На грани

Мари Вейл

На грани

Глава 1. Джулия

Стук клавиш, треск поленьев в камине, тихая музыка фоном. Звуки плавно заполняли комнату. Третий час я правила задачи для отдела — те, что завтра придётся разбирать на общем собрании.

Глаза жгло от строчек, кофе не спасал, а рот почти порвался зевать каждые две минуты. Время давно перевалило за одиннадцать. Когда работа была почти закончена, я нажала «сохранить» — и тут же телефон дрогнул. Малика Джудс, мой ассистент. На экране крупным шрифтом:

«ТЫ УЖЕ ВИДЕЛА ЭТО!?»

Рядом — ссылка. Я открыла: текстовый вариант книги от уже знакомого мне автора. Томас Райт. Тридцатидвухлетняя восходящая звезда, кумир женщин и девушек всех возрастов. Почти полтора миллиона подписчиков. Издавался лишь дважды за последние три года — хотя написал куда больше.

Я не читала его книг. Как главный редактор «Ориона», я сознательно обходила эротику стороной: наша политика ближе к интеллектуальной прозе, к историям, где страсть остаётся между строк. Дарк и эро-романы всегда шли мимо меня. Смысл тратить время на то, чего не понимаешь?

«Нет. Но знаю, кто это», — ответила я.

Ответ не заставил себя ждать: «Ты обязана это прочитать! Было так горячо, что мне захотелось схватиться за вибратор».

Я скривилась, как от лимона. Не хватало ещё засыпать с мыслью о Малике и её вибраторе.

Ничего не ответив, я снова открыла ссылку и решила пробежаться между строк — понять, что же зацепило моего ассистента.

Моргнула пару раз. Час ночи. Пульс стучит, сердце требует продолжения.

На середине рукописи даже соски начали вставать от такого откровенного текста и ярких описаний. На часах три часа ночи.

К пяти утра от меня осталось немногое. Волосы спутаны — я запускала в них пальцы, пока не сбилась со счёта. Губы прикушены до металлического привкуса. Дыхание сбитое — не от бега, нет. Я сидела на диване не двигаясь. Час? Три? Пять? Тело вело себя так, будто эти сцены происходили со мной. Чёрт, чёрт, чёрт. Кажется, я поняла, о чём говорила Малика.

Ложиться было уже бесполезно. Вставать через час.

У зеркала я увидела женщину, которую не узнавала. Растрёпанные волосы, серые глаза с расширенными зрачками, румянец, который не смыть водой. И губы — припухшие, хотя их никто не целовал. Только текст. Только грёбаный текст Томаса Райта.

«Ты редактор, Джулия», — сказала я отражению.

Оно не слушалось. Оно улыбалось.

Душ. Мне точно поможет душ.

Полчаса я отмывалась от влияния рукописи Томаса Райта. Но одна мысль упрямо не желала выходить из головы: он нужен мне. Нужен издательству. Если мы заключим контракт и выпустим его книгу, я наконец получу повышение — пост заместителя генерального директора. Да, я предавала собственные принципы, всегда говорила, что не работаю с рейтингом 18+. Но этот шедевр ломал об колено все мои нравственные устои. И мне, как ни странно, это нравилось.

После душа я присела на кухонный остров с чашкой чёрного кофе. 06:01.

Звонок. Гудок. Второй. На третьем — сонное, почти нечленораздельное:

— Джулия… ты в курсе, который час?

— Мне нужен Томас Райт, — я проигнорировала её вопрос. Мы обе знали: если я звоню в такое время, дело не терпит.

— Он всем нам нужен. Сверху, сзади и внутри.

Я закатила глаза. И — будь я честнее с собой — улыбнулась. Малика умела разряжать даже самые неудобные моменты. Или создавать их.

— Малика, он мне нужен в офисе. Срочно. Это важно.

— Когда? — голос ассистентки обретал осмысленные ноты.

— Сегодня.

