На грани

Мэри Вейл

На грани

Джулия

Стук клавиш на ноутбуке, треск полыхающих поленьев в камине, тихая музыка на фоне. Звуки плавно заполняли пространство вокруг меня. Шел третий час, как я редактировала задачи для моего отдела, которые предстояло разобрать завтра на всеобщем собрании.

Глаза уже жгло от обилия строчек, кофе не помогало, а рот почти порвался, зевая каждые две минуты, время явно перевалило за 11 ночи. Когда работа была почти закончена, нажав «сохранить», на телефон пришло сообщение. Малика Джудс, мой ассистент. На экране крупным шрифтом высветилось уведомление:

«ТЫ УЖЕ ВИДЕЛА ЭТО!?» – рядом с вопросом была прикреплена ссылка, зайдя, я увидела текстовый вариант книги от уже знакомого мне автора. Томас Райт. 32-летняя восходящая звезда, кумир женщин и девушек всех возрастов. Почти полтора миллиона подписчиков. Издавался лишь дважды за последние два года, хотя написал гораздо больше.

Я не читала его книг. Как главный редактор «Ориона», я сознательно обходила эротику стороной — наша политика ближе к интеллектуальной прозе, к историям, где страсть остаётся между строк. Так что дарк и эро романы всегда шли мимо меня, смысл тратить время на то, чего не понимаешь?

«Нет, но знаю, кто это.» - ответ не заставил себя ждать.

«Ты обязана это прочитать! Было так горячо, что мне захотелось схватиться за вибратор.» - на последних словах мое лицо сморщилось, как курага. Не хватало мне еще засыпать с мыслью о Малике и ее вибраторе.

Ничего не ответив, я снова открыла ссылку и решила пробежаться между строк, чтобы понять, что же зацепило моего ассистента.

Моргнув пару раз, смотрю на время. Час ночи. Пульс стучит, сердце жаждет продолжить читать.

На середине рукописи даже соски начали вставать от такого откровенного текста и яркого описания. Три часа ночи.

К пяти утра я уже не была собой. Волосы — спутанные, потому что я запускала в них пальцы десятки раз. Губы прикушены до металлического привкуса. Дыхание сбитое — не от бега, нет. Я сидела на диване неподвижно последние три, пять часов? Тело вело себя так, будто я сама стала героиней этих сцен. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Кажется, я поняла, о чем говорила Малика.

Ложиться было уже бесполезно. Вставать через час.

Подойдя к зеркалу, я увидела женщину, которую не узнавала. Растрёпанные волосы, серые глаза с расширенными зрачками, румянец, который не смыть водой. И губы — припухшие, хотя их никто не целовал. Только текст. Только грёбаный текст Томаса Райта.

«Ты редактор, Джулия», — сказала я своему отражению. Оно не послушалось. Оно улыбалось. Душ, мне точно поможет душ.

Полчаса я отмывалась от влияния рукописи Томаса Райта. Но одна мысль упрямо не желала выходить из головы: он нужен мне. Нужен издательству. Если мы заключим контракт и выпустим его книгу, я наконец получу повышение — пост заместителя генерального директора. Да, это противоречит моим стандартам. Да, я всегда говорила, что не работаю с рейтингом 18+. Но этот шедевр ломал об колено все мои нравственные устои. И мне, как ни странно, это нравилось.

Приняв душ, я присела на кухонный остров с чашкой черного кофе. Время показывало 06:01.

Звонок. Гудок. Второй. На третьем — сонное, почти нечленораздельное:

«Джулия ты в курсе, который час?»

«Мне нужен Томас Райт» — я проигнорировала её вопрос. Мы обе знали: если я звоню в такое время, значит, дело не терпит.

«Он всем нам нужен, сверху, сзади и внутри» - Я закатила глаза. И —будь я честнее с собой — улыбнулась. Малика умела разряжать даже самые неудобные моменты. Или создавать их.

