Арахнид

Звон разбитого стекла и звук булькающего удушья, неотличимого от того, что издает тонущий, резко перевели мое внимание на вайперов поблизости.

Двое по обе стороны от меня затрепыхались: один ударил меня локтем, а второй вцепился когтями в мою руку. Когда я посмотрел на женщину напротив, ее глаза переполнились кровью – слезы были ужаснее, чем у статуи святого, – она захлебывалась отравленной кровью и кашляла мне в лицо.

Я вывалился из стула, пока тела вокруг обрушивались на меня, друг на друга, цепляясь за что попало в отчаянной попытке вдохнуть. Хотя дышать им вряд ли было чем, судя по тому, как их кожа слезала пластами, пока они ее скребли.

Вайпер, провозгласивший тост, теперь грузно лежал на столе, кровяное вино смешивалось с его собственной кровью, сочившейся из прожженной дыры в горле.

Кто-то умер быстро, кто-то боролся долго и мучительно, пока яд разъедал их внутренности.

Так, всего за минуту, Гнездо было мертво. И родился новый хищник.

Глава 3

Отравительница

Настоящее времяБуффало, штат Нью-Йорк

Тьма звала меня щелчками.

Мое тело плавало нагим в бескрайнем пространстве.

Щелк. Щелк.

Нечто похожее на щелканье челюстей нетерпеливой гончей звучало вокруг отрывистыми всплесками. Щелчок слева, справа, затем щипок за пятку. Я споткнулась и дернулась вперед, но позади никого не было. Щипок за икру, и сзади. Я ринулась вперед, пытаясь уйти от неведомого нечто, чем бы оно ни было, а после снова ощутила это – теперь сильнее, у пяток и у спины в районе плеча. Я резко обернулась и увидела нависающую надо мной темную фигуру, сочащуюся той же самой кровью, что разливалась по темному простору.

Рука потянулась ко мне, и я бросилась бежать так быстро, как только могла, уповая на свободу, но меня дернули назад, и я рухнула грудью на землю. Я не могла дышать, а ощущение клыков, вонзающихся мне в шею, лишило меня последней надежды.

И все же, превозмогая страх и опустошение, я смогла медленно прийти в себя. Сперва увидела лишь мокрые пятна на потолке – все их буро-серое великолепие. Тридцать секунд тишины, короткая передышка – и тут боль вонзилась в виски.

Я оторвала спину от пола. Холодный пот пропитал ночную рубашку, та прилипла к коже, вдавившись в нее рельефом.

Солнце уже переползало через пол на стену, тревожа пыль, что встрепенулась и закружилась в воздухе, когда я поднялась.

Тихого треска ступеней под ногами, пока я спускалась вниз, было недостаточно, чтобы нарушить оживленную обстановку. Гул голосов и мягкое потрескивание огня щекотали слух, прежде чем до меня донеслись запахи свежесваренной каши, кофе и бисквитов.

В гостиной, где мы чаще всего собирались, устроившись у камина, болтала Фиби, выбирая ягоды из миски, отправляя их в рот и запивая несладким чаем.

Аделина и Ребекка сидели напротив нее на другом диване, внимательно слушая какую-то приукрашенную историю. Аделина бесцельно ковыряла вилкой пирожное, а рука Ребекки покоилась на спинке дивана за ней, ее пальцы бессознательно теребили кружево на рукаве чайного платья Аделины. Иногда я завидовала их контакту. Тому, как Ребекка смотрела только на Аделину, пока та говорила. Суровые карие глаза Ребекки смягчались при взгляде на нее – это был особый, затяжной взгляд. Не голодный, а такой, при котором слова Аделины становились гипнотическими, лишая Ребекку способности или желания сосредотачиваться на чем-либо еще.

Мэри заняла угол, полностью погрузившись в вышивание розового шелка. Учитывая качество ткани, в последнее время наши дела шли хорошо. Я восхищалась ее трудолюбием. Требовались преданность и дисциплина, чтобы работать в свой выходной.

Корделия сидела рядом с Фиби, уткнувшись носом в книгу, хотя и отвлекалась на рассеянный кивок, когда Фиби говорила что-то особенно приятное или смешное.

Мой желудок сжался, урчание напомнило мне о более человеческих потребностях.

– Алина! – донесся из гостиной писк, за которым последовал мягкий стук чашки о блюдце.

Я не успела сделать и пары шагов к кухне, как она уже поднялась с места и оказалась рядом со мной.

