Точка невозврата: Улей Германика-8С

Антон А. Абисс

Точка невозврата: Улей Германика-8С

«Чтобы выжить, стань множеством.Чтобы сохранить разум, откажись от него».

— Первичный Парадокс Голоса, породивший Рой

Глава 1: Дельта. Последний ужин

Титан встретил их не гимнами и не приветственными речами. Он встретил их запахом — едкой смесью озона, переработанного пота, машинного масла и чего-то сладковатого, что ветераны называли «душком мертвеца». Орбитальная верфь «Гефест», сектор Дельта, седьмой причальный уровень. Здесь, в недрах гигантской космической станции, где гравитация поддерживалась древними генераторами, а стены сочились конденсатом, формировали «расходный материал». Здесь никто не называл их солдатами. Их называли «мясом», и это было честнее.

Аарон Дейл, которого нарекли Шнеком, стоял у мутного иллюминатора и смотрел, как в черноте космоса медленно вращается газовый гигант, опоясанный кольцами из льда и обломков. Он не хотел быть здесь. Три дня назад его вытащили из карцера на Европе, где он гнил за то, что проломил челюсть полковнику, посмевшему отправить его взвод в самоубийственную атаку. Ему предложили выбор: пожизненное в ледяных шахтах или Корпус Дельта. Он выбрал то, что давало шанс сдохнуть с оружием в руках, а не с киркой. Теперь выбора не было. Он не питал иллюзий. Корпус Дельта не прощал. Корпус Дельта не возвращал.

Рядом с ним, привалившись спиной к холодной переборке, сидела девушка с выбритыми висками и россыпью татуировок на шее — змеи, оплетающие горло. Кира Алябьева. Позывной ей ещё не придумали, но через несколько часов она станет Пулей. Бывшая спортсменка-биатлонистка, олимпийская надежда колонии на Церере, пока однажды не попалась на допинге и не перестреляла троих соперниц. Несчастный случай — так записали в протоколе. Но Церера устала от скандалов, и Киру сплавили в космопехоту. Она сидела, закрыв глаза, и едва заметно шевелила губами, будто молилась или повторяла баллистические таблицы. Пальцы её правой руки постоянно сжимались в жесте нажатия на спусковой крючок. Привычка.

Напротив, заняв собой почти весь дверной проём, возвышался Джек Стоун — туша в два метра ростом, с плечами, на которых можно было парковать челноки. Позывной ему уже дали сами вербовщики: Рок. Потому что он был тупым, твёрдым и смертоносным, как булыжник. Рок глухо улыбался, глядя в одну точку перед собой, и методично перебирал пальцами, будто массируя невидимые гашетки. Его вытащили из шахтёрской колонии на Ганимеде, где он голыми руками разорвал погрузочного дроида, когда тот раздавил его напарника. Суд оправдал его — производственная необходимость, — но шахты после этого показались ему скучными. Он пришёл добровольцем, потому что война — это единственное место, где сила ценится дороже мозгов.

В углу, подальше от остальных, притулился тощий, бледный юноша с воспалёнными глазами и дрожащими руками. Сэл Ковач. Позывной — Кузнец. Никто не понимал, зачем хакеру такое прозвище, пока не узнавали, что он может «выковать» из куска металлолома работающий передатчик или превратить обычный планшет в устройство для взлома нейросетей. Он был гением, но его гениальность имела побочный эффект: обсессивно-компульсивное расстройство, которое заставляло его протирать любую поверхность перед касанием. Его завербовали прямо из психиатрического изолятора после того, как он взломал банковскую систему Марса и обрушил кредитный рейтинг губернатора ради шутки. Ему сказали: «Либо ты работаешь на нас, либо мы форматируем тебе мозги». Он выбрал первое, но, глядя на то, как он трясётся, казалось, что второе было бы милосерднее.

Дальше, в центре импровизированного «зала ожидания», стояли ещё пятеро. Лорелея Горн — Лори. Медик. Высокая, с острыми скулами и взглядом человека, который видел слишком много смертей и научился не принимать их близко к сердцу. Её руки, покрытые сеткой старых ожогов и шрамов от скальпелей, были спокойны, как у статуи. Она потеряла лицензию после того, как попыталась «улучшить» пациента во время операции — незаконная пересадка органов для чёрного рынка. Пациент умер на столе, но Лори клялась, что это был несчастный случай. Корпус Дельта не задавал вопросов. Им были нужны хирурги, способные резать без наркоза.

