Жека Бугаев: Сеульский инцидент

— Входите.

Голос спокойный. Уверенный. С повелительными нотками.

Жека вошёл.

Кабинет был огромным. Панорамное окно от пола до потолка открывало вид на Сеул. Стеклянные башни, река, горы на горизонте. Стол Ёнхёна стоял у окна. Чёрный, лакированный, пустой. Ни бумаг, ни компьютера. Только золотая ручка и стакан воды.

Ёнхён сидел в кожаном кресле. Ему было лет сорок. Короткая стрижка, дорогой костюм, часы, которые стоят больше, чем квартира Жеки в Талице. Глаза тёмные, холодные, с прищуром. Он смотрел на Жеку как на объявление в газете. Бегло. Без интереса.

— Пэк Сынчхоль, — сказал Ёнхён. — Адвокат из России.

— Да.

— Садитесь.

Жека сел в кресло напротив. Оно оказалось слишком мягким. Он провалился и почувствовал себя ребёнком.

— Мой человек в Москве дал вам высокую оценку, — Ёнхён взял ручку. Покрутил её в пальцах. — Говорит, вы умеете решать проблемы. Быстро и без лишнего шума.

— Умею.

— Хорошо. У меня есть проблема. Со Минхо, сын влиятельного человека, обвиняется в изнасиловании. Вина не доказана, но общественное мнение уже вынесло приговор. Вы будете работать в команде с моей лучшей сотрудницей. Она курирует дело. Вы помогаете. Вопросы?

— Нет.

Ёнхён улыбнулся. Узко. Хищно.

— Пэк-сси, вы работаете на меня. Не забывайте об этом.

— Не забуду.

— Вот и славно.

Ёнхён нажал кнопку на столе.

— Со-пёнхоса, зайдите.

Дверь открылась.

Вошла женщина.

Жека ожидал увидеть секретаршу в юбке-карандаш и с блокнотом, или ещё одну копию девушек с ресепшена, вежливую и пустую.

Он ошибся.

Со Ёнджу была высокой. Чёрные волосы собраны в низкий пучок на затылке. Ни одного выбившегося локона. Лицо с острыми скулами, тонкими губами и прямым носом. Глаза карие, но холодные как лёд. На ней был тёмно-синий брючный костюм. Дорогой, идеально сидящий. Жека сразу понял: она не из тех, кто улыбается и кланяется.

От неё донесся запах сандалового дерева и бергамота. Дорогая парфюмерия. И свежесваренный кофе.

Ёнджу посмотрела на Жеку. Один короткий взгляд сверху вниз. Она заметила дешёвый пиджак и кривой галстук. И не подала виду.

— Пэк Сынчхоль? — спросила она.

Голос ровный. Без эмоций.

— Он самый.

— Я Со Ёнджу. Старший адвокат в фирме «Чхон». Вы будете работать со мной.

— Повезло мне.

Ёнджу проигнорировала неуместное замечание. Вместо этого она повернулась к Ёнхёну.

— Ким-сси, мы закончили?

— Да. Приступайте.

Ёнджу кивнула и вышла из кабинета. Жека поднялся. Ёнхён снова взял ручку.

— Удачи, Пэк-сси. Она вам понадобится.

+++

Ёнджу ждала у лифта. Руки скрещены на груди. Взгляд в сторону.

Жека подошёл. Двери открылись. Они зашли внутрь. Ёнджу нажала кнопку двадцать пятого этажа.

Лифт поехал вниз. В салоне играла тихая музыка. Джаз.

— Откуда вы, Пэк-сси? — спросила Ёнджу.

— Из России.

— Знаю. Я имею в виду, из какого города?

— Из города, которого нет на карте.

Она повернулась к нему. Смотрела прямо в глаза.

— Это шутка?

— Отчасти. Моя родина называется Талица. Небольшой городок, в котором живут «полтора Ивана» и лишь одна больница на весь округ. Пара главных улиц с сетью популярных супермаркетов России: Пятерочка, Монетка, Магнит. Приличной одежды нет, как и мест, куда можно позвать на ужин. У нас уличный фастфуд и три забегаловки в центре, а кафе и рестораны только на федеральной трассе.