– Ты… вся взмокла. – Фиби сжала губы в тонкую линию и бережно взяла меня за руку. – Давай я принесу тебе завтрак.

– Всего лишь дурной сон, – пробормотала я, внезапно остро осознав, что стою вся потная. – Я сама могу наложить.

– Нет-нет, я сделаю! – Она потянула меня за собой на кухню. Небольшая печь еще не остыла, выступая в качестве второй топки в борьбе с холодом. – Как ты вообще спишь? Я не хотела тебя будить, ты ведь так редко дремлешь допоздна.

– Спала, как и в любую другую ночь. – Я облокотилась о стол, сгорбив плечи.

Фиби застыла с ложкой на полпути, прищурившись на меня.

– Мне следовало…?

– Нет, нет…

– Ты пахнешь тревогой.

– Перестань так делать.

– Я ничего не делаю! – фыркнула она, пододвигая мне через стол миску с кашей.

Теплая миска ударилась о мою руку.

– Перестань пытаться меня обнюхать. У меня был обычный кошмар, вот и все.

– Ладно! Я просто хотела помочь. – Она плюхнулась на табурет и перевела взгляд с меня на миску. Между нами повисло неловкое молчание, и по тому, как Фиби теребила ногти, было понятно, что неизбежен еще один вопрос.

– Что тебе снилось?

Я предупреждающе на нее взглянула, отправляя в рот ложку еды.

– Мне просто любопытно!

– Ты назойлива.

– Да, я ужасна в своем необычайном сочувствии. – Она вскинула руки, затем скрестила их на груди.

– Собаки, – вот и все, что я ответила.

Ее хмурое выражение лица исказилось, преобразовавшись в усмешку поражения, она прикусила щеку. После очередной паузы раздалось:

– Маленькая собака или большая…

– Фиби! – рассмеялась я, сделав вид, будто вот-вот запущу в нее ложкой.

Нашу перепалку тут же прервал звонок в дверь.

Я вытерла рот рукавом, а затем руки о юбку. Поспешно собрав волосы в некое подобие прически, бросилась к двери.

Взглянув в глазок, я прищурилась, увидев раннего гостя. За дверью стоял мужчина с темными волосами и пробивающейся сединой на висках. Его усталое лицо, когда я открыла дверь, озарила легкая улыбка, а взгляд смягчился.

– Ты рано. – Я открыла дверь шире, приглашая его войти.

– Я так и сказал, что приду рано, – буркнул он, поднимая свой ящик с инструментами, прежде чем переступить порог.

– Это Джон? – крикнула из кухни Фиби.

Из гостиной донесся хор приветствий при звуке этого имени.

– Вы сможете одолжить его позже! – Я жестом предложила ему следовать за мной на второй этаж.

Пройдя коридор, потянулась за веревкой, чтобы открыть дверь на чердак. Лестница разложилась, едва я дернула за шнур. Скрип старой, сухой древесины пригласил нас в темноту, затаившуюся наверху.

Чердак был низким, и мне приходилось нагибаться всякий раз, когда я поднималась туда. Только под самой высокой точкой двускатной крыши я могла стоять, да и то сгорбившись. Помещение было душным и скромным, с единственным круглым окном, выходившим на фасад дома. Из обстановки – только стул и несколько бельевых веревок, натянутых как паутина, а на них – наша поникшая от зноя выстиранная одежда.

Кап. Кап. Кап.

– Вот. – Я указала на пятно на потолке, глубокую, сырую кляксу над переполненным ведром. – Можно это заделать?

Джон наклонил голову, потрогав мокрое дерево.

– Вам нужно менять крышу.

– Ну а сколько времени это займет? Мы можем подняться туда сейчас.

– Там снег и лед. Скорее всего, придется ждать, пока растает.

– А что тогда делать с протечкой?

– Взять ведро побольше.

Я откинула голову назад и громко застонала.

– Это всего лишь небольшая протечка, – рассмеялся Джон. – Будь благодарна, что крыша продержалась так долго. Ты же не покупала этот дом в идеальном состоянии.

– Знаю, просто еще одна задача, которую нельзя выполнить прямо сейчас.

Я потерла затылок, постучав тапочком по ведру.

– Терпение – добродетель, – в его тоне звучала ирония. – Но оно редко сочетается с упорством.

– Я терпеливая! – Я закатила глаза. – Просто кажется, что я не смогу отдохнуть, пока все не будет идеально.

