Комментарий на послание к Римлянам (2 том)

Итак, когда страсти греха, пробуждаемые и поддерживаемые законом, еще в нас действовали, – а это было до обращения ко Христу, – тогда плод греха приговаривал нас к смерти: …действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти (7:5б). О том же самом Павел пишет в 6-й главе: «Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть» (Рим. 6:20–21). И еще раз в 8-й: «Значит, братья, мы должники не плоти, чтобы по плоти жить. Ибо если вы по плоти живете, вам предстоит умереть; если же духом умерщвляете дела тела, будете жить» (Рим. 8:12–13; пер. Кассиана).

А какой плод мы имеем в новом союзе – в союзе со Христом? На этот вопрос отвечает конец 4-го стиха: …да приносим плод Богу (7:4б). Наш плод в союзе со Христом – это плод для Бога, то есть угодный Ему. Как учил Христос: «Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками» (Иоан. 15:8). Какие это плоды? Во-первых, это плод характера, уподобляющегося Иисусу Христу: «Плод же Духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона» (Гал. 5:22–23). Во-вторых, это плоды праведного поведения: «…[чтобы вы были] исполнены плодов праведности Иисусом Христом, в славу и похвалу Божию» (Фил. 1:11). В-третьих, это плод служения, как говорил Павел: «…вы и в Фессалонику и раз и два присылали мне на нужду. [Говорю это] не потому, чтобы я искал даяния; но ищу плода, умножающегося в пользу вашу» (Фил. 4:16–17).

Применение:

●

Какой плод приносит ваша жизнь: греховные желания, приносящие плод смерти, или дела, угодные Богу?

●

Проявляются ли у вас плоды Святого Духа, праведного поведения и служения?

Новое служение (7:6)

Третья новая реалия, связанная с освобождением от закона, – это новое служение. На нее указывает 6-й стих:

6 …но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве (Рим. 7:6).

Здесь Павел явно говорит о евреях, которые служили Богу по ветхой букве, то есть по формальным обрядам закона Моисеева, не имея силы Святого Духа112[112]. Это тоже, наряду с прошедшим временем глагола «действовали» в 5-м стихе, закладывает фундамент для понимания того, о каком человеке Павел будет говорить в конце 7-й главы, где он описывает того, кто «находит удовольствие в законе Божьем» (7:22), но не способен исполнять его. Язычники не служили Богу совсем. А евреи служили Богу по ветхой букве закона Моисеева, однако в своем необновленном, то есть невозрожденном, духе не могли Ему этим угодить.

Освобождение от закона не означает, что можно свободно грешить. Как точно отметил Мак-Артур, «свобода от рабства закону не означает свободы делать то, что закон запрещает»113[113]. Свобода от порабощения закону – это свобода служить Богу в обновлении духа! Умерев и воскреснув со Христом, то есть пережив обновление духа, мы становимся способны служить Богу так, как Ему угодно.

Можно предположить, что в 6-м стихе Павел продолжает иллюстрацию с браком. Жена в древнем мире представлялась служащей своему мужу. Таким образом, пока мы оставались в прежнем браке – браке с законом, – мы служили закону, служили Ветхому Завету. Однако благодаря нашей смерти для закона мы можем войти в новое служение. Таким образом, во Христе мы умерли для старого служения и воскресли для нового.

Каким было наше старое служение? Мы служили греху, будучи порабощены ему. Об этом Павел уже несколько раз говорил в 6-й главе. Выражение «…дабы нам не быть уже рабами греху…» (6:6) подразумевает, что раньше мы были рабами греху. В 6:17 апостол прямо утверждает эту истину: «Благодарение Богу, что вы, быв прежде рабами греха, от сердца стали послушны тому образу учения, которому предали себя» (6:17). И еще раз повторяет то же самое несколькими стихами ниже: «Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные… Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности» (6:19–20). Итак, раньше мы служили греху. Если некоторые религиозные люди наподобие иудеев и служили Богу, то по ветхой букве (7:6), то есть лишь внешними обрядами закона Моисеева, не имея силы Святого Духа и подлинной жизни возрожденного сердца.

