Спасенная тьмой

Она закрыла глаза. Внутри неё действительно было что-то — тёплый комок света, который свернулся в груди, будто доверчивый зверёк. Она протянула к нему мысленный луч, и он отозвался, заструился по венам, наполняя её тело силой. Она почувствовала, как её пальцы зачесались, как когти прорезались сквозь кожу, и когда она открыла глаза, её руки светились серебряным светом.

— Я чувствую это, — прошептала она, и в голосе её звучало удивление. — Это так... естественно.

— Теперь представь, что этот свет — это огонь, — продолжал Валентин. — Представь, как он вырывается из твоих рук и сжигает всё, что к нам приближается. Не бойся, он не причинит тебе вреда. Он твой.

Элинор подняла руки и направила их на туман, который уже начал выползать из леса, принимая очертания длинных, тощих фигур с горящими зелёными глазами. Она представила, как свет срывается с её пальцев, как он летит вперёд, и в этот момент серебряная волна вырвалась из её ладоней и ударила в туман. Твари завопили, разлетаясь в прах, и туман отступил, словно испуганный зверь.

Элинор опустила руки, чувствуя, как силы покидают её. Она пошатнулась, и Валентин снова поддержал её.

— Ты сделала это, — сказал он, и в его голосе звучало восхищение. — Ты гораздо сильнее, чем думаешь.

Она хотела ответить, но в этот момент земля под ними дрогнула. Из леса донёсся глухой рокот, и деревья начали крениться, словно кто-то огромный пробирался сквозь них. Тени сгустились, и из них выступила фигура — высокая, костлявая, с головой, похожей на череп оленя, увенчанный ветвистыми рогами. Её глаза горели зелёным огнём, как у Морганы, но в них не было разума — только голод.

— Леший, — прошептал Валентин, и его лицо побледнело. — Один из древних духов леса. Моргана призвала его, чтобы уничтожить нас.

Элинор отступила на шаг, чувствуя, как страх сковывает её тело. Леший был огромным, выше любых деревьев, его руки оканчивались длинными когтями, которые оставляли глубокие борозды в земле. Он поднял голову и издал низкий, вибрирующий звук, от которого листья опадали с ветвей.

— Что нам делать? — крикнула она, хватая Валентина за руку. — Я не могу сражаться с ним!

— Ты должна попытаться, — ответил он, и его голос был твёрдым, хотя в нём звучало отчаяние. — Я не могу помочь тебе — я слишком слаб. Но ты можешь остановить его. Используй свою силу, Элинор.

Она снова закрыла глаза, пытаясь вызвать свет. Но внутри неё было пусто — она исчерпала свои силы в борьбе с тварями. Её тело дрожало от истощения, и серебряная искра в груди почти погасла.

— Я не могу, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — У меня ничего не осталось.

Леший шагнул вперёд, и земля под его ногами пошла трещинами. Он протянул руку к Элинор, и она почувствовала, как ледяной холод окутывает её, лишая сил. Она не могла пошевелиться — он парализовал её одной лишь волей.

Валентин бросился вперёд, пытаясь остановить Лешего, но тот лишь отшвырнул его одним движением. Тело вампира врезалось в дерево и рухнуло на землю, и он остался лежать без движения.

— Нет! — закричала Элинор. — Не трогай его!

Леший наклонился над ней, и его дыхание было холодным, как зимний ветер. Он схватил её за плечи своими костлявыми руками и поднял в воздух. Она висела, беспомощная, и смотрела в его пустые глазницы, чувствуя, как его магия высасывает из неё остатки жизни.

В этот момент внутри неё что-то сломалось. Не от страха — от ярости. Она вспомнила лицо отца, его кровь на снегу, вспомнила горящий замок, крики детей, плач служанок. Вспомнила, как Моргана смеялась над ней, как она мучила Валентина. Вся боль, все потери, все унижения выплеснулись в один ослепительный миг, и её тело вспыхнуло серебряным огнём, таким ярким, что ночь стала днём.