– Тогда можешь всю жизнь прожить в неудовлетворенности. – Он похлопал меня по плечу и ободряюще сжал его. – Я починю ее ранней весной. Если будет неделя хорошей погоды, можно будет заменить все полностью.

– Ты должен показать мне, как это делать. – Я прищурилась на пятно.

– Это небезопасно. Просто позволь мне все решить.

– Для тебя это не безопаснее, чем для меня.

– Пожалуй, – усмехнулся Джон. – Если я сразу научу тебя всем своим приемам, когда-нибудь могу и не понадобиться тебе вовсе.

– Ой, перестань, не говори так. – Я повернулась к нему и обняла, сжав его за торс и положив голову ему на плечо.

– Ты всегда будешь нам нужен, папаша, даже если нам придется ломать вещи, чтобы ты мог их починить.

– Ну, надеюсь, так и будет. Чтоб в тонусе меня держать, верно? – Его руки обхватили мои плечи. – Только давай не раскисай тут, Ворона.

По мне прокатилась волна облегчения. Будто тяжесть и сила этих объятий оказались тем самым прессом, что превратил уголь моего настроения в алмаз.

Джон никогда не разжимал объятия первым – только после меня. Он не был заменой моему отцу, но в некоторые дни мне хотелось, чтобы так и было.

Глава 4

Ликвидатор

Два года назадГнездо, Великобритания

Не осталось ни единой плитки, не запачканной черной кровью. Тела свалили в кучи, некоторые из них были неузнаваемы в состоянии кровавого месива. Единственное, что оказалось хуже этого зрелища, – запах, похожий на вонь горящей конской щетины.

Глупая удача – вот та причина, по которой я не оказался среди трупов. Я не сделал ни глотка того вина, но трудно быть благодарным, когда тебя к стене пригвоздил декоративный меч.

Когда треск горящей плоти и крики утихли, в комнатах воцарилась тишина. Редко случалось, чтобы вокруг меня лежало так много тел, и при этом все молчали. Единственным различимым движением были промелькнувшие за окном тени птиц, на миг прервавшие поток утреннего света, заливавшего помещение. Блики от окон мерцали в лужах крови, покрывшей пол.

В арочном проеме замерла пара изящных туфель.

– А, вот ты где, – проговорил Сайлас, приглаживая окровавленными руками волосы и пряча в карман пригоршню ослепительных фамильных ценностей. Тысячи лет, коллективно прожитых вайперами, – и все оборвалось из-за чьей-то истерики.

Он даже не сделал вид, будто мое присутствие требует какого-то срочного внимания. Подойдя к телу, обмякшему в кресле, Сайлас обшарил карманы и извлек маленький золотой складной ножик и пачку банкнот. Его полное равнодушие заставило мою бровь дрогнуть, хотя я не был уверен, от яда ли, точившего нервы, или просто от досады.

– И вот теперь ты решил защищать ее честь? – съязвил я. – Социальные последствия внезапно перестали быть для тебя важными, как только ты понял, что она больше в тебе не нуждается?

– Никаких социальных последствий не будет, если не останется никого, кто мог бы вынести приговор, – спокойно ответил Сайлас, разглядывая коллекцию разномастных фотографий на стене, забрызганных мелкими каплями крови.

– Он убьет тебя за это.

Сайлас прошел вдоль стены, пока не оказался рядом со мной.

– Я его единственный сын. Не убьет, – парировал он.

Затем схватил меня за лицо, повернул в одну, потом в другую сторону и наконец остановил взгляд на обожженной части.

– Проблемы с заживлением?

Он щелчком раскрыл нож, лезвие замерло прямо над глазом. Все, что я смог сделать, – это тяжело сглотнуть. Сайлас упер лезвие в место над бровью, вонзил в нежную, пылающую кожу и провел им вниз – через бровь, глаз, и далее до самого подбородка.

– Каинова печать, – напел он. – Добро пожаловать в клуб, братоубийца.

Я зашипел от жара, прожигавшего кожу на месте разреза. Попытался укусить Сайласа, но он лишь отступил. Клинок в моем плече не давал мне разорвать этого выродка в клочья. Кожа натянулась, когда я прошипел:

– Что ты несешь?

– Ты все это сделал, помнишь? Помнишь, как помогал мне вырезать несколько поколений этого Гнезда? Мы прошлись по ним, как медоеды. – Он похлопал меня по щеке, и я дернулся. – Твоя голова на том же колу, что и моя.

