Дьявол Горы

Зелень листвы в золотистых лучах

Пение птицы в раскидистых кронах

Голос волшебный в поющих ручьях,

Звучит на порогов препонах.

И нет в моём сердце покоя пока

Я вновь не узрею твои переливы,

Твои, дорогая сестрица-река,

Твои, золотистая спелая нива...

Она продолжала, и ласковый девичий голос всё больше окрашивался тоской по родным краям. Джед остро чувствовал её боль. Понимая слова достаточно, чтобы улавливать их смысл, он видел мир глазами Эйды, насколько позволяло его воображение и скудные знания о далёких землях. Злая судьба вырвала эту несчастную душу из знакомой среды и заперла под землёй, в темноте и запустении, в придачу подбросив столь жалкого компаньона. Мысли об её будущем ложились на сердце тяжелым грузом. Как долго придётся ей ждать, прежде чем изыщется способ отправить её домой? Мирные экспедиции больше не наведывались в эти земли. Но даже если кто-то придёт, можно ли будет доверить её жизнь этим людям? Джед мучился, не находя ответа. Он всё же решил, что выходя на охоту в пустыню, впредь стоит напрягать всё свое внимание в надежде найти какие-либо следы пребывания хумов.

Зачитывая последние строчки, Эйда обтёрлась отрезом махровой ткани, что заблаговременно расположила рядом с купелью, и оделась в зелёное верхнее платье. Сорочка, сгрудившаяся подле неё бесформенной грязно-белой кучкой, была теперь мокрой насквозь. Она позвала Джеда, и он, обернувшись, бросил взгляд на мокрую вещь.

- Странно ты. В рубашка мыться. Хумы так традиция? Мы мыться без одежда.

Щёки Эйды раскраснелись, и Джед сообразил, что ляпнул лишнего.

- Я просто стеснялась поначалу. Я же не знала, что ты такой правильный. - она опустила голову, приложив ладони к зардевшимся щекам.

Смутившись, Джед отвернулся.

- Извини. Глупость сказать. - виновато пробубнил он себе под нос.

Джед подал девушке свой кожаный плащ, дабы она не простыла по дороге в прохладных залах Горы, и взял её на руки. Конфуз был улажен. Они тихо переговаривались. Джед время от времени озирался по сторонам и прислушивался. Терять бдительность в этих жестоких землях было рискованно. Эйда держала в руках своё нехитрое имущество — деревянный костыль и промокшую насквозь сорочку, хлеставшую теперь противным холодом.

Джед ощущал её вес, аромат её кожи, тепло её тела и мягкость всё ещё мокрых волос. Его существо трепетало. Никогда прежде он не испытывал чего-то подобного. Он прижимал её крепко, будто боясь уронить, и сердце неистово колотилось в груди. Спокойствие и давно забытая тихая радость вдруг снизошли на него, и в этот миг ему захотелось, чтобы путь домой длился целую вечность. Холодный рассудок уступил место чувствам, и прагматичному Джеду впервые не захотелось вернуть себе ясность мышления.

После горячей воды нога вновь разболелась, а промокшая тесная шина доставляла изрядное беспокойство, но Эйда была очень рада. Отведав невкусного тёплого супа, она даже не наморщила аккуратненький носик в своей привычной манере. Джед вымыл в роднике посуду и повесил сорочку сушиться внутри главного тоннеля, куда днём проникал тёплый ветер с поверхности. Уроки решено было перенести, и вдоволь наговорившись о природе родных краёв, оба погрузились в лёгкую дремоту. Впервые за долгие годы Джед улыбался во сне.

Проснувшись среди ночи, он отправился на охоту в пустыню. Скупые засушливые земли могли предоставить на ужин змей или ящериц, а травы, что там росли, приправили бы их мясо. Если повезёт, получится поймать парочку юрких хомлингов, чтобы пустить их на сытную похлебку. Если же охота окажется неудачной, придётся собирать пещерных улиток и тщательно их вываривать, дабы не заразиться обитающими в них глистами.

Джед не придавал особого значения вкусовым качествам блюд. Годилось всё, что было съедобно и сытно, но ради Эйды стоило постараться. Соль ещё оставалась в запасах селян, в избытке хранясь в опустевших домах. В противном случае пришлось бы отправиться на её добычу, а затем долго выпаривать непригодный галит, получая заветные белые кристаллы. Этот долгий и трудоёмкий процесс частично отложился в воспоминаниях Джеда, и он понимал, что попытка повторить его в одиночку лишила бы его немалой доли времени и сил, а значит и возможности поохотиться.