Она хотела что-то сказать — про то, что это нереально, что так не бывает, что я сошла с ума. Я сбросила звонок. Малика прогрызёт землю зубами, если понадобится. Я в ней уверена.

Допила кофе, поставила кружку в раковину. В окне — мой силуэт и первые рыжие проблески рассвета. Через три часа он войдёт в мой кабинет. Томас Райт, тот самый автор, который заставил моё тело откликнуться на слова — и читать то, что я обычно пропускаю мимо.

Из кухни — в спальню. До выхода сорок пять минут. Волосы ещё мокрые, но долго им не гулять: стягиваю в высокий хвост, туго, чтобы ни одна медово-шатеновая прядь не выбилась. Никакого «случайного» беспорядка.

Круги под серыми глазами — тональным, чтобы замазать следы бессонницы. Тушь в один слой, ресницы обозначить, не больше. А вот помаду я выбираю долго: «скучную» телесную отодвигаю в сторону и беру ту, что называют «вишнёвым грехом» — тёмную, сочную, почти неприличную для переговоров и наношу в два слоя.

Костюм или платье? Костюм отпадает — слишком строго. Беру тёмно-бордовое, простое, но по фигуре — как вторая кожа: вырез v-образный, юбка чуть выше колена. Гляжу в отражение и мысленно ставлю галочку: всё на месте, ничего лишнего.

На ногах чёрные лодочки, двенадцать сантиметров. Мой рост 175 — с ними почти 187.

Духи на запястья, шею, за уши: кедр, ваниль, чёрный перец. Тепло и глубина, ни грамма цветочной сладости.

Хвост, шпильки, платье, парфюм — и в зеркале главный редактор «Ориона». Можно выходить.

***

Сев в свою малышку — Audi A5 Sportback тёмно-серого металлика, — я на секунду замерла. Чёрный кожаный салон, запах нового авто, брелок-леденец на зеркале. Моя маленькая мечта, на которую я упорно копила весь прошлый год. Рёв мотора отозвался где-то внутри. Кажется, я никогда не привыкну к этому чувству.

Впереди полчаса дороги — и я собираюсь приехать вовремя. Выкрутив громкость на максимум, я нажала на газ и двинулась в город.

Офис встретил меня бурлящей жизнью: все улыбались, пили кофе, рассказывали друг другу новости, накопившиеся за выходные. Коллеги кивали в знак приветствия, а я шла к кабинету с лёгкой улыбкой, стараясь не показывать, как сильно мне сейчас не помешала бы подушка.

Схватившись за ручку двери, я услышала за спиной топот, разлетающийся эхом по коридору. Этот топот я узнаю из тысячи.

Обернулась. Малика стоит, запыхавшаяся, упираясь ладонями в колени.

— Доброе утро, Джул.

— Отдышись. Потом говори.

— Я сделала.

— Что именно?

— Томас Райт будет здесь через час.

Сердце пропустило удар. Улыбка расползлась по лицу раньше, чем я успела её спрятать. На эмоциях я стиснула Малику в объятиях. Она обняла в ответ, но отстранилась первой:

— Знаю тебя три года, а такое выражение лица вижу впервые. Кто ты и где настоящая Джулия?

Я неловко улыбнулась.

— Я её съела.

И скрылась за дверью кабинета.

Помещение встретило меня привычным запахом цитрусовых и сандала. Я окинула взглядом полки шкафов, стол с ноутбуком — и остановилась на кожаном чёрном диване. Он манил сильнее, чем кровать дома час назад.

Подавив желание рухнуть на диван, я подошла к столу. Села в самое удобное на свете кресло и покружилась в нём, как ребёнок. Остановив взгляд на виде из панорамных окон, замерла — как и практически каждый день, сколько себя помню, работая здесь. Нью-Йорк был огромным живым организмом, где все твои проблемы просто испарялись на фоне того масштаба, что происходил вокруг. Я чувствую себя букашкой, когда смотрю на город с высоты пятьдесят четвёртого этажа.

