Сажа. Тихий шаг

Потом.

Пробираясь к выходу, Захар старался ни с кем не пересекаться взглядом. В идеале бы вообще не пересекаться, но людей набралось слишком много для такого помещения и свободно ходить не было никакой возможности.

– О, Сахар! – Почти возле самого выхода его снова окликнули.

Это был человек из той компании, к которой Захар подошел в начале мероприятия.

– Вот скажи: автор должен вкладываться в продвижение или этим должно заниматься издательство? У нас спор.

– Это командная работа. – Захар попытался свернуть разговор и уйти.

– А в твоем случае тоже командная? – Разговор начал принимать дурной оборот. – Твое издательство вытеснило мой проект из партнерки, а потом еще и задавило рекламой из каждого утюга.

– Я ничего про это не знаю.

На самом деле знал и знал о коммерческой выгоде и о предпосылках. А главное, о том, что надо держать язык за зубами.

– Ты такая невинная барашка. – Цепкая рука обхватила Захара за плечи и грубо приобняла, в нос дало перегаром. Собеседник явно перебрал с алкоголем.

Его псевдоним Захар произнести не мог, слишком много бестолковых букв, а настоящего имени он не знал.

– Вообще, правильнее говорить «овечка». – Зря он сейчас это сказал.

– О, в самом деле? – Зловоние уткнулось в самое ухо. – А как по мне, так речь вообще про козла гнойного.

Стало очень больно, взвыло не только плечо, но и нога, на которую пьянь не просто наступил, а как следует впечатал в нее каблук. Толпа вокруг была занята своими делами и не обращала внимания на странную сцену.

– Отпусти меня, – тихо сказал Захар.

Но его проигнорировали, только вцепились крепче, раздумывая, что делать дальше. Захару казалось, что он буквально слышит чужие мысли, пьяные и нерасторопные. Мысли хватались за слова «репутация», «грязь», «жажда мести».

Они медленно направились в сторону люстры. Захар попытался высвободиться, но куда там – у его оппонента хватка оказалась крепкой. Не только по клавиатуре стучит, но явно ходит в зал железо тягать.

Возле самой люстры они остановились.

– Давай ты меня все-таки отпустишь? – Захар поправил сбившиеся очки и жалобно посмотрел на верзилу. – Как тебя зовут?

– Прикалываешься надо мной?

– Я про настоящее имя, – спокойно уточнил Захар.

Внутри появилось какое-то смирение. Он один, никто ему не поможет, надо справиться самому.

– Костя, – бросил тот.

– Повелитель тьмы… – задумчиво протянул Захар. – Грызи кости, Костя!

Последнюю фразу Шумнов говорить не планировал, она вылетела сама. Злая, обиженная, приправленная чувством несправедливости. Костя удивленно отпустил его плечо и вдруг стал кусать себя за пальцы, остервенело, так, словно хотел их отгрызть. Захар в ужасе схватил его за руку, но остановить это безумие не получалось.

Пальцы уже превратились в кровавое месиво. Свободной рукой Костя отпихнул Захара, и тот полетел в люстру, которую зачем-то стали опускать ниже. Послышался звон стекла, чей-то испуганный возглас, и зал взорвался.

Осколки люстры лежали на полу, Захар пытался приподняться так, чтобы не порезаться, а Костя стоял, окруженный людьми, и пытался дотянуться до изгрызенной руки.

– Что произошло? Что случилось?

– Этот упился и с ума сошел, – ответил кто-то.

Захар же смотрел на все со стороны, ослепленный раскуроченной люстрой.

– Все нормально? Не порезался? – К нему тоже подбежали, помогли аккуратно подняться.

Бабушкин халат весь был изрезан стеклом, но именно он спас от серьезных ран. Захар пытался найти слетевшие очки, но никак не мог сфокусироваться. И ему снова помогли, сунули пропажу в руки. Слава богу, линзы не пострадали.

– Точно не порезался? – спрашивала девушка, имени которой Захар не знал.

– Все хорошо, – кивнув, заверил он и перевел взгляд на Костю.

Тот обмяк в чужих руках.

– Это же надо было настолько упиться, – покачала головой девушка.

– Игристое опасно, – эхом отозвался Захар.

Из головы не шла фраза. Она была сказана не им, точно не им. Не мог он такое сказать, да и зачем? Взгляд не отрывался от истерзанных пальцев, которые аккуратно заматывали бинтом из аптечки, пока ждали медиков.