«Малика, он мне нужен в офисе и срочно, это важно».

«Когда?» - голос Малики начинал обретать осмысленные ноты.

«Сегодня.»

Она хотела что-то сказать — про то, что это нереально, что так не бывает, что я сошла с ума. Я сбросила звонок. Малика прогрызет землю зубами, если понадобится. Я в ней уверена.

Допила кофе, поставила кружку в раковину. В окне — мой силуэт и первые рыжие проблески рассвета. Через три часа он войдёт в мой кабинет. Автор. Тот самый. Который заставил моё тело откликнуться на слова и начать читать то, что я обещала себе всегда пропускать мимо.

Из кухни — в спальню. До выхода оставалось 45 минут. Волосы ещё мокрые, но долго им не гулять. Стягиваю в высокий хвост — туго, чтобы ни одна медово-шатеновая прядь не выбилась. Никакого «случайного» беспорядка.

Круги под серыми глазами тональным — замазать следы бессонницы. Тушь один слой, ресницы обозначить, не больше. А вот помаду я выбираю долго. «Скучную» телесную отодвигаю в сторону. Беру ту, что называют «вишнёвым грехом». Тёмную, сочную, почти неприличную для переговоров. Наношу в два слоя.

Костюм или платье? Костюм отпадает — слишком похоронно. Беру тёмно-бордовое, трикотажное, как вторая кожа. Вырез v-образный, юбка чуть выше колена. Зеркало одобряет: грудь и талия на месте, бёдра круглые. Я это знаю. Платье — тоже.

На ногах чёрные лодочки, двенадцать сантиметров. Мой рост 175 — с ними почти 187.

Духи на запястья, на шею, за уши. Кедр, ваниль, чёрный перец. Тепло и глубина. Ни грамма цветочной сладости.

Хвост. Шпильки. Платье. Парфюм.

В зеркале — главный редактор «Ориона». Можно выходить.

***

Сев в свою малышку — Audi A5 Sportback цвета тёмно-серый металлик, я на секунду замерла. Чёрный кожаный салон, запах нового авто, брелок-леденец на зеркале. Моя маленькая мечта, на которую я упорно копила весь прошлый год. Рев мотора отозвался где-то внутри меня. Мне кажется, я никогда не привыкну к этому чувству.

Впереди полчаса дороги и я собираюсь приехать в офис вовремя. Выкрутив громкость на максимум, я нажала педаль газа и двинулась по направлению в город.

Офис встретил меня бурлящей жизнью, все улыбались, пили кофе, рассказывали друг другу новости, накопившиеся за выходные. Коллеги кивали в знак приветствия, я же шла к кабинету с легкой улыбкой, стараясь не показывать, как сильно бы сейчас мне не помешала подушка.

Схватив за ручку двери, ведущей в мой кабинет, услышала сзади топот, разлетающийся эхом по коридору. Я узнаю его из тысячи.

Обернулась. Малика стоит, запыхавшаяся, упираясь ладонями в колени.

«Доброе утро, Джул».

«Отдышись. Потом говори».

«Я я сделала».

«Что именно?»

«Томас Райт будет здесь через час».

Сердце пропустило удар. Улыбка расползлась по лицу раньше, чем я успела её спрятать. На эмоциях я стиснула Малику в объятиях. Она обняла в ответ, но отстранилась первая:

«Знаю тебя три года. Такую реакцию на обычного автора вижу впервые. Кто ты такая и куда дела Джулию?»

Я неловко улыбнулась.

«Я её съела».

И скрылась за дверью кабинета.

Помещение встретило меня знакомым привычным запахом цитрусовых и сандала. Я окинула взглядом полки шкафов, стол с ноутбуком — и остановилась на кожаном чёрном диване. Он манил сильнее, чем кровать дома час назад.

