Хрустальная скрипка. Часть третья

Точно так, как Освальд в критической ситуации «замедлял» время, на самом деле повышая скорость своей реакции. Только Стелле для этого не требовалась опасность или иной стимул. Благодаря пятой пассивной способности она могла телепатически общаться со всеми друзьями почти одновременно, передавая им информацию по очереди с огромной скоростью. Так они теперь и общались в бою.

Девушка-маг воздуха явно готовилась к тому, чтобы собрать воедино всю мощь заклинаний, созданных двумя ее партнерами, и направить точечный удар неимоверной силы, воздушное копье в «башню», минуя защиту врагов, которые сосредоточились на личной обороне, не понимая истинного замысла. Но «синие» не почувствовали, что враг раскусил их маневр, да и поздно им было менять свою тактику.

Стелла использовала артефакт, сливаясь с Кей. А учитывая, что Кей была в состоянии «Инкарнации» с «башней», они обе вошли в это состояние. Вряд ли кто-то из зрителей, присутствующих на поединке, вообще видел в своей жизни нечто подобное, хотя большинство даже не поняли, что именно происходит на поле.

Андрэ Хисм еле сдерживал эмоции, наблюдая за подопечными. Кто бы мог подумать, что ему выпадет в жизни случай воспитать такую странную, но великую команду! А где-то вдали, сидя в кабинете, торжествующе улыбался Сурт Эстенхор, наблюдая за состязанием дистанционно и радуясь успехам своей протеже.

Затем Стелла применила свой артефакт со «Щитом», сделанный на базе собственной второй ступени. И этот артефакт был намного, намного мощнее того первого подобного, что она создала. Все-таки годы обучения не прошли даром, а пятый уровень силы не ровня второму. «Башня» находилась теперь под комбинацией из двух мощных щитов, усиленных «Инкарнацией» Кей и всеми пассивными способностями Стеллы. Но противник не успевал и не желал приостанавливать свою атаку.

И когда два потока воздуха, усиленных элементами земли, соединились в один (а выглядело это все еще как сокрушительные смерчи, хотя иллюзорность видения давно стала очевидной) и копьем понеслись в цель, в дело вступили Голо и Освальд. Голо поступил просто, но эффективно – насытил воздух перед «башней» влагой, одновременно применяя к ней «Кристаллизацию». А Освальд направил туда же свою «Турбулентность», усиленную действием «Эманации».

Копье воткнулось в облако из мириад кристаллов льда, движущихся хаотично и бессистемно. Созданное из концентрированного ветра и песка, оно проходило насквозь, но поток воздуха разбивался о тысячи ледяных препятствий, а песчинки бились о кристаллы, теряя свою энергию. До каменного столба заклинание врага долетело, потеряв половину своей мощи. Ее еще хватало на то, чтобы повредить «башню», но разрушить – вряд ли.

Но даже повредить не вышло – двойной, усиленный щит сделал свое дело, и весь тщательно подготовленный удар трех элементалистов, который они, видимо, тренировали несколько дней, оказался бесполезен.

И настал черед команды «красных».

Голо метнул в противника свое заклинание «Ледяной снаряд». Всего лишь версия «Ледяных клинков», когда они летят кучно и концентрированно, но поражающий эффект больше, а способов защиты меньше. К тому же усиленное артефактом Стеллы, созданным на базе пятой ступени, заклинание воплощалось молниеносно, не давая врагам шанса на него отреагировать. А Кей, наблюдавшая с высоты, корректировала и направляла этот удар.

«Ледяной снаряд» летел прямо в мага земли. Тот только и мог, что отменить все прочие свои заклинания, пытаясь сосредоточиться на собственной защите. Двое магов воздуха, понимая, что «башня» «красных» невредима, а те перешли от обороны к атаке, тоже пытались переключиться на защиту. Хуже всего пришлось магу иллюзий: подобный исход они не отрабатывали, а собственными заклинаниями защиты тот не обладал, и сейчас, лихорадочно ища выход, попросту выключился из схватки.

Так же отработанная комбинация «Турбулентности» с «Эманацией», что и примененная до этого, понеслась в исполнении Освальда к цели вместе с заклинанием льда. А в следующую секунду «Ледяной снаряд» ударил прямо под ноги мага земли, почти не повредив защиту того, но образуя под ним обширную ледяную поверхность. Тут же она стала расширяться под воздействием заклятий Освальда, разрастаясь. Лед хаотично бежал по покрытию площадки, и остановить этот бег не было никакой возможности. И вот уже вся команда «синих» стоит на очень скользком ледяном катке.