Включив ноутбук, я поняла, что до встречи с Томасом Райтом критически мало времени, а успеть надо немало. Через минуту я уже направила все свои мозговые процессы на то, что находилось на небольшом экранчике прямо передо мной. Сколько там времени, 9:06? Пф, успею.

Ровно в 10:00 раздался стук. Я дёрнулась — сама от себя не ожидала. Поправила хвост, одёрнула платье, хотя оно сидело идеально.

— Войдите.

Дверь открылась. И он вошёл.

Высокий. Чёрт, какой он высокий. Я задрала голову — и первое, что увидела: волосы. Тёмные, чуть выше плеч, влажные, будто он только вышел из душа или попал под дождь. Одна прядь упала на лоб и почти закрыла глаз. Он не убрал ее — и почему-то от этого в кабинете стало жарче.

Карие глаза смотрели спокойно, почти лениво. Он стоял расслабленно, но по шее ходили желваки, и это выдавало его с головой.

Я обвела его взглядом — и по рукам пошли мурашки. Простая футболка, джинсы, кеды — ничего особенного. Только под футболкой угадывалось такое, что во рту стало сухо. На предплечье — татуировка, крыло? — продолжение уходило под рукав, не разглядеть.

— Джулия? — Его голос был ниже, чем я ожидала. С хрипотцой. Будто он только что проснулся или не разговаривал несколько часов.

Я поняла, что смотрю на него уже слишком долго. Профессиональная улыбка приклеилась к лицу, но внутри всё сжалось. Он не просто вошёл. Он заполнил собой весь кабинет.

— Здравствуйте, — спохватилась я, хотя должна была сказать это ещё минуту назад. — Присаживайтесь. — Кивнула на стул напротив. — Кофе? Чай? Или, может быть, вы предпочитаете воду?

Он не сел. Прошёлся вдоль стеллажа, провёл пальцами по корешкам книг. Свет скользнул по татуировке на предплечье — и по коже.

— Нет, спасибо. Может, перейдём сразу к делу? — Никто и не говорил, что с ним будет легко.

— Меня зовут Джулия Эванс, я главный редактор издательства «Орион». Мой ассистент связался с вами утром.

— Да, я в курсе. Конкретнее. — Перебивать, вообще-то, не очень вежливо. Стараясь спрятать недовольство, я лишь сильнее улыбнулась.

— Мы предлагаем выпустить вашу книгу от имени нашего издательства, как вы, наверное, уже поняли. Все авторы работают с «Орион» на одних и тех же условиях. Вот, — протянув ему кипу бумаг, я продолжила: — можете ознакомиться. Если есть то, что не нравится, мы сможем это обсудить.

Лениво взяв бумаги, он принялся читать. Я нервно покачивала ногой под столом. Мне казалось, всё будет менее напряжённо. Но, видимо, удача сегодня, как и мой сон, не для меня.

Спустя полминуты он поднял на меня взгляд. Это что, озорные огоньки в его глазах? Он улыбнулся, а по спине пробежал холодок. Его взгляд создавал ощущение, будто я лань, что не может убежать от гепарда. Он вообще хоть что-то успел прочитать?

— У меня есть два условия и один вопрос. Первое: редактирование рукописи должно происходить в домашней обстановке. Я не переношу офисы, а кафе и рестораны слишком шумные, чтобы там можно было сосредоточиться. — Я думала, будет что-то ужасное, но условие вполне выполнимо, это обычная практика.

— Хорошо, это не проблема. — Облегчение явно почувствовалось в моей интонации.

— Кто будет заниматься редактированием моей рукописи?

— Под моим началом обширный состав лучших специалистов, я лично отберу…

— Вы. — Кто-нибудь, научите его дослушивать собеседника.

— Что, простите? — Я, наверное, от удивления выглядела как рыба, выброшенная на берег.

— Моим вторым условием будете вы, Джулия.

