ХРОНИКИ ЭГЕЙСКОГО МОРЯ КНИГА II: Шторм приближается

Максим Устинов

ХРОНИКИ ЭГЕЙСКОГО МОРЯ КНИГА II: Шторм приближается

Глава 25 ГОРОД ПОД ВОДОЙ

Море шумело так же, как шумело минуту назад. так же кричали чайки, так же скрипели снасти в гавани, но почему-то всё вокруг вдруг стало другим.

Лисандр не мог объяснить почему. Так иногда бывает перед бурей. Небо ещё ясное, ветер ещё спокойный, но каждый моряк уже чувствует: что-то изменилось.

— Кто именно почувствовал?

Спросил Аристей.

Филимон не ответил, он смотрел на север, туда, где за туманной линией горизонта скрывалось море. Старый штурман выглядел человеком, который услышал шаги давно забытого врага.

— Нам нужно уходить.

Сказал он.

— Куда?

— К воротам.

Лисандр устало потёр лицо.

— Снова ворота, прекрасно, все знают про ворота, все знают про золото, все знают про монету, кроме меня.

— Не только кроме тебя.

Спокойно произнесла Каллиста. Она стояла чуть поодаль. Ветер перебирал её длинные медные волосы, бирюзовые глаза были устремлены в море.

— Я тоже знаю далеко не всё.

Лисандр посмотрел на неё.

— Это почему-то совсем не успокаивает.

На этот раз уголки её губ едва заметно дрогнули.

— Меня редко используют для успокоения людей.

Дамон громко хмыкнул.

— Это правда.

— Спасибо, Дамон.

— Всегда пожалуйста.

Несколько секунд напряжение немного ослабло, но только на несколько секунд, потому что затем произошло нечто странное. Сначала море возле скал начало темнеть, будто под водой проплывала огромная тень, потом ещё одна и ещё. Волны вдруг стали двигаться иначе- не к берегу, не от берега, а по кругу, словно вода медленно вращалась вокруг чего-то невидимого.

Лисандр мгновенно перестал улыбаться.

— Вы это видите?

— Да.

Тихо ответил Филимон.

— И мне это не нравится.

— Мне тоже.

Сказал Аристей.

— А что именно происходит?

Филимон долго молчал и после произнёс:

— Поднимается дорога.

Никто ничего не понял, но уже через несколько мгновений море само начало объяснять его слова. Из воды показался первый камень, огромная тёмная плита, покрытая водорослями, ракушками, следами столетий. Затем рядом поднялась вторая, потом третья, потом десятки других, будто сама морская бездна медленно открывала проход, который веками скрывала от людей.

Толпа никуда не исчезла. Люди всё ещё стояли на площади. Те самые люди: старики, женщины, рыбаки, ремесленники- самые обычные на вид.

Но Лисандр всё сильнее ощущал странное несоответствие, они наблюдали за происходящим так спокойно, словно уже знали, что увидят дальше, будто представление началось раньше и только гости острова ещё не понимали своей роли.

Лисандр же смотрел совсем иначе, как человек, который внезапно увидел дверь в легенду. Он стоял и не мог подобрать ни одной шутки, потому что посреди моря действительно появлялась дорога и вела она туда, куда ещё вчера он бы не поверил. Вела она в город, который уже тысячу лет должен был оставаться на дне, а вода продолжала отступать. Словно само море неохотно освобождало путь к золоту Посейдона.

Дорога продолжала медленно подниматься из моря. Не вся сразу, словно кто-то невидимый по одному камню возвращал её миру людей. Тёмные плиты, покрытые раковинами и зелёными водорослями, одна за другой показывались из воды. Между ними ещё плескались волны, но уже было видно: это не случайные скалы.

Это была настоящая мостовая широкая настолько, что по ней могли разъехаться две колесницы. Лисандр медленно присел на корточки и коснулся ближайшего камня. Пальцы ощутили холод, совсем иной, чем у морской воды. Камень казался живым, будто всё это время он не спал, а просто ждал.

— Сколько ей лет?

Тихо спросил он.

Филимон покачал головой.

— Никто не знает.

— Ты же был здесь.

— Был.

— Тогда почему не знаешь?

Старый штурман провёл ладонью по бороде.

— Потому что в первый раз она выглядела иначе.

Лисандр поднял голову.

— Дорога меняется?

— Не только дорога.

