Страна людоедов

– Я ведь тебя предупреждала… – прошипела она.

– Будет исполнено, моя госпожа.

И нож был тут же убран.

– Выполняй приказ. Живо!

И Вальдемар помчался передавать приказы на соседние корабли.

Да, Брунхильда знала, что он хотел ей сказать – это большая часть их воинства, большая часть их кораблей… Ярлу Инкстаду принадлежит пару дюжин кораблей, на которых располагается четверть всех их двухтысячного войска – с двумя другими ярлами та же картина. Четверть войск при таком раскладе от всего воинства находилось в распоряжении ярла Вальдемара… Вернее, в распоряжении дочери короля, конечно же, а это около пятисот отборных воинов. Брунхильда понимала, что остальные полторы тысячи можно уже считать мёртвыми – ими придётся пожертвовать, чтобы остановить русов на достаточно долгое время для того, чтобы у части флота принцессы было время на отступление и удаление от них. С русами в морском бою им не выжить. Принцесса верила, что и сам ярл Вальдемар всё это понимает, но зачем же было возражать… Неужто было, что предложить из альтернативных вариантов?

Брунхильда добралась до штурмана в задней части корабля.

– Сколько у них кораблей? – она уже подсчитала их число приблизительно, ещё когда разглядывала герб русов на парусе перед облачением в доспехи, насчитав около двадцати, однако и этого числа отборных и опытных специально обученных мореходов было вполне достаточно для того, чтобы разбить сухопутных воинов гётов в море. Тем не менее, ей хотелось бы знать точное число. Тот, услышав голос единственной женщины на корабле, грохнулся на пол, развернувшись при этом падении к ней. Как же захотелось воительнице сейчас взять, и схватить этого малолетнего кланяющегося олуха за воротник обеими руками, и выбросить за борт – но руки у неё были заняты: одна – щитом; другая – копьём. Она сделала глубокий вдох.

– Повторю ещё раз: сколько у них кораблей?

– Моя госпожа, у них 23 корабля! – вставая, выпалил он – его мучила одышка от страха перед принцессой.

Кораблей ярлов Инкстада, Борка и Грота должно вполне хватить, чтобы дать им уйти. Но какой мотив они преследуют, эти русы?, гадала Брунхильда. Богатой добычи у них не было, – с них нечего было взять, – да и небогатой тоже… Для принцессы всё более очевидным становилось то, что это была сугубо военная акция, это была война, начало войны между их народами, – гётов и русов, – других вариантов просто не могло быть. Но зачем?.. Ради чего?.. Должно быть, русы засекли уходящий флот гётов на восток ещё на озере Меларен – для них это подарок, особенно если они собирались в скором времени напасть на Гётелэнд – так они расправились бы со значительной частью армии гётов в море с лёгкостью, зная, что это их, а не бога Ньёрда, стихия – но Брунхильда пока не собиралась помирать здесь… Она ещё должна спасти свою сестру, и потому отложила эту думу на потом. Однако грядёт морская резня – сегодня Готское море напьётся крови гётов и русов вдоволь…

Гизельгер

Весна, 407-й год после Р.Х., Аскаукалис, столица Бургундии.

Младший из принцев Бургундии крайне редко посещал эту часть Аскаукалиса. Из законнорожденных принцев… Кто знает, возможно, их отец Гибика сбрендил на старости лет и наплёл про Гундомара ложь, назвав того ублюдком богини Фрейи и его-самого… Возможно даже, его на это науськивал сам епископ Арий, дабы отобрать власть. Пролить свет на этот вопрос позволит только результат экспедиции Зигфрида, однако чем дольше Гизельгер находился в Аскаукалисе с момента смерти епископа, тем очевиднее для него становилось, что их новый король погубит их всех раньше, чем Зигфрид с Хагеном и другими явятся обратно.

Гизельгер крайне редко посещал эту часть Аскаукалиса. Той его части, которую он посещал часто, можно сказать, больше не было – новый король Гундомар I сжёг до основания церковь Аскаукалиса, в которой Гизельгер так часто бывал со своей сестрой Кримхильдой, братом Гунтером, Эммой… Никто из перечисленных сейчас не пришёл с ним сюда – на капище германских богов в восточной части города. Он пришёл инкогнито – укрывшись плащом с капюшоном. Он не хотел, чтобы его видели в окружении этих персон. Однако сегодня сюда явилась и другая часть Аскаукалиса – не только лишь почитатели старых богов. Они пришли послушать, что же скажет их новый вождь в своё оправдание – зачем он расправился с епископом и сжёг храм. Капюшон на голове Гизельгера пришёлся весьма кстати, ведь на улице вот уже третий день с момента сожжения церкви и смерти Ария лил дождь. Местами к этому дождю добавлялись гром и молния, порой дождь перетекал в ливень – казалось, сама природа оплакивает епископа и его церковь, в которой он вёл службы последние несколько лет.

Из богов были все в сборе – они тоже хотели послушать, что же скажет их «наместник на Земле», а вернее, в Аскаукалисе и Бургундии. Всего истуканов было пять, направлены они были полукругом к присутствующим и достигали в высоту до 7-ми метров: левее всех стоял Тор, но по правую руку от стоящего далее Вотана, по левую руку от которого стояла его жена Фригг, по левую же руку от Фригг красовалась другая пара, брат и сестра, два бога-вана в окружении трёх богов-асов, Фрейр и Фрейя, дети бога-вана и гермафродита Ньёрда, который зачал этих двоих сам с собой, а позже и выродил.

«Какая ирония», – подумал вдруг Гизельгер.

А ведь действительно, иронично – за спиной Гундомара должна будет стоять та, – а вернее, её кумир, – кто и является, если верить Арию, его матерью, которую и отправился убить Зигфрид с Хагеном. Уровень иронии возрастал вдвое, если данное «божество» действительно окажется не более, чем простым дагоном (водяным существом), но сколько же крови, получается, в пустую было пролито на этом самом алтаре в центре полукруга, а также на других алтарях и молильнях, посвящённых этому божеству… Кровь ради крови. Бессмыслица. Всё язычество – это бессмыслица!

От раздумий принца отвлёк разговор двух зевак:

– Да! Пусть объяснит, для чего была сожжена наша церковь! Если епископ и был замешан в противоправном заговоре против него – пусть предъявит доказательства! Но церковь-то за что?