— При всём уважении, я являюсь главным редактором фирмы, и у меня несколько другие обязанности на данной должности.

— Ну редактировать-то вы умеете? — Его вопрос меня оскорбил. Я уже готова была запустить в него степлер.

— Конечно.

— Тогда и порешали. Очень рад с вами познакомиться, надеюсь на плодотворное сотрудничество. — Он с обворожительной улыбкой протянул мне руку.

Я хотела возразить. Но Томас уже протягивал руку, и моя, предав меня, легла в его ладонь. Наклонившись ко мне, он почти прошептал:

— Можем обращаться друг к другу на «ты»? Как-никак, в течение пары месяцев мы станем настолько близки, что лучшие друзья смогут нам позавидовать.

Я смогла лишь кивнуть. Стоя на месте, как статуя, я не знала ни что сказать, ни как отреагировать. Он подошёл вплотную, коснулся тыльной стороны моей руки, взял визитку, улыбнулся и перед самым выходом сказал:

— Я тебе напишу, Джулия. — И закрыл за собой дверь.

Я рухнула в кресло. Злость наконец начала застилать растерянность.

Дверь распахнулась. Малика влетела с двумя чашками чёрного кофе — она каким-то образом всегда знает, когда он мне нужен.

— Ну?! — Её глаза сияют, как новогодняя гирлянда.

— Он странный.

— Джул, — она только что закатила глаза?! — Он писатель, это искусство, они там все странные, тебе ли не знать.

— Малика, он хочет, чтобы я лично редактировала его рукопись.

— Что?! И ты согласилась? — У этой девушки глаза из орбит скоро выйдут.

— Я не успела отказаться.

Малика уставилась на меня. Потом медленно улыбнулась.

— То есть он тебя просто развёл. За одну встречу. Ты, которая любого автора в бараний рог скрутит.

— Он протянул руку. Моя рука сама…

— Молчи. — Малика подняла ладонь. — Не позорься.

Она взяла свою чашку, направилась к двери и на пороге обернулась.

— В общем, поздравляю. Ты теперь личный редактор татуированного наглеца. И, Джул? В следующий раз хотя бы договор сначала дай ему подписать, а потом уже руки пожимай. А то так и до свадьбы недалеко. — Она выскользнула за дверь.

Я осталась одна. Взгляд сам собой упал на кипу бумаг на краю стола — ровную, нетронутую. Я подошла, перелистнула первую страницу, вторую. Внизу, там, где должна стоять его подпись, — пустая строка. Он даже не открыл договор до конца. Просто взял, пролистал и ушёл.

Через час он не написал. Я проверила — чисто из профессионального интереса, разумеется. Один раз.

Глава 2. Томас

Кафель, секретарь, кнопка, двери лифта — я спасён.

Захожу внутрь, нажимаю свой этаж и выдыхаю — судорожно, рвано, будто только что вынырнул из ледяной воды.

Я вёл себя как мудак? Я вёл себя как мудак. Молодец, Томас. Отличное первое впечатление. Теперь она думает, что я или псих, или придурок, или (самый страшный вариант) и то и другое сразу.

Да, мои книги выходили и раньше. Но всегда в маленьких, частных издательствах, где редакторам было плевать. Главное — подписать, отредактировать кое-как и забыть. Личные встречи? «Извините, мы заняты». Я смирился.

А потом позвонила Малика из «Ориона». Я не поверил, думал, розыгрыш. Сейчас кто-то выскочит из-за угла с хлопушкой и гаркнет: «Братец, проснись!» Но никто не выскочил.

Я приехал в офис. Милая девушка проводила меня до двери. Я постучал — один раз, еле слышно. Голос за дверью сказал: «Войдите». Я дёрнул ручку, не давая себе времени передумать. И охринел.

— Джулия? — Я что, сказал это вслух? Кажется, да. Потому что она посмотрела на меня так, будто я только что признался в чём-то неприличном.

Тело оцепенело. В груди завибрировало.