Ёнджу отвела взгляд.

— И что вы там делали?

— Выживал.

Лифт остановился. Двери открылись. Ёнджу вышла, не оборачиваясь.

— У вас странное чувство юмора, Пэк-сси.

— Мне говорили. Но сейчас я не шутил.

+++

Кабинет Ёнджу был меньше, чем у Ёнхёна. Четыре стены, одно окно на соседнюю башню, стеллаж с папками и стол, заваленный документами. Жека заметил фотографию в рамке. Двое парней. Один был салагой в военной форме, второй постарше и в свитере, оба похожи — братья.

— Садитесь, — Ёнджу указала на стул.

Она села напротив. Разложила на столе несколько папок.

— Дело Со Минхо. Мой брат.

— Ваш?

— Да. И я буду его защищать. Вы будете помогать.

Ёнджу открыла первую папку. Там лежали фотографии. Девушка лет двадцати. Синяки на запястьях, разорванная одежда.

— Пак Суён. Студентка. Утверждает, что Минхо изнасиловал её в клубе. Свидетелей нет. Камеры в том месте не работали. Но ДНК Минхо на её теле и на одежде.

— Он был там?

— Был. Говорит, что они занимались сексом по согласию. А потом она передумала.

— И вы ему верите?

Ёнджу подняла глаза. В них мелькнуло что-то живое. Боль. Или страх. Жека не понял.

— Верю. Потому что знаю его. Он не способен на насилие.

— Он тебе так сказал. Конечно. А кто сознается?

— Вы циник, Пэк-сси.

— Я реалист.

Ёнджу закрыла папку.

— Завтра первое заседание. Прокурор Кан Дохён будет давить. Нам нужен свидетель, который видел, что Пак Суён улыбалась и танцевала с Минхо. Такой свидетель есть. Но он боится.

— Все боятся.

— Поэтому вы здесь.

Она посмотрела на Жеку. Взгляд тяжёлый, изучающий.

— Ким Ёнхён сказал, что вы умеете убеждать людей.

— Умею.

— Не перестарайтесь.

Жека усмехнулся.

— Не волнуйтесь, Со-пёнхоса. Я не уговариваю. Я просто показываю, что других вариантов нет.

Ёнджу нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. Рабочее.

Она встала. Подошла к окну.

— У вас три дня, Пэк-сси. Найдите мне свидетеля.

— Найду.

Жека поднялся. Направился к выходу.

— Пэк-сси, — окликнула Ёнджу. — Я не знаю, зачем вы здесь на самом деле. Но если вы предадите моего брата, я найду способ вас уничтожить.

— Со-пёнхоса, я давно уничтожен.

+++

Жека вышел из здания. Сунул руки в карманы. Нашёл скамейку и сел.

Телефон завибрировал.

— Ну как? — голос Кайдо. Сонный. — Познакомился?

— Познакомился.

— Уфир сказал, что баба твой ключ. Если ты её тронешь, он тебе яйца отрежет. Я цитирую.

— Передай, что я понял.

— Ты понял или сделаешь вид?

— Понял.

— Ладно. У меня практика. Не подохни там.

Кайдо отключился.

Жека убрал телефон. Посмотрел на небо. Серое, низкое, с рваными облаками.

Один свидетель, который боится. У меня три дня, чтобы разобраться.

В Талице таких свидетелей находили за ночь. Пара ударов по почкам, и они начинали петь. Но здесь другая страна, другие правила.

И другая женщина. Она за одну минуту разглядела в нём чужака. А еще её нельзя трогать под страхом кастрации.

Жека направился в сторону метро.

— Сука, — сказал он по-русски. Потом повторил по-корейски.

+++

Он вернулся в офис после обеда. Хотел забрать копии документов. Ёнджу не было. Её секретарша сказала, что адвокат уехала на встречу. Жека взял папки и пошёл к лифту.

На тридцать девятом этаже двери открылись. В коридоре стоял Ёнхён. Он курил у окна, держа сигарету тонкими пальцами.