Томас Ридл — Долт. Маленький, сутулый, с вечно бегающим взглядом и нервным тиком. Настоящий подрывник-самоучка. Он мог собрать бомбу из кухонного таймера и банки с напалмом, но при этом забывал завязать шнурки. Его исключили из инженерной академии после того, как он случайно подорвал лабораторию, доказывая теорию резонансного взрыва. Тридцать семь погибших. Ему светила казнь, но Корпус выкупил его за символическую цену.

Лена Алонсо — Шест. Девушка-подросток, не старше тридцати стандартных лет, с телом гимнастки и глазами хищницы. Бывшая воровка и паркурщица с трущоб Марса. Она двигалась с грацией, за которой скрывалась смертельная опасность. Её взяли после того, как она украла личный грав-байк у начальника службы безопасности Корпуса, просто чтобы доказать, что может. Вместо наказания ей предложили работу. Она согласилась, потому что впервые в жизни ей предложили нечто большее, чем просто выживание.

Зоя — просто Зоя. Никто не знал её фамилии. Девушка с огромными, всегда влажными глазами и прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали голубые вены. Она была «псайкером», продуктом генной модификации, проведённой ещё в утробе матери. Низкоуровневая эмпатия и телепатия. Она могла чувствовать эмоции на расстоянии, улавливать отголоски мыслей. Её держали в специальном изоляторе, потому что такие, как она, были одновременно и ценным активом, и огромной угрозой — Рой чуял их сигналы. Зоя стояла, обхватив себя руками, и смотрела в пол. Она знала, что этот коридор ведёт в один конец.

Лэнс Армстронг — Ленс. Самый молодой, самый звонкий. Ему едва исполнилось двадцать. Родом с орбитальных ферм Сатурна, он с детства управлял грузовыми челноками, лавируя между астероидами так, будто родился с джойстиком в руках. Его завербовали за долги — семейная ферма прогорела, и он подписал контракт, чтобы спасти родителей от долговой тюрьмы. Ленс верил в удачу и носил на шее потрёпанный медальон с изображением Девы Марии. Он единственный, кто ещё улыбался, хотя улыбка эта была напряжённой.

И, наконец, Джулиан Стерлинг — Лорд. Он стоял особняком. Его привел сюда не эскорт, а личный секретарь. Лорд был офицером-наблюдателем из штаба, аристократом с Земли, который никогда не нюхал пороха и носил выглаженную форму даже в этой клоаке. Его направили в отряд с особой миссией — обеспечить сохранность разведывательных данных любой ценой. Он смотрел на остальных с плохо скрываемым презрением, как на стадо грязных животных, которых ему предстоит вести на убой. Его подбородок был задран так высоко, что, казалось, он вот-вот упрётся в потолок.

— Значит, это и есть наш героический отряд, — процедил Лорд, не обращаясь ни к кому конкретно. — Сброд, отбросы и психи.

Шнек медленно повернул голову. Его голос прозвучал глухо, как удар металла о бетон:

— Захлопни пасть, офицерик. Пока я тебе её не заварил.

Лорд побагровел, но прежде, чем он успел ответить, металлическая дверь с шипением отворилась. На пороге возник сержант-вербовщик с лицом, изрезанным шрамами, и планшетом в руке. Его кибернетический глаз мерцал красным.

— Слушайте сюда, мясо. Сейчас вы пройдёте процедуру «Окончательного контракта». Это не медосмотр и не прививка. Это ваша гарантия, что вы не сбежите и не предадите. Если кто-то струсит в бою, если кто-то попытается дезертировать или перейти на сторону Роя... — сержант сделал паузу и ухмыльнулся, обнажив металлические зубы, — его мозг превратится в кисель быстрее, чем вы успеете обосраться. Вам вживят нейро-чипы. Без наркоза. Потому что обезболивающее — это привилегия живых, а вы ещё должны доказать, что достойны жить. Вопросы?

Тишина. Ленс нервно сглотнул. Долт забормотал себе под нос что-то про сопротивление материалов. Рок просто хрустнул шеей.

— Отлично. Заходите по одному. Первый — Шнек.

Аарон Дейл шагнул вперёд. Он прошел в узкий, ярко освещённый отсек, пахнущий антисептиком и горелым мясом. Стены были покрыты белым пластиком, кое-где виднелись бурые подтёки. В центре стояло кресло, больше похожее на орудие пытки, с массивными металлическими захватами для запястий и головы. За креслом суетилась пара медтехников в испачканных халатах. Один из них держал в руках нечто похожее на пистолет с длинной иглой и прозрачным цилиндром, внутри которого извивался крошечный, блестящий червь — биочип на основе органики Роя, модифицированный людьми.