Сегодня он возвращался со скудной добычей, неся в своей сумке тушки ночных рептилий - небольшой змеи и парочки ящериц. Этого едва ли хватит, чтобы утолить голод. К счастью, дома ещё оставался изрядный запас сушёных грибов. Как бы то ни было, эти скромные яства были всё ещё лучше улиток.

Эйда проснулась незадолго до рассвета, и лёжа одна в полумраке пещеры, томилась от скуки. Ей отчаянно не хватало книг, к которым она питала особую страсть. Она мучительно пыталась себя занять, вспоминая стихи и воображая героев прочитанных ею романов, но это занятие вскоре наскучило. Она бы с удовольствием вышла из грота, будь её нога здорова. Но в нынешнем состоянии, даже имея при себе источники света и охотничьи ножи, которые Джед оставлял ей на всякий случай, она станет лёгкой добычей голодного хищника или просто заблудится в лабиринте тоннелей. К тому же, передвигаться на одной ноге по каменному полу было настоящим мучением. Не сумев найти более интересного занятия, она принялась возводить башню из светящихся кристаллов, которые достала из шкатулки в изголовье. Когда башня была достроена, она вновь разобрала своё детище, и теперь выкладывала из его останков простые фигуры. Начав с квадратов, кругов и треугольников, она вскоре переключилась на объекты привычного ей мира - дерево, птицу и даже домик с трубой.

Вернувшись домой, Джед откинул занавеску, и тут же прикрыл рукавом чувствительные глаза. Непривычно яркий свет едва не ослепил его. Опомнившись, Эйда набросила на кристаллы простынь.

- Прости, я увлеклась и не услышала, как ты вошёл. Можешь открыть глаза.

Свет в гроте заметно померк, но всё ещё был достаточно ярким, и Джед сощурился, глядя сквозь ресницы. Прошло немало времени, прежде, чем его глаза смогли привыкнуть. Сквозь простынь проглядывали оранжевые огоньки кристаллов, образующие замысловатые формы.

- Что это?

- Мне было ужасно скучно, поэтому я складывала всякие фигурки из кристаллов. Только убрать не успела, прости.

Джед с интересом изучал творение её рук:

- Красиво. Интересно. Я нравиться. Извиняться нет. Ты грустно быть.

Конечно, девушка вроде неё не могла сидеть часами в тёмной пещере без дела. Ему следовало позаботиться об этом. В деревне можно было найти инструменты для рукоделия. Плетение бус, вышивание, плетение из лоз - подобные занятия служили досугом девушкам гещчи.

- Прости. Я думать нет ты нужно занятие. Но я мочь ты принести рукоделие. Сейчас искать, что остаться. - он положил охотничью сумку на землю.

- Нет, подожди. Я так долго была одна. Лучше давай мы посмотрим, кого ты добыл. А перед сном поболтаем, как обычно. Мне та-а-к много хочется тебе рассказать. - мечтательно протянула Эйда - А рукоделия принесёшь завтра. Тем более, мы будем учиться, и нам понадобится на чём-то писать буквы. Мне нужна бумага и карандаш. Или уголь. Или кирпич. Что-то, что чертит, понимаешь?

Любой из перечисленных материалов в мире Горы был чрезвычайно редок. Не имевший письменности народ использовал бумагу и карандаш лишь для составления карт тоннелей. Но большинство путей люди помнили наизусть и не имели особой необходимости приобретать эти вещи у хумов. Дерева в пустынных землях было чрезвычайно мало, разжигать костры в замкнутых помещениях зачастую было небезопасно, к тому же, горячую воду для приготовления пищи и купания предоставляли источники. Жилище же не принято было возводить из кирпичей, им служили подходящие гроты внутри больших пещерных залов или же его старательно выдалбливали в толще горной породы силами нескольких человек. Однако, чертить можно было известняком по камню или палочкой на песке. Добыть в горах известняк не составляло труда, песком изобиловала пустыня, а насыпать его можно будет в большую тарелку, каких наверняка немало осталось в покинутых домах.

- Идея! Я принести завтра. - понимая, что наконец сможет сделать для Эйды что-то приятное, он просиял.