Стелла в этот момент использовала артефакт с заклинанием «Стенобой». Суть его применения вполне отражало название. Это был аналог уже известного всем «Дамоклова меча», за тем исключением, что мог направляться магом в любую видимую точку, а не в одну фиксированную. Его существенным минусом было долгое время подготовки и полета такого снаряда. Естественно, никто не использовал его в схватках, ведь попасть им по противнику, который в состоянии двигаться, было невозможно. А для уничтожения «башни» ему не хватало разрушительной силы, если использовать без накачки.

Однако пятая ступень Стеллы давала «Стенобою» шанс, хотя все равно требовалось около секунды для попадания в цель. Но когда «Ледяной снаряд» только начал полет, «Стенобой» уже готовился. И теперь до его удара по врагу оставались доли секунды. А враг и уйти не мог, так как ноги магов разъезжались на скользком полу. И тут Освальд применил на все ледяное поле «Эластик». Он тренировал совместные связки этих заклинаний еще со времен Рубайской академии и освоил их мастерски.

Лед стал эластичным и пружинистым, еще больше заставляя несчастных «синих» скользить по нему. Тут же ударил снаряд «Стенобоя». Не попав прямо ни по одному из магов, он создал вибрацию с ударной волной, благодаря чему все окружающие просто попадали с ног, как будто деревянные фигурки на шахматном поле, смахнутые рукой игрока. А пол все продолжал вибрировать, подбрасывая магов противника, не давая им встать на ноги и применить хоть что-то для своей защиты.

Сверху же посыпался ледяной «Град» – этого заклинания Голо было вполне достаточно, чтобы завершить триумфальное выступление «красных». Впрочем, до земли тот так и не долетел – старшие маги, следящие за соревнованиями, просто испарили градины, не дав нанести вреда. Результат был очевиден.

— Стоп! — звонко вскричал рефери Ашери, хлопая в ладоши. Тут же на поле опустилась густая целебная аура, помогая тем, кто хоть немного пострадал в состязании. — Мы закончили! Это была потрясающая схватка! Подождите минуту, и победители будут объявлены!

В личности победителей, конечно, сомнений ни у кого не было.

— Вперед, Пантеры! — громко кричала им Марсинелла Каузер, размахивая своей курткой. — Идеально! Это идеальная комбинация! Вы – суперкоманда!

Освальд, Стелла и все остальные улыбались до ушей, приходя в себя.

— Может, мы не будем никому рассказывать, что задумка была иная? — тихо произнесла Кей, обращаясь к товарищам. — И что Голо налажал, не оценив повышенную скорость заклинания, и попал им в пол?

Голо, услышав ее слова, лишь покряхтел в ответ, ничего не отвечая. А Освальд прищурил один глаз и едва заметно кивнул.

В это время Андрэ Хисм и Александр Войтен, наблюдающие за ними с трибун, вели свою собственную беседу.

— Они, конечно, потрясающие, — говорил Хисм, всматриваясь в поле соревнований. — Я горд за них и горд, что воспитал их. Лет через десять, уровне на седьмом, у ребят не будет конкурентов. Но пока – они просто дети. Слышишь, Александр? Они просто дети.

— Я знаю, знаю, — ответил ему Войтен и опустил взгляд к полу. — Сильные, талантливые дети. На пятом — еще не воины. Но мы не видим другого выбора, его просто нет. Если бы он был… Но увы. Сегодня — пусть радуются своей победе. Они заслужили.

Глава 4. Миссия

Особого спора у них не получалось. Потому что аргументы Андрэ Хисма никто и не собирался опровергать. Напротив, все прекрасно его понимали. С другой стороны, сам маг разума спорил лишь для того, чтобы как-то совладать с собственным душевным раздраем. Он осознавал, что никто из присутствующих не собирался причинять боль его подопечным, подставлять или злонамеренно использовать в собственных целях. Тем и так пришлось несладко в прошлом.

Но, увы, чтобы спасти миллионы жизней, иногда приходилось выбирать между плохим и худшим вариантами. Как сейчас – между вязким продолжением войны, шанса победить в которой на данный момент не видно, и попыткой переломить ситуацию, задействовав нескольких подростков в операции, за которую взялся бы не каждый бывалый опытный агент.