В стороне стоял организатор мероприятия и отрешенно смотрел на это все.

– Это фиаско, – проговорил он одними губами и пошел встречать скорую.

Захар аккуратно выбрался из осколков люстры, доковылял до зеркала, чтобы посмотреть, нет ли где царапин. Обнаружил одну над бровью. Не критично.

Обернулся на зал. Народу резко стало раз в пять меньше. Самые пугливые быстро сбежали, остались неравнодушные и желающие помочь.

Тихо, чтобы никто не позвал, Захар двинулся в сторону выхода. До него снова никому не было дела: все обсуждали свару и свои впечатления от нее. И главным героем разговора был не успешный писатель Сахар, а несчастный перепивший Костя, который попытался съесть свою руку. От воспоминаний Захара передернуло.

Оказавшись на улице, он вдохнул полной грудью и закашлялся. Какой кошмар, что это вообще было?

Фраза снова засела в голове и никак не хотела уходить. Рука нащупала в кармане листовку. Затесалась одна, с рекламой того самого лагеря для взрослых на севере. Захар достал из кармана телефон, отсканировал куар-код и перешел на простенький сайт, где надо было оставить заявку.

Программа обещала небольшую экспедицию в северную деревню, десять дней тишины и полное отсутствие связи.

«Перезагрузитесь, выдохните и наполните жизнь новыми впечатлениями и знакомствами!»

Всё общие слова, но именно сейчас они сработали так, как надо. Захар быстро заполнил анкету, приложил свое фото, постаравшись выбрать не самое страдальческое, и отправил заявку. Чем черт не шутит, может, это сейчас поможет лучше всего.

Ответ пришел почти сразу. Заявку одобрили.

Захар удивленно посмотрел на уведомление в телефоне. Так разве бывает? А рассмотрение? А потянуть интригу, в конце концов?

Домой он шел медленно, то и дело спотыкаясь.

Удивление от мгновенно одобренной заявки быстро сошло на нет, оставив в голове только кости, кости и кости.

Надо было ответить Марку, рассказать, что случилось. Вдруг он что-то дельное посоветует. Психолога, например.

* * *

– А как тебе удалось договориться?

– Помогла рекомендация Старха.

Алина жадно отсматривала прилетающие заявки на их небольшое путешествие. Наум стоял рядом и разглядывал макет листовки.

– А кто придумал это лагерем назвать?

– Это уже они там накреативили. – Алина отвлеклась от экрана. – Сказали, что вечно уставших москвичей лагерь для взрослых прельстит куда больше, чем поход в непонятную глушь. Как видишь, сработало.

– Сколько уже заявок нападало?

– Три, – невесело сообщила Алина. – Но они обещали эти листовки на каком-то мероприятии выложить: мол, там народу будет много, охваты побольше.

– А в интернете ты искать в итоге не стала?

Алина поджала губы, вспоминая недавнюю свару с Галкой.

– Вхолостую прокатили, никого не нашли.

– В смысле? Никого адекватного?

– Ни одной заявки, – мрачно уточнила Алина. – Галя такую истерику устроила, она денег на таргет давала, или как он там называется. В общем, по ее словам, случился «слив бюджета».

– Это где она такому научилась? – хохотнул Наум.

– У брата. – Алина махнула рукой. – Листовки оказались эффективнее.

– В век интернета! – Наум никак не мог удержаться от иронии. – Хотя у нас и поездка планируется вообще не в стиле современного честно́го люда.

Алина устало посмотрела на Наума:

– Давай, люд честной, подготовкой займемся. Нам сегодня список надо предоставить, последний день. Нам не хватает двух участников.

– То есть ты просто возьмешь первые попавшиеся заявки?

– Да я с улицы готова уже людей тащить! – воскликнула Алина.

В этот момент упала еще одна заявка на участие. Алина резко замолчала и перевела взгляд на время.

– Старх сказал, что списки надо передать до двух часов дня. Остался один человек.

– Ты хотя бы анкеты их открываешь? – поинтересовался Наум.

– Да, – зло буркнула Алина и щелкнула курсором по заявке.

– Она вообще нам не подходит. – Наум скривился, разглядывая фото.

– «Софья. Двадцать лет, учится на ландшафтного дизайнера в Санкт-Петербурге, любит рок», – зачитала Алина.