Девушка внимательно изучила добытых рептилий и изрядно удивившись, что такие вещи можно есть, с любопытством ожидала ужина. Взяв сумку и котелок, Джед отправился освежёвывать тушки. Отделив, наконец, нежную плоть, он вынес наружу несъедобную требуху и закопал её в песок. В котелок он набрал на источниках горячую воду, бросил туда грибы и мясо, и подвесив на длинной палке, оставил его наполовину погружённым в кипяток.

Эйда тем временем убрала кристаллы обратно в шкатулку и принялась изучать пряные травы. Разжёвывая и разминая их пальцами, она тщательно вникала в тонкости аромата и выбрала наконец те, что должны были выгодно подчеркнуть вкус необычного блюда. Эйда всегда любила готовить и справлялась с этим делом весьма недурно. Работая в доме богатого господина, она достигла определённых высот в этом искусстве. Не оставалось сомнений, что суп, приготовленный под её руководством, будет заметно вкуснее того пресного варева, которым приходилось довольствоваться до сего дня.

Когда Джед вернулся домой, вода в котелке была ещё горячей, и Эйда добавила туда выбранные пряности и немного соли. Получившийся суп показался Джеду невероятно вкусным. Он вспомнил далёкие дни, когда его мать готовила пряную пищу для всей семьи, но грусть на этот раз не завладела его сердцем. Он вкушал пишу с особенным удовольствием, беспрестанно рассыпаясь в благодарностях хозяйке. Но Эйда, привыкшая к более замысловатым блюдам, выискивала в супе всё новые недостатки и раздосадованно качала головой. С этого дня было решено готовить еду под её чутким руководством.

Оба проснулись, когда день был в самом разгаре, и Эйда попросила взять её с собой на сбор пещерных грибов. Джед отнёс её на руках в небольшую пещеру, где в изобилии на стенах росли целые грозди. Он ознакомил её с многообразием местных видов и обучил отличать съедобные от несъедобных. Совсем скоро Эйда овладела новыми знаниями достаточно хорошо, чтобы стать его полноправной помощницей. Подсвечивая себе ярко-жёлтым кристаллом, она срезала хрупкие плодовые тела и складывала их в ведёрко. Вскоре небольшая ёмкость оказалась заполнена до краёв. Она взяла ведро в руки, и Джед понёс её обратно. Теперь грибы предстояло порезать и нанизать на тонкую верёвку, чем Эйда незамедлительно занялась по прибытии домой. Джед, тем временем, раздобыл для неё обещанные принадлежности и обновил вчерашнюю похлёбку, добавив туда кипятка. Пообедав, оба занялись заготовками.

Эйда пересказывала свою любимую книгу, и он с упоением слушал, в очередной раз жалея, что не умеет читать. Книга поведала ему о мире, в котором родилась и выросла Эйда, которому она принадлежала. Хоть повествование и было приукрашено, а местами вовсе казалось далёким от реальности, даже столь неизведанной и экзотичной, какой представлялась Джеду родина Эйды, оно как будто приоткрывало окно в таинственную вселенную, будоражило воображение, заставляя удивляться и забрасывать рассказчицу вопросами. Её родная земля изобиловала чудными тварями, которых Джеду не доводилось видеть, и о существовании которых он не мог бы помыслить. Одни из них ходили на мягких лапах, иные на копытах, неуклюже поскальзываясь на льду. Само же существование льда едва ли укладывалось у него в голове. Конечно, Джед знал, что в пустыне бывает холодно. Изредка случалось даже, что песок покрывался серебристым налётом, словно тонким, искусно сотканным полотном. Налёт этот таял в тёплых пальцах, являя наблюдателю то, что он из себя представлял изначально - всего лишь замёрзшую воду. Однако, Джед понятия не имел, что вода может замёрзнуть так сильно, что на поверхности рек и озёр образуется толстый слой, способный выдержать взрослого человека. А ведь бывало ещё, что она превращалась в сыпучее, словно песок, вещество, покрывавшее всё вокруг.

Эйда развеяла его сомнения, уверив, что видела всё описанное собственными глазами, и более того, вещи эти настолько обыденны в её родном краю, что едва ли стоят внимания. Недаром в книге они были упомянуты вскользь. Джед доверял её словам безукоризненно. Более того, он заострял внимание на каждой детали, которую любой хум поспешил бы проигнорировать. Его интересовало всё - какие растения покрывают обширные пастбища, какие из них можно есть, а какие сгодятся в пищу лишь животным, чем занимаются люди, как они строят свои дома и ведут быт. Его удивляло, что не все животные в мире хумов свободны, по примеру животных Горы, и что некоторые из них служат людям, а те, в свою очередь служат другим людям.