— Садись, — бросил один из техников. — Запрокинь голову. И постарайся не дергаться. Если игла заденет зрительный нерв, ослепнешь. Но это не смертельно. Для нас.

Шнек сел. Металл кресла холодил спину даже сквозь ткань комбинезона. Захваты сомкнулись на запястьях. Он смотрел в потолок, где горела тусклая лампа, и считал секунды. Холодная салфетка протёрла ему висок. Затем острая боль пронзила череп — даже не боль, а ощущение вторжения, будто в голову ввинчивали раскалённый штопор. Игла вошла в кость с тихим хрустом. Шнек стиснул зубы так, что эмаль затрещала. Перед глазами поплыли багровые круги. Он чувствовал, как по шее течёт горячая струйка — кровь. Внутри черепа что-то щёлкнуло, и мир на мгновение взорвался белым шумом, а потом... словно кто-то включил в мозгу дополнительный канал. Тихий, едва слышный гул. Присутствие. Чип активировался.

— Готово. Следующий!

Шнека грубо выдернули из кресла. Он пошатнулся, но удержался на ногах. На ватных ногах он вышел в коридор, где ждали остальные. Лори тут же подскочила к нему, но он отмахнулся. Кровь из раны заливала лицо, но во взгляде его горела мрачная решимость.

— Не ссыте, — бросил он остальным. — Всего лишь царапина.

Следующей была Пуля. Кира Алябьева вошла в отсек, не дрогнув. Она села в кресло, положила руки на подлокотники и закрыла глаза. Когда игла коснулась виска, она даже не вздрогнула. Единственным признаком боли была тонкая струйка слезы, выкатившаяся из-под плотно сжатых век. Чип вошёл, зафиксировался. Пуля поднялась и вышла, не проронив ни звука, лишь бледность лица выдавала пережитое.

Рок, напротив, устроил целое представление. Его едва запихнули в кресло, потому что захваты не сходились на его мощных запястьях. Пришлось держать его вручную двум санитарам. Когда игла вонзилась, он издал низкий, утробный рык, больше похожий на рёв раненого медведя. Мышцы на его шее вздулись буграми, но он выдержал. Выйдя, он вытер кровь рукавом и мрачно пошутил: «Я думал, будет больнее. Меня в детстве мать сильнее лупила».

Лори прошла процедуру с профессиональным интересом, разглядывая инструменты и даже задавая вопросы техникам о глубине проникновения иглы и составе биочипа. Те лишь отмахивались. Она стерпела боль, закусив губу до крови, а потом аккуратно промокнула ранку стерильной салфеткой, которую носила с собой.

Долт чуть не сорвал операцию. Его трясло так сильно, что техникам пришлось пристегнуть его ремнями всего. Он бормотал формулы, умолял «не повредить могз» и дёргался при каждом прикосновении. Когда игла вошла, он закричал — пронзительно, по-детски, а потом обмяк, потеряв сознание от болевого шока. Его привели в чувство нашатырём и пинками. В коридор он вывалился с остекленевшим взглядом, держась за голову.

Кузнец протирал кресло спиртовой салфеткой целую минуту, прежде чем сесть. Он боялся заражения больше, чем боли. Техники матерились, но ждали. Когда игла коснулась его, Кузнец закрыл глаза и начал шептать код доступа к какому-то древнему серверу, чтобы отвлечься. Это помогло. Он перенёс вживление, лишь побледнев ещё сильнее.

Шест, как и ожидалось, попыталась увернуться. Движения её были молниеносны — она едва не сломала руку одному из техников, но сержант снаружи рявкнул, что дезертирство карается смертью. Она сдалась. В кресле она шипела и ругалась на испанском, обещая «вырезать им кишки», но процедуру прошла. Выходя, она сплюнула на пол.

Зоя вошла в отсек, и техники заметно напряглись. С псайкерами всегда было сложнее — их мозг мог отторгнуть имплантат или, что хуже, войти в резонанс, спалив им всю аппаратуру. Зоя села и посмотрела на техника глазами, полными слёз. «Пожалуйста, — прошептала она. — Я не хочу умирать. Но вы всё равно меня убьёте. Я это чувствую». Техник нахмурился и ввёл иглу. Зоя вскрикнула, и в этот момент лампы в отсеке мигнули. Где-то за стенами завыла сирена, но тут же смолкла. Зоя потеряла сознание, из носа у неё хлынула кровь. Её вытащили бесчувственной и бросили на пол в коридоре. Лори немедленно склонилась над ней, проверяя пульс.