Она нереальная. Серые глаза цепкие, как крючки, волосы в тугой хвост — ни одной выбившейся пряди. И платье — ох уж это чёртово платье. Забыл, зачем пришёл. Своё имя, если честно, тоже.

Она встала и что-то сказала. Я услышал только конец фразы и свой пульс. Взгляд сам соскользнул по её фигуре — и я поймал себя на том, что смотрю слишком долго. Такие платья надо запрещать. Хотя нет: тогда мне будет не на что смотреть.

Томас, тебе не восемнадцать. Она редактор, а не картинка. Соберись. Хотя, если честно, я не уверен, что видел что-то красивее ее. А я видел Париж на рассвете.

Заметив книги у неё на полках, я почувствовал необходимость просмотреть их все и коснуться хотя бы корешков. Я ожидал увидеть стандартный набор: свежие бестселлеры, мемуары знаменитостей, пару сборников деловой литературы. Но там было нечто другое.

Бродский, Ахматова, весь Серебряный век — и рядом Памук с Исигуро. Ниже — фантастика, Олди и Ле Гуин, вперемешку с классикой. «Щегол» с загнутыми страницами, Шекспир в углу потрёпан до мягкости. Такие книги не для интерьера. Их читают до загнутых страниц и сбитых корешков.

Я украдкой посмотрел на неё. Такая женщина не станет редактировать мою книгу по шаблону. Она либо разорвёт её в клочья, либо сделает бестселлером. Почему-то второй вариант пугал меня больше.

Я выпал из реальности. Когда вернулся — она уже спрашивала про чай. Или кофе. Какая разница.

— Нет, спасибо. Может, перейдём сразу к делу? — Резковато. И, кажется, я так и не поздоровался.

Дальше я говорил коротко и грубо. Сам себя не узнавал. А когда нервы сдали окончательно, выдал то, что обеспечило мне титул «мудак года» — досрочно и без конкурентов.

— Моим вторым условием будете вы, Джулия. — Кажется, мозг решил взять выходной. Прямо посреди переговоров.

Моё условие удивило даже меня. А её согласие и рукопожатие — вообще вынесли. Она улыбалась так натянуто, что я гадал: почему ещё не вышвырнула? И если попрошу номер — пошлёт сразу или сначала кинет в меня что-нибудь?

Ладно. Раз облажался, можно больше не переживать — хуже уже не станет.

Я подошёл почти вплотную, взял со стола визитку и случайно коснулся её руки. Ощущение — будто несколькими молниями ударило сразу.

— Я тебе напишу, Джулия.

Не знаю, закатила ли она глаза. Свои я закатил — правда, только мысленно. И вышел, торопясь на воздух.

Холод ударил в лицо. Сделав несколько шагов, остановился, упёрся руками в колени и просто дышал.

— Ты идиот, — сказал я вслух. Прохожий в костюме покосился на меня и ускорился. Правильно сделал.

Дойдя до машины, сел за руль, но не заводил. Просто сидел и смотрел в никуда. Телефон завибрировал в кармане джинсов.

Я выхватил его. Джулия? Ага, конечно. У неё нет моего номера. И я — кретин.

Экран высветил: Отец. Я хотел нажать «отбой», но всё-таки принял вызов.

— Томас. Ты где?

— В городе. Работаю.

— Книжки свои пишешь? — Он даже не спросил, а констатировал. — Брось. Тебе тридцать два. Маркус один не справляется. Приезжай, займись делом.

Я зажмурился. Сжал руль так, что побелели костяшки.

— Я уже всё сказал, отец. Не вернусь. Это моя жизнь.

— Жизнь — это когда приносишь пользу. А не когда сочиняешь сказки для баб. — Пауза. — Ты ведь этого хочешь? Чтобы тебя воспринимали всерьёз? Так займись делом.

Я сбросил звонок. Если бы продолжил слушать, то либо разбил бы телефон, либо сказал то, о чём жалел бы всю жизнь.