— Если мы готовы кинуть в пекло войны нескольких подростков, чего тогда стоят наши воины? — говорил бывший проректор Рубайской академии с горечью. — Чего стоят ваши лучшие агенты, господин Онберг? Это как опустить руки и расписаться в собственной слабости. Это даже не запасной, крайний вариант. Это вариант за гранью.

— Ну, во-первых, не в пекло войны, конечно же. Хотя я понимаю твои претензии. Во-вторых, достаточно будет и одной Стеллы Лансер. Но вот посылать ее без команды, к которой привыкла, с нашими агентами я считаю неоправданным риском, — отвечал ему Аким Онберг. — Ты же понимаешь это и без моих старческих объяснений. Если их раскроют – даже ценнейшие из агентов не смогут защитить Стеллу. А дети… На них никто не обратит внимания, им проще пробраться и проще поддержать друг друга. Ну какие у нас варианты? Их нет. Опять же, ребята могут отказаться. Никто принуждать не будет. Посмотрим, какой выбор они сделают.

Удобный гостиничный номер, расположенный на четвертом, самом высоком этаже живописного старинного здания, слышал и не такие беседы. Здесь уже пару десятков лет временами обсуждалось такое, за что шпионы готовы были бы отдать все на свете. Оставалось лишь надеяться, что ничто из сказанного не выйдет за его пределы.

В этой гостинице, довольно респектабельной и комфортной, но не самой популярной за счет своих небольших размеров и удаленности от центра Лакомхерта, располагалось место встречи агентов тайной службы со своими контактами. Более того, и управляющий, и прислуга – все были связаны с тайной службой Арвании. Таких мест в столице было несколько, но именно здесь решать важные государственные задачи, скрываясь при этом от ненадежных глаз, было не только просто, но и чертовски комфортно. А кухня так и вовсе была восхитительна – местный шеф-повар когда-то служил в войсках, обслуживая высший офицерский состав.

Аким Онберг заслуженно любил эту гостиницу. И очень не любил, как и любой нормальный человек, быть вестником бед и тревог. Однако такова была работа, которая, несмотря на все минусы, ему нравилась. Хотя временами ему казалось, что засеять огород и пожинать урожай, занимаясь простым фермерским трудом, даже не являясь магом земледелия, понравилось бы ему ни капли не меньше. Когда-нибудь, когда пропадет нужда в его услугах, он именно так и поступит.

Сейчас же он ожидал здесь дорогих и крайне важных гостей, с которыми не виделся уже полтора года. Это были Освальд со Стеллой, а также их товарищи. Конечно, с тех пор утекло много воды. Возможно, и его вина была в том, что жизни подростков порой висели на волоске, но будь у него шанс все изменить – вряд ли бы Онберг им воспользовался. Ведь все закончилось для них далеко не худшим образом – и это главное, не стоило искать путей правильнее.

А война… Война началась бы вне зависимости от его изысканий, рано или поздно. Возможно, по-другому, возможно, позже – но началась бы. И скорее всего с худшими последствиями для Арвании, чем теперь. Поэтому – нет, глава тайной службы совершенно ни о чем не жалел. Всем приходилось принимать непростые решения, а ему – просто чаще, чем большинству людей. Значительно чаще.

Вместе с ним в номере находились Александр Войтен, Андрэ Хисм, представитель армейской разведки в чине полковника, а также глава юго-западного отдела тайной службы Арвании Грегор Нести. Они прибыли сюда примерно минут за двадцать до того, как должны были привезти подростков. И Хисм даже успел еще раз высказать свои сомнения в том, что они делают.

Онберг прекрасно понимал Хисма, как понимал и то, что противиться общему решению тот не будет. Просто он единственный здесь, не обремененный государственной службой, мог позволить себе озвучить мысли, витавшие в умах каждого из них. На дело это, впрочем, никак не влияло. Безопасность страны – превыше всего. А Стелла имела право знать то, ради чего они собрались.

