Перспектива

Кто бы это ни был, у него это, похоже, получилось: Тень подняла голову, издала гневное шипение и, скользнув вверх по опоре лестницы, скрылась на втором этаже. Через минуту шумы стихли. Надо выбираться из этого склада ко всем чертям!

На подкашивающихся от усталости ногах я выкарабкался из-за баррикады. Поверить не могу! Я видел Тень своими глазами, я встретился с ней и остался в живых! После такого не грех напиться.

Вот только теперь к вопросу о Тени добавляется еще один: кто же все-таки стрелял?

В полумраке без фонаря ничего не видно, но я нашел пули по тусклому блеску. Выбравшись из злосчастной металлической коробки на свет, я смог разглядеть их. С фалангу пальца, продолговатые, остроносые, сделанные из какого-то серебристого металла. Я никогда раньше не видел таких пуль, но могу сказать точно: они не от револьвера. Здесь поработало другое оружие. Стреляли действительно со второго этажа – значит, там все-таки есть проход куда-то еще. Били прицельно: метили туда, где у нормального человека находится сердце, а не как я, наугад. Значит, поработал профессиональный стрелок. Я определенно должен сказать ему спасибо. Как я мог его не заметить? Каким образом ему удалось выследить нас в лабиринте одинаковых зданий? И почему этот некто спас меня? Опять слишком много вопросов, на которые я не могу дать ответ.

Я завернул пули в платок, сунул в карман и поспешил убраться восвояси.

Ну что, инспектор, довольны охотой? Все сделали, что хотели? Увидели Тень своими глазами, посмотрели ей в глаза, сорвали убийство, поиграли в храбреца и в итоге чуть благополучно не погибли сами. Любопытство удовлетворено, можно возвращаться в департамент и больше не вылезать из кабинета: пускай полевые агенты делают свою работу. Нет уж, инспектор, больше никаких таких авантюр без засадного отряда!

Я-то думал, что после встречи с Тенью ситуация прояснится. Да, теперь я знаю, что собой представляет Тень и каковы ее возможности, однако вопрос, как с ней бороться, остается открытым. Более того, в деле появляется еще один фигурант: стрелок. Я не знаю о нем ровным счетом ничего, кроме самого факта его существования. Судя по всему, стрелок тоже охотится на Тень. На кого он работает? Будет препаршивенько, если вдруг выяснится, что я со своим расследованием окажусь между двух огней. Хочется верить, что стрелок и те, кто за ним, так же, как и мы, хотят уничтожить Тень: тогда они могут стать нашими союзниками.

Я шел дальше, периодически глядя по сторонам. Чего я, правда, тут не видел? Все те же прямые улицы, каналы, все те же одинаковые мрачные дома, в окнах которых давно не горит свет, все те же невысокие кусты самшита, как стражники, торчащие возле лестниц. На табличках – названия улиц на двух языках: общем и нордлайском. Надо же, куда я забрел…

Сам не знаю, как, но где-то через час-полтора я вышел на набережную. На мосту через канал стояла, глядя в непроницаемо черную воду, одинокая фигура. Я уже было испугался, что это снова Тень, но нет: подойдя ближе, я разглядел старую длинную армейскую шинель, пепельные волосы, тонкие пальцы, лежащие на перилах. Герт! Я надеюсь, он не собирается броситься в реку с головой.

Я подошел ближе. Герт был настолько поглощен своими мыслями, что не замечал меня. Когда я притронулся к его плечу и позвал, нордлаец едва ли не подскочил на месте от неожиданности, отшатнулся и устремил на меня полные ужаса глаза. Я примирительно поднял руки.

Увидев меня, Герт расслабился, вздохнул с облегчением.

– Это ты, Аден… – он покачал головой. – Ты же знаешь, ко мне нельзя подходить так внезапно.

Я глянул на черную воду за перилами и спросил для верности:

– Я надеюсь, ты не собирался топиться?

Герт помотал головой. Слава всему хорошему.

– Как ты вообще здесь оказался? Твой дом в нескольких кварталах отсюда, – я упер руки в бока.

Последовал очевидный ответ.

– Пришел, – Герт посмотрел на меня с какой-то виноватой улыбкой и добавил: – Ты же знаешь, я люблю гулять по ночам. Иногда так ухожу в себя, что не замечаю, как оказываюсь на другом конце города. Я думал, тебя уже не удивляет эта моя привычка.

Теперь настала моя очередь качать головой. Нет, я не устану удивляться этому человеку. По улицам бродит Тень, с Гертом в любой момент может случиться приступ, а он тут, видите ли, погулять вышел в три часа ночи! Эту привычку он завел еще несколько лет назад, но мог бы хоть на время опасности отложить свои прогулки или брать с собой Вархайта.

– В твоем-то состоянии только и гулять по ночам! Это я еще молчу про Тень, которая шастает по округе. И как только Вархайт тебя выпустил?

– Он спит. Я не спрашивал его разрешения.

Я только махнул рукой, подхватил Герта под локоть, и мы побрели в сторону его дома.