Подавив желание рухнуть на диван, я подошла к столу. Сев в самое удобное на свете кресло, я покружилась на нем словно ребенок. Остановившись взглядом на вид из панорамных окон, замерла, как практически каждый день, сколько себя помню, работая здесь. Нью-Йорк был огромным живым организмом, где все твои проблемы просто испарялись на фоне того масштаба, что происходил вокруг. Чувствую себя букашкой, когда смотрю на город с высоты в 54 этажа.

Включив ноутбук, я поняла, что у меня критически мало времени до встречи с Томасом Райтом, и мне необходимо немало успеть, поэтому через минуту я уже направила все свои мозговые процессы на то, что находилось на небольшом экранчике прямо передо мной. Сколько там времени, 9:06? Пф, успею.

Ровно в 10:00 раздался стук. Я дёрнулась — сама от себя не ожидала. Поправила хвост, одёрнула платье, хотя оно сидело идеально.

«Войдите».

Дверь открылась.

И он вошёл.

Высокий. Чёрт, какой он высокий. Я задрала голову, и первое, что увидела — волосы. Тёмные, чуть выше плеч, влажные, будто он только вышел из душа или попал под дождь. Одна прядь упала на лоб, почти закрыла глаз. Он не убрал.

Его карие глаза смотрели спокойно, даже лениво. Тело было расслаблено лишь на первый взгляд, но напряжение читалось по желвакам, ходящим по шее.

Обведя его взглядом полностью, у меня по рукам пошли мурашки. Одежда простая: футболка, джинсы, кеды. Но сам рельеф, который очерчивала ткань, оставлял во рту лишь Сахару. Пришлось сглотнуть. Руку покрывала тату, продолжение которой уходило под рукав. Что там — не разглядеть.

— Джулия? — его голос был ниже, чем я ожидала. С хрипотцой. Будто только что проснулся или не разговаривал несколько часов.

Я поняла, что смотрю на него уже слишком долго. Профессиональная улыбка приклеилась к лицу, но внутри всё сжалось. Он не просто вошёл. Он заполнил собой весь кабинет.

— Присаживайтесь, — я кивнула на стул напротив, стараясь говорить ровно. — Кофе? Чай? Или, может быть, Вы предпочитаете воду?

Он не сел. Прошёлся вдоль стеллажа, провёл пальцами по корешкам книг. Татуировка на предплечье сверкнула при свете. Это крыло?

- Нет, спасибо, может перейдем сразу к делу? – никто и не говорил, что с ним будет легко.

- Меня зовут Джулия Эванс, я – главный редактор издательства «Орион». Мой ассистент связался с Вами утром.

- Да, я в курсе. Конкретнее. – Перебивать вообще-то не очень вежливо. Стараясь спрятать недовольство, я лишь сильнее улыбнулась.

- Мы предлагаем выпустить Вашу книгу от имени нашего издательства, как Вы, наверное, уже поняли. Все авторы работают с «Орион» на одних и тех же условиях, вот, - протянув ему кипу бумаг, я продолжила, - можете ознакомиться. Если есть то, что не нравится –, мы сможем это обсудить.

Лениво взяв бумаги, он принялся их читать, я лишь нервно покачивала ногой под столом. Мне казалось, все будет менее напряженно. Но, видимо, удача сегодня, как и мой сон – не для меня.

Спустя пол минуты он поднял на меня взгляд, это что, озорные огоньки в его глазах? Он улыбнулся, а по спине пробежал холодок. Его взгляд создавал ощущение, будто я лань, что не может убежать от гепарда. Он вообще хоть что-то успел прочитать?

- У меня есть два условия и один вопрос. Первое условие. Редактирование рукописи должно происходить в домашней обстановке, я не переношу офисы, а кафе и рестораны слишком шумные, чтобы там можно было сосредоточиться. – я думала, будет что-то ужасное, но условие вполне выполнимо, это обычная практика.

- Хорошо, это не проблема. – облегчение явно почувствовалось в моей интонации.

- Кто будет заниматься редактированием моей рукописи?