Впрочем, гости их были уже на подходе, прямо здесь, перед номером. Вот уже слышны шаги в коридоре, негромкие голоса. Голоса, полные жизни и предвкушения будущих успехов, ведь ради этого молодежь и должна жить. Не ради чьих-то идей, прописанных догмат и тяжелых, но необходимых решений. А ради того, чтобы наслаждаться жизнью и добиваться в ней успехов. Радоваться каждому дню. Аким Онберг понимал это, как и то, что вслух он подобного не скажет ни одному из присутствующих.

Стеллу с друзьями пригласил сюда мастер Хисм еще вчера, поздравляя с эффектной победой. Игры Новаторов имели лишь символическое значение, особо ни на что не влияя, но как же чертовски приятно было осознавать себя достойным всеобщей похвалы!

— Лишний повод гордиться вами! — заявил наставник, хлопая своим подопечным. — У меня есть к вам довольно важная просьба. Сегодня – празднуйте! А завтра я хотел бы встретиться с вами еще раз, в компании нескольких влиятельных людей, чтобы обсудить ваше будущее! Вы обязательно должны прийти. Особенно ты, Стелла. Вот адрес. До завтра, ребята.

— Почему мастер Хисм так расплывчато выражается? — спросила Кей у Стеллы, как только они отошли от трибун. — Сказал бы сразу, что это за встреча. Сохраняет интригу? И почему так выделил тебя?

— Не знаю я, — тряхнула головой Стелла. — Но мы придем, раз пообещали. Все равно особых планов ни у кого нет, правда?

И вот они здесь, в этом небольшом отеле, о котором раньше даже понятия не имели. Судя по его внешнему виду – далеко не самом популярном, но чистом и ухоженном. Что здесь забыл мастер? Понимание стало приходить, когда на входе их встретили двое весьма учтивых молодых людей, чтобы провести к месту встречи.

У ребят был довольно богатый опыт, благодаря которому агентов тайной службы они чувствовали за версту. А значит, Андрэ Хисм руководствовался далеко не личным интересом, приглашая их сюда. Но что опять понадобилось от них тайной службе? Шла война, границы охранялись с особой тщательностью, так что о проникновении шпионов не могло быть и речи, а последний артефакт Изольды Лансер находился под замком в никому не известном месте. Почему бы мастеру Войтену не рассказать им все сразу и прямо?

Впрочем, настроение у четверки после вчерашних событий было приподнятое, и сам факт встречи с агентами тайной службы Арвании испортить его не мог. На четвертом этаже их проводили до номера, где проходила встреча. И первое, что они увидели, войдя внутрь, – Акима Онберга, расположившегося в одном из кресел. Ну, конечно же, стоило догадаться.

— Господин Онберг, здравствуйте! — воскликнул Освальд. — Давненько мы вас не видели.

— Да-да, надеюсь, очередная наша изоляция в ваши планы не входит? — вторила ему Кей. — Потому что в наши – точно нет, насколько это известно.

— Здравствуйте, ребята, — произнес Онберг, привстав. Глава тайной службы не испытывал головокружения от собственного статуса и не гнушался выражать свое почтение. Он и правда был рад видеть их всех в добром здравии.

Четверка поздоровалась со всеми присутствующими. В комнате, помимо Онберга, конечно же, находился Андрэ Хисм, а также куратор Войтен. Еще двое мужчин были им неизвестны, но не оставалось сомнений, что оба принадлежали к силовым ведомствам страны. И то, что разговор у них будет не об отличном окончании учебы и не о шикарном завершении Игр Новаторов, тоже можно было не сомневаться. Освальд вздохнул. К тому, что их со Стеллой персоны постоянно притягивали взор то военных, то секретных агентов, он уже привык и относился к этому факту с известным фатализмом.

Когда все расселись по диванам и креслам, в номер почти беззвучно вошли двое, встречавшие их внизу, вкатив с собой тележку с едой и напитками. Аким Онберг пытался создать на их встрече обстановку, близкую к неформальной. К тому же не угостить ребят творениями местного повара было бы кощунством.

— Ешьте, пейте, — сообщил он собравшимся. — И, конечно, я поздравляю вас с успешным окончанием Великой Арванийской академии! Кто бы мог подумать несколько лет назад, правда?

— Господин Онберг, вы же не для дегустации угощений нас позвали? — спросил Освальд. Хотя он не был голоден, но уже налил себе в бокал сладкий фруктовый чай и машинально положил на блюдо кусок пирога.

