Арахнид

– Говори четко, – потребовала я.

– Твои эксперименты… – Он тяжело дышал, как будто ему было жарко. – Твои жертвы – исключительно вайперы.

– Подопытные, – поправила я.

– Я же говорила, что не надо было сбрасывать тела в реку на прошлой неделе, – прошипела Фиби у меня за спиной. – Только сожжение.

– Боже, я и не думала, что несколько тел повредят, они же все не помещаются на участке. Койоты не успевают их сожрать. Крематорий пока не работает. – Я отодвинула лицо сыщика в сторону и встала.

Ребекка схватила его за волосы и поднесла колодку к его лицу.

– Подожди! Подожди, пожалуйста… – умолял он.

Я терпеливо вздохнула и взялась за рукоятку топора.

– Ну что еще?

– Если ты меня убьешь, тебя поймают. – Должно быть, выброс адреналина помог ему произнести последнее загадочное послание. – Он найдет меня, а потом найдет и тебя.

– Тогда я позабочусь о том, чтобы тебя никогда не нашли. – Я мотнула головой в его сторону, давая Ребекке знак продолжать.

Она засунула колодку ему в рот, заставив ублюдка открыть рот так широко, чтобы он не смог ее выплюнуть, а лишь прикусить.

Хрясь!

Крик, вырвавшийся из груди сыщика, был резким и отчетливым, точно кошачье мяуканье.

Я бросила топор обратно на стол и начала подготавливать склянки.

– Это было необходимо? – Фиби отвернулась от остальных и понизила голос.

Трое мужчин, что лежали перед сыщиком, были без сознания от боли, но живы. Мой улов рыдал, его отвисшая челюсть тряслась при каждом вздохе.

– Слишком долго, мы провозимся всю ночь. – Я выхватила у Аделины бутылку, которую она протягивала. – Эдит сказала, что ей нужно еще.

– Не слишком ли много для одной ночи? Похоже, поползли слухи. Стоит ли упоминать, что случилось в прошлый раз, когда ты навлекла на себя дурную славу?

– Хватит болтать, – огрызнулась. – Я знаю, что делаю.

Мы плотно обмотали горлышки бутылок марлей и закрепили бечевкой.

Начали с первой тройки мужчин, которых привели Ребекка, Аделина и Эдит. Фиби стояла рядом, готовая вмешаться, если кто-то из них начнет буянить.

Потом я взялась за свою добычу. Подцепила врачебным инструментом оба клыка, уперев металлический стержень прямо в нёбо и двигая его вперед. Каждый клык по очереди прокусывал ткань, янтарная жидкость била струей в пробирку, затем замедлялась до редких капель. Я периодически подталкивала инструмент вверх, будто доила корову – с той лишь разницей, что сок этого животного стоил неизмеримо дороже.

Через час Ребекка, Эдит и Аделина уступили место другой смене волонтеров, и весь процесс повторился, растянувшись на всю ночь.

– Набрали литров пять, не меньше.

– Не верится, что столько! Надо бы устраивать такое раз в несколько недель. Этого хватит почти на всех моих пациентов.

Эдит наблюдала, как я укладываю флаконы в седельную сумку, и когда та надежно защелкнулась, похлопала лошадь по крупу.

– Посмотрим. Ночь была долгой. Используй экономно. – Свет очерчивал ее силуэт, а я едва держала глаза открытыми. – Я бы сама отвезла. Прости, что отняла у тебя перерыв.

– Пустяки. Аптека недалеко от больницы. Я не против. – Она улыбнулась. – Ну, мне пора.

– Конечно, конечно. – Я лениво взмахнула рукой, словно отгоняя муху. – Иди.

Эдит послала лошадь вперед, та тяжело тронулась, и копыта принялись колоть лед, пока она разворачивалась и брала курс обратно, к больнице.

– Ты правда думаешь, что такие фокусы стоит повторять часто? Это же каторжный труд, – донесся из дверного проема магазина надменный вопрос.

Я тяжело и раздраженно выдохнула, резко развернулась на каблуках, задев плечом Фиби, и снова вошла в аптеку.