Я завёл мотор и вжал педаль до упора. Шины взвизгнули по асфальту. Город за окном превратился в размытые полосы огней. Скорость всегда помогала не думать.

Я не помнил, как доехал. Светофоры, повороты, пробки — всё слилось в одну серую полосу. Очнулся, только когда заглушил мотор у своего дома.

Кирпичный фасад, высокие окна — моя крепость.

Я вылез из машины, захлопнул дверь и, не оглядываясь, пошёл к входной двери. Ключи звякнули о подставку в прихожей — я бросил их не глядя. Скинул кеды, прошёлся босиком по холодному полу. В гостиной полумрак — шторы ещё задёрнуты с утра. Диван, стопка книг на журнальном столике, стена с гитарой, на которой я так и не научился играть — всё на своих местах, ничего не изменилось.

Я принял душ. Долго стоял под горячей водой, уперевшись ладонями в плитку. Потом переоделся в домашнее — серые треники и мягкую футболку с длинным рукавом. На кухне сделал себе капучино. Храни Господь такие изобретения, как кофемашина.

Я взял телефон. Открыл диалог с ней. Номер я успел забить с её же визитки — той самой, что взял со стола перед уходом. Набрал. Стёр. Набрал снова. Снова стёр. В итоге пальцы сами напечатали:

«Привет. Это Томас. К тебе или ко мне?»

Отправил. И охринел.

Я всего лишь хотел спросить, где удобнее встретиться для правок. Нейтральный вопрос. А получилось чёрт знает что. Звучит так, будто я переспать предлагаю, а не текст править.

Я уставился в экран, ожидая, что она сейчас напишет что-нибудь едкое. Или вообще ничего не напишет. И правильно сделает.

Телефон завибрировал.

«Тебе ещё стоит поработать над формулировками вопросов. Работаем у тебя, у меня гостит подруга. Через два дня. В 18. Устроит?»

Пауза. Потом ещё одно сообщение.

«И, Томас. Завтра заедешь ко мне в офис? Кое-кто не подписал контракт и быстро сбежал из кабинета».

Я хмыкнул. Попался.

«Заеду. Во сколько?»

«К обеду. Я напишу».

«Хорошо. До завтра. И да, я не сбежал — я тактически отступил».

«До завтра, отступающий».

Я отложил телефон. Сделал глоток кофе — он уже остыл.

Завтра я снова её увижу. Тот же стол, те же глаза — платье может быть другим, не суть, можно даже без него. Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Тихо, только часы отбивают ритм на кухне.

Она придёт сюда, в мою квартиру, сядет на мой диван, будет трогать мои книги. Может, даже улыбнётся — хотя вряд ли. Я хмыкнул, отнёс кружку в раковину и подошёл к окну. Нью-Йорк горел миллионами огней, и где-то в этом городе была женщина, из-за которой я сейчас улыбаюсь, как идиот.

«Влип, Райт», — сказал я отражению. Оно промолчало. Но, кажется, согласилось.

Глава 3. Джулия

— Он сказал: «Это же просто секс, чего ты боишься?» — Кэсси отхлебнула вино и мечтательно закатила глаза. — Я ему: «Того, что твоя мама увидит моё лицо в рекомендациях, когда будет листать порнуху по средам». Он обиделся. Представляешь?

Я поперхнулась.

— Ты не могла придумать что-то повежливее?

— Это было вежливо. Я могла сказать, что его мама заслуживает лучшего контента.

Мы рассмеялись, и я подлила нам обеим — белое полусладкое, холодное, чуть терпкое. Кэсси пьёт его литрами и не пьянеет, а у меня уже второй бокал, и в голове приятный туман.