— Ну, разумеется. У нас есть к вам очень важный разговор. От которого многое, возможно, будет зависеть. В первую очередь это касается нашей любимой Стеллы.

Стелла, которая в тот момент пила вишневый сок, чуть не поперхнулась от подобного заявления. Таких слов она могла ждать от Сурта Эстенхора, может – от мастера Хисма. Онберг никогда не называл ее «любимой». Ей вообще казалось (и порой обоснованно), что глава тайной службы, не желая, конечно же, причинить вред, все же относился к ней и ее друзьям как к инструменту, а не живым людям. Или как к элементам своей тайной игры. Поэтому столь нежные формулировки в его речах могли только насторожить.

— Да? А чем я заслужила ваше внимание? — спросила она, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки.

— Дело не в тебе Стелла, не в твоих поступках. Как, впрочем, и всегда. Исключая тот случай, когда вы с Освальдом решили от нас сбежать, – до сих пор ума не приложу, зачем. Дело в том, что к нам в руки попала информация государственной важности, о которой я просто не имею права тебе не сообщить. Информация эта строго секретна, однако все присутствующие здесь, не от хорошей жизни, конечно, давно давали подписку о неразглашении. Так что проблем не вижу. И сразу всех предупреждаю – возможно, то, что я расскажу сейчас, покажется вам радостным известием. Но не торопитесь радоваться, нам многое предстоит обсудить.

Аким Онберг взял паузу и еще раз осмотрел гостей, как будто пытаясь убедиться в том, что те осознают важность момента, как и его секретность. А дети-то подросли, подумал он. Это заметно. Им уже по девятнадцать или около того. Кто бы мог подумать, что важнейшие события в жизни страны опять будут зависеть от подростков?

— Ну же, господин Онберг, мы слушаем, — проговорила Стелла. Она начинала нервничать. Особенно взбудоражили ее последние слова мужчины. Что за новость такая, которой можно радоваться, но не стоит?

— Новость заключается в следующем. Наконец подтвердилось то, на что многие из нас надеялись, хотя об истинном положении вещей не могли знать. Сейчас мы практически уверены, что Изольда Лансер, твоя мама, Стелла, находится у цисденийцев. И она жива.

Бокал выпал из рук девушки на пол, чудом не разбившись. Остатки рубиновой жидкости расплескались по полу гостиничного номера. У нее самой перехватило дыхание, поэтому Стелла даже не вскрикнула, не вздохнула, а просто откинулась назад, на спинку дивана, зажмурившись. Когда же ее глаза открылись вновь, ничего не поменялось – это был не сон и не шутка.

— Честно скажу – мы не в курсе ее состояния, — продолжал Онберг свой рассказ. Александр Войтен незаметно пересел поближе к Стелле, чтобы оказать помощь, если потребуется. Но пока, кроме дрожи в руках и напряжения во взгляде, страшного не случилось. — Но все указывает на то, что жива. Иначе ее не держали бы в плену. Однако сейчас она находится в состоянии комы, из которой цисденийцы вывести ее не в силах. А содержат ее в оплоте власти – Небесной Цитадели. Сами понимаете, не просто так.

— Мама жива? — наконец подала голос Стелла. От спазма связок был он сейчас необычайно хриплый. — Как, как вы узнали?

— У нас появился источник, которому можно доверять. Он также поведал, где и как ее содержат. Это долгая история, которую вам расскажут позднее, если захотите. Ясно одно – совершенно точно, что крах эксперимента «Понтифик» стал следствием цисденийского саботажа. При этом планы их не оправдались – вы с Освальдом выжили и скрылись, рабочей версии артефакта Хрустальная Скрипка враг тоже не получил. А госпожа Лансер… твоя мама оказалась для них полностью бесполезна.

— Значит, радоваться этой новости бесполезно, потому что мама Стеллы все равно в плену, и спасти ее нет никакой возможности, — пробормотал, почти прошептал Освальд. Его сердце от этих слов сжалось, а к горлу подступил ком. Он представлял, каково сейчас его подруге.

— Да, ты прав, отчасти. Но мы собрали вас здесь не только для того, чтобы сообщить эту весть, — ответил ему мастер Войтен. — Мы могли бы поговорить со Стеллой лично. Но ситуация касается всех.