Он выглядит паршиво, прямо скажем, еще хуже, чем в последнюю нашу встречу. Он еще больше похудел, хотя дальше уже вроде некуда, пальцы у него длинные, тонкие, с потрескавшейся кожей. Жутковатые темные пятна под глазами еще ярче выделяются на бледном лице. В белесых глазах Герта по-прежнему плещется нескрываемая боль и обреченность.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, внимательно глядя на друга. – Голос у тебя совсем слабый.

– Нормально. Все в порядке, – хрипло ответил тот.

Опять он за свое…

– Нет! Твою нордлайскую матушку так да растак, ничего не в порядке, Герт, ничегошеньки! – воскликнул я резко. – Ты медленно умираешь, ты понимаешь это?

– Все мы однажды умрем, – ответил Герт флегматично. – Это неизбежный конец всего сущего. Все, что рождено, обречено на смерть.

– Вот давай без философии. Да, мы все однажды умрем, но это не значит, что нет смысла бороться, – я решительно поглядел ему в глаза. – Скажи, какие препараты тебе нужны, и я достану.

– Откуда же мне знать, какие мне нужны препараты? – грустно усмехнулся Герт. – Ни один врач во всей стране не смог даже сказать, чем я болен. Что бы это ни было, оно неизлечимо.

Я напряженно вздохнул, взъерошил волосы. Герту уже все равно. Брошенный всеми, кроме меня и Вархайта, он примирился со своей незавидной участью. Но ведь не может быть так, чтобы никто на всем свете не знал, что это за зараза, которая высасывает из Герта силы! Должен же хоть кто-нибудь это знать! Может, рискнуть и отправить Герта в Институт: вдруг эти умники в белых халатах скажут что-нибудь полезное? Или попробовать связаться с северянами в обход эмбарго…

– Мы можем обратиться в Институт, – предложил я.

Герт погрустнел еще больше, покачал головой.

– Это уже ничего не изменит, – закончил он приговором.

Я похлопал Герта по плечу.

– Скажешь, если передумаешь умирать, – я попытался пошутить, но шутка вышла какой-то несмешной. – Мы все-таки друзья. Я тебя не брошу.

Герт криво улыбнулся – улыбка тоже вышла какой-то безрадостной. Я как будто услышал, как он ответил: «Лучше бы бросил», – по крайней мере, именно это напрашивается в дополнение к его кислой мине. В попытках изловить Тень нужно еще и как-то помочь Герту. Что же делать, инспектор, что же?

Так, в напряженном молчании, мы дошли до дома Герта. Нордлаец больше ничего не говорил – только задумчиво и печально глядел по сторонам. Отсветы фонарей криво ложились на остроскулое лицо, золотили пепельные волосы, а в тени вплетали в них седину.

Щелкнул замок, дверь распахнулась, но прежде, чем мы успели войти, на пороге показался встревоженный и растрепанный Вархайт.

– Вот ты где! – воскликнул мальчик. В его голосе звучало облегчение. – Я перепугался, когда не нашел тебя…

Герт страдальчески улыбнулся, снял шинель и прошел в парадную. Вархайт увязался хвостом.

– Ты же знаешь, сейчас тебе нельзя уходить. Ты в любой момент можешь…

Герт успокаивающе положил руку на плечо сыну, и мальчишка вмиг замолчал, потом повернул голову и только тогда заметил меня.

– А… инспектор, – произнес он со странной интонацией не то удивления, не то недоумения.

Я поприветствовал Вархайта и вошел в дом вслед за Гертом. Мальчик не сказал ни слова.

– Я всего лишь вышел погулять, – мягко улыбнулся нордлаец. – Не о чем волноваться.

Умоляющее выражение лица Вархайта весьма красноречиво говорило о его отношении к отцовским прогулкам. Мальчик лучше меня знает, насколько плачевно состояние Герта. Но самому ему уже все равно. Герт не боится смерти: мне кажется, сейчас он даже хочет умереть, просто чтобы не мучиться и не мучить других.

– Спасибо, что проводил, – с натянутой улыбкой произнес Герт. – Спокойной ночи, Аден.

Не дожидаясь моего ответа, нордлаец медленной тяжелой поступью направился на второй этаж. Он определенно хочет, чтобы его оставили одного. Но с каждым шагом Герт все больше сутулился, пальцы все крепче цеплялись за перила.

– Пап, тебе плохо? – отреагировал мальчик. – Я принесу воды.

Герт помотал опущенной головой и с усилием сделал еще один шаг.

– Все нормально, – проговорил он чуть слышно. – Все так, как должно быть.

И в следующую же секунду Герт рухнул на лестницу и зашелся в приступе страшного неудержимого кашля. Мы с Вархайтом кинулись к нему. Вцепившись дрожащей рукой в перила, Герт кашлял хрипло, с надрывом, задыхаясь. Голова его конвульсивно дергалась, на глазах выступили слезы. Мне показалось, что Герт вот-вот вывернет наизнанку легкие. Я опустился на колени рядом и протянул ему платок. Вархайт умчался на кухню за водой.