Магазин был выдержан в том же стиле, что и прошлый: темное дерево, бессчетные ящики, только здесь оказалось теплее. Пахло иначе – не стариной. Отделка была новой, а за стойкой тянулись аккуратные ящички, доходившие до трети стены, а выше их сменяли застекленные полки. На них мои настойки смотрелись замечательно, хоть часть и стояла на витринах у окна. Там, впрочем, хранились пустышки – я не держала настоящий товар под солнцем. Просто подкрашенная вода в бутылках, чтобы зацепить взгляд.

Я прошла за стойку, взяла шестой флакон с ядом с табурета и запихнула его в ящик. На потом.

– Что это было? – спросила сзади Фиби.

– Выпивка, – отрезала я.

– Алина.

– Оставь меня, Фиби.

Она не проронила ни слова, но в ее взгляде отразилось все. В нем читались и жалость, и стыд. Не ей было меня судить – страдать ведь пришлось не ей.

Ожоги на горле от укуса Люки заживали месяцами. Я была благодарна, что выжила, но чувствовала себя не лучше трупа – разве что из нас двоих я одна больше не чувствовала боли. Раны затянулись, но разум снова и снова возвращался в ту ночь. Мне снились кошмары, где двое моих созданий приходят за мной, впиваются пальцами в живот и вырывают все нутро, пока от меня не остается одна пустая оболочка.

Моей шеи коснулись теплые пальцы, и я вздрогнула.

– Алина, – прошептала Фиби, положив другую руку поверх моих, которые вцепились в край стойки. Холодный пот сделал кожу липкой. – Что такое?

– Ничего. – Я отпустила стойку и прошла мимо девушки.

– Это из-за того, что он сказал? Тот мужчина? Я не хотела тебя напугать, когда заговорила об…

– Да-да, знаю, ты невинная овечка. Ты просто говоришь, что думаешь. Я знаю, – пробормотала я с сарказмом.

Она решила не спорить. Хотя едва ли я бы услышала ее, даже если бы она стала спорить. Мои сапоги уже отбивали дробь по ступеням, унося меня обратно в лабораторию.

Глава 6

Существо

Настоящее времяНью-Йорк, Нью-Йорк

Какими бы ни были богатства, золото, роскошь – все это удовлетворяло не больше, чем покупка готового чучела. Ни охоты, ни плоти, ни души – одна пустая оболочка для показухи. Какую бы историю о победе ты ни сочинил, правдой она не станет. Жест столь же пустой, как выплюнуть пищу, не проглотив – вкус есть, калорий никаких.

Впервые за свою долгую, внушительную жизнь я познал ненасытность.

Ни секунды покоя не было даровано мне за эти два года – самый неудовлетворительный сезон моей жизни. Я хотел снять с себя кожу, точно костюм, и вымыть ее, отскрести кости, чтобы снова стать чистым. Все было так бессмысленно.

Самая ироничная часть во всей этой истории заключалась в том, что за последние два года я сделал больше, чем за прошедшее тысячелетие. Я никогда не был так мотивирован создать нечто, выходящее за пределы моего собственного комфорта. Я твердил себе, что это начинание – основание собственного Гнезда – будет вознаграждено, однако не чувствовал награды. Чего-то всегда не хватало.

Нью-Йорк. Место, где, как говорят, сбываются мечты. Что ж, впечатляет, спору нет. Здесь на каждом углу поджидает своя возможность. Моя притаилась в нефти и стали – именно они позволили мне купить поместье, что я теперь величаю своим Гнездом. Но домом оно пока не стало. Еще не время.

Звать это «таунхаусом» было бы смешно – усадьба занимала полквартала на Пятой авеню. Кирпич под побелкой и белый камень эффектно смотрелись с улицы, а из окон открывался не менее потрясающий вид на парк. Забавно было наблюдать такой зеленый остров посреди этого индустриального ада.

Глядя на него сейчас, я различал вдали за окном сверкающие водные глади. Солнце было горячим, преломлялось в стекле, но все равно не могло как следует осветить темный кабинет.

Вся комната была отделана благородным темным кленом. Резьба тянулась по потолку и стенам, обрамляя даже дверные проемы и окна. По комнате были разбросаны акценты темно-красного – в коврах, в деталях обивки.