— Пэк-сси, — сказал он. — Задержитесь.

Жека подошёл.

— Познакомились с Со-пёнхосой?

— Да.

— И как впечатление?

— Сильная. Умная.

— И опасная, — Ёнхён затянулся. — Не забывайте об этом. Она защищает брата. И порвёт любого, кто встанет на пути.

— Я понял.

— Хорошо. Пойдёмте.

Ёнхён потушил сигарету и пошёл в свой кабинет. Жека за ним.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Ёнхён сел в кресло. Достал из ящика стола тонкую кожаную папку. Бросил на стол.

— Это вам.

— Что это?

— Откройте.

Жека взял папку. Развязал шнурок. Внутри лежали фотографии. Три штуки. Цветные, глянцевые, с датой в углу.

Жека узнал себя.

Фото из Талицы. Он стоит у своего подъезда в старой косухе, с сигаретой. Следующее — он выходит из Управления внутренних дел. Третье — крупным планом его лицо, уставшее и помятое.

— Что это значит? — спросил Жека.

Ёнхён улыбнулся. Узко. Хищно.

— Я знаю, кто вы на самом деле, Пэк-сси. Жека Бугаев. Капитан полиции из маленького русского города. Уволен из отдела нравов за стрельбу в гражданского. Ваши друзья Дан и Карина. Лотерейный билет. Квартира на Рябиновой.

Он перечислял спокойно, будто читал список покупок.

— Я не знаю, как вы получили корейское гражданство и диплом адвоката. И мне плевать. Вы здесь, вы работаете на меня. Не надо врать. Не надо строить из себя кого-то. Просто делайте свою работу.

Жека смотрел на фотографии, на своё истинное лицо до магии Уфира. И думал о том, как жизнь догнала его через сутки после подписания контракта с демоном.

— Если вы меня убьёте, доказательства всё равно всплывут.

— Не собираюсь вас убивать, — Ёнхён взял со стола золотую ручку. — Вы полезный инструмент. Слишком полезный, чтобы ломать. Но если вы подведёте меня, Бугаев, я не стану вызывать полицию. У меня есть свои способы.

Ёнхён поднял глаза. В них не было эмоций. Только холод.

— Договорились?

— Договорились, — сказал Жека.

— Хорошо. Работайте.

Жека вышел из кабинета. Фотографии он забрал с собой.

В лифте он разорвал их на мелкие кусочки. Обрывки полетели в урну на первом этаже.

Он знает. Всё знает. Имя, город, прошлое. Даже про Карину и лотерею.

Жека вышел на улицу. Сеул давил стеклянными башнями.

Он достал телефон. Написал Кайдо: «У нас проблема. Ёнхён знает, кто я».

Ответ пришёл через минуту: «Уфир в курсе. Говорит, так даже интереснее. И не ссы, он тебя не тронет. Ты дорогой материал. Группа А, блядь».

Жека убрал телефон.

— Сучье пекло, — сказал он по-русски.

Никто не ответил. Лишь были слышны сигналы машин на перекрёстке.

ГЛАВА 3: ПЕРВЫЙ РАЗРЕЗ

Сеул ночью выглядел как декорация к фильму про будущее. Неоновые вывески горели на каждом углу. Розовые, голубые, зеленые буквы складывались в слова: «Кибер-нет кафе», «Круглосуточный магазин», «Массаж. Вход со двора».

Влажный воздух пах жареным мясом и сладким тестом. Жека шёл по пустому переулку. Кроссовки скользили по мокрому асфальту. Ночью в этом районе никто не гулял. Только пьяные менты в патрульных машинах и редкие кошки у мусорных баков.

Свидетеля звали Ким Джонсу. Тридцать два года. Он работал администратором в ночном клубе, где произошло изнасилование. Видел, как потерпевшая Пак Суён танцевала с Минхо. Видел, как она сама потащила его в вип-комнату. Видел, как вышла оттуда с улыбкой. А через два часа написала заявление.

Джонсу не понравилось, что его втянули. Он не хотел никому помогать. Ни Минхо, ни Суён. Он хотел сидеть тихо и получать зарплату.