После этих слов даже Каллиста повернулась к Филимону.

— Значит рассказы были правдой?

Филимон усмехнулся.

— Какая именно часть?

— Что море не отдаёт дважды одно и то же.

Старый штурман долго смотрел на поднимающуюся мостовую.

— Тогда я думал, что это красивая легенда. Теперь знаю — предупреждение.

Позади них никто не произнёс ни слова. Жители острова стояли неподвижно, как зрители, уже видевшие этот спектакль. Лисандр поймал взгляд той самой девочки. Она смотрела не на дорогу, она смотрела на него, словно проверяла, выдержит ли.

Новая плита поднялась из воды. Потом ещё одна, потом ещё и вдруг... Все услышали звук, не удар, не грохот, а протяжный скрежет камня о камень. Так могли открываться гигантские ворота или просыпаться целые горы.

Дамон медленно положил ладонь на рукоять меча.

— Там кто-то есть.

Аристей посмотрел вперёд.

— Видишь?

— Нет.

— Тогда почему сказал?

Дамон не отвёл взгляда от горизонта.

— Потому что никогда не бывает дорог без тех, кто их охраняет.

Каллиста неожиданно шагнула вперёд. Совсем немного ветер тронул её волосы, она закрыла глаза, вслушиваясь. Лисандр уже видел её такой, когда она пыталась услышать не шум волн..., а то, что скрывалось за ними. Через несколько долгих секунд она открыла глаза.

— Это не Талласия.

Все одновременно посмотрели на неё.

— Что?

— Это не дорога к Талласии.

Филимон впервые за долгое время облегчённо выдохнул.

— Значит, ты тоже поняла.

Лисандр перевёл взгляд с неё на старого штурмана.

— Тогда куда она ведёт?

Филимон молчал очень долго, словно даже теперь не хотел произносить это вслух.

Потом тихо сказал:

— Талласия была городом людей.

Он сделал паузу.

— А впереди...

Старый штурман посмотрел туда, где море продолжало расступаться.

— Впереди место, куда люди никогда не должны были попасть. И именно поэтому Посейдон спрятал его раньше, чем утопил Талласию.

По спине Лисандра пробежал холод. Не потому, что впереди ждала опасность - к опасности он привык. Его испугала другая мысль: Если даже Талласия была лишь городом смертных... То что же тогда скрывает море, если сам Посейдон решил спрятать это место даже от царей, которых собирался наказать?

Филимон первым ступил на древнюю мостовую. Камень не издал ни звука, словно принял его. Следом осторожно пошёл Дамон, потом Аристей, Каллиста, последним шагнул Лисандр.

Едва подошва его сапога коснулась мокрой плиты, как где-то впереди снова раздался тот самый протяжный скрежет.

На этот раз гораздо ближе.

Будто сама дорога почувствовала ещё одного путника.

Лисандр невольно посмотрел под ноги.

— Не нравится мне это.

— И правильно.

Спокойно ответил Филимон.

— Эта дорога не любит самоуверенных.

— Тогда она ошиблась адресом.

Усмехнулся Лисандр.

— Я вообще образец скромности.

Дамон даже не обернулся.

— Если бы скромность можно было продавать, ты умер бы с голоду.

Лисандр уже собирался ответить, но внезапно земля под ними едва заметно дрогнула. Не вся дорога, лишь одна плита, та самая, на которой он стоял. Камень медленно совсем немного ушёл вниз на ширину ладони. И сразу впереди с тяжёлым грохотом из воды поднялись три огромные колонны. Это было настолько быстро, что брызги долетели даже до героев. Все одновременно остановились, дорога оказалась разрезанной. Между колоннами открылась широкая трещина. В ней не было видно дна, только чёрная вода.

Лисандр осторожно заглянул вниз. Вода была совершенно неподвижной, именно это испугало его сильнее всего, море никогда не бывает неподвижным. Никогда.

Каллиста тоже смотрела вниз. Потом неожиданно опустилась на одно колено, провела пальцами по древнему камню, закрыла глаза. Через несколько секунд произнесла почти шёпотом:

— Это не ловушка.

— Тогда что?

Спросил Аристей.

Она открыла глаза.

— Кто-то задал вопрос.

Лисандр посмотрел на неё так, словно впервые услышал бессмыслицу даже по её меркам.

— Дорога?

— Нет.

Ответила Каллиста.

— Тот, кто её строил.