Леший завопил, отпуская её, и отшатнулся. Серебряный свет обжигал его, и он попытался закрыться руками, но Элинор уже была в движении. Она не думала, она действовала инстинктивно — она бросилась на него, вонзая свои светящиеся когти в его грудь. Он рухнул на колени, издавая предсмертный хрип, и рассыпался на куски, которые растворились в воздухе, оставив только запах горелой древесины.

Элинор упала на колени, чувствуя, как силы окончательно покидают её. Она лежала на мокрой траве, глядя на пробивающиеся сквозь ветви звёзды, и пыталась отдышаться. Валентин пришёл в себя, поднялся и подошёл к ней, опускаясь рядом.

— Ты спасла нас, — сказал он, и в его голосе слышалось уважение. — Ты невероятна.

Элинор повернула к нему голову и увидела, что его глаза горят алым, и в них нет прежней холодности. Там была благодарность, тепло, и что-то ещё — что-то, что она не хотела признавать.

— Я не могу больше бежать, — прошептала она. — Я хочу просто лежать здесь и закрыть глаза.

— Нет, — сказал он, помогая ей подняться. — Нам нужно найти убежище. Этот лес небезопасен, и Моргана не успокоится, пока не поймает нас. Я чувствую, что она где-то рядом.

Они двинулись дальше, уже медленнее, поддерживая друг друга. Лес постепенно редел, и вскоре они вышли к небольшой реке, вода которой мерцала в лунном свете. На другом берегу виднелось строение — старая каменная башня, полуразрушенная, но ещё стоящая.

— Там, — сказал Валентин, указывая на башню. — Это древний пост, который принадлежал моему роду. Моргана не сможет пройти внутрь, если я настрою защиту.

Они перешли реку по камням и добрались до башни. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и пылью, но в углу нашёлся сухой хворост и очаг. Элинор развела огонь, и пламя осветило каменные стены, покрытые древними рунами.

Валентин прислонился к стене и закрыл глаза. Он выглядел измождённым, и Элинор поняла, что он на грани потери сознания. Она подошла к нему и осторожно коснулась его руки.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала она. — Я постерегу.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. Его взгляд был усталым, но в нём мелькнула улыбка.

— Ты постережёшь меня? — спросил он с лёгкой иронией. — Что изменилось? Ещё вчера ты хотела убить меня.

— Многое изменилось, — ответила она тихо. — Я узнала правду. Ты не убивал моего отца. Ты защищал меня в пещере. Ты отдал мне часть своей жизни, когда я умирала. Ты не монстр, Валентин. Ты — просто мужчина, который попал в ловушку своей собственной судьбы.

Он ничего не ответил, но его рука накрыла её ладонь, и она почувствовала, как холод его пальцев согревается её теплом. Они сидели в тишине, глядя на огонь, и между ними росло что-то новое — что-то, что не имело названия.

Внезапно Элинор почувствовала знакомый холодный укол в груди. Она подняла голову и увидела, что руны на стенах начали мерцать зелёным светом. Она вскочила на ноги.

— Она нашла нас, — прошептала она. — Моргана здесь.

Валентин тоже встал, его глаза вспыхнули алым.

— Она не может войти, пока защита активна, — сказал он. — Но она может попытаться разрушить её. Нам нужно приготовиться.

Из темноты снаружи донёсся голос Морганы — низкий, вибрирующий, полный ненависти.

— Вы не спрячетесь от меня! — закричала она. — Башня не устоит перед моей силой! Я сожгу её до основания, и вы сгорите вместе с ней!

Элинор почувствовала, как стены начинают дрожать, и с потолка посыпалась каменная крошка.

— Что нам делать? — спросила она, поворачиваясь к Валентину. — Мы не можем сражаться с ней здесь.

— Мы можем, — ответил он, и в его голосе была решимость. — Я могу усилить защиту, но мне нужна твоя кровь. Всего несколько капель. Это даст мне достаточно силы, чтобы отразить её атаку.