Однако теперь мы воскресли для нового служения – служения Богу: …чтобы нам служить Богу… Слово служить в данном стихе (греч. δουλεύειν, дуле́уэйн) буквально означает «быть рабом, выполнять работу раба»114[114]. Если раньше мы были рабами греха, то теперь стали рабами Бога. Как раньше наши способности служили греху, так теперь они могут служить Богу. Более того, наше служение теперь происходит в обновлении духа, то есть согласно новой, возрожденной природе. Только такое служение угодно Богу, потому что соответствует Его замыслу и прославляет Его. Как говорит Павел в другом послании: «Он дал нам способность быть служителями Нового завета, не буквы, но Духа…» (2 Кор. 3:6) – то есть мы служим не просто по внешним уставам закона Моисеева («буквы»), а в силе Святого Духа, обещанного верующим в Новом завете. И какое же славное это служение! «Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно… то не гораздо ли более должно быть славно служение Духа?» (ст. 7–8).

Применение:

●

Служите ли вы Богу в силе Святого Духа?

●

Верите ли вы, что во Христе вы умерли для закона? Писание дает нам лишь две альтернативы: либо вы во Христе умерли для закона, и благодаря этому у вас новая власть над вами, новый плод в жизни и новое служение, либо вы живы для закона, который осудит вас за каждый неправедный поступок.

Христианин и закон

Римлянам 7:7–13

С самого начала существования христианской Церкви закон Моисеев представлял для нее определенную проблему. Как новозаветные верующие должны относиться к ветхозаветному закону? Должны ли они его соблюдать? Или можно им полностью пренебречь? Или не полностью? В Деяниях апостолов описывается ситуация, когда «некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: “Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись”» (Деян. 15:1). То есть они полагали, что соблюдение закона является необходимым условием спасения. Не все в ранней Церкви приняли это учение, однако и его сторонники тоже не хотели отступать, что вылилось в серьезный богословский спор. Как сообщает Книга деяний апостольских, «…произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними…» – то есть с теми, кто настаивал на соблюдении знака обрезания (Деян. 15:2). Из-за вопроса об отношении христиан к закону Моисееву состоялся так называемый Иерусалимский собор, на котором Павел, Варнава, иерусалимские апостолы и вся Церковь старались выработать новозаветное, евангельское отношение к ветхозаветному закону.

Сейчас в христианской среде тоже существует «разногласие и немалое состязание» по вопросу закона. Многие люди спорят по этому поводу в Интернете. Многие задают вопросы в церкви и в соцсетях. На эту тему проводятся конференции и устраиваются диспуты. Наверное, я не ошибусь, если скажу, что из всех богословских тем больше всего споров и разногласий вызывает именно тема закона Моисеева. Так что эта тема была и остается очень актуальной.

С древнейших времен существовало две крайности в отношении к закону. Первая крайность – учение о необходимости соблюдать закон для спасения. Ее можно охарактеризовать как преувеличение роли закона. Так, иудеи считали, что спасаются праведники, то есть люди, которые соблюдают как письменный, так и устный закон115[115], при этом устным законом называли раввинские предания. В связи с этим они тщательно старались соблюдать предания об омовении рук, субботних постановлениях, законы о чистой и нечистой пище, а также о жертвоприношениях (упоминания о многих из этих преданий мы находим в Новом Завете). Во времена Ирода Великого, то есть близко к временам апостола Павла, в Иудее жил человек по имени Баба́ бен Бута́. Он прославился тем, что, помимо обычных жертв, предписанных законом, приносил добровольную жертву повинности каждый день в году, кроме дня искупления116[116]. Представьте себе: 365 овец в год он приносил в жертву, чтобы не нарушить закон и приобрести Божье благоволение! Иудейские раввины учили, что закон дан народу как «противоядие от злых наклонностей» человека117[117], и что Тора – «лекарство для излечения всех болезней»118[118]. За всем этим стояло представление, что соблюдение закона является путем ко спасению. Именно это представление двигало теми христианами, которые учили в 15-й главе Деяний: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян. 15:1).

Другая крайность в отношении закона – отрицание Божьих нравственных требований. Ее можно охарактеризовать как преуменьшение роли закона. Эта крайность наблюдалась у беззаконников из Послания Иуды: «Ибо вкрались некоторые люди, издревле предназначенные к сему осуждению, нечестивые, обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству…» (Иуд. 1:4). Они думали и учили, что раз мы спасаемся благодатью, то нравственные требования Божьего закона для нас больше не актуальны. Следовательно, – рассуждали они, – можно грешить беспрепятственно, не сильно переживая об этом.