Повисла тишина, потом из глубины трещины поднялся голос. Голос был не громкий, совсем наоборот - старый. Он казался настолько старым, что казалось, его слова сначала проходят через толщу веков и лишь потом становятся звуком.

— Назовите имя...

Голос оборвался, будто вспоминал язык, на котором когда-то говорили люди.

И повторил уже отчётливее:

— Кто идёт дорогой Морского Царя?

Все молчали, потому что все понимали: ошибиться сейчас означало не просто погибнуть. Ошибиться означало навсегда остаться частью этой дороги.

Голос растворился в тишине, но сама тишина уже не была прежней. Она словно ждала ответа.

Лисандр первым нарушил молчание.

— Если это ещё один старик, который любит загадки, предупреждаю сразу: сегодня у меня настроение не самое подходящее.

Никто не улыбнулся. Филимон медленно снял с головы капюшон.

— Не шути.

— Почему?

— Потому что он слышит.

— Кто?

— Всё.

Не успел Лисандр переспросить, как одна из колонн дрогнула, п о её поверхности прошла глубокая трещина, из неё посыпался песок. Нет, не песок, это была мелкая белая пыль. Она медленно осыпалась на мостовую, пока внутри колонны не показалась каменная рука, потом плечо, потом голова, словно сама колонна рождала человека. Через несколько мгновений перед ними уже стояла огромная фигура. Почти в три человеческих роста. Воин, высеченный из серого камня. На его груди — следы времени, на лице — ни гнева, ни ярости, только полное безразличие, вместо глаз — два тёмных сапфира. Они вспыхнули одновременно.

— Назовите себя.

Голос раздался не из его рта, казалось, говорила сама дорога.

Аристей машинально сделал шаг вперёд.

— Я...

Филимон резко вытянул руку, преграждая ему путь.

— Нет.

— Почему?

— Он спросил не имя, он спросил, кто мы.

Лисандр нахмурился.

— Это одно и то же.

— Нет.

Тихо сказала Каллиста.

— Совсем не одно и то же.

Каменный страж терпеливо ждал, не двигался, казалось что все вокруг замерло и даже море вокруг будто перестало шуметь.

Дамон вдруг произнёс:

— Если это испытание, значит существует правильный ответ.

— Или неправильный.

Заметил Лисандр.

Филимон покачал головой.

— Есть хуже.

— Что?

— Ответить честно.

Морской Лис посмотрел на старика.

— Это сейчас звучит крайне подозрительно.

Филимон не отвёл взгляда.

— Представь. Ты говоришь: "Я вор.". Как ты думаешь...дорога к сокровищам пропустит вора?

Лисандр усмехнулся.

— А если соврать?

Именно этого словно ждал каменный воин, сапфиры в его глазах вспыхнули ярче. Трещина под ногами героев мгновенно расширилась, из глубины вырвался поток ледяного воздуха, настолько холодного, что у всех одновременно перехватило дыхание.

Каллиста резко подняла голову.

— Не смей.

— Что?

— Здесь нельзя даже думать о лжи.

Лисандр почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Впервые в жизни он оказался в месте, где ложь, похоже, становилась поступком ещё до того, как была произнесена вслух.

Каменный страж вновь заговорил. Теперь его голос звучал еще медленнее, словно давая последний шанс.

— Кто... идёт... дорогой... Морского... Царя?

Лисандр смотрел на бездонную трещину, на неподвижное море, на огромного стража и вдруг понял одну вещь. Эта дорога вовсе не спрашивает их имена. Она пытается понять... имеют ли они право сделать следующий шаг. Никто не ответил, даже ветер словно перестал существовать. Каменный страж продолжал смотреть на людей неподвижными сапфировыми глазами. Он не торопил, не угрожал, не делал ни единого движения, именно это пугало сильнее всего.

Лисандр никогда не доверял тем, кто не спешит. Такие люди обычно уже знают исход разговора.

— Если он собирается стоять так до вечера

Начал Морской Лис и в ту же секунду одна из плит под ногами Аристея исчезла, не раскололась, не провалилась, она просто ушла вниз, будто её никогда не существовало. Аристей успел лишь коротко вскрикнуть. Край дороги ушёл из-под ног. Тело накренилось. Руки отчаянно попытались ухватиться за воздух.

— АРИСТЕЙ!

Дамон бросился вперёд, но не успел.