Элинор не колебалась. Она протянула руку, и Валентин, взяв её, осторожно проколол её палец своим когтём. Тонкая струйка крови потекла вниз, и он коснулся ею рун на стенах. Руны вспыхнули ярким серебряным светом, и дрожь прекратилась.

— Она не сможет пробить эту защиту, — сказал он, вытирая её палец. — Мы в безопасности, по крайней мере, до рассвета.

Элинор опустилась на пол, чувствуя, как усталость наваливается на неё с новой силой. Она легла на каменный пол, положив голову на сложенные руки, и закрыла глаза.

Валентин сел рядом, его тень накрыла её, и она почувствовала, как его холодная рука легла на её плечо.

— Спи, — сказал он тихо. — Я постерегу.

Она хотела возразить, но слова застряли в горле, и она провалилась в сон, который был глубоким и без сновидений.

Она проснулась от того, что солнце светило ей в лицо. Она приподнялась, оглядываясь. Валентин сидел у очага, подбрасывая в огонь сухие ветки. Его лицо было всё ещё бледным, но раны затянулись, и он выглядел сильнее.

— Доброе утро, — сказал он, оборачиваясь к ней. — Ты спала почти двенадцать часов.

Элинор села, чувствуя, как голова кружится от слабости.

— Моргана? — спросила она.

— Ушла, — ответил он. — По крайней мере, на время. Она не сможет повторить атаку, пока не восстановит силы. У нас есть день, возможно, два.

— Что мы будем делать? — спросила она, вставая.

— Мы пойдём в мой замок, — сказал он. — Там есть древняя библиотека, где я храню свитки, которые могут помочь снять проклятие. Возможно, я найду способ разорвать связь без твоей смерти.

Элинор посмотрела на него, и в её груди сжалось сердце.

— Ты хочешь разорвать нашу связь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Валентин подошёл к ней, и его глаза встретились с её глазами.

— Я хочу, чтобы ты была свободна, — сказал он. — Ты заслужила свободу, Элинор. Ты не должна быть прикована к чудовищу, которое принесло тебе столько боли.

Она чувствовала его холодное дыхание на своём лице, и внутри неё всё перевернулось. Она хотела сказать что-то, но вместо этого она сделала шаг вперёд и прижалась к нему. Он не отстранился. Его руки обвили её, и она почувствовала, как его подбородок коснулся её макушки.

— Я не хочу разрывать связь, — прошептала она. — Я хочу быть с тобой.

Валентин замер. Он смотрел на неё сверху, и в его глазах было столько эмоций, что она не могла прочитать их.

— Ты уверена? — спросил он, и голос его был хриплым. — Ты знаешь, что это будет означать? Мы всегда будем связаны. Ты никогда не сможешь уйти от меня, и я никогда не смогу отпустить тебя.

— Я знаю, — ответила она, поднимая на него глаза. — И я не хочу уходить.

Он притянул её ближе, и их губы встретились. Поцелуй был холодным, но в нём было столько тепла, что Элинор показалось, будто она сгорает заживо. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как мир вокруг исчезает, и остаются только они двое.

Когда они оторвались друг от друга, их лица были близко, и он прошептал:

— Я люблю тебя, Элинор. Я не знал этого, пока ты не показала мне, что такое настоящая сила и настоящее сердце. Ты изменила меня.

Она хотела ответить, но в этот момент земля под ними снова дрогнула. Издалека донёсся грохот, похожий на раскаты грома, и небо над ними начало темнеть, хотя только что было ясным.

— Это не Моргана, — сказал Валентин, и его лицо побледнело. — Это что-то другое. Что-то более древнее.

Из тени, которая сгустилась у входа в башню, выступила фигура — высокая, величественная, в чёрных доспехах, с глазами, горящими как два солнца. От неё исходила сила, от которой воздух звенел, и капли воды на листьях замерзали, превращаясь в лёд.