– Да ладно ее увлечения, ты на фото посмотри!

Софья выглядела, по мнению Наума, как тот самый яркий представитель рокеров. Белое боб-каре, поставленное торчком, черные губы и такие же черные смоки на глазах, из-за чего светлые серые радужки казались вообще белыми. На голове – огромные наушники.

– Смотри, зато пирсинга нет. – Алина не разделяла мнения, что Софья не подходит. Да, она одевается иначе, но одежда ведь не определяет человека. – Согласовано.

– Сама будешь слушать ее нытье, – проворчал Наум.

– Какое нытье?

– Воды нет, комары покусали.

– Знаешь, я думаю, она первая разберется, как дрова колоть.

Наум не согласился, но спорить не стал. Оставалось десять минут до сдачи списков, а никого больше не нашлось. Уже пришло сообщение от Старха.

– Алин, отправляй, – тревожно посоветовал Наум.

– Пять минут осталось. – Алина смотрела на входящие сообщения, молясь, чтобы пришла еще одна заявка. Одна, пожалуйста, всего одна – и поездка состоится!

– Алин, минута. – Голос Наума в полной тишине прозвучал как приговор.

Алина стала выделять пришедшие заявки, чтобы отправить их Старху с мольбой взять группу из девяти человек. В этот момент пришла еще одна заявка. Алина не глядя выделила ее и скинула мастеру. На часах было ровно два.

– Надеюсь, вы их отбирали, – написал Старх в ответ. – Комиссия будет изучать эти списки.

Алина смотрела на последнюю заявку и боялась открыть ее, чтобы выяснить, кто ее автор. Науму надоело ждать, и он забрал мышку.

– О, писатель из Москвы, кажется, я его даже где-то видел. Очередной литературный мусор.

Алина выдохнула. Они успели собрать команду, которая должна пройти отбор у комиссии. Адреналин отпускал, и Алина наконец смогла сфокусироваться на фото писателя. Модный, в больших очках. Он стоял, прислонившись к стене, держа в руках стопку книг. Обложки казались знакомыми. Недавно Алина видела такую на полке в книжном возле дома. Сама никогда не интересовалась подобной литературой.

– Правда? Ты только этого ему не говори.

– Так я же не читал.

Глава 3

Муха

ЗАХАР ХОДИЛ ПО КВАРТИРЕ, прокручивая в памяти прошедшую презентацию. Мысли возвращались к злополучной люстре, к Косте и его руке.

Из головы никак не хотел уходить образ искусанных кровоточащих пальцев. И абсолютно безумное выражение лица Кости в этот момент.

Пиликнул телефон – пришла памятка, что надо взять с собой в лагерь. Ничего из списка у Захара не было. Ну разве что футболка и носки, но даже они не подходили под требования из памятки.

Среди неотвеченных висело странное сообщение от Марка. Из их переписки Захар знал, что у того есть старший брат. Имени не вспомнить, но Марк о нем очень тепло отзывался.

Что случилось с братом, написано было очень расплывчато, будто Марк сам не до конца понимал. Пропал, что ли?

«Может, он к девушке поехал?» – предположил Захар.

«Нет у него девушки, – ответил Марк, а чуть погодя добавил: – Он к нам в гости шел. Снимает квартиру, которая через парк недалеко. Там идти от силы минут двадцать. Прошло уже три часа. Вроде в школу зайти еще хотел, какие-то документы бабушки забрать, но это тоже от силы минут десять заняло бы».

«А он, случайно, не остался там чаи гонять?»

«Мой брат социофоб, прям как ты. – Марку было не до шуток. – То, что он согласился забрать журналы, уже для него подвиг».

На это Захар ничего не ответил. Брат был старше на пять лет, и, по словам Марка, не вылезал с работы и постоянно пенял Марку, что, мол, тот бездельник. Что-то в этой истории не клеилось.

«Жужжалка опять выдала „сажу“ – написал Марк. – Почему-то все чаще через слово слышу именно про нее».

«Ты ведь знаешь, что это просто набор ничего не значащих слов?» – на всякий случай уточнил Захар.

«Да, но это немного отвлекает от мыслей о Германе».

– А, так вот как его брата зовут, – буркнул себе под нос Захар и стал думать, что брать с собой в поездку. – Мне, конечно, больше переживать не за что. Может, действительно, чай решил попить. Социофобы могут решиться на самые неожиданные вещи. Например, ехать в какой-то непонятный фольклорный лагерь с людьми, которых раньше никогда не видел.

