Вернуть до полуночи

— Я спросила почему, а не откуда.

Борис выбрался из-под машины и сел на снегу.

— Дед оставил запись. Велел вернуть Колю домой.

— Велел?

— Написал.

— Это разные вещи.

— Смысл тот же.

— Для человека, который привык командовать, — возможно.

У Веры были серые глаза, внимательные и совершенно не кокетливые. Она не отводила их, но и не пыталась победить взглядом. Просто смотрела, пока собеседник сам не замечал неточность в собственных словах.

— Он живёт на Семивёрстном кордоне, — сказала она. — За Глухим озером. Зимой туда либо на тракторе, либо на старом «Буране». Машина не пройдёт.

— Один?

— С собакой.

— Это считается один.

— Собака с вами бы поспорила.

Вернулся Вадим с доской. За ним шёл Персик, высоко поднимая лапы в снегу. Кот дошёл до канавы, оценил происходящее и сел на дороге — руководить.

Через двадцать минут «Нива» снова стояла всеми колёсами на твёрдом месте. Вера открыла багажник, проверила коробку с лекарствами и вручила Руслану обещанную колбасу.

— Половину, — сказала она. — Вторая для Анны Сергеевны.

— Тоже диагностическая?

— Нет. У неё сахар. Это единственное, что она соглашается есть без уговоров.

— Колбасу при сахаре?

— Иногда врач должен выбирать, с чем пациент проживёт дольше: с неправильной едой или с правильной тоской.

Руслан посмотрел на неё с новым интересом.

Обратно шли медленнее. Снег усилился. Вадим нёс медицинскую сумку, Фёдор — колбасу, которую Руслан не доверил никому, а Борис замыкал шествие рядом с Верой.

— Матвей ездил к Николаю? — спросил он.

— Каждый год.

— Дед не говорил.

— Может, не считал, что должен отчитываться.

Борис отставил кружку.

— Коля мог приехать сам.

— Мог.

— Но не приехал.

— Не приехал.

— Значит, не хотел.

Вера остановилась.

— Вы тридцать лет разговариваете с человеком, которого нет рядом. Задаёте за него вопросы, отвечаете за него, выносите приговор. Очень удобно. Ни разу не перебил.

Она пошла дальше.

Борис догнал её.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, которые вытащили вашу машину?

— Нет. Иногда выписываю таблетки.

Дома стало теплее. Руслан немедленно объявил, что колбасу следует спасти от любительского употребления и включить в праздничное меню. Вера поставила медицинскую сумку у печи, сняла пуховик и осталась в простом сером свитере. Она была невысокой, крепкой, с руками человека, который часто поднимает что-то тяжелее чашки.

Фёдор подвинул ей стул.

— Вера…

— Павловна.

— Вера Павловна, оставайтесь ужинать. В такую погоду всё равно не уедете.

— Уеду.

— «Нива» опять съедет.

— Тогда вернусь.

Персик подошёл к Вере и без церемоний поставил передние лапы ей на колени.

— Предатель, — сказал Борис.

— Он врачей любит, — ответила Вера, почесав кота за ухом.

— Он всех любит, у кого есть еда.

— Это здоровая привязанность. Людям бы поучиться.

На столе лежала раскрытая тетрадь.

Вера перелистнула несколько страниц. Возле записи о Николае задержалась, провела пальцем по дате.

— Матвей приходил ко мне в ноябре прошлого года, — сказала она. — Просил проверить сердце. Я сказала, что с сердцем у него плохо. Он ответил: «С сердцем у меня как раз хорошо. Мотор износился».

Борис опустил глаза.

— Он знал?

— Догадывался.

— Почему мне не сказал?

— Возможно, по той же причине, по которой вы не сказали друзьям о продаже дома до сегодняшней дороги.

Борис посмотрел на неё.

— Галина Петровна уже рассказала?

— Нет.

— Откуда…

Вера закрыла тетрадь.

— У вас на кухонном столе лежит объявление с фотографиями дома и пометкой «задаток после праздников». Я врач, Борис, не ясновидящая.

Глава шестая. Ужин из ничего

Руслан называл это не ужином, а восстановлением цивилизации.

На кухне обнаружились две кастрюли, одна сковорода, противень с вмятиной и нож, которым Матвей одновременно резал хлеб, строгал колышки и открывал банки. Руслан разложил инструменты на столе, осмотрел их и потребовал точильный камень.

— Есть напильник, — сказал Борис.

— Это не кухня, это следственный эксперимент.

— Раньше ты одной курицей двор кормил.

— Именно поэтому я теперь уважаю оборудование.

Гуся решили оставить на завтра. Сегодня Руслан приготовил картофель с грибами, найденными в морозильном ларе у дяди Вити, суп из того, что каждый принёс, и горячие бутерброды с половиной медицинской колбасы. Фёдор отвечал за открывание банок, Вадим — за музыку, Борис — за дрова. Вера несколько раз пыталась уйти, но сначала её «Нива» не завелась, потом Персик уснул на её пуховике, а затем Руслан запретил вставать до подачи супа.

— Это медицинская рекомендация? — спросила Вера.

— Кулинарная. Она выше.

Когда все сели, обнаружилось, что Фёдор поставил на стол шесть тарелок.

— Нас пятеро, — сказал Борис.

— Персик.

— Кот из тарелки есть не будет.

— Он просто ещё не знает, что сегодня готовит Руслан.

Вера взяла шестую тарелку и поставила на подоконник.

— Пусть будет, — сказала она.

Никто не спросил для кого.