Лисандр прыгнул раньше, не думая, так же, как когда-то перепрыгивал крыши портовых складов. Он успел схватить Аристея за запястье. Рывок оказался таким сильным, что самого Лисандра бросило животом на мокрый камень. Пальцы скользнули, кожа мгновенно содралась о древнюю плиту.

Под ними открывалась бездна, не море, не вода, что-то гораздо глубже, словно сама ночь разверзлась под дорогой. Из темноты медленно поднимался холод: тяжёлый, почти осязаемый.

— Не отпускай

Прохрипел Аристей.

Лисандр только крепче сжал руку друга.

— Даже не мечтай.

Ты мне ещё должен две серебряные драхмы.

— Сейчас самое время

Выдавил Аристей.

— Вспоминать Долги

— Именно сейчас! Потому что если сорвёшьсяМне придётся искать другого должника.

Дамон уже лёг рядом.Одной рукой ухватил Лисандра за пояс, другой вцепился в древнее кольцо, вмурованное в камень. Каллиста мгновенно сняла с плеч длинный кожаный ремень, за считанные мгновения обмотала им руку Аристея. Филимон тем временем даже не смотрел на падающего, он смотрел на каменного стража и лицо его становилось всё бледнее.

— Нет

Тихо сказал он.

— Нет

Только не это

Лисандр поднял голову.

— Может, потом объяснишь?! Мы сейчас немного заняты!

Но старик словно не слышал. Он продолжал смотреть только на стража.

Потому что тотулыбнулся совсем немного, едва заметно, но это была первая эмоция, появившаяся на каменном лице. И в этот момент Филимон понял- Дорога вовсе не пыталась убить Аристея. Она наблюдала. Она проверяла не слова, не имена, не происхождение. Она смотрела, что выберет человек - Спасти товарища или отпустить его, чтобы спасти самого себя.

Медленно, с таким же тяжёлым скрежетом, как открывались колонны, исчезнувшая плита начала возвращаться на место, камень поднимался из глубины очень медленно, словно сама дорога уже получила ответ.

А голос, древний настолько, что казалось, его помнит само море, вновь разнёсся над мостовой.

— Первыйшагпринят. Голос стих, но облегчения не наступило, наоборот, казалось, сама дорога прислушивается к тем, кто осмелился сделать следующий вдох. Каменный страж медленно отступил назад, ровно настолько, чтобы освободить проход, ни больше, ни меньше. Его сапфировые глаза продолжали внимательно следить за каждым человеком.

Филимон первым понял.

— Не стойте.

Лисандр удивлённо посмотрел на него.

— Что?

— Испытание не закончилось.

Оно только разрешило нам идти дальше.

Они сделали ещё несколько шагов. Мостовая становилась шире. По обе стороны теперь поднимались полуразрушенные колоннады. Когда-то здесь, вероятно, шла главная дорога, теперь её поедали соль и время, иногда среди камней попадались статуи без лиц, без рук, без голов, как будто, кто-то специально лишил их возможности смотреть.

Лисандр остановился возле одной. На груди статуи сохранилась выбитая надпись. Почти вся исчезла, но осталось всего три слова. «...не бойся истины...» Остальное море стёрло века назад.

— Странно.

Произнёс он.

— Почему?

Спросила Каллиста.

— Все надписи предупреждают и ни одна не обещает награды.

Филимон тихо усмехнулся.

— Именно поэтому сюда почти никто не доходил.

Неожиданно впереди послышался звон: тонкий, чистый, будто где-то далеко ударили бронзовым молоточком по серебряной чаше. Один раз, потом второй, потом третий.

Каллиста мгновенно подняла голову.

— Вы слышали?

Дамон кивнул.

— Колокол?

— Нет.

Очень тихо ответила она.

— Это металл, но не человеческий.

Звон повторился и в тот же миг все статуи вдоль дороги одновременно повернули головы без единого скрипа, без движения камня, они простосмотрели теперь на путников.

Даже Лисандр перестал улыбаться.

— Мне показалось?

— Нет.

Ответил Дамон.

— Теперь они действительно смотрят.

Никто не заметил, что Филимон остановился, медленно снял перчатку, коснулся ближайшей колонны, закрыл глаза и прошептал:

— Мы перешли первую границу.

— Какую ещё границу?

Филимон открыл глаза.

— До сих пор нас испытывала дорога. Теперь...