Надо было собрать рюкзак на десять дней. И желательно именно рюкзак – а не чемодан-убийцу, с которым он приехал еще на первом курсе. В памятке писали, что надо будет нести вещи на себе, в той местности совсем нет асфальтированных дорог. А значит, маленькие колесики чемодана точно не справятся с этой задачей.

Покупать ничего не хотелось, да и денег не было.

«Может, у Марка занять», – подумал Захар и посмотрел на телефон.

Тревога за чужого брата присоединилась к тревоге перед поездкой и всплескам паники после странного мероприятия. Так и до нервного тика недалеко.

«Интересно, сколько граней тревоги может вместить в себя человек?»

Эта мысль Захару понравилась, и он потянулся к маленькому блокноту с ручкой.

Как у любого уважающего себя писателя, у него был такой блокнот, и завел он его как раз, чтобы быть тем самым уважаемым писателем с записной книжечкой. В рутину это, правда, не вошло, про блокнот Захар вспоминал от случая к случаю. Записал там свой псевдоним – Сахар, добавил мелко имя – Захар Шумнов – и на время вообще забыл о блокноте. Только когда начался творческий кризис, решил вернуться к бумаге, чтобы хоть как-то систематизировать хаос в мыслях. Захару нравилось, помимо текста, добавлять на страницы веточки, листочки и спирали.

Мир движется по спирали – это он вычитал в статье про Млечный Путь. И время тоже. Хотя ему больше нравилось думать, что время – это колесо. Оно крутится, возвращается. Снова крутится и катится.

Прям как мысли, которые умчались так далеко, что он не мог вспомнить, зачем вообще взял блокнот. Зато вспомнил, что хотел достать из морозилки стейк, чтобы приготовить его на ужин.

«Мне кажется, его убили».

Следующее сообщение от Марка выбило Захара из колеи.

«Почему ты так решил?»

Захар держал в одной руке лоток со стейком, в другой телефон.

«Ощущение такое», – написал Марк почти сразу.

Мимо пролетела муха. Огромная, черная, противно жужжащая. Захар закатил глаза и оглядел кухню в поисках подходящего предмета. Мухобойки у него не было еще со времен начальной школы. Бабушка в деревне часто использовала ее не только по назначению, но и как инструмент воспитания.

Муха пронеслась в другую сторону, чуть не врезавшись в Захара. Он отмахнулся, посмотрел на лоток со стейком, пожал плечами, перехватил его поудобнее и пошел ловить настырное насекомое. Муха летала от окна к окну, долбилась в стекло и искала выход. Захар пытался отогнать ее к стене, чтобы случайно не разбить стеклопакет. Хозяева квартиры с него три шкуры сдерут, если с их драгоценными окнами что-нибудь случится.

Вслед за мухой носились мысли. Марк, Костя, лагерь, Марк…

Муху удалось загнать в угол. Захар примерился и… промахнулся.

Насекомое вывернулось прям из-под лотка.

Снова удар – и снова промах. Муха улетела в другую комнату, Захар пошел следом, не забыв посмотреть в экран телефона. Сообщений от Марка больше не приходило. Как бы все упростилось, общайся они лично. Захар бы понаблюдал, как Марк говорит, куда смотрит, какие действия совершает. А тут обезличенный текст переписки. Даже смайлики не особо помогали восприятию, потому что Марк любил их использовать и по назначению, и без.

Муха вернулась на кухню, покружила и улетела. Захар уже начинал беситься. Ходил за ней как идиот, со стейком наперевес, пытался примериться, но стоило замахнуться как следует, как та уворачивалась. И все жужжала, жужжала, словно насмехалась. Захар готов был поклясться, что в какой-то момент отчетливо услышал чей-то противный дребезжащий смех.

Муха застряла где-то в коридоре, а потом снова залетела в кухню.

– Да сиди ты! – глухо рыкнул на нее Захар, потеряв терпение.

Снова треснул лотком по стене.

Муха в этот момент действительно сидела спокойно. Она приняла удар лотка всем своим маленьким телом и, обмякнув, упала куда-то на пол. Голову Захара пронзили страшная боль и чей-то вопль. От неожиданности он даже выронил стейк, стиснул руками виски и зажмурился. Вопль пульсировал, скрежетал. В глазах плыло.