Ложь оседала медленно, как ил в солоноватой воде, тяжело и неотвратимо.

– Ты… оставляешь мне жизнь?

– В долг. Пока мы кое-что не уладим. – Он отвернулся и опустился в одно из кресел. Ткань поглотила кровь, пропитав его безупречный костюм.

Я ждал, что он продолжит, но Сайлас полез во внутренний карман пиджака и наконец достал сигареты и зажигалку.

– Почему бы просто не убить меня? – Каждое мое движение вгоняло клинок глубже. Я стоял на цыпочках, лишь бы не дать ему резать дальше. – Или ты и на это не способен, трус?

Сайлас издал жесткий смешок, будто его это позабавило.

– Нет, Люка. Не мне выпадет честь убить тебя. Это будет ее решение.

– Вот оно что, – фыркнул я. – Думаешь, преподнеся ей месть на блюдечке, ты заслужишь ее прощение?

Он оставил сигарету висеть в уголке рта, затем несколько раз щелкнул колесиком зажигалки, но так и не смог высечь огонь.

Теперь он просто пытал меня.

– Видишь это? Давай, оглядись хорошенько. – Он указал сигаретой в сторону груды тел, сам тем временем с видом ценителя оглядывая помещение. – Ты единственный, кто выжил в этой бойне, кроме меня. Никто не поверит, будто ты не причастен к этому. Каждое Гнездо в мире узнает, что ты поднял руку на одно из самых могущественных Гнезд, что существуют. Уверен, ты прекрасно осведомлен, насколько далеко простирается его влияние.

Взгляд его бледных глаз на миг унесся куда-то вдаль, пока он обозревал свои владения, и наконец вернулся ко мне.

– Ты понимаешь?

Я кивнул.

– Если попытаешься сбежать куда-то еще,– продолжил он,– тебе не станут доверять. Тебя не наймут. Куда бы ты ни отправился, я буду всегда у тебя на хвосте. Я уже отправил телеграмму, взял на себя ответственность – за тебя и за себя.

– Зачем?

– Потому что ты будешь мне помогать.

– Ты бредишь.

– Возможно. – Сайлас усмехнулся. – К тому же ты окажешься в лучшем положении, если поможешь мне.

– В чем помогу?

– В поисках моей отравительницы.

Я едва набрался сил, чтобы издать смешок, выплюнув немного застоявшейся крови из пылающего рта.

– Гнезда не должны быть такими слабыми, – начал он. – Почему их оказалось так просто превратить в груды крови да костей? Пригнанные на убой овцы. И все ради их благородных обычаев. Такая традиция сгубит нас быстрее любой охоты на ведьм.

– О чем ты?

– А если бы мы отбирали только тех, у кого есть дар, умение… представляешь, что мы могли бы сделать, собрав сильнейших – без разбора на род и возраст.

Сайлас поднялся, затянулся и приблизился ко мне. Я учуял металлический душок, смешанный с табаком.

– Задумал построить свое Гнездо? Тебе не позволят.

– Не здесь. – В его глазах вспыхнула безумная искра. Я видел, как он, упоенный замыслом, уже рисует в уме свое великое пророчество. – Но я слышал, в Нью-Йорке есть возможности.

Глава 5

Отравительница

Настоящее времяБуффало, штат Нью-Йорк

– Ваши отметины такие уникальные. Я как-то подстрелил пегого олененка на севере. Если окажетесь в городе, могу показать вам чучело. Я его сохранил. – Мужчина осклабился, выпуская клуб дыма от сигары.

– Как мило с вашей стороны вспомнить свой трофей при взгляде на меня. – Я провела пальцами по его лацкану. – Что еще вы собирали? Мне так любопытно. Вы, должно быть, очень искусный охотник.

Я не могла заставить себя слушать. Боялась, что стошнит.

Его рот двигался, но я не могла разобрать ни слова. Мой взгляд скользил по золоту его запонок, пока толстая рука сжимала сигару. Его зубы были неровными и кривыми, как и клыки. Каким-то образом, даже с даром выглядеть молодо, этот мужчина оказался генетическим неудачником, а из-за того, что он плохо о себе заботился, на его лице отразились следы времени. Он был стар, старше, чем казался. Я могла сказать по клыкам, толстым и длинным. К тому же в его речи проскальзывали комплименты, которые уже не звучали как комплименты, по крайней мере, в нынешние времена. Скорее как ужасный сексизм. Настоящая свинья.