Он посмотрел вперёд, туда, где древняя мостовая исчезала среди поднимающихся из моря зданий.

— Теперь за нами наблюдают те, кто её построил.

Лисандр машинально оглянулся назад. Остров уже почти исчез, жители превратились в маленькие неподвижные силуэты и вдруг он заметил одну странность, девочка всё ещё стояла на площади. Очень далеко. Но он был готов поклясться...Она улыбалась.

Словно заранее знала, что первое испытание окажется самым лёгким.

«Теперь за нами наблюдают те, кто её построил» -Слова Филимона ещё долго звучали в голове Лисандра. Никто не торопился говорить, даже море словно стало осторожнее. Оно больше не било волнами о камень, лишь медленно дышало где-то далеко под дорогой, будто огромное живое существо.

Чем дальше они шли, тем древнее становился мир вокруг. Исчезли следы человеческой жизни. Не было ни разбитых кувшинов, ни старых костров, ни обломков телег. Словно здесь никогда не жили обычные люди. Только белый камень. Высокие колонны. И бесконечные статуи: некоторые были выше корабельной мачты, некоторые почти скрывались под толщей известковых наростов, но каждая из них была обращена лицом в одну сторону-Туда, куда шли путники.

Лисандр заметил это далеко не сразу. Сначала одна, потом вторая, потом десятки, потом сотни. Они не охраняли дорогу, они смотрели как судьи, как свидетели, как люди, давно вынесшие приговор.

— Мне не нравится, когда на меня так смотрят.

Негромко произнёс Лисандр.

— Почему?

Спросила Каллиста.

— Обычно после этого меня хотят либо повесить

Он бросил взгляд на очередную каменную фигуру.

— либо заставить платить.

Уголки её губ едва заметно дрогнули, но улыбка исчезла почти сразу, потому что впереди происходило что-то странное.

Воздух изменился. Не стал холоднее, не стал теплее, онсловно стал тяжелее. Каждый вдох теперь давался с небольшим усилием, словно грудь постепенно наполнялась не воздухом, а морской водой.Даже Дамон нахмурился.

— Чувствуете?

Филимон лишь кивнул, он явно ожидал этого.

Ещё несколько шагов. И вдруг Лисандр услышал голос совсем рядом. Тихий. Очень знакомый.

— Ты опять проиграл.

Он резко обернулся. Никого. Голос прозвучал снова теперь слева.

— Говорил же тебене связывайся с ними

У Морского Лиса похолодели пальцы. Этот голос невозможно было забыть, так говорил отец много лет назад до своей смерти.

— Лисандр?

Окликнула Каллиста.

Он не ответил, потому что впереди уже стоял человек высокий в старом плаще. Лицо скрывала тень, но Лисандр уже знал кто это.

— Нет

Едва слышно произнёс он.

— Этого не может быть.

Человек сделал шаг, и тень отступила. Это действительно был отец, такой, каким Лисандр запомнил его в последний день. Те же сильные руки, та же седина у висков, та же спокойная улыбка человека, который всегда находил правильные слова.

— Ты вырос.

Сказал он.

Лисандр не заметил, что сам сделал шаг навстречу. Позади Дамон внезапно схватил его за плечо.

— Не ходи.

Но Лисандр словно перестал слышать, перед ним больше не существовало ни дороги, ни моря, ни спутников, только человек, которого он мечтал увидеть всю жизнь.

— Ты ведь умер

Голос дрогнул впервые за многие годы.

Отец улыбнулся очень тепло.

— Разве?

— Я сам Я видел

— Ты видел то, что хотел увидеть.

Лисандр почувствовал, как внутри что-то ломается.

Воспоминания, которые десятилетиями казались незыблемыми, вдруг начали рассыпаться, словно старый известняк под ударами волн.

Филимон резко побледнел.

— Не слушай его!

Крик старика эхом прокатился между колоннами, но человек даже не повернул головы. Он смотрел только на Лисандра и говорил всё тем же спокойным голосом.

— Подойди. Нам осталось договорить. Всего несколько слов. Столько лет прошло Неужели ты уйдёшь снова?

Каллиста медленно закрыла глаза. Когда открыла их вновь, в бирюзовых зрачках не было ни удивления, ни страха, только понимание. Очень тихо, почти шёпотом, она произнесла:

— Афина Теперь я понимаю

Лисандр её уже не слышал. Он сделал ещё один шаг вперёд и только в последний миг Дамон заметил то, чего не видел никто другой. Тень человекане касалась земли, она уходила вниз прямо в чёрную воду под мостовой.