А потом все смолкло так же внезапно, как и началось. Лишь толстая черная муха дрыгала лапками где-то на полу.

=♦=♦=♦=

– Я таких уже видел, они захлебывались одиночеством и открывали самые темные грани себя. И естественно, пугались этого. И такими управлять легче всего, пообещать им помощь, использовать, иссушить. – Он стоял возле двери в студию и говорил сам с собой, привлекая внимание прохожих.

Мимо прошла бабка, услышала его слова и перекрестилась, а потом на всякий случай плюнула в его сторону.

– Ваши же мысли вам под ноги, – процедил он ей вслед.

До дома бабка не дошла, оступилась возле перехода и попала под сдающий назад автобус.

Он слышал, как на улице закричали, почувствовал, как тот, кого он ждал, направился к этой самой бабке вместо того, чтобы идти к студии. А она ведь сама виновата. Старая карга с дурными мыслями, они же ее и погубили.

С другой стороны улицы он заметил того, от кого недавно еле убежал. Значит, пора уходить, слишком рано привлек внимание.

В следующий раз еще заглянет.

* * *

– Я всем отправила памятки, – с порога сообщила Алина. – Проверила, все ли получили, все отписались. На вопросы тоже ответила. Что-то не так?

Она не сразу увидела, что Старх сидел темнее тучи и рассеянно листал в телефоне каталог одного маркетплейса.

– Стал свидетелем такой нелепой смерти, – глухо сказал мастер. – Бабка споткнулась, а водитель ее не заметил. Какая дурь. Автобус же еще оглушительно сигналит, когда назад сдает.

Алина тихо охнула, представив, как это случилось.

– Еще какой-то вредитель всю дверь испачкал, полчаса отмывал.

Старх явно был не в духе, и Алина не знала, как задать ему вопрос про поездку, который мучил ее еще с самого первого дня планирования.

– Как будто кто-то сидел и специально ее углем натирал, – все больше распалялся Старх. – А где остальные?

Он посмотрел на Алину, но мысленно так и остался рядом с бабкой.

– Наум собирает, что нам в поездку надо, а Миша и Галка поехали к родным. Какие-то тоже дела закончить.

– А ты?

– А я памятки разослала.

– А домой не хочешь сходить?

Алина терпеть не могла, когда Старх начинал говорить таким голосом. Это был голос заботливого дяди, который хочет, чтобы у племянницы все было ну очень хорошо.

– Бабушка в области сейчас, – тихо сказала Алина. – Я к ней планировала перед самым отъездом скататься, сейчас дел много.

– Она новую бутылку открыла?

– Чего?

Алина только сделала вид, что не поняла, о чем речь. Но внутри все сжалось. Злополучная бутылка не открывалась месяц. И казалось, что проблема решена, что ужасный запах не будет больше витать под потолком, а под ногами – перекатываться прозрачные пузыри. Казалось, что опасность миновала, а потом вернулся он.

– Бабушка поэтому в область уехала?

Алина молчала.

– Если нужна будет помощь… – начал Старх.

– Все нормально! – выкрикнула Алина так громко, что по студии прокатился звон.

Захотелось плакать, но нельзя было давать себе ни минуты на слабость. А еще нельзя позволять, чтобы жалели. Сама справится. Уже справляется. Эта поездка на север – ее проект, это ведь она так давно мечтала познакомиться с местными и увидеть самой то, о чем говорила прабабка, а потом бережно сохраняла в памяти и бабушка.

– Никаких проблем с поездкой не будет, – пообещала Алина ровным голосом.

Старх просто кивнул. Чувствовалось, что он не оставит эту тему и, если что-то случится, обязательно узнает и вмешается. В памяти Алины всплывал очень давний разговор бабушки и мастера, где он клялся старыми словами, что обязательно поможет. Этих старых слов Алина не помнила, как и не могла с абсолютной уверенностью сказать, что тот разговор вообще был.

– Комиссия одобрила всех участников поездки, – сообщил Старх, наблюдая, как меняется настроение у Алины. – Теперь абсолютно точно: мы едем на север, в Архангельскую область.

– В ту самую деревню? – шепотом спросила Алина.

Старх кивнул:

– Ты только помни, что у тебя еще пять участников, которые едут просто в лагерь.

– Для взрослых, – уточнила Алина.