С Кэсси мы познакомились в колледже: она вломилась в мою комнату в общаге, перепутала дверь, уронила чью-то кружку и с ходу выдала: «Привет, я Кэсси, в соседнем корпусе тусовка, там бесплатное пиво, пошли!» Я даже не успела сказать, что не пью пиво. С тех пор она вваливается в мою жизнь примерно так же — громко, не вовремя и с ужасными идеями. И я, честно, не представляю, что бы без неё делала. Эта миниатюрная, но длинноногая голубоглазая блондинка с копной волос ворвалась в мою скучную повседневность и устроила там ремонт. После знакомства с ней мне ни разу не было скучно — даже когда хотелось.

Кэсси приехала на две недели, и они пролетели быстрее, чем я успела моргнуть: до отлёта оставалось четыре дня. Мы обсудили всех её парней, начальницу-дьяволицу (работа косметологом — это отдельный вид выживания) и даже криворукого парикмахера. Я в ответ — рукопись Томаса Райта. Кэсси к литературе не тянет, но иногда читает по моим рекомендациям. Эту книгу она тоже пообещала прочитать — как только выйдет.

Десять вечера, пятница. Все новости мира были обсуждены. Почти. Кэсси отставила бокал и посмотрела на меня с прищуром:

— Ты ездила домой. Как прошло?

Дом. У меня всё сжимается где-то под рёбрами, стоит услышать это слово. Семь лет назад у меня был дом, куда можно было вернуться в любой момент. Судьба решила иначе — забрала родителей. Автокатастрофа. Теоретически дом всё ещё стоит, но без них это просто стены.

— Навела порядок, на могилах цветы поменяла. — Я кручу бокал в руках, не поднимая глаз. — Знаешь, иногда ловлю себя на мысли: вот бы позвонить маме. Не за советом — просто сказать: «Привет, я тут». А она бы начала рассказывать, что они с папой купили — дурацкий тортик или ещё одну кружку с котами, хотя их уже целый шкаф. Папа бы влез про соседа, который опять купил никуда не годную машину. Они бы перебивали друг друга, смеялись, а я бы просто слушала. Молчала и слушала. Не ради новостей — чтобы знать, что они есть.

Голос всё-таки дрогнул на последнем слове. Я попыталась спрятать это за бокалом, но Кэсси уже всё поняла. Она молчит секунду, потом накрывает мою ладонь своей — тёплой и уверенной.

— Они бы тобой гордились, Джул. Это я знаю точно.

Я улыбнулась — потому что если заплачу, то уже не остановлюсь. А это единственное, что мне теперь оставалось.

Телефон на журнальном столике коротко завибрировал, и я скользнула взглядом по экрану.

«Привет. Это Томас. К тебе или ко мне?»

Я перечитала. Потом ещё раз. Он серьёзно? Нет, я, конечно, поняла, что он про встречу. Но формулировка… Я поймала себя на том, что ухмыляюсь, и тут же одёрнула себя. Это не смешно. Это непрофессионально. Это…

— Кто там? — Кэсси потянулась к телефону, но я перевернула его экраном вниз.

— Никто. По работе.

— Работа заставляет тебя фыркать?

— Я не фыркаю.

— Ты фыркнула и покраснела, — Кэсси ухмыльнулась. — Хочу такую же работу.

— Отстань.

Я взяла телефон, быстро набрала текст и отправила. Ответ пришёл почти сразу. Убрала телефон в сторону — но он снова завибрировал, и, чёрт его побери, я схватила его слишком резко, так, что это не могло укрыться от Кэсси. Вопросов она не задавала. Просто посмотрела на меня, на телефон, снова на меня — и едва заметно улыбнулась.

— Что? — Я даже не стала делать вид, что не понимаю.

— Ничего, — Кэсси глотнула вина, пряча улыбку. — Просто ты сегодня какая-то другая.

— Это вино.

— Ага. Вино, которое заставляет тебя хвататься за телефон, как будто от этого зависит судьба мироздания.

Я ничего не ответила — крыть было нечем. Кэсси допила бокал, потянулась и встала.

— Ладно, я спать. А ты не сиди слишком долго, завтра рано вставать.