- Под моим началом обширный состав лучших специалистов, я лично отберу

- Вы. – Кто-нибудь, научите его дослушивать собеседника.

- Что, простите? – я, наверно, от удивления выглядела как рыба, выброшенная на берег.

- Моим вторым условием будете Вы, Джулия.

- При всем уважении, я являюсь главным редактором фирмы и у меня несколько другие обязанности на данной должности.

- Ну редактировать-то Вы умеете? – его вопрос меня оскорбил, я уже готова была запустить в него степлер.

- Конечно.

- Тогда и порешали. Очень рад с Вами познакомиться, надеюсь на плодотворное сотрудничество. – Он с обворожительной улыбкой протянул мне руку для пожатия.

Я хотела возразить. Но он уже протягивал руку, и моя, предав меня, легла в его ладонь. Наклонившись ко мне, он почти прошептал:

- Можем ли мы обращаться друг к другу на «ты»? Как никак, в течение пары месяцев мы станем настолько близки, что лучшие друзья смогут нам позавидовать.

Я смогла лишь кивнуть. Стоя на месте, как статуя, я не знала ни что сказать, ни как отреагировать. Он подошёл вплотную, коснулся тыльной стороны моей руки, взял визитку, улыбнулся и перед самым выходом сказал:

- Я тебе напишу, Джулия. – и закрыл за собой дверь. Я рухнула в кресло. Злость наконец начала застилать растерянность.

Дверь распахнулась. Малика влетела с двумя чашками черного кофе, она каким-то образом всегда знает, когда он мне нужен.

-Ну?! – ее глаза сияют как новогодняя гирлянда.

- Он странный.

- Джул, - она только что закатила глаза?! – он писатель, это искусство, они там все странные, тебе ли не знать.

- Малика, он хочет, чтобы я редактировала лично его рукопись.

- Что?! И ты согласилась? – у этой девушки глаза скоро из орбит выйдут.

— Я не успела отказаться.

Малика уставилась на меня. Потом медленно улыбнулась.

— То есть он тебя просто развёл. За одну встречу. Ты, которая любого автора в бараний рог скрутит.

— Он протянул руку. Моя рука сама

— Молчи. — Малика подняла ладонь. — Не позорься.

Она взяла свою чашку, направилась к двери и на пороге обернулась.

— В общем, поздравляю. Ты теперь личный редактор татуированного наглеца. И, Джул? В следующий раз хотя бы договор сначала дай ему подписать. А потом уже руки пожимай. А то так и до свадьбы недалеко.

Она выскользнула за дверь.

Я осталась одна. Через час он не написал. Я проверила. Один раз.

Томас

Кафель. Секретарь. Кнопка. Двери лифта. Я спасён.

Захожу внутрь, нажимаю свой этаж и выдыхаю — судорожно, рвано, будто только что вынырнул из ледяной воды.

Я вёл себя как мудак? Я вёл себя как мудак.

Молодец, Томас. Отличное первое впечатление. Теперь она думает, что я или псих, или придурок, или (самый страшный вариант) и то и другое сразу.

Да, мои книги выходили раньше. Но всегда в маленьких, частных издательствах, где редакторам было плевать. Главное — подписать, отредактировать кое-как и забыть. Личные встречи? «Извините, я занят». Я смирился. Но тогда я решил: больше никаких «занятых». Либо нормальная работа, либо никакой.

А потом позвонила Малика. «Орион». Я не поверил. Думал, розыгрыш. Сейчас кто-то выскочит из-за угла с хлопушкой и гаркнет: «Братец, проснись!». Но никто не выскочил.

Я приехал. Милая девушка проводила меня до двери. Я постучал — один раз, еле слышно. Голос за дверью сказал: «Войдите». Я дёрнул ручку, не давая себе времени передумать. И охринел.

«Джулия?» — я что, сказал это вслух? Кажется, да. Потому что она посмотрела на меня так, будто я только что признался в чём-то неприличном.