Первый час прошёл мирно. Фёдор рассказывал историю о лосе, который якобы преследовал его семь километров. Руслан уточнял, почему при этом на фотографиях лось всё время находился за оградой заповедника. Вадим нашёл старую гитару Матвея, настроил две уцелевшие струны и извлёк из них мелодию, похожую на жалобу комара.

Мобильники снова выстроились на подоконнике. Сначала Руслан проверял свой каждые три минуты. Потом каждые пять. Затем прикрыл их полотенцем, чтобы не видеть.

— Что ресторан? — спросила Вера.

— Прекрасно.

— Тогда почему вы смотрите на телефон так, будто там результаты анализов?

— Потому что персонал творческий.

— Это диагноз?

— Это хуже. Диагноз хотя бы можно лечить.

Руслан улыбнулся, но улыбка осталась только на губах.

Борис заметил. Вадим тоже.

После супа Фёдор предложил выпить за Матвея.

Борис достал с подоконника две бутылки шампанского, поставил их возле окна, чтобы охладились, и налил всем водки из дяди-Витиных запасов. Вера отказалась.

— За рулём?

— Врач.

— Это навсегда?

— До утра.

Выпили молча.

— Хороший был человек, — сказал Фёдор.

— Ты боялся его, — напомнил Вадим.

— Я уважал.

— Ты в двадцать лет перелезал через забор, чтобы не встретиться с ним.

— Уважал на расстоянии.

— После чего? — спросила Вера.

Фёдор бросил взгляд на Бориса.

— После разного.

— А Николая он не боялся? — спросил Борис.

— Опять ты, — поморщился Фёдор. — Сидим нормально.

— Именно поэтому.

Фёдор поставил флягу на стол.

— Он нас бросил. Что тут обсуждать?

— Вера говорит, дед ездил к нему каждый год.

— Матвей всех жалел.

— Он не жалел, — сказала Вера. — Он помогал. Это разные вещи.

— Вы его хорошо знали?

— Достаточно, чтобы не говорить за него.

Фёдор отодвинул тарелку.

— А вы за Колю говорите.

— Нет. Я предлагаю спросить его самого.

— Тридцать лет прошло.

— Тем более дорога была длинная.

Фёдор поднялся.

— Пойду воздухом подышу.

Он надел куртку и вышел. Через минуту дверь снова открылась, и он вернулся.

— Воздух холодный.

Руслан засмеялся первым. Следом Вадим, потом Вера. Даже Борис не удержался.

Напряжение отступило.

Они ели, спорили о музыке и пытались вспомнить, кто однажды встретил Новый год в рейсовом автобусе между Торжком и Вышним Волочком. Фёдор утверждал, что это был он и что автобус вёз женскую волейбольную команду. Вадим помнил автобус, но не команду. Руслан помнил команду, но считал, что Фёдора там не было.

К одиннадцати Вера перестала собираться домой.

— Ночевать будете наверху, — сказал Борис. — Там теплее.

— А вы?

— Здесь.

— Он всегда так? — спросила она у остальных.

— Как?

— Решает до того, как человек согласился.

— Всегда, — хором ответили трое.

Борис хотел возразить, но снаружи раздался звон разбитого стекла.

Все обернулись.

Звук пришёл не от окна, а с крыльца. Борис распахнул дверь.

На снегу лежала пустая банка. Та самая, которую Персик утром сбросил со стола. Она докатилась до ступеней и разбилась. За калиткой мелькнула тень.

— Эй! — крикнул Борис.

Тень исчезла между соснами.

Фёдор выбежал следом, сделал несколько шагов и вернулся.

— Следы есть.

— Чьи?

— Человеческие.

— Хорошо, что не бухгалтерские, — сказал Вадим.

Борис посветил фонарём. От калитки к лесу уходила цепочка крупных отпечатков. Тот же сорок шестой размер.

Они заперли дверь.

Через полчаса Руслан пошёл на кухню за водой и закричал:

— Борис!

На подоконнике не было шампанского.

Глава седьмая. Телефон на берёзе

Утро началось с расследования.

Фёдор нарисовал на обратной стороне старого календаря план кухни. Красным фломастером обозначил подоконник, синим — дверь, зелёным — возможный путь преступника.

— Почему зелёным? — спросил Руслан.

— Другого не было.

— Тогда преступник выглядит экологично.

Борис осмотрел оконную раму. Стекло цело, шпингалет закрыт изнутри. Чёрный ход ночью был заперт. Следовательно, бутылки взял кто-то из находившихся в доме.

— Персик, — сказал Фёдор.

Кот сидел на печке и умывался.

— Две бутылки? — спросила Вера.

— Он не один. У них сеть.

Руслан потребовал провести личный досмотр. Борис предложил начать с него. На этом следственные действия временно прекратились.

После завтрака выяснилась новая проблема: Руслану необходимо было связаться с рестораном. Не просто проверить сообщения, а подтвердить поставку продуктов перед праздником. Он ходил по дому, поднимал телефон к потолку, прикладывал его к оконным стёклам и один раз засунул в холодную печь.

— Там труба, — объяснил он.

— Там зола, — ответил Борис.

— Сигнал иногда отражается.

— От сажи?

Вера вспомнила слова Галины Петровны про кладбищенский холм. Руслан побледнел и сказал, что поставщик может подождать. Фёдор предложил более научный способ: поднять телефон над крышей.

В сарае нашлась длинная телескопическая удочка Матвея. К её концу изолентой примотали телефон Руслана, включили громкую связь и открыли окно.

— Если уроните, — предупредил Руслан, — я останусь здесь жить, потому что домой мне будет не на что вернуться.

— Не переживай, — сказал Фёдор. — Я в детстве радиолюбителем был.