— Лисандр!

Но тот уже сделал ещё один шаг, потом второй. Между ними оставалось не больше трёх локтей. Теперь он видел лицо отца совершенно ясно, каждую морщину, каждый седой волос, даже старый шрам возле уха, который тот получил ещё до рождения сына. Таких подробностей не может придумать никакая иллюзия. Именно поэтому сердце Лисандра дрогнуло.

— Ты ведь всегда хотел спросить

Тихо произнёс отец.

— Почему я тогда не вернулся домой?

Лисандр застыл, этот вопрос жил в нём столько лет, что давно стал частью его самого. Он никогда никому его не задавал. Никогда. Даже себе.

— Подойди. И я отвечу. Всего несколько шагов и ты наконец узнаешь правду.

Позади послышался голос Каллисты, она говорила спокойно, словно обращалась не к Лисандру, а к самой дороге.

— Это неправда.

Фигура не исчезла, даже не обернулась, только улыбнулась.

— Конечно неправда.

Сказал отец.

— Поэтому пусть сын сам решит.

Каллиста медленно подошла ближе не к Лисандру, к статуе без лица, положила ладонь на холодный камень, закрыла глаза. Когда она заговорила снова, её голос прозвучал совсем иначе – глубже, словно через неё говорил кто-то ещё.

— Ты не можешь показать того, чего никогда не видел.

Фигура впервые дрогнула совсем немного.

— Ты можешь читать память. Но не сердце.

Лисандр непонимающе посмотрел на Каллисту. Она открыла глаза.

И впервые за всё время в них появился настоящий страх за него.

— Посмотри внимательно. Не на лицо, на взгляд.

Он не понимал, но всё же посмотрел, ещё раз. Долго. Очень долго. И вдруг почувствовал...что-то не так. Всего одну маленькую деталь, настолько маленькую, что обычный человек никогда бы её не заметил: Отец всегда смотрел прямо спокойно даже когда сердился, даже когда смеялся, даже перед смертью, а сейчас... Эти глаза всё время украдкой опускались ниже. Не на лицо Лисандра -на его шею, туда, где под рубахой висела древняя бронзовая монета.

Лисандр медленно поднял руку, коснулся диска и в тот же миг улыбка человека стала шире. Этого никогда не сделал бы отец. Зато так...улыбался торговец, тот самый, у которого когда-то оказался этот странный кошелёк.

Внутри всё оборвалось. Не потому, что исчезла надежда - Хуже. Он понял, дорога вовсе не показывает прошлое, она ищет... за что можно ухватиться.

Лисандр сделал шаг назад очень медленно. Фигура тоже шагнула впервые и вместе с этим движением лицо начало меняться. Седые волосы почернели, кожа покрылась трещинами, глаза стали пустыми, улыбка растянулась неестественно широко, словно кто-то плохо носил чужое лицо.

По мостовой прокатился тяжёлый каменный гул. Все безликие статуи одновременно повернули головы, теперь они смотрели уже не на путников, на существо, будто сами осуждали его.

И тогда древний голос снова прозвучал над дорогой теперь гораздо громче. Настолько громко, что вода под мостовой задрожала.

— Второй шаг начался.

Фигура мгновенно рассыпалась. Не исчезла. Именно рассыпалась тысячами чёрных капель. Они ударились о древние плиты. И вместо того чтобы растечьсяпоползли к ногам путников слишком быстро для обычной воды.

Филимон побледнел.

— Назад! Не наступайте на них! Потому что это уже не воспоминания Это охотники.

Чёрные капли двигались беззвучно, не растекались, не прыгали, они скользили по древнему камню так плавно, словно мостовая сама несла их вперёд. Лисандр инстинктивно сделал шаг назад, капли мгновенно изменили направление, будто почувствовали движение.

— Они нас видят...

Прошептал он.

— Нет.

Тихо ответила Каллиста.

— Они чувствуют страх.

Дамон уже вытащил меч. Сталь с мягким звоном покинула ножны. Он шагнул вперёд. Клинок описал короткую дугу. Удар пришёлся точно в первую чёрную тень, но произошло невозможное. Лезвие прошло сквозь неё, словно через густой дым. Тень на мгновение распалась......и сразу вновь собралась. Теперь их стало две.