Тело оцепенело. В груди завибрировало.

Она нереальная. Серые глаза цепкие, как крючки. Волосы в тугой хвост — ни одной выбившейся пряди. И платье. Это платье. Я забыл, зачем пришёл. Забыл, как меня зовут. Забыл, как дышать.

Она встала и что-то сказала. Я услышал только конец фразы и свой пульс. Мои глаза принялись блуждать по её фигуре с такой жадностью, будто я голодал месяц. Запретите законом носить такие платья. Хотя нет. Не надо. Как я тогда буду любоваться?

Томас, тебе давно не восемнадцать. Перестань течь по первой встречной. Она редактор, а не иллюстрация к твоей фантазии. Но чёрт меня дери, если она не самое красивое, что я видел в этой жизни. А я видел Париж на рассвете.

Заметив книги у нее на полках, я внутренне почувствовал необходимость просмотреть их всех и коснуться хотя бы корешков. Я ожидал увидеть стандартный набор: свежие бестселлеры, мемуары знаменитостей, пару сборников деловой литературы. Всё чинно, благородно, скучно.

Но там было нечто другое.

Бродский. Ахматова. Серебряный век — целая полка. Рядом — Памук, Исигуро, Тони Моррисон. Дальше Кортасар, Борхес, Маркес. И вдруг — Донна Тартт, «Щегол». Зачитанный экземпляр, с загнутыми страницами. На нижней полке — Олди, Лукьяненко, Урсула Ле Гуин. Фантастика вперемешку с классикой. В углу — потрёпанный томик Шекспира на английском.

Я замер. Она читает не для галочки. Она читает с душой.

Я украдкой посмотрел на неё. Такая женщина не станет редактировать мою книгу по шаблону. Она либо разорвёт её в клочья, либо сделает бестселлером. Почему-то второй вариант пугал меня больше.

Я выпал из реальности. Когда вернулся — она уже спрашивала про чай. Или кофе. Или воду. Какая разница.

- Нет, спасибо, может перейдем сразу к делу. – господи, что ты несешь? Так, стоп, а я вообще поздоровался?

Дальше из моего рта вылетали какие-то полугрубости и короткие ответы. Я сам себя не узнавал. Когда нервозность достигла пика, а мысли окончательно перепутались, я выдал то, что навсегда закрепило за мной титул «мудак года».

- Моим вторым условием будете Вы, Джулия. – чувак, совсем что ли сперма в мозг ударила?

Но если моё условие стало шоком даже для меня, то её согласие и рукопожатие оказались взрывом где-то внутри грудной клетки. Я видел, как натянуто она улыбается, но гадал: почему Джулия до сих пор не вышвырнула меня вон? Если попрошу номер — она пошлёт сразу или сначала кинет в меня что-нибудь?

Ладно. Раз облажался, можно больше не переживать — хуже уже не станет.

Я подошёл почти вплотную, взял со стола визитку и случайно коснулся её руки. Ощущение — будто несколькими молниями ударило сразу.

— Я тебе напишу, Джулия.

Я буду удивлён, если у неё не закатились глаза после этой фразы. Потому что мои — мысленно — закатились. Спешно покинув ее кабинет, хотелось только одного — быстрее оказаться на воздухе.

Я вылетел на улицу, будто из горящего здания.

Холодный воздух ударил в лицо. Сделав несколько шагов, остановился, упёрся руками в колени и просто дышал. В груди всё ещё колотилось где-то у горла.

— Ты идиот, — сказал я вслух. Прохожий в костюме покосился на меня и ускорился. Правильно сделал.

Дойдя до машины, сел за руль, но не заводил. Просто сидел и смотрел в никуда. Телефон завибрировал в кармане джинсов.

Я резко выхватил его. Джулия? Господи, у неё же нет моего номера. Конечно нет. Я — кретин.

Экран высветил: Отец. Я хотел нажать «отбой», но всё-таки принял вызов.