Обе крайности губительны для духовной жизни, поскольку искажают библейское Евангелие. К ним добавляется еще один спорный взгляд – разделение закона на части. Чаще всего выделяют три части закона: нравственная, ритуальная и гражданская. Сторонники этого взгляда считают, что нравственная часть по-прежнему к нам относится, тогда как ритуальная была уже исполнена во Христе, а гражданская к нам неприменима, поскольку мы не живем в теократическом обществе. Этот взгляд можно охарактеризовать как частичное принятие закона.

Пока мы не поймем роль закона с точки зрения целостного учения Писания, мы не сможем правильно понять учение Павла о законе в Послании к римлянам. Итак, давайте попробуем разобраться с этой непростой темой. Для этого рассмотрим несколько вопросов.

Можно ли разделить закон Моисеев на части?

Прежде всего, можно ли разделить закон Моисеев на части: нравственную, гражданскую и ритуальную? Насколько это деление логически адекватно, и поддерживается ли оно Священным Писанием?

Хотя заповеди закона можно тематически отнести к разным сферам, тем не менее, ни иудейская традиция, ни само Писание никогда не разделяют закон на вышеупомянутые части. В Послании Иакова сказано: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак. 2:10). Если бы можно было разделить закон на сколько-то частей и соблюдать лишь отдельные составляющие, а другие не соблюдать, то слова Иакова не имели бы смысла. Согрешение даже против одной заповеди закона делает человека законопреступником. Законопреступник виновен против всего закона. Почему? Потому что закон всегда рассматривается как единое целое. Вновь спросим: почему закон рассматривается как единое целое? Ответ: потому что у всего закона один и тот же Автор. Как поясняет сам Иаков в следующем же стихе: «Ибо Тот же, Кто сказал: не прелюбодействуй, сказал и: не убей; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник закона» (2:11). Закон дал народу не Моисей (хоть он и носит его имя), а Бог. И тот же Бог, Который сказал: «Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим» (Исх. 20:3), сказал и приносить Ему в жертву тельцов и козлов (Лев. 1–7). Ритуальные заповеди, точно так же, как и нравственные, предваряются указанием авторства. К примеру, перед законами о жертвоприношениях читаем: «И воззвал Господь к Моисею и сказал ему из скинии собрания, говоря: “Объяви сынам Израилевым…”» (Лев. 1:1–2).

Поскольку весь закон – и в ритуальной, и в духовной части – был установлен Богом, то не является ли нарушение ритуальных заповедей безнравственным? Разве это нравственно – сказать Богу «нет» в отношении любых Его требований, даже требований об обрезании или жертвоприношениях? Таким образом, выделение в законе нравственной части становится с богословской точки зрения проблематичным.

Если Иаков иллюстрировал единство закона при помощи заповедей Десятисловия: «не прелюбодействуй, не убивай», – то апостол Павел идет на шаг дальше и еще более явственно подключает к этому аргументу ритуальные заповеди, в частности обрезание. В Послании к галатам он пишет: «Еще свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь закон» (Гал. 5:3). Аргумент Павла таков: если кто-то говорит, что для спасения необходимо соблюсти заповедь об обрезании, то почему только ее? Закон ведь неделим! Если соблюдать обрезание, то нужно соблюсти и весь остальной закон! Он отталкивается от ритуальной заповеди и переходит к единству всего закона. Таким образом, и ритуальные, и нравственные заповеди являются частью одного целого.

Кто думает, что для спасения нужно обрезываться, тот должен понимать, что при таком понимании для спасения нужно соблюсти и все остальные заповеди без исключения. В результате обрезывающийся приходит к полноценному учению о спасении делами – он пытается оправдаться перед Богом при помощи закона. Поэтому Павел и говорит сразу вслед за этим: «Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати…» Кто говорит, что нужно соблюсти хотя бы одну заповедь закона для спасения, тот вынужден будет соблюдать весь закон. Однако это заведомо проигрышный путь, потому что достичь праведности путем соблюдения закона невозможно. Ведь его нужно соблюдать не один день в году, а всегда, и не как получится, а в совершенстве. Апостол Павел в Послании к галатам цитирует из Второзакония 27:26 (почти дословная цитата по Септуагинте): «Проклят всякий, кто не держится всего написанного в книге закона, чтобы все исполнить» (Гал. 3:10; пер. Кассиана; курсив наш. – А. П.). Вновь он не разделяет закон на части, а говорит о необходимости соблюдать его целиком и полностью.