Жека нашёл нужный адрес. Забегаловка в подвале. Над входом мигала неоновая вывеска: «Суши-Express». Внутри пахло жареным маслом и соджей.

Джонсу сидел за столиком у окна. Маленький, лысеющий, в дешёвом пиджаке. Перед ним стояла пустая тарелка инедопитая бутылка соджи.

Жека сел напротив.

— Ким Джонсу?

— А ты кто?

— Адвокат Со Минхо. Нужно поговорить.

Джонсу допил соджу. Посмотрел на Жеку покрасневшими глазами.

— Я уже всё сказал следователю. Я ничего не видел.

— Видели. И вы это знаете.

— Отстаньте от меня.

Джонсу встал. Кинул на стол мятую купюру. Направился к выходу.

— Подождите, — сказал Жека. — Я не уговаривать пришёл. Я помочь хочу.

— Помочь? Чем?

— Вас запугали. Я знаю. Но если вы дадите показания, получите защиту. И денег столько, что хватит уехать из Сеула. Навсегда.

Джонсу остановился. Повернулся. В его глазах мелькнула надежда. Потом страх.

— Они убьют меня.

— Не убьют. Обещаю.

— Кто вы такой, чтобы обещать?

— Тот, кто умеет решать проблемы.

Жека встал. Сунул руки в карманы.

— Завтра вечером. Я пришлю адрес. Приходите один. Поговорим спокойно. Без свидетелей.

Джонсу молчал минуту. Потом кивнул и вышел на улицу.

+++

Следующим вечером Жека нашёл подходящее место: полуподвал в старом жилом квартале, который местные называют «панжиха». Помещение было всего одно: тесная, сырая комнатушка без окон, с низким потолком и одной лампочкой на проводе.

Хозяин, пожилой кореец, не задавал лишних вопросов. Деньги взял налом, ключи отдал, предупредив лишь, чтобы в два часа ночи не шумели, и закрыл за собой дверь.

Жека остался один. В бетонных стенах ещё держался холод, а единственный звук — это мерный гул старых труб где-то за стеной.

Джонсу пришёл ровно в восемь. Стучал робко. Жека открыл дверь и впустил его внутрь.

— Что это за место? — спросил тот, оглядываясь.

— Надёжное. Никто не услышит.

— Зачем такая таинственность?

— Чтобы никто не помешал.

Жека закрыл дверь на задвижку.

— Садитесь.

Джонсу сел на пластиковый стул. Жека достал из кармана телефон. Поставил на стол, включил видеосвязь.

На экране появился Кайдо. Заспанный, с сигаретой в зубах. За его спиной виднелись стеллажи аптеки.

— Работаем, Бугаев?

— Работаем. Инструктируй.

Кайдо вздохнул. Потушил сигарету.

— Слушай сюда, мудила. Ампула «Изумрудного мха». Дозировка 0,5 миллилитра. Не больше. Вводишь внутримышечно. Ясно?

— Ясно.

— Через минуту он вырубится. Ещё через пять минут очнётся. Память последних шести часов сотрётся нахуй. Побочек не будет, если не переборщишь.

— А если переборщу?

— Тогда амнезия будет необратимой. И начнутся проблемы с кишечником. Кровь из жопы, если по-простому.

Кайдо откинулся на спинку стула.

— Всё понял, Бугаев? Не гони лошадей. Делай как я сказал.

— Понял.

— Тогда работай.

Кайдо отключился.

Джонсу смотрел на Жеку широко раскрытыми глазами.

— Что происходит? Кто это был?

— Мой ассистент. Не бойтесь.

Жека достал из внутреннего кармана ампулу с зелёной жидкостью. «Изумрудный мох». Он сломал её, набрал шприц. Дозировка была больше, чем 0,5 мл — он не заметил, что в ампуле был 1 мл. Или заметил, но решил, что сойдёт.

Он набрал полный шприц.

— Это лекарство. От стресса. Сейчас вы успокоитесь.

— Я не хочу.

— Хотите.

Джонсу попытался встать. Жека толкнул его обратно на стул. Сильно. Мужик охнул.