Ленс шёл с молитвой. Он крестился, входя в отсек, и продолжал шептать слова, пока игла не вонзилась. Он закричал, но быстро взял себя в руки. Его лицо, юное и открытое, исказилось гримасой боли, но он не плакал. Выходя, он дрожащими руками нащупал медальон и поцеловал его.

Последним был Лорд. Он вошёл в отсек с высоко поднятой головой, но Шнек заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулаки.

— Я требую хотя бы местной анестезии, — заявил он.

— Отказано, — равнодушно бросил техник. — Садитесь, или мы применим силу.

Лорд сел. Его лицо оставалось надменным, но, когда игла коснулась виска, он не смог сдержать стона. Тонкая, сдавленная нотка боли прорвалась сквозь маску высокомерия. Чип вошёл с отвратительным чавкающим звуком. Лорд поднялся, пошатываясь, и, ни на кого не глядя, отошёл к дальней стене. Его руки дрожали.

Теперь все десятеро стояли в коридоре, обливаясь кровью, оглушённые болью и унижением. Нейро-чипы в их головах тихо пульсировали, соединяясь с центральной сетью Корпуса Дельта. Каждый из них слышал в своей голове эхо чужих сердечных ритмов — базовый телеметрический канал, связывающий отряд в единое целое. Они были связаны. Они были приговорены.

Шнек обвёл взглядом свою новую команду. Кровь запеклась у него на лице тёмной маской. Он видел перед собой не солдат, а сломанных, отчаявшихся людей, которых загнали в угол и дали в руки оружие. Но он также видел в их глазах искру — ту самую, злую, животную жажду жизни, которая заставляет сражаться даже тогда, когда шансов нет.

— Ну что, отбросы, — произнёс он тихо, но так, что услышал каждый. — Добро пожаловать в Дельту. Завтра мы узнаем, зачем нас собрали именно вместе. А сейчас... молитесь, если умеете. Нам это понадобится.

Где-то в недрах станции завыла сирена, возвещая начало цикла. Над Титаном всходило искусственное солнце, но здесь, на седьмом уровне, царила вечная ночь, и никто не знал, увидят ли они когда-нибудь настоящий свет.

Сержант-вербовщик с кибернетическим глазом, так и не представившийся, жестом приказал следовать за ним. Отряд «Мясорубка» — теперь они официально числились под этим позывным в реестрах Корпуса Дельта — двинулся по запутанным коридорам Титана. Лампы дневного света мерцали, издавая назойливое гудение. Стены, покрытые кабелями и трубами, сочились конденсатом. Где-то в вентиляционных шахтах что-то скрежетало — то ли древние вентиляторы, то ли крысы-мутанты, которых развелось немерено на нижних палубах.

Шнек шёл первым. Голова всё ещё гудела после вживления чипа, но он привык игнорировать боль. За ним тянулись остальные — подавленные, измотанные, но держащиеся. Лори поддерживала Зою, которая всё ещё была бледна как смерть и едва переставляла ноги. Из носа у неё запеклась тёмная корка крови, глаза запали. Кузнец то и дело касался виска кончиками пальцев и морщился, будто прислушиваясь к чему-то внутри собственной черепной коробки. Ленс бормотал молитвы, перебирая чётки на медальоне. Долт спотыкался на ровном месте, погружённый в свои мысли. Рок замыкал строй, как живой танк.

Их привели в помещение, которое когда-то, вероятно, было грузовым ангаром. Сейчас его переоборудовали в нечто среднее между казармой и складом. Бетонный пол, покрытый выбоинами. Ржавые шкафчики вдоль стен. Два ряда коек с продавленными матрасами, от которых несло плесенью. В углу — пластиковый стол и несколько стульев. Единственная голографическая панель на стене, покрытая трещинами и пылью. И ни единого иллюминатора. Снаружи доносился низкий, вибрирующий гул — где-то на верфи перезагружали маршевые двигатели крейсера, и весь седьмой уровень ходил ходуном.