— Кто ты? — крикнула Элинор, прикрывая глаза от яркого света.

Фигура сняла шлем, и она увидела лицо женщины — красивое, но холодное, как ледяная статуя. Она улыбнулась, и её улыбка была смертоносной.

— Я — Ариадна, — сказала она, и голос её звенел, как хрусталь. — Хранительница древних законов. Я пришла за вами, потому что вы нарушили главный запрет. Истинная пара не имеет права соединяться, если один из них проклят. Ваш союз принесёт гибель вашему миру.

Элинор шагнула вперёд, закрывая Валентина.

— Мы не сделали ничего плохого! — закричала она. — Мы просто любим друг друга!

— Любовь не оправдывает нарушение закона, — ответила Ариадна, и её глаза вспыхнули. — Вы должны заплатить за это.

Она подняла руку, и из её ладони вырвался поток света, ударивший в Элинор. Она отлетела назад, но Валентин поймал её, и вместе они встали, готовые к битве.

— Я не позволю тебе причинить ей вред! — прорычал Валентин, и его клыки удлинились, глаза загорелись алым.

Ариадна улыбнулась.

— Это не мне решать, — сказала она. — Это решат боги.

Она исчезла, и на её месте осталась лишь воронка чёрного дыма, которая начала затягивать их внутрь.

Глава 6. Суд древних

Воронка чёрного дыма рванула их с места с такой силой, что Элинор на миг потеряла ощущение собственного тела. Её руки, сжимавшие плечи Валентина, превратились в бесплотные тени, а крик, вырвавшийся из горла, растворился в оглушительном гуле, который заполнил все пространство. Мир перевернулся, разорвался на тысячи осколков, и каждый из них сверкал перед глазами, как звёзды в безумном хороводе. Она чувствовала, как её внутренности сжимаются, как воздух вырывается из лёгких, и единственное, что удерживало её в реальности, — это холодные пальцы Валентина, вцепившиеся в её запястье с мёртвой хваткой. Он был её якорем, её точкой опоры в этом хаосе, и она цеплялась за него, как утопающий за соломинку.

А потом всё кончилось.

Она рухнула на что-то твёрдое и гладкое, и удар выбил из неё последний воздух. Она лежала, пытаясь вдохнуть, и перед глазами плыли разноцветные круги. Чьи-то руки подхватили её, и она услышала голос Валентина, глухой, словно доносился из-под воды:

— Элинор! Очнись!

Она закашлялась, и боль в груди отозвалась резью в рёбрах, но она, наконец, смогла сделать вдох. Открыв глаза, она увидела его лицо — бледное, напряжённое, с тенью страха в алых глазах. Он склонился над ней, и его пальцы мягко касались её щеки.

— Я в порядке, — прошептала она, хотя голос звучал хрипло и слабо. — Просто... где мы?

Она приподнялась, опираясь на его руку, и огляделась.

Они находились в огромном зале, который казался бесконечным. Пол был сделан из полированного чёрного камня, в котором отражались мерцающие огни, но их источник невозможно было определить. Стены уходили вверх, теряясь в туманной дымке, и на них не было ни окон, ни дверей — только бесконечные ряды колонн, покрытых письменами, которые пульсировали золотым светом, словно живые. Воздух был неподвижным, холодным и прозрачным, как горный хрусталь, и в нём витал запах озона и древней пыли.

В центре зала возвышался круглый каменный алтарь, окружённый тринадцатью креслами, вырезанными из цельного обсидиана. В них сидели существа, которые не были людьми — их тела светились тусклым светом, их лица были прекрасны и пугающе бесстрастны, а глаза горели разными оттенками: золотом, серебром, лазурью. Они смотрели на Элинор и Валентина, и в их взглядах не было ни ненависти, ни сострадания — только холодное, вечное любопытство.