– Пять человек, которые ничего не понимают в укладе семей, с которыми мы договорились, в обрядовых песнях и в жизни без интернета и соцсетей.

– Я помню! – нетерпеливо отозвалась Алина, а сама уже прокручивала в голове, как она все это дело организует.

– Самое главное… – Старх хотел сказать что-то еще, но буквально завис и уставился куда-то за плечо Алины.

Там было окно, а на улице, напротив окна, стоял человек и смотрел на мастера в упор. Какой-то мужчина неопределенного возраста, лысеющий ото лба, одетый в растянутую олимпийку и футболку. Старху сначала показалось, что их там двое, но стоило моргнуть – и видение ушло. Человек был один. Он ничего не делал, не говорил, просто буравил Старха взглядом. Алина обернулась и попятилась от окна. Незнакомец пугал. Он был спокоен, можно сказать флегматичен, но именно это и внушало опасения. Как и пустой отстраненный взгляд.

Старх поежился, провел рукой по переносице, глубоко вздохнул.

– У вас вопрос?

Лопнувший мыльный пузырь повис в воздухе липкой пленкой. Человек медленно покачал головой и ушел. С ним ушло и ощущение, что впереди будет что-то жуткое и плохое.

– Это что вообще было? – дрожащим голосом спросила Алина.

– Когда здесь аренда закончится, сниму помещение под крышей, – хмуро сказал Старх. – Ненавижу первый этаж.

Алина поежилась. Ей как-то школьная подружка рассказывала, как за ней повадился следить парень из параллельного класса. Причем он ничего не предлагал, просто ходил за ней по пятам и смотрел. Жутко неприятно было. Потом семья этого парня уехала, и подруга вздохнула свободно.

– Алина? – позвал Старх.

Оказывается, пока Алина копалась в воспоминаниях, он пытался поручить ей какую-то задачу.

– Отвлеклась, извини.

– Ты документы у всех запросила? Это комиссии надо передать.

– Зачем? – не поняла Алина. – Их же всех уже проверили.

– Страховка, учет участников, чтобы в случае ЧП могли оперативно среагировать.

– Какого ЧП? – Голос Алины сел от волнения.

Старх серьезно посмотрел на подопечную.

– В лесу заблудился, на реке пропал, ушел в соседнюю деревню и не вернулся, – перечислил он.

– У нас такого не будет. – Алина замотала головой.

Старх вздохнул:

– Это не для того, чтобы было, а как раз наоборот. Если организовывается выезд, любой, то все надо официально оформить. Я в этих бумажках уже закопался. Для меня девяносто процентов этой поездки – бухгалтерия. Остальные десять – сон на сеновале.

Алина хихикнула.

– Я, наверное, съезжу к бабушке, – сказала она, немного помолчав. – Поговорю с ней перед поездкой.

– Матери тоже скажи, что уезжаешь.

– Будто в этом есть толк, – проворчала Алина.

– Скажи, – настаивал Старх, – тебе же спокойней будет.

Алина закатила глаза и подняла голову к потолку. Она хотела что-то еще добавить, но все эти темы были давным-давно обмусолены, пересказаны и перемолоты.

– Ладно, я скажу ей. – Старх прав, действительно станет спокойнее, что предупредила.

Мастер одобрительно улыбнулся и уткнулся в экран. Алина задумалась. Домой идти не хотелось. Можно было сесть рядом и проверить, не пришел ли от кого ответ, не нужна ли кому помощь с билетами.

В поисках дела Алина посмотрела в окно, и внутри все похолодело.

– Старх, – жалобно протянула она.

Странный человек снова стоял на прежнем месте и смотрел на них, будто и не уходил никуда.

– Да что тебе надо! – взорвался Старх и пошел к двери. – Сиди тут, никому не открывай, скоро вернусь.

Алина неуверенно кивнула.

Старх вышел из мастерской, ожидая увидеть подозрительного незнакомца, но тот уже ушел. Сутулая спина маячила на другом конце улицы.

– Молодой человек! – позвал Старх и пошел следом. – Что спросить-то хотели?

Тот не отвечал, не ускорялся и в целом никак не реагировал на оклик. Старх прибавил шагу, желая побыстрее догнать человека и спросить, зачем он их пугает. Но чем быстрее шел мастер, тем сложнее было догнать незнакомца. Будто скорость Старха не росла, а, наоборот, только падала.