— Располагайтесь, — бросил сержант. — Это ваша нора на ближайшие двенадцать часов. Потом — инструктаж. Жрачку принесут. Вода — в кране, но я бы не советовал её пить без фильтрации. Вопросы?

Вопросов не было. Сержант ушёл, и тяжёлая гермодверь с лязгом закрылась за ним. Красный огонёк над ней замигал, сигнализируя о блокировке. Они были заперты.

— Уютненько, — процедила Шест, оглядываясь. — Напоминает мою камеру на Марсе. Только там хотя бы окно было. Нарисованное.

— Заткнись, — беззлобно бросил Шнек. — Всем занять койки. Привести себя в порядок. Лори, проверь состояние Зои и всех остальных. Через час чтобы были как огурчики.

Лори кивнула и принялась за работу. Она действовала быстро, профессионально, словно и не было позади позорного изгнания из медицинского корпуса. У Зои диагностировала лёгкое сотрясение и перегрузку нейронных связей — результат конфликта биочипа с её природной пси-активностью. Выдала ей инъекцию успокоительного из своего походного набора — того самого, что она умудрилась пронести через все кордоны. Долту обработала висок антисептиком и наложила аккуратную повязку. Року просто вытерла кровь —его рана от иглы выглядела нелепо, как булавочный укол. Кузнец от помощи отказался, нервно отмахнувшись.

— Не трогайте меня, — прошептал он. — Я сам. У меня аллергия на прикосновения. И на грязь. И на людей. И на эту планету. И на...

— Поняла, — прервала его Лори. — Сиди и помирай от сепсиса, мне-то что.

Кузнец фыркнул, но всё же украдкой протёр свой висок спиртовой салфеткой, которую извлёк откуда-то из рукава. Его пальцы дрожали, но движения были точными.

Лорд держался особняком. Он занял самую дальнюю койку, предварительно брезгливо осмотрев матрас и смахнув с него невидимую пыль. Его всё ещё трясло после процедуры, но он изо всех сил пытался сохранить надменное выражение лица. Получалось плохо.

Час прошёл в тягостном молчании. Принесли «жрачку», как и обещали, — пластиковые контейнеры с безвкусной протеиновой кашей, отдалённо напоминавшей курятину, и серые галеты, твёрдые как бетон. Рок сожрал свою порцию за тридцать секунд и попросил добавки. Добавки не дали. Остальные ели медленно, без аппетита, просто чтобы заполнить пустоту в желудках.

Потом снова открылась дверь, и вошёл человек. Это был не сержант. Это был офицер — высокий, сухощавый, с седыми висками и холодными голубыми глазами, в которых не читалось ничего, кроме презрения. На плечах его красовались нашивки разведкорпуса — золотой глаз, пронзённый молнией. В руке он держал небольшой металлический кейс.

— Встать! — рявкнул он.

Никто не пошевелился.

— Я сказал — встать, мясо!

Шнек лениво спустил ноги с койки и поднялся. Остальные последовали его примеру с той или иной степенью неохоты. Даже Лорд, что было удивительно.

— Так-то лучше. Меня зовут майор Вальтер Хьюз. Я буду курировать вашу миссию из штаба. А это, — он жестом указал на Лорда, — лейтенант Джулиан Стерлинг, ваш полевой офицер-наблюдатель. Он пойдёт с вами и будет отвечать за сохранность разведданных. Его приказы в части, касающейся сбора информации, имеют приоритет над приказами командира отделения. Это ясно?

— Так точно, — процедил Шнек, хотя его взгляд говорил обратное.

— Отлично. А теперь — внимание на голограмму.

Майор щёлкнул тумблером на стене, и древняя панель ожила, осветив помещение мертвенным синим светом. Над столом развернулась трёхмерная проекция. Планета. Мёртвая, бурая, покрытая сетью трещин и странных органических наростов, напоминающих вены. Германика-8С.

— Планета-штаб вторженцев, — начал Хьюз, и голос его звучал монотонно, как запись. — Колонизирована людьми тридцать лет назад. Потеряна восемь лет назад во время Вторжения. Сейчас это Улей класса «Омега» — одна из ключевых точек Роя в секторе Гамма. По нашим данным, здесь находится один из порталов, через которые Рой перебрасывает силы из своего родного измерения. — Он обвёл взглядом лица новобранцев. — Ваша задача проста: высадиться, проникнуть в Улей, уничтожить портал и вернуться. Попутно — собрать разведданные о расположении других порталов. Именно для этого с вами идёт лейтенант Стерлинг.