Влажные ладони скользнули по ткани платья – слишком тонкой преграды для моего спокойствия. Платье было красным – этот цвет всегда будоражил их аппетит. Синий тоже пользовался успехом, но больше привлекал взгляд, чем возбуждал голод. У этого платья был глубокий квадратный вырез, и оно плотно облегало фигуру до линии бедер, а затем ниспадало мягким шлейфом. Даже при тусклом свете свечей ткань отливала дорогим блеском. Я и не помнила, каково на ощупь хорошо сшитое платье, пока не наступали такие ночи – ведь большую часть наших вещей мы оставили, переезжая сюда.

Но одна из девушек в нашем Гнезде, Корделия, была портнихой. Именно она сшила мне это платье для охоты.

В Буффало существовало примерно три известных заведения. Они являлись чем-то средним между Гнездами и Логовами – идеальный вариант для тех, у кого не было родовых связей, а многие как раз приехали сюда за новой жизнью. Минус состоял в том, что они выстраивали свою собственную кастовую систему, и для благопристойных падших или вайперов без капитала почти не оставалось пристанища.

Эти новые американские помеси Гнезд и Логовищ походили на закрытые клубы, и мы прозвали их Гильдиями. Название прижилось: в городе и так полно было всяких обществ по интересам, и это вошло в моду. Клубы путешественников, профсоюзы, да мало ли еще чего. В Гильдиях был свой дресс-код, некоторые требовали с вайперов вступительный взнос или ежемесячные платежи. К Гостям они особо не придирались, разве что симпатичных женщин ценили больше. Деньги шли от клиента прямо к Гостю, так что Гильдии кормились со вступительных взносов и с продажи зелья.

Моими охотничьими угодьями была Северная гильдия – наименее утонченная из трех, что занимали позиции в этом районе. Нам, девушкам, разрешалось приходить бесплатно, но эти болваны, несомненно, платили кругленькую сумму только за право переступить порог.

Хотела бы я сказать, что заманить этих тварей в ловушку было трудно, но это оказывалось проще, чем с обычным мужчиной. Эти животные бросались на добычу при виде глубокого декольте и миловидного личика. Примитивные существа – примитивные пороки.

Этот конкретный индивид уже некоторое время совал нос в дела нашего Гнезда. Он часто околачивался возле аптеки, больницы или нашего дома. Сыщик. Мои худшие опасения сбылись, но если разобраться с ним быстро, он не продвинется далеко в своем расследовании.

– Может…– оборвала я его неуклюжую речь,– вам стоит показать мне свою коллекцию, а не рассказывать о ней?

– Нам не положено…

– Вы что, на службе?– Я уставилась на капли пота, выступившие у него на висках. Он сглотнул и ответил нервным смешком.– Вы всегда слушаете, что вам говорят другие мужчины?

Он заерзал на стуле, надув грудь при намеке, что слушается кого-то, кроме себя.

Как я и сказала – просто.

Он встал, его потные лапы засуетились в пуговицах пиджака, прежде чем одна из ручищ протянулась ко мне. Я улыбнулась, возможно, слишком широко, чувствуя, как губы натягиваются. Мы почти закончили, этот будет последним на сегодня.

– Давайте воспользуемся другой дверью. – Я повела его в противоположную сторону, к боковому выходу.

– Нам придется выйти к парадному, чтобы сесть в экипаж… – начал он, когда мы ступили в переулок.

– Не нужно. Почему бы нам не подождать здесь? – Я притянула его ближе за воротник пальто.

Его щеки заалели румянцем, а взгляд стал остекленевшим. Я бы не удивилась, обнаружив в нем излишки жира на сердце и печени – это жадное животное даже по меркам вайперов слишком увлекалось трапезами.

Лязг!

Металлический прут врезался ему в затылок. Он рухнул, словно мешок с углем.

– Что так долго?

– Я сначала проверила другой переулок! – Эдит сжимала в руке лом. На ней была облегающая мужская одежда, черная с головы до ног, включая головной убор. Форму для охоты мы выбрали строгую: темная одежда лучше скрывала нас в ночи и прятала черты лица.

– Конь? – Я вытерла ладони о платье.

– Ждет в конце переулка.

Втащить добычу по лестнице в лабораторию оказалось той еще работенкой. На этот раз нагрузка вышла больше обычной, так что Ребекка и Аделина спустились, чтобы помочь. Когда мы наконец добрались до второго этажа, то перевели дух, прежде чем приступить к обработке четырех обнаженных мужчин, прислоненных к стенам – со связанными за спиной руками и лодыжками.