— Не дёргайтесь. Больно не будет.

Он стянул пиджак с плеча Джонсу. Нашёл дельтовидную мышцу. Воткнул иглу.

Джонсу дёрнулся. Через секунду его глаза закатились. Тело обмякло.

Жека вытащил шприц. Отошёл к стене. Секунда. Десять. Двадцать. Джонсу не двигался. Только дышал часто и поверхностно.

Пять минут. Десять. Свидетель открыл глаза. Посмотрел на Жеку. Взгляд ничего не выражающий.

— Ты кто? — спросил он.

— Не важно. Как себя чувствуешь?

— Нормально. Голова болит. И живот.

— Живот?

— Схватило. Изнутри режет.

Джонсу скривился. Потом его лицо побледнело. Он схватился за низ живота и согнулся пополам.

— А-а-а! Что со мной?

Жека подошёл ближе.

Темные пятна расползались по штанам Джонсу. Запахло железом и кислятиной.

— Блядь, — сказал Жека.

Он схватил телефон. Набрал Кайдо.

— Изумрудный мох, мать твою? — рявкнул Кайдо вместо приветствия.

— Да.

— Дозу?

— Около миллилитра.

— Ты что, на глаз отмерял?! — заорал Кайдо. — Я же сказал 0,5! Ты учебник МФТ не читал? У разных партий разная концентрация, там титрование нужно! Он у тебя сдохнет!

— Что делать?

— Ничего. Жди. Или вызывай скорую. Но если вызовешь, тебя вычислят.

Кайдо отключился.

Джонсу корчился на стуле. С него текло. Он плакал.

— Помогите, — шептал он. — Пожалуйста.

Жека смотрел на него минуту. Потом набрал номер службы спасения.

— Скорую, — сказал он по-корейски. — Человеку плохо. Кровотечение.

Он назвал адрес. Бросил телефон на стол.

— Скорая едет.

— А ты? — Джонсу посмотрел на него, в глазах боль и страх.

— А я ухожу.

Жека вышел из подвала. Закрыл дверь. Поднялся на улицу.

Сеул ночью всё так же сиял неоном. Жека шёл быстрым шагом, не оглядываясь. Через два квартала его телефон завибрировал. СМС от Кайдо.

«Можешь не возвращаться в аптеку. Уфир сказал, что вычтет стоимость просранной дозы из твоей зарплаты. И что ты теперь должен ему новую партию «Изумрудного мха». Своими руками добывать будешь. Удачи, мудила».

Жека убрал телефон. В кармане лежала пустая ампула. Он вытащил её, хотел выбросить в мусорный бак, но в этот момент воздух за спиной полыхнул фиолетовым.

Портал открылся беззвучно, и из него шагнул Уфир. Лозы за его спиной взметнулись, как живые плети. Одна обвила запястье Жеки, другая — ногу. Он дёрнулся, но Уфир уже стоял перед ним, нависая.

— Не здесь, — сказал Уфир спокойно, почти буднично. — Ты хочешь устроить представление?

Он щёлкнул пальцами, и портал схлопнулся, но в следующее мгновение они стояли в узкой подворотне — сырой, без фонарей, с запахом мокрого бетона и гнилых отходов. Где-то вдалеке гудел город, но здесь было глухо и пусто.

— Ты собрался выбросить это? — спросил Уфир, указывая на ампулу в его руке. — В мусорный бак. На улице. Где это может найти кто угодно.

— Я хотел избавиться от улик, — сказал Жека.

— Улик? — Уфир усмехнулся. — Серокрылые ищут не улики. Они ищут магию. Если они найдут эту ампулу, то вычислят не тебя. Они вычислят аптеку. И тогда мне придётся объяснять, почему мой материал разбрасывает улики по всему Сеулу.

Лоза на запястье Жеки сжалась. Он почувствовал, как шипы впились в кожу, а затем — резкое, рвущее движение. Боль взорвалась в руке. Жека не закричал, только выдохнул сквозь зубы, глядя, как его запястье превращается в кровавое месиво. Лоза разорвала кожу, мышцы, вены — всё, до кости.