У алтаря стояла Ариадна, всё ещё в своих чёрных доспехах, но теперь без шлема, и её длинные серебряные волосы струились по плечам, как расплавленный металл. Она держала в руках золотой жезл, и её глаза были устремлены на беглецов.

— Вы пришли, — сказала она, и голос её звенел в тишине. — Это хорошо. Суд древних готов принять вас.

Элинор встала, чувствуя, как ноги дрожат. Она сжала руку Валентина, ища поддержку, и он ответил на её пожатие, хотя его собственное лицо было напряжённым.

— Что это за суд? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Мы не просили об этом.

— Вы нарушили закон, — ответила Ариадна, поднимая жезл. — Закон, установленный в начале времён. Истинная пара не имеет права соединяться, пока один из них носит проклятие. Ваша связь питается запретной магией, и это грозит катастрофой для всех миров. Боги должны решить, достойны ли вы жизни или же ваше существование должно быть прервано.

Элинор почувствовала, как внутри неё закипает гнев. Она шагнула вперёд, отпуская руку Валентина, и её голос звонко разнёсся по залу:

— Как вы смеете судить нас? Мы не просили эту связь! Это проклятие, которое мы не выбирали! Мы пытались разорвать его, но оно сильнее нас. Почему вы не судите Моргану, которая создала это проклятие, которая убила моего отца, которая хочет украсть мою силу? Почему вы преследуете нас, а не её?

В зале повисла тишина, и одно из существ на троне — мужчина с золотыми глазами и кожей, отливающей бронзой, — подал голос:

— Она уже предстала перед нами, дитя. Она обвиняет вас в том, что вы пытаетесь использовать запретную связь, чтобы усилить свою магию. Мы выслушали обе стороны. Теперь настал черёд вашего слова.

Элинор обернулась и увидела, как из тени за колоннами выступила Моргана. Колдунья выглядела измождённой — её плащ был порван, лицо покрыто копотью, и её зелёные глаза горели лихорадочным огнём. Но в её взгляде была победа.

— Они лгут, о великие, — произнесла Моргана, и голос её звучал сладко, как яд. — Эта полукровка и её вампирский любовник замыслили подчинить себе все миры. Она уже пробудила древнюю кровь, и он питается ею, чтобы усилить свою тёмную сущность. Они — угроза всему сущему. Я пришла к вам, чтобы защитить порядок.

Элинор шагнула к ней, сжимая кулаки.

— Ты лжёшь! — выкрикнула она. — Ты сама создала проклятие, ты похитила меня, ты хотела выпить мою душу! Ты — угроза, а не мы!

Ариадна подняла жезл, и свет вспыхнул между ними, отбрасывая их друг от друга.

— Хватит, — сказала она. — Суд не терпит шума. Здесь говорят только правду, и правда будет явлена через испытание.

Она повернулась к тринадцати сидящим и склонила голову.

— О великие, я прошу разрешения на проведение Испытания Истинности. Оно покажет, чиста ли их связь или она осквернена тёмными намерениями.

Существа на тронах зашевелились, обмениваясь взглядами. Наконец бронзоволицый мужчина кивнул:

— Дозволено. Проведи их через Огни Правды.

Ариадна повернулась к Элинор и Валентину. В её глазах не было ни злобы, ни сострадания — только исполнение долга.

— Вы должны пройти через коридор Огней, — сказала она. — Он покажет истинные чувства ваших сердец. Если ваша любовь чиста, вы пройдёте невредимыми. Если в ней есть тень зла, вы сгорите дотла. Вы готовы?

Элинор посмотрела на Валентина. Он стоял рядом, и его лицо было спокойным, хотя в глазах мелькнула тревога. Он взял её руку и прижал к своей груди.

— Мы готовы, — сказал он, и его голос был твёрже камня.

Ариадна взмахнула жезлом, и в центре зала возникла арка, окутанная пылающим пламенем. Огонь был серебряно-белым, ослепительным, и от него исходил жар, который опалял кожу даже на расстоянии.