Точно также и Христос учил в Нагорной проповеди, что закон неизменен и неделим: «Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Матф. 5:18). Господь ясно указывал на то, что в законе не может быть незначительных заповедей, которые можно было бы отменить: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном…» (5:19). Поэтому закон не может быть поделен на части, принят частично или модифицирован. Забегая вперед, мы должны сказать, что отмена каких-то заповедей закона может произойти лишь одним способом: когда весь закон как целое будет заменен Самим Богом в рамках наступления нового – другого – завета, в котором будет новый – другой – закон. Но об этом позже.

Применение:

●

Как вы думаете, почему ни одну заповедь закона Моисеева нельзя назвать несущественной?

●

Почему Иисус сказал, что не пройдет ни одна йота и ни одна черта из закона? Что значит уточнение «пока не исполнится все»?

Итак, если закон нельзя поделить на три части, оставив лишь одну из них (нравственную), а остальные отменив, то как же нам относиться к закону? Ключ к правильному ответу на этот вопрос лежит в понимании разных функций закона.

Функции закона

На основании разных текстов Писания можно выделить следующие пять функций закона: (1) заветная, (2) учительная, (3) духовно-практическая, (4) евангелизационная и (5) гамартиологическая. Заветная функция заключается в том, что закон служил выражением Божьего завета с Израилем. Дело в том, что у каждого завета – свой закон119[119]. Свой закон был у Ноева завета (Быт. 9:1–7), свой – у Авраамова (Быт. 17:1; 26:5). Соответственно, и у завета Моисеева был свой закон – закон Моисеев. Соблюдение этого закона можно сравнить с подписью под заветом со стороны народа: «И весь народ отвечал единогласно, говоря: “Все, что сказал Господь, исполним”» (Исх. 19:8). Пообещав исполнять закон, народ словно бы подписался под условиями завета.

Соблюдение закона было необходимо для того, чтобы обещания Моисеева завета осуществились. Как мы помним, этот завет был условным: если Израиль будет исполнять закон, Бог исполнит обещания завета, а если Израиль не будет исполнять закон, Бог лишит их обещанного. Одно из основных обещаний данного завета – владение Землей Обетованной – территорией от Нила до Евфрата. Чтобы это обещание исполнилось, Израиль должен был соблюдать закон: «Итак, Израиль, слушай постановления и законы, которые я научаю вас исполнять, дабы вы были живы, и пошли и наследовали ту землю, которую Господь, Бог отцов ваших, дает вам» (Втор. 4:1).

Закон устанавливал правила для жизни народа Божьего в Божьей земле. Когда мы приезжаем в другую страну, мы живем по законам этой страны. Мы не устанавливаем свои законы. Есть такая пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Так было и с Израилем. По условиям завета Моисеева Господь пообещал Израилю дать им землю. Это была Его земля, и Он отдавал ее израильтянам во временное пользование. При этом Он установил для них закон, который был как бы конституцией Божьей земли. Израильтяне должны были жить по этой конституции: «Вот, я научил вас постановлениям и законам, как повелел мне Господь, Бог мой, дабы вы так поступали в той земле, в которую вы вступаете, чтоб овладеть ею» (Втор. 4:5; ср. также 4:14). Таким образом, закон Моисеев – это законодательство Божьей земли, по которому евреи должны были жить в рамках завета Моисеева, чтобы владеть землей. В этом, как мы сказали, заключается заветная функция закона.

Учительная функция выражается в том, что закон вносит существенный вклад в познание Бога и Его характера. С первых страниц книги Бытие и до последних глав Второзакония Бог открывает Свои деяния, связанные с сотворением мира, судом и спасением, избранием Авраама и его потомков, охраной и созиданием Божьего народа. Заповеди закона показывают Божий нравственный характер. В них раскрываются Его святость, справедливость, нелицеприятие, милость и прощение. В законе Бог раскрывает различные грани Своего совершенного характера, в которых выражается Его слава: «И прошел Господь пред лицом [Моисея] и возгласил: “Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода”. Моисей тотчас пал на землю и поклонился…» (Исх. 34:6–8).

Духовно-практическая функция связана с тем, как закон должен был влиять на практическую жизнь израильтян и их отношения с Богом. Так, исполнение закона освящало Израиль, чтобы он мог стать царством священников и народом святым: «…итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым…» (Исх. 19:5–6).

Закон учил бояться Господа. Как сказал Сам Бог, когда давал закон Израилю: «…Я возвещу им слова Мои, из которых они научатся бояться Меня во все дни жизни своей на земле и научат сыновей своих» (Втор. 4:10). Читая заповеди Божьи и познавая через них Его характер, израильтяне должны были возрастать в послушании Богу.