— Ты хотел быть материалом, — сказал Уфир ровно. — Будь им.

Он отпустил лозу. Жека пошатнулся, прижимая искалеченную руку к груди. Кровь текла потоком, заливая рубашку, капая на асфальт. Боль была ослепляющей, но через несколько секунд он почувствовал странное тепло. Кровь остановилась. Рваные края раны начали затягиваться, срастаться, обновляться. Кость, мышцы, кожа — всё восстанавливалось прямо на глазах.

Жека смотрел на это, не веря своим глазам. Через минуту на запястье остался только белый шрам.

— Блядь, — сказал он, переводя дыхание. — Было больно, вообще-то.

— А ты думал, материалом быть легко? — Уфир усмехнулся. — Регенерация — не привилегия. Это плата.

— Кто такие серокрылые? — спросил Жека.

— Ангелы. Инспекторы Поднебесья. Они следят за соблюдением правил между мирами. Если они найдут твою ампулу, придётся объяснять, почему человеческий материал разбрасывает демонские артефакты по городу.

Уфир взял ампулу. В его пальцах она вспыхнула голубым и исчезла.

— Следующий раз, Бугаев, будешь не просто ранен. Будешь мёртв. До вечера.

Он шагнул в темноту и исчез.

Жека остался стоять в подворотне, глядя на белый шрам на запястье. Рука слушалась, двигалась, чувствовала. Как будто ничего не было. Но боль осталась в памяти.

+++

На следующее утро Жека узнал новости.

Джонсу выжил. Память он потерял полностью. Ничего не помнил ни о той ночи в клубе, ни о встрече с Жекой. Врачи сказали, что сильное кровотечение повредило слизистую кишечника. Ему предстояла операция. И долгая реабилитация.

Жека сидел в своей пустой квартире и смотрел на чёрный камень. Тот не синел.

Телефон завибрировал.

Звонил Уфир.

— Ну что, Бугаев? — голос демона был спокоен. Даже весел. — Первый блин комом?

— Он выжил.

— Я знаю. Кайдо отследил. Но память ты ему стёр. Молодец.

— Ценой инвалидности.

— Какая разница? Он живой. А мог бы сдохнуть. Тогда тебя бы искали. А так списали на язву желудка.

Уфир помолчал.

— В следующий раз, Бугаев, слушай моего практиканта. Изумрудный мох, штука капризная. Нужно проверять партию перед применением. Он тебя учил?

— Учил.

— А ты не слушал.

— Не слушал.

— Теперь ты должен мне новую партию. Из своих денег. И душу. Второй раз.

— За что?

— За спасение. Ты думал, скорая просто так приехала? Я подсуетился. Чтобы твой номер не засветили.

Уфир отключился.

Жека положил телефон на стол. Прошёл на кухню. Открыл холодильник. Банка пива. Он выпил её залпом.

+++

В офисе его ждал Ёнхён.

Жека зашёл в кабинет. Ёнхён сидел за столом. Рядом с ним стояла чашка кофе и папка с документами.

— Пэк-сси, — сказал он. — Садитесь.

Жека сел.

— Я слышал, наш свидетель больше не хочет давать показания.

— У него проблемы со здоровьем.

— Угу. И память пропала.

Ёнхён улыбнулся. Той самой узкой, хищной улыбкой.

— Поздравляю с первой успешной операцией. Быстро, чисто, без лишнего шума. Почти.

— Почти?

— Говорят, у него теперь инвалидность. Но это мелочи. Главное, что молчит.

Ёнхён подвинул к Жеке папку.

— Завтра в десять утра у вас встреча с прокурором Кан Дохёном. Он ведёт дело Минхо. Очень амбициозный молодой человек. Думает, что это дело сделает ему карьеру.

— Что мне ему сказать?

— А вы сами решите. Вы же умеете убеждать.

Ёнхён встал. Протянул руку. Жека пожал её.

— Не подведите, Пэк-сси.

— Не подведу.

Жека вышел из кабинета. Спустился в холл. На улице шёл дождь. Мелкий, противный.

Он достал телефон. Написал Кайдо: «Завтра встреча с прокурором».