— Слушаю.

— Томас. Ты где? — голос отца — сухой, деловой, без единой капли тепла.

— В городе. По работе.

— Опять со своими книжками?

— Да, с ними.

— Брось это, Томас. Серьёзно. Ты не писатель. Ты — мой сын. У нас бизнес. Маркус один не тянет. Приезжай, разберётесь, хватит играть в свои игры.

Я зажмурился. Сжал руль так, что побелели костяшки.

— Я уже всё сказал, отец. Я не вернусь. Это не «игры», это моя жизнь.

— Жизнь — это когда приносишь пользу. А не когда сочиняешь сказки для баб. Ты ведь этого хочешь? Чтобы тебя воспринимали всерьёз? Так займись делом.

Я сбросил звонок. Не попрощавшись. Потому что если бы продолжил слушать, то либо разбил телефон, либо сказал то, о чём потом жалел бы всю жизнь.

Заведя мотор, вжал педаль газа почти до упора. Шины взвизгнули по асфальту. Город за окном превратился в размытые полосы огней. Скорость всегда помогала не думать.

Я не помнил, как доехал. Светофоры, повороты, пробки — всё слилось в одну серую полосу. Очнулся только когда заглушил мотор у своего дома.

Кирпичный фасад. Высокие окна. Моя крепость.

Я вылез из машины, захлопнул дверь и, не оглядываясь, пошёл к входной двери. Ключи звякнули о подставку в прихожей — я бросил их не глядя. Скинул кеды, прошёлся босиком по холодному полу. В гостиной полумрак — шторы ещё задёрнуты с утра. Диван, стопка книг на журнальном столике, стена с гитарой, на которой я так и не научился играть. Всё на своих местах. Ничего не изменилось.

Я принял душ. Долго стоял под горячей водой, уперевшись ладонями в плитку. Потом переоделся в домашнее — серые треники и мягкую футболку с длинным рукавом. На кухне сделал себе капучино. Храни Господь такие изобретения, как кофемашина.

Я взял телефон. Открыл диалог с ней. Номер я успел забить с её же визитки — той самой, что взял со стола перед уходом. Набрал. Стер. Набрал снова. Снова стер. В итоге пальцы сами напечатали:

«Привет. Это Томас. К тебе или ко мне?»

Отправил. И охринел.

Я просто хотел спросить, где удобнее встретиться для правок. У неё или у меня. Нейтральный вопрос. А получилось чёрт знает что. К тебе или ко мне. Без контекста. Без «для работы». Звучит так, будто я

Я уставился в экран, ожидая, что она сейчас напишет что-нибудь едкое. Или вообще ничего не напишет. И правильно сделает.

Телефон завибрировал.

«Тебе еще стоит поработать над формулировками вопросов. Работаем у тебя, у меня гостит подруга. Через два дня. В 18. Устроит?»

Я выдохнул.

«Устроит. У меня. Через два дня. В 18».

Пауза. Потом ещё одно сообщение.

«И, Томас. Завтра заедешь ко мне в офис? Кое-кто не подписал контракт и быстро сбежал из кабинета».

Я хмыкнул. Попался.

«Заеду. Во сколько?»

«К обеду. Я напишу».

«Хорошо. До завтра».

«До завтра».

Я отложил телефон. Сделал глоток капучино — он уже остыл.

Завтра я снова увижу ее. Она будет сидеть за своим столом, том самом платье или в другом. Но снова с этим хвостом и потрясающими глазами.

Я закрыл свои и откинулся в кресле. Тишина в доме. Только часы тикают где-то на кухне.

Так, значит, она придёт. В мою квартиру. Будет сидеть на моём диване, дотрагиваться до моих книг. Возможно, улыбнётся. Или нет. Скорее всего, нет.

