению был подчинен также Всесоюзный научно исследовательский и проектно-технологический институт электроугольных изделий (ВНИИЭИ) с находящимся в его составе опытным производством» /Там же/.

Такая схема была характерна для всех новых объединений. «Около 8600 работников объединения обязаны были выпускать 55 марок электрощеток и около 5000 типоразмеров электроугольных и металлокерамических изделий для всех отраслей народного хозяйства» /С. 135/.

«Требовалось в перспективе как следует поработать и над повышением уровня механизации и автоматизации производственных процессов на всех заводах: в основном производстве он составлял лишь около 55%, а во вспомогательном вообще около 25%, и это было слишком уж мало» /С. 139/.

«При решении задач культурно-бытовой сферы планировалось в тот же отрезок времени построить профилакторий на 100 мест, общежитие на 360 мест, жилые дома, обеспечивающие выселение жителей из санитарно-защитной зоны.

Хотя психологический фактор «самостоятельности» еще долго и постоянно будет напоминать о себе каждому заводу, особенно по вопросам специализации и концентрации собственного производства, этот фактор еще не один месяц будет служить помехой к объединению всех сил. Однако уже очень скоро коллективы, где бы они ни сосредотачивались, почувствовали в таком объединении очень мощную силу.

Правда, для того, чтобы в ближайшем будущем можно было говорить о заметных сдвигах, надо было выйти из «трясины отсталости». А в ней даже в 1975 году завод «Электроугли», как уже отмечалось, - чуть не увяз по пояс. Доля ручного труда составляла 34%, уменьшившись всего на 2% за 5 лет… Производительность труда росла медленно (выросла за пятилетие на 20%, вместо запланированных 36%).

Причины этого в конце 1975 года объяснялись так: «В течение длительного периода, во всей пятилетке завод находился в тяжелом хозяйственном состоянии, работал нестабильно и неустойчиво.

Периоды кратковременных периодических успехов сменялись жесткими спадами и провалами,.. такая неустойчивая его работа сказывалась на обеспечении хозяйства МПС, МАП, Минавтопрома, Минчермета (Минобороны в т. ч.)» /С. 140-141/.

Можно было назвать еще множество самых разных причин, хотя бы ту, что мужчин на заводе работало гораздо меньше, чем женщин (примерно, 960 против 1400), а при очень тяжелых условиях труда в электроугольном производстве вытягивать планы декад и месяцев работницам было конечно труднее» /С. 141/.

Далее необходимо жирно подчеркнуть, насколько «не застойным» был период т. н. «застоя», учитывая неуклонное движение заводов вперед, не взирая ни на какие трудности, а, может, и вопреки этим трудностям.

«Но не взирая на все эти проблемы, завод при повышенном внимании со стороны министерства в первые месяцы уже набирал обороты, а после 8-9 месяцев о его отсталости было забыто. Чудо свершилось. В отчете в адрес министерства уже говорилось: «Головной завод в течение 1976 года уверенно обеспечивает выполнение плана по объему производства… Число заказчиков доходит до 1000, для которых изготавливается свыше 2000 типоразмеров изделий…»

/С. 142/.

Никак нельзя признать «застойным» периодом в функционировании завода, исходя и из следующих фактов, событий и явлений: «Планы у завода «Электроугли, всего объединения были столь велики, что для поддержки в решении комплексного плана техперевооружения объединения к нему были привлечены 14 научно-исследовательских институтов.

И это было, безусловно, необходимо.

Чего стоили только те работы, которые предстояло осуществить на самом головном заводе!

Здесь планировалось до 1980 года ввести в эксплуатацию корпус угольного производства и заготовительный корпус, административно-бытовой корпус и корпус вспомогательных производств.Кроме того, предстояло осуществить реконструкцию зданий и сооружений, находящихся в ветхом состоянии, как подчеркивалось, «с полной перепланировкой технологического потока и обеспечения последовательности грузопотока по цепочке трудящихся».

/С. 143-144/.

Анализ и изучение источников позволяет сделать также вывод, что несмотря на положительные факторы любого объединения заводов, по ряду позиций оно носило почти формальный характер.

Так, в 1972 году подмосковный «Внуковский завод огнеупорных изделий был объединен со Снегиревским заводом огнеупорных изделий…

Поскольку снегиревское производство территориально было значительно удалено от внуковского производства, то тесных контактов между коллективами, в общем, не произошло.

И все же, если такие явления могут быть признаны как явления некоего застоя аналитических институтов промышленности, то они не могут быть признаны застойными как процесс, поскольку процесс развития всех предприятий Москвы и Подмосковья как раз свидетельствовал об обратном – история заводов от пятилетки к пятилетке была историей прогресса, и он был очевиден не только в рамках Советского Союза.

При рассмотрении истории других подмосковных заводов можно подчеркнуть, в частности, следующие их крупные достижения в рассматриваемый период – 70-х, 80-х гг. и до времени Перестройки 1985-1991 гг.

К середине 1970-х гг. на Соколовском заводе металлоконструкций, как отмечалось в его истории, «до 20% всей выпускаемой продукции… отправлялось по экспорту для 20 стран мира: Вьетнама, Кубы, Болгарии, Югославии, Монголии, Индии, Афганистана, Алжира, Ирана, Пакистана и других.

Только в 1974 г. завод изготовил на экспорт 2250 тонн металлоконструкций, отправленных на Кубу и в МНР» /С. 109/. «Производительность труда в результате механовооруженности, энерговооруженности и других факторов к 1976 г. по сравнению с 1948 г. увеличилась в 6 раз.