Кайдо ответил: «Уфир сказал, что у прокурора рыльце в пушку. Копни его прошлое. И не убивай никого без меня. Я хочу посмотреть».

Жека убрал телефон.

— Сучье пекло. Группа А, блядь.

ГЛАВА 4: ВСТРЕЧА С ПРОКУРОРОМ

Здание суда в Сеуле выглядело как ещё один стеклянный гроб.

Жека поднялся по широким ступеням. На входе стояли охранники в чёрных куртках. Проверили сумку, пропустили через рамку. Люди в чёрных костюмах сновали по коридорам с одинаковыми папками в руках и одинаковыми масками на лицах. Никто никуда не спешил. Все делали вид, что заняты важным делом.

Ёнджу ждала его у дверей зала. На ней был тот же тёмно-синий костюм, что и в офисе. Волосы собраны в пучок. Ни одного выбившегося локона. Глаза холодные, смотрели сквозь Жеку.

— Опоздали, Пэк-сси.

— Пробки.

— В следующий раз выезжайте раньше. И возьмите блокнот. Защитник без записей выглядит как таксист без навигатора.

Она развернулась и вошла внутрь. Жека за ней.

Зал заседаний оказался меньше, чем он ожидал. По телевизору всё выглядит монументально. А тут два ряда скамеек для публики. Стол защиты справа. Стол обвинения слева. Судья на возвышении. Флаг Кореи на стене.

Жека сел рядом с Ёнджу. Положил перед собой пустой блокнот. Ручку. В корейском судопроизводстве он не понимал ничего. Но умел делать умное лицо. Опыт работы в полиции пригодился: там тоже приходилось сидеть и кивать, когда хотелось спать.

— Что мне делать? — шепнул он.

— Молчать. И не зевать. Если судья обратится, встаньте и скажите: «Понял, ваша честь». Больше ничего.

— А если спросят мнение?

— Не спросят. Вы здесь для массовки. Ким Ёнхён хочет, чтобы у защиты было больше лиц.

— Красивое лицо?

— Чужое. Отвлекает внимание.

Жека усмехнулся. Он знал, как выглядит теперь: тёмные волосы, коричнево-зелёные глаза, высокие скулы, лёгкая азиатская черта в разрезе глаз — но при этом европейская массивность, которая выдавала в нём чужака. Не кореец, не европеец. Ничей. Идеальный вариант для того, чтобы на него смотрели и не понимали, кто перед ними.

Ёнджу не заметила его усмешки.

Публика начала заполнять зал. Журналисты с камерами. Родственники. Любопытные старушки, которым нечего делать.

Потом ввели подсудимого.

Со Минхо было двадцать два года.На вид обычный корейский студент.Худой, бледный, в дешёвом сером костюме. Волосы чёрные, глаза тёмные, с красными веками. Он не спал несколько ночей. Руки дрожали, когда он садился на своё место.

Минхо посмотрел на сестру. Ёнджу кивнула. Еле заметно. Он выдохнул.

— Встать, суд идёт!

Все поднялись. Вошёл судья.Пожилой мужчина с брюзглым лицом. Он сел в кресло, поправил мантию, надел очки. Посмотрел на зал поверх стёкол.

— Слушание по делу номер двенадцать-семьсот-один. Обвиняемый Со Минхо, статья сто девяносто семь, часть первая. Изнасилование.

Голос судьи был ровным, монотонным. Жека сразу понял: этот человек уже всё решил. Текст читает по бумажке, глаза не поднимает.

— Слово обвинению.

Вошёл прокурор.

Кан Дохён. Жека сразу узнал его по фотографии из досье Ёнхёна. На вид лет тридцати. Высокий, подтянутый. Волосы зачёсаны назад. Костюм тёмно-синий, явно не с вешалки. На плечах сидел идеально, будто сшит на заказ. Запонки серебряные, галстук шёлковый.

Но глаза были пустые. Уставшие. С красными прожилками.

Жека увидел: этот сломан. Давно. И теперь его тащат на поводке. Хороший пёс, послушный. Намордник сняли только для зала суда.