Вдоль стен висело несколько картин. Я выбрал осенние охотничьи сцены – они дополняли убранство комнаты. Возле единственной стены без окон стоял книжный шкаф, хотя он был куда скромнее моей лондонской коллекции. Я не привез с собой в эту новую и загадочную землю ровным счетом ничего – всегда можно купить больше.

Я стряхнул пепел с сигареты в хрустальную пепельницу, прежде чем выдохнуть последнюю струйку дыма.

– Так и знал, что ты тут будешь киснуть, – прозвенел в дверях русский акцент.

– Что я говорил насчет входа в мой кабинет без приглашения?

– Что бы там ни было, я не слушал, – рассмеялся он. С другой стороны стола раздался скрип – по-видимому, Люка уселся на него. Вполне разумно держать между нами дистанцию в виде стола. – Будь благодарен, что я пришел с хорошими новостями.

Люка не был моей правой рукой в полном смысле этого слова, однако из соображений безопасности я держал его достаточно близко, чтобы он таковым казался. Ценой за то, чтобы не спускать с него глаз, было его присутствие рядом со мной. Наказание, которое я едва выносил. Я загружал его работой рекрутера, что на деле сводилось к обязанностям секретаря, лишь приукрашенным громким званием.

Мы провели последние два года, заманивая в наши сети людей из круга Люки – тех, кто был достаточно искусен в своем ремесле, но не имел родословной, чтобы претендовать на блага старого Гнезда. Отклик пока что был положительным: вайперы-одиночки не хранят верности ничему, кроме собственного выживания. Мы отбирали в наше Гнездо только лучших, самых умных и самых смертоносных. У нас набралось почти пятьсот новобранцев, двадцать из которых жили прямо в поместье, на нижних этажах.

Существовала лишь одна проблема: среди них не было Гостей. Конкуренты объединили их в профсоюз, организовавший бойкот именно нашего Гнезда. Видимо, не все были готовы к чему-то новому. Обычные люди годились для некоторых трапез – было на что зубы поточить. Но в наши дни в любом уважающем себя заведении ожидают наличие Гостей. Удобных, утонченных жертв. Гнездо может добиться большего, если будет кормиться от Гостя раз в месяц, а не от обычных тел еженедельно. Мы жили в эпоху удобства, и современные вайперы не ожидали меньшего. И без того было трудно вербовать их в совершенно новое Гнездо, не говоря уже о том, чтобы добавлять к списку проблем нехватку пищи. Классовая гордость – штука капризная. Не все питали слабость к богачам и выскочкам, хотя мои деньги были старше любого из них впятеро.

– Да уж, видно, скоро конец света, раз ты принес добрые вести.

– Какой ты драматичный. – Люка наклонился вперед, шлепнул лист бумаги на стол, выдернул перьевую ручку из подставки и обвел, а затем подчеркнул строку текста. Прежде чем заговорить, он взглянул наверх, словно оценивая мою реакцию. – Я нашел Алину.

Его голос в моих ушах стал просто жужжанием. Сердце подступало к горлу с каждым ударом, прежде чем я снова проглатывал его.

– Что?

– Я нашел…

Я швырнул в него стеклянную пепельницу. Он пригнулся, и она разбилась об пол позади него.

– Но это же хорошая…

Я перегнулся через стол и схватил его за челюсть. Его ноздри расширились, но Люка был достаточно умен, чтобы не показывать свое недовольство каким-то иным образом. Мои пальцы впились в его изуродованную кожу.

Он так и не исцелился после той ночи – кожа осталась темнее в тех местах, где его обожгло. Шрам и пигментные пятна тянулись от брови до подбородка, пересекая глаз и губу. Подарок от нее и от меня. Напоминание. Предупреждение. Там, где шрам рассекал губу, из-за стянутой кожи слегка обнажались его клыки. Пусть это клеймо и было вечным, как по мне, подобного наказания все равно недостаточно.

– Я запрещал тебе искать. Я не желаю слышать ее имя из твоего грязного рта. Никогда. – Я смотрел ему в глаза по очереди, выискивая повод размозжить его голову о резной махагон между нами.