Пуля подняла руку — впервые за всё время она заговорила.

— Вопрос, сэр. Почему бы просто не разбомбить планету с орбиты? У нас есть флот. Есть ядерные боеголовки. Зачем посылать десяток смертников?

Хьюз усмехнулся — сухо, без тени веселья.

— Хороший вопрос, новобранец. И у меня есть ответ. — Он повернулся к Лорду. — Лейтенант, просветите их. Это ваша специализация.

Лорд вышел вперёд. Его голос, в отличие от голоса Хьюза, звучал почти торжественно — так говорят люди, наслаждающиеся звуком собственной речи.

— Планету нельзя уничтожить простым ядерным ударом по одной простой причине, — начал он. — В недрах штаба Роя, в так называемом «Зале Мозга», находится ключевой элемент их коммуникационной сети. Мы называем его «Мозг Улья». Это живой суперкомпьютер, органический процессор, который координирует действия Роя в секторе и, что самое важное, хранит координаты всех порталов. Всех. Если мы уничтожим планету, мы уничтожим и Мозг. А вместе с ним — все данные, которые нам нужны.

— Ну и хрен с ними, — буркнул Рок. — Порталы же закроются, если их штаб разнести. Какая разница?

— Огромная разница, тупица, — отрезал Лорд. — Мозг Улья — это не просто сервер. Он соединяет порталы в сеть. Если его уничтожить физически, не изъяв данные, порталы не закроются. Они перейдут в автономный режим, разбросаные по всему сектору. Мы не будем знать, где они находятся. И через месяц, или два, или год Рой ударит оттуда — и мы окажемся слепы. Стерилизация планеты без предварительного снятия информации — это стратегическое поражение.

В помещении повисла тишина. Все переваривали услышанное. Шнек медленно кивнул, оценив логику.

— Значит, нам нужно сначала выкрасть данные, а потом уже взрывать, — подытожил он. — Сначала инфа, потом — «подарок» для портала.

— Именно, — подтвердил Хьюз. — Поэтому с вами идёт Кузнец. Он будет отвечать за взлом Мозга и скачивание данных. Долт — за взрывчатку. Лорд — за сохранность добытых данных. Остальные — за то, чтобы эти трое добрались до цели живыми.

— И сколько у нас времени? — спросила Лори.

— С момента высадки до эвакуации — не более восемнадцати стандартных часов. Если не успеете — челнок уйдёт без вас. Второго шанса не будет.

Зоя, до сих пор молчавшая, вдруг подняла голову. Её глаза были расширены, зрачки пульсировали в такт какому-то внутреннему ритму.

— Они знают, — прошептала она. — Рой... будет знать, что мы рядом. Он чувствует меня. Я — маяк.

Хьюз метнул в неё острый взгляд.

— Заткни свою пасть, — рявкнул он. — Твои фокусы никого не интересуют. Ты идёшь, потому что можешь засекать засады. И точка.

Зоя сжалась, опустила глаза. Но Шнек заметил, как побелели её костяшки — она до боли стиснула край койки, на которой сидела.

— Продолжайте, майор, — спокойно сказал Шнек, переводя внимание на себя. — Каковы силы противника?

Хьюз снова щёлкнул тумблером. Голограмма сменилась: теперь над столом вращалась схема Улья — сложная, многоуровневая структура, уходящая на километры вглубь планеты. Красные точки обозначали скопления врага. Их было много. Очень много.

— По данным разведки, в Улье и его окрестностях находится от восьми до двенадцати тысяч особей Роя. Преимущественно мелочь — быстрые, стайные твари. Также зафиксированы василиски — стрелки дальнего боя, плюющиеся бронебойными шипами. Инфесторы — паразиты-заразители. И как минимум один Доминатор Ультрафорг — тяжёлая штурмовая форма, живой танк. Плюс неопределённое количество летающих тварей. И, разумеется, сама среда Улья: споры, токсины, кислотные ловушки, живая плоть стен.

— Мило, — прокомментировала Пуля. — И мы должны пройти через это вдесятером?

— Вдесятером, — подтвердил Хьюз. — Но не в лоб. У вас будет преимущество внезапности. Челнок «Серая Тень» высадит вас в секторе «Мёртвые сады» — это в сорока километрах от Улья. Там, по нашим данным, наименьшая плотность патрулей. Дальше — пешком, скрытно, через подземные тоннели. Схема маршрута будет загружена в ваши нейро-чипы перед вылетом.