Я улыбнулся собственным мыслям, как дурак. Потом встал, отнёс кружку в раковину и подошёл к окну. За окном горел Нью-Йорк. Миллионы огней. Миллионы людей. И одна женщина, которая заставила моё сердце биться чаще от одного только сообщения.

«Ты влип, Райт», — сказал я своему отражению в стекле. Оно не спорило. И, кажется, было довольно.

Джулия

— Он сказал: «Это же просто секс, чего ты боишься?» — Кэсси отхлебнула вино и мечтательно закатила глаза. — Я ему: «Того, что твоя мама увидит мое лицо в рекомендациях, когда будет листать порнуху по средам». Он обиделся. Представляешь?

Я поперхнулась.

— Ты не могла придумать что-то повежливее?

— Это было вежливо. Я могла сказать, что его мама заслуживает лучшего контента.

Мы рассмеялись, и я подлила нам обеим — белое полусладкое, холодное, чуть терпкое. Кэсси пьёт его литрами и не пьянеет, а у меня уже второй бокал, и в голове приятный туман.

С Кэсси мы познакомились в колледже — она влетела в мою общажную комнату с криком «привет, я Кэсси, в соседнем корпусе тусовка, там будет бесплатное пиво, пошли со мной?» и с тех пор я не знаю, что бы без нее делала. Эта сексуальная, миниатюрная, но все равно длинноногая голубоглазая блондинка с шикарной длиной волос просто уничтожила мою повседневность, после знакомства с ней, мне уже никогда не было скучно.

Она приехала ко мне на две недели, и, к сожалению, время нас не щадило. Оставалось всего четыре дня до отлёта Кэсси. За всё время, что она гостила, мы обсудили всех ее парней, начальницу-дьяволицу (Кэсси работала косметологом в салоне) и даже криворукого парикмахера. Я, в свою очередь, поделилась своим новым проектом — рукописью Томаса Райта. Кэсси не особо тяготеет к литературе, но иногда читает книги по моим рекомендациям. В этот раз она тоже обещала обязательно прочитать книгу, как только та поступит в продажу.

10 вечера. Пятница. Все новости мира были обсуждены. Почти. Кэсси отставила бокал и посмотрела на меня с прищуром. — Ты ездила домой. Как прошло?

Дом. Когда слышу это слово, сердце всегда пропускает удар. Семь лет назад у меня был дом, куда я могла вернуться в любой момент. Но судьба решила иначе — забрала моих родителей. Автокатастрофа. Теоретически дом всё ещё стоит, но без них это слово потеряло всякий смысл.

— Навела порядок в доме и на участке. На могилах цветы поменяла. — я сделала паузу, крутя бокал в руках. — Знаешь, иногда ловлю себя на мысли: вот сейчас бы позвонить маме. Не за советом даже. Просто сказать: «Привет, я тут». А она бы начала рассказывать, что они с папой купили в магазине — какой-то дурацкий тортик или ещё одну кружку с котами, хотя их уже целый шкаф. Папа бы влез с комментарием про соседа, который опять купил никуда не годную машину. Они бы перебивали друг друга, смеялись. А я бы просто слушала. Молчала и слушала. Не ради новостей. Просто чтобы знать, что они есть.

Кэсси молчит секунду, потом накрывает мою ладонь своей.

— Они бы тобой гордились, Джул. Это я знаю точно.

Я улыбнулась, ведь это единственное, что мне теперь оставалось.

Телефон на журнальном столике коротко завибрировал. Я скользнула взглядом по экрану.

«Привет. Это Томас. К тебе или ко мне?»

Я моргнула. Что за бред? Перечитала. Потом поняла, что он имел в виду — просто спросил про встречу. Но сформулировал так, что хоть стой, хоть падай.

— Кто там? — Кэсси потянулась к телефону, но я перевернула его экраном вниз.

— Никто, просто по работе.

— Работа заставляет тебя фыркать?

— Я не фыркаю.

— Ты фыркнула и покраснела, — Кэсси ухмыльнулась. — Хочу такую же работу.