Люка схватил мое запястье, сжал его, давая понять, что может сломать, если придется.

– Она не вернется…

– Ей нужно время.

– Прошло два года, Сайлас.

– Она вернется, ей известно, где меня найти. Я оставлял ей письма…

– Она не вернется, – медленно и твердо повторил он.

Я отпустил его с усмешкой и плюхнулся в кресло за столом. Кожа сиденья была теплой от солнечного света из окна.

– Мне и не пришлось ее искать. – Люка потер челюсть и пододвинул бумагу вперед. – Это пришло со счета твоего отца.

Я вырвал у него лист и пристально вгляделся.

– Как ты это достал?

– Анонимный источник.

Там была дата, счет от компании «Фэзерманс и Ко».

Преодолевая спазм в горле, я проследил по пунктирной линии через всю страницу к номеру счета и списку товаров.

К отправке в Буффало,

штат Нью-Йорк

Рулон шелка,

окрашенный анилином

(розовый) 1.

– Нет.

– Да, – парировал Люка, опускаясь в гостевой стул напротив. – Ей вовсе не нужно время, она сбежала на другой конец света с твоей сестрой, чтобы скрыться от тебя.

– Она убегала не от меня.

– Что ты говорил мне тогда, годы назад?– Он постучал пальцем по подбородку.– «Куда бы ты ни отправился, я буду всегда у тебя на хвосте».

– Это совпадение.

– Нет, это неспособность твоей сестры жить без роскоши, на которой ее воспитали. Потому-то она и использует счет твоего отца для своеобразного утешения. Я не так давно послал сыщика, просто чтобы убедиться, что это действительно они. Подтверждение пришло вчера.

– Ты, видно, смерти захотел, раз полез в это дело.

– Нет. Я срываю с тебя шоры и прекращаю эту сделку.

– Да ну? – фыркнул я. – И как ты это сделаешь?

– Заключим пари.

– Я не играю в азартные игры.

– Если хочешь увидеть ее снова, да еще живой, то еще как сыграешь. Потому что скоро Леви…

– Прекрати, – предупредил я, зажмурившись и цепляясь за боль сжатого кулака, лишь бы не сорваться.

– Я готов подставить шею под гильотину, лишь бы показать, насколько твой план безумен, – продолжал он. – Выслушай мою ставку и назови свою.

– Ладно, – медленно выдохнул я и открыл глаза. – Каковы твои условия?

– Мы едем к ней, в Буффало. – Я открыл рот, но Люка поднял руку. – Сделаем ставку на исход, и я гарантирую, что оба варианта закончатся тем, что она останется в живых.

Я закрыл рот, откинулся на спинку кресла, скрестил руки и кивком велел ему продолжать.

– Если мы найдем ее, и она примет тебя с распростертыми объятиями, мне конец, и вы оба пойдете своей счастливой дорогой. Как ты и планировал на случай ее возвращения.

– Или?

– Или, – продолжил Люка, – этот изощренный план мести выстрелит тебе в лицо, и я получу долю в твоем Гнезде.

– Прости?

– Ты меня слышал.– Люка наклонился вперед.– Думаю, она возненавидит тебя сильнее, чем ты можешь представить, особенно узнав, что я жив. Ты перешел точку невозврата. Убьешь ты меня сам или дашь ей это сделать – итог один: она возненавидит тебя за саму твою суть, а не только за то, что ты мужчина.

– Помимо того, что это предположение смехотворно, – рассмеялся я, – зачем тебе привязывать себя ко мне? Боишься, что будешь скучать, если я тебя отпущу?

– Как бы мы ни решили этот вопрос, меня никто не захочет принять в свое Гнездо или нанять в ближайшие сто лет из-за той мерзкой выходки, которую ты устроил. Я устал охотиться на улицах, а у тебя тут даже Гостей нет.

– И это все, чего ты просишь?

– Если я ставлю на кон свою жизнь, я хочу получить что-то стоящее взамен.

– Ладно, – пробормотал я, – но только потому, что знаю: ты проиграешь.

– Идет. – Его губы расплылись в ухмылке, и он протянул руку через стол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Традиционное блюдо кухни Ломбардии, представляющее собой тушеную телячью голяшку.