Закон предохранял от развращения. Без закона народ был бы в большей степени подвержен влиянию лжеучений, в частности, языческого идолопоклонства. Поэтому Господь говорил им: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня, дабы вы не развратились…» (Втор. 4:15–16).

Соблюдение закона предохраняло народ от Божьего наказания. Поскольку благословение или проклятие в завете Моисеевом было поставлено в зависимость от послушания, Господь призывал их соблюдать закон, чтобы избежать наказания (см. Втор. 4:25–28). С позитивной стороны, соблюдение закона вело к благословению. Как говорил Моисей: «…храни постановления Его и заповеди Его, которые я заповедую тебе ныне, чтобы хорошо было тебе и сынам твоим после тебя…» (Втор. 4:40). Стоит отметить, что благословения за исполнение заповедей были следствием заветной функции закона, ведь именно в рамках завета, то есть договора, Бог обещал благословить за послушание.

Евангелизационная функция закона заключается в том, что закон предназначен для того, чтобы свидетельствовать о Боге язычникам и приводить неверующих людей к Богу. В частности, с помощью закона Израиль должен был являть славу Божью язычникам:

…итак храните и исполняйте их, ибо в этом мудрость ваша и разум ваш пред глазами народов, которые, услышав о всех сих постановлениях, скажут: только этот великий народ есть народ мудрый и разумный. 7 Ибо есть ли какой великий народ, к которому боги [его] были бы столь близки, как близок к нам Господь, Бог наш, когда ни призовем Его? 8 и есть ли какой великий народ, у которого были бы такие справедливые постановления и законы, как весь закон сей, который я предлагаю вам сегодня? (Втор. 4:6–8).

Кроме того, указывая людям на их греховность, закон побуждал их искать спасения в Божьей благодати и милости, которая нам открывается во Христе. В этом смысле «…закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою…» (Гал. 3:24).

Наконец, гамартиологическая120[120] функция закона проявляется в том, он красочно и наглядно раскрывает перед нами учение о грехе (гамартиологию). Закон придает греху статус преступления, «…потому что, где нет закона, нет и преступления» (Рим. 4:15). Закон умножает количество преступлений: «Закон же пришел после [то есть после грехопадения Адама], и таким образом умножилось преступление» (Рим. 5:20). Закон делает человека виновным: «…но Писание [Закон Моисеев!] всех заключило под грехом…» (Гал. 3:22). Закон делает вину человека явной и объективной: «…ибо законом познается грех» (Рим. 3:20).

Впрочем, закон не только констатирует факт греха, но и провоцирует искушение. Он словно бы дает точку опоры для искушения и тем самым проявляет внутреннюю греховность: «Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв» (Рим. 7:8). Таким образом, закон несет осуждение и смерть, поэтому называется «смертоносными буквами» (2 Кор. 3:7) и «служением осуждения» (2 Кор. 3:9). Когда Павел пишет: «Ибо если бы дан был закон, могущий животворить…» (Гал. 3:21), – он имеет в виду, что закон не животворит, а убивает. Это связано с тем, что закон навлекает на человека Божий гнев: «…ибо закон производит гнев, потому что, где нет закона, нет и преступления» (Рим. 4:15).

Итак, мы увидели в Писании пять функций закона: заветную, учительную, духовно-практическую, евангелизационную и гамартиологическую. Обратите внимание, чего нет среди перечисленных нами функций закона. Среди них нет сотериологической функции. Мы не говорим, что закон является средством спасения, потому что это не так. Надо признать, что теоретически такая возможность допускается Священным Писанием. Например, когда Павел говорил: «Моисей пишет о праведности от закона: исполнивший его человек жив будет им» (Рим. 10:5). Или когда Иисус в ответ на вопрос, что нужно делать, чтобы наследовать жизнь вечную, стал перечислять заповеди: «…не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай, почитай отца твоего и мать» (Марк. 10:19). Но проблема в том, что на практике это для падшего человека после грехопадения в Эдемском саду стало невозможным. Поэтому-то Писание и ставит возрождение перед способностью соблюдать закон: «…и обрежет Господь Бог твой сердце твое и сердце потомства твоего, чтобы ты любил Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всей души твоей, дабы жить тебе…» (Втор. 30:6). Это в конечном итоге исполняется в обещаниях Нового завета: «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. 27 Вложу внутрь вас Дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять» (Иез. 36:26–27).