Невзирая на все это, завод однажды был охарактеризован в отчетах, как завод, находящийся «в отсталом состоянии» /С. 113/.

А между тем, как свидетельствуют факты, «Соколовский ЗМК очень успешно выполнил плановые задания 2-х лет 10-й пятилетки. По итогам работы за IV квартал 1977 г. заводу было /даже/ присуждено 2-е место во Всесоюзном социалистическом соревновании среди предприятий и организаций Минмонтажспецстроя СССР и 3-е место среди машиностроительных предприятий Щелковского района. В 1977 г. завод достиг объема валовой продукции в размере, составившем рост по сравнению с 1948 г. в 22,1 раза, было изготовлено свыше 23 300 тонн металлоконструкций и 17 280 тонн электродов. Численность работающих составляла в это время около 560 человек, в т. ч. более 400 рабочих» /С. 117/.

До эпохи Перестройки, т. е. в тот самый «застойный» период, как отмечалось далее в том же источнике, «коллектив Соколовского ЗМК продолжал поставлять большие партии металлоизделий для очень ответственных новостроек, занятых монтажом крупных, очень металлоемких конструкций, при этом для некоторых из низ завод оставался поставщиком /надежным/ на протяжении долгого времени, от 3-4 до 10 лет, а то и больше.

Так, например, около 10 лет он обеспечивал конструкциями строительство завода «Электросталь» (в 70-80 гг.), несколько лет – завод «Серп и Молот», в течение примерно 10 лет (в 70-80 гг.) – объекты завода им. Хруничева. С середины 70-х гг. и примерно до 1980 г. строил высотное здание московского Дома книги, потребовавшего от завода тысячи тонн металлоконструкций разного профиля. Года 3-4, в конце 70-х - начале 80-х гг. помогал строить завод «Хромотрон», в котором поднимался огромный производственный корпус, потребовавший десятки тысяч тонн металлоконструкций. С конца 70-х гг. завод взялся в течение 10 лет обеспечивать металлоконструкциями СТЗ НЦИ в Битце - строительство там 24-этажного корпуса и др. уникальных объектов. Долгие годы завод поставлял металлоконструкции для строительства Центрального статистического управления Москвы…» /С. 138-139/.

Огромная дополнительная нагрузка в это время легла на работников цехов завода в связи с заказами на изготовление ответственных металлоконструкций для Московской Олимпиады-80.

Работавший в те годы мастером в цехе сборо-сварки А. С. Рянский, заместитель генерального директора завода (1998 г.) вспоминал: «В цехе сборо-сварки в 1979-1980 гг. шла самая напряженная работа, не прекращавшаяся порой даже в ночное время и нередко прихватывающая выходные дни, так как коллектив нашего завода вместе со всеми предприятиями страны, какие только работали над заказами для олимпийской стройки, старался уложиться в график выполнения своего объема работ. Заказы были разные. В частности, во втором пролете цеха, которым я руководил, изготавливались универсальные покрытия для стадиона на Проспекте мира. Конструкция эта потребовала от коллектива самой скрупулезной работы, поскольку к этой конструкции предъявлялись повышенные требования по качеству, нужна была очень высокая точность исполнения сварки и сборки.

При этом цеху приходилось выполнять запланированный объем работ для всех остальных заказчиков Москвы и Подмосковья. Трудились в этом цехе, да и в остальных цехах очень интенсивно» /С. 140/.

Не могут быть названы «застоем» и последствия столь напряженной и ответственной работы: «Надо сказать, что приобретенный опыт на выполнении подобных заказов заставил молодых специалистов, пришедших на завод недавно, в самые короткие сроки вникнуть во все тонкости производства, познать технологию до мелочей, а в скором времени отдельным специалистам взять на себя еще большую ответственность, еще больше работы…» /Там же/.

«К началу 80-х гг. Соколовский ЗМК оставался наиболее крупным предприятием по выпуску металлоконструкций в рамках своего региона, поэтому, согласно заказам самой различной сложности, продукция его шла многочисленным трестам и военным предприятиям («почтовым ящикам»), в т.ч. трестам «Стальмонтаж», «Стальконструкция», № 7, «Моспроммонтаж», а также Главспецстрою, Московскому МУ, Московскому СМУС и другим» /С. 149/.

Стоит одчеркнуть, что и этот завод постоянно, систематически осуществлял свои реконструкции, что также не позволяет характеризовать его работу как «застойную», впрочем, как и правительственных ведомств, курирующих развитие заводов, выделяющих средства, контролирующих выполнение работ. «На основании распоряжения Совета Министров СССР от 18 ноября 1980 г. (№ 2340р) и Минмонтажспецстроя СССР от 31 декабря этого года (№ 321) на Соколовском ЗМК с 1981 г. началась реконструкция «с целью изготовления высокопрочных метизов 10 000 тонн в год и экспериментальных конструкций 1000 тонн в год».

«441 вагон с металлоконструкциями отправил коллектив в 1981 г. своим поставщикам, в каждом вагоне в среднем укладывалось около 19 тонн продукции.

С ее помощью было своевременно завершено строительство таких важнейших пусковых объектов, как Казанское ПО «Оргсинтез», корпус «Б» и СТЗ НЦИ, СПК НЦИ и другие. В то же время заводом поставлялась продукция и для объектов «продовольственной программы» /начало 80-х гг./: Тобольскому НХК, ВНИИКриогенмашу, Московскому мясокомбинату и другим. По решению Московского областного бюро МК КПСС, принятого в октябре 1981 г., завод приступил также к изготовлению металлоконструкций кормораздатчиков для совхозов и колхозов области…»