Я переоделась из платья в нашу форму – облегающие мужские брюки с рубашкой. Все было аккуратно заправлено: брюки в сапоги, рубашка в брюки, а волосы убраны в тугую косу, спрятанную под шерстяным платком. Все черное, разумеется. Нет смысла надевать что-то другого цвета, если планируешь испачкаться.

– Они доставили вам много хлопот? – спросила я, возвращаясь в комнату.

– Никаких хлопот, они даже сами поднялись по лестнице, – рассмеялась Ребекка.

– Какие же они наивные. Мы сказали им, что они могут взять нас обеих сразу, и это сработало во всех трех случаях. – Аделина покачала головой.

– Что мы делаем с ними сегодня? – спросила Фиби, нетерпеливо постукивая ногой, оглядывая нас и бесчувственного вайпера.

– Сегодня ночью – сбор яда, остальными займемся позже, если кто-то из вас устанет. – Я взяла деревянную колодку и свой топор, положила их на центральный стол. – Ты можешь уйти, Фиби, если тебя это слишком тревожит.

– Я-я не тревожусь! – Она скрестила руки на груди. – Я прекрасно справлюсь, просто посмотрю.

– Как скажешь. – Я взяла свою сумку и высыпала содержимое на стол. Несколько стеклянных бутылок покатились по поверхности, а вместе с ними – рулон марли, иглы, разные лезвия и запасной жгут.

Вдоль стен были разложены ящики, каждый под свой тип безделушек. Жесткий футляр для шляпы, полный зубов вайперов – после обработки они шли на пуговицы, бусины и застежки. Сундук с очками – их можно было перепродать или разобрать на части. Ящик с флягами, ключами, поясными пряжками – все это еще предстояло переплавить или отсортировать по типу металла для Джона.

– Уже начинаем сбор? – Ребекка разглядывала бутылки.

– Нет, сперва одно дело. Я кое-что поменяла в процедуре. – Подняла деревянную колодку и топор. – Ребекка, иди сюда, – распорядилась я.

Ребекка была дочерью мясника, с сильными руками. Годы помощи отцу дали ей мощь, почти равную его собственной, что очень помогало нам по ночам.

Сегодня я решила попробовать кое-что новое – ради эффективности.

– Откинь ему голову назад, за волосы, желательно у самого темени, чтобы руки не мешали. – Я перевела внимание на первого мужчину в ряду.

Ребекка подчинилась. Пока мужчина был без сознания, его челюсть безвольно отвисла.

– Вот так, – похвалила я, взяв клиновидную колодку и вставив ту в рот мужчины, отчего челюсть раскрылась еще шире. Он начал просыпаться, его глаза дико забегали по сторонам. – Держи голову неподвижно.

Я слегка отступила. Перевернула топор в руках тупой стороной вперед. Мужчина издал писклявый звук, умоляюще глядя на Ребекку.

– Не смотри на нее, – приказала я. – Смотри на меня.

Одним ударом я вогнала тупую сторону топора в широкий конец колодки, рассекая рот мужчины и отделяя его челюсть с хрустом.

Он пускал слюни и кричал, рыдая, пока мы вынимали колодку.

А после переходили к следующему.

Хрясь!

Следующий.

Хрясь!

И вот мы оказались перед нашим сыщиком. Его голова моталась из стороны в сторону, он был в полубессознательном состоянии и, казалось, не замечал страданий своих товарищей. Его разбудил собственный храп.

– Доброе утро, – промурлыкала я, присаживаясь перед ним на корточки и положив топор на колени. – Как мило с твоей стороны, что ты к нам присоединился.

– Что… что это? – простонал он, несомненно ощущая боль от удара Эдит по затылку.

– Возмездие. – Я не смогла сдержать ухмылку, наблюдая за тем, как он приходит в себя.

– Ты… ты та… он предупреждал нас о тебе, – выдохнул мужчина от боли.

Я приподняла бровь, улыбка тут же исчезла с лица, и я взглянула на Ребекку. Она лишь пожала плечами, не меньше моего удивленная его словами.

– И о чем же, позволь спросить, тебя предупреждали?

– Черная вдова… – выдохнул он. Из-за сотрясения ему было трудно смотреть на меня и держать голову прямо. – Отравительница.

Я схватила его за челюсть, впившись ногтями в щеку, и подняла его голову.