— Как? — просипела Стелла. На ее глазах наконец стали проступать капли слез. Эта была естественная реакция на то, что тебя переполняют эмоции. Пусть это и не были слезы счастья. Это были слезы освобождения. Теперь она знала, что мама жива, даже если это ничего не изменит, даже если они никогда не увидятся. Но сейчас, после стольких лет, это было важно.

Кей обняла подругу, прижав ее к своему предплечью. Она видела, что сейчас ей необходима поддержка, простая дружеская близость, чтобы совсем не расклеиться. Голо тоже подпрыгнул на месте, хотел что-то сказать, но промолчал, не зная, как поступать. Молчал и Освальд. Он не знал, поздравлять Стеллу или утешать, надеясь, что Кей и взрослые справятся с этим лучше него.

— Эту информацию мы получили уже шесть дней назад, — опять вступил глава тайной службы. — И она вызвала, прямо скажем, серьезный резонанс. Потому что чудесным образом обретенный нами информатор, весьма влиятельный в Цисдении человек, рассчитывал на ответную услугу. Он рассчитывал на то, что мы спасем Изольду Лансер из заточения.

— А почему такой влиятельный человек не может помочь и сам вызволить маму Стеллы? — выкрикнула Кей. Она, как всегда, не могла совладать с нахлынувшими эмоциями.

— Наш информатор и так помогает, — продолжил терпеливо объяснять Онберг. — Без него мы даже не знали, что Изольда Лансер вообще жива. А теперь мы даже представляем ее местонахождение. И он готов помочь нам выкрасть ее из заключения, хотя, конечно, это должна быть сложная и опасная, беспрецедентная операция. Сам он этого сделать не может по очевидной причине – если его раскроют, то осудят на смерть, как предателя. А мы навсегда потеряем возможность вызволить госпожу Лансер из плена.

— Получается, это все же хорошие новости, — робко высказался Освальд. — Стелла, ты слышишь? Твою маму планируется спасти. Вы же планируете это, господин Онберг, вы же к этому ведете?

— Да, конечно, ты правильно понял. Но тут есть один существенный нюанс. В том состоянии, в котором находится госпожа Лансер, любая спасательная операция обречена на провал. Она без сознания, без возможности двигаться и в самом центре империи врага. Даже если мы проникнем в Небесную Цитадель и доберемся до нее, шансы выбраться оттуда и пересечь границу с ценным грузом весьма сомнительны. И лишь одно может существенно повысить наши шансы на успех. Изольду Лансер необходимо привести в чувство, если это вообще возможно.

— Ну, разумеется! — воскликнул Освальд. — Вы об этом хотели рассказать, господин Онберг? Так это же замечательно! Стоит хотя бы попытаться! Я очень рад, что вы решили поделиться этим с нами.

— Освальд, я не зря просил вас сразу сильно не радоваться, неспроста, — вздохнул Онберг, плотно сжимая свои губы. Настал момент для главной новости. — К сожалению, мы полагаем, что единственный человек в мире, кто сможет привести Изольду Лансер в чувство, – это ее дочь Стелла. Только так и никак иначе.

Андрэ Хисм громко вздохнул, так, что это услышали все присутствующие. Он ведь знал, к чему идет дело, знал сразу. Как и то, что его потуги убедить представителей секретной службы найти какой-либо другой вариант действий ни к чему не приведут. Да что там, он даже себя в том, что это возможно, убедить не сумел. Ведь факты были неумолимы.

На несколько секунд после этого в комнате повисло молчание, почти идеальная тишина.

— Как? Как я смогу это сделать? — спросила Стелла. Ее голос наконец-то пришел в норму и сейчас дрожал от волнения.

— Мы полагаем, что состояние, в котором Изольда Лансер находилась все эти годы, вызвано ее же собственным артефактом. Это артефакт «Гибернация», и он не настолько секретен, чтобы о нем не упомянуть. Использовался данный артефакт как средство неотложной помощи пострадавшим, замедляя их жизненные процессы практически до нуля. До того момента, как им смогут оказать квалифицированную помощь. Ну как использовался… Ситуаций таких, к счастью, не складывалось. Так вот, в тот роковой день, когда эксперимент «Понтифик» был уничтожен, Изольда Лансер использовала артефакт на себя. Скорее всего, чтобы ее знания не достались цисденийцам. К сожалению, именно для такого он не предназначался, ведь после использования артефакт разрушается, а отменить его воздействие способен лишь сам его создатель.