В мире хумов существовали господа и слуги, а порой даже рабы. Конечно, в племени гещчи тоже существовали различия. В нём рождались и вырастали разные люди - те, кого почитали и те, кого ненавидели. Те, что избирали путь воина, охотника, ремесленника или лекаря. Однако было во внешнем мире нечто, казавшееся Джеду неправильным. Хумам, судя по всему, было безразлично, что из себя представлял человек сам по себе. Гораздо больше внимания они обращали на то, из какого рода он происходил. Судьба хума зависела, казалось, не столько от его собственных поступков, сколько от судьбы, предрешённой ему от рождения. Гещчи же, напротив, мог заслужить уважение или презрение, независимо от того, в какой семье он родился и как соплеменники относились к его родственникам. Тяжёлый труд и самоотдача делала человека достойным членом племени, коварство же могло привести его к гибели. Во всяком случае, таким уклад гещчи запомнился самому Джеду, такой образ родного племени навеки запечатлелся в его душе.

Ещё у хумов принято было платить другим хумам. Не вещами, добычей или съестными припасами, а деньгами. Гещчи тоже иногда торговали, обмениваясь между собой предметами быта, охотничьими трофеями и услугами, но то, что говорила Эйда, казалось Джеду необычным, скорее даже неправильным, лишённым нормальной логики. Он с удивлением слушал о поселениях, страдавших от непомерных налогов, установленных землевладельцами, но отчаянно взывая к своему воображению, едва ли мог представить всю полноту этого явления. Сам факт того, что один-единственный человек владел землёй, на которой жили другие, где стояли дома, построенные их же собственными руками, и считал своим правом требовать с них плату, поражал Джеда своим абсурдом.

Как бы то ни было, мир, из которого пришла Эйда, полнился не только безумными порядками. Он изобиловал красотой, которую Джеду трудно было вообразить, весёлыми праздниками, в каких едва ли хоть одному гещчи доводилось участвовать с самого начала времён. О разнообразии лакомой пищи, которую можно было не только добывать на охоте или собирать в Песках и Пещерах, но и выращивать самому, ему доводилось слышать и ранее. Лекарства, что создавали хумы и которыми буднично пользовались, не раз спасали больных, которых Джеду и Хульги приходилось лечить, и которым снадобья гещчи не могли помочь. Однако хвори, порождённые Горой, оставались неподвластны иноземным снадобьям, и лишь искусство жрецов, веками передаваемое из уст в уста, бросало им вызов.

Свет внутри грота приобретал фиолетовые оттенки, и Джед собрался на ночную охоту. Теперь ему предстояло не только добывать дичь, но и приносить Эйде пряности. Эта новая обязанность наполняла его ночные вылазки особенным смыслом. Несмотря на то, что в поисках нужных трав приходилось преодолевать немалые расстояния, он был счастлив стараться для Эйды. Отныне он возвращался не в унылый пустующий дом. Кто-то снова ждал его с нетерпением, делился с ним радостью и печалью. Он был не одинок, впервые за долгие страшные годы, и от этой мысли в душе разливалось тепло.

Теперь он старался добыть самую сытную дичь и вернуться с охоты как можно скорее, чтобы успеть приготовить полезную похлёбку для Эйды. Её неокрепшим костям и иссушенному малокровием телу требовалось отборное мясо. Сам он мог обойтись и грибами, изловив вдобавок насекомых или даже улиток, но для ослабленной больной такая пища была чрезвычайно скудна.

Солнечное Копьё неизменно сопровождало Джеда в охотничьих вылазках. Будучи необычайно острым, оно помогало расправиться с крупной добычей, а сохраняя заряд, накопленный в недрах Горы, могло в крайнем случае обеспечить один смертоносный залп и тем самым спасти своему хозяину жизнь. Конечно, ходить с таким мощным оружием на хомлингов не имело смысла, и на них охотник заблаговременно расставлял силки и капканы.

Мелки существенно разнообразили досуг Эйды, и расположив кристаллы на полу, она принялась его разукрашивать. Маленький грот теперь пересекала нарисованная река. По её берегам в изобилии выросли белые цветочки, по волнам поплыли уточки, а лягушки робко высовывали свои мордочки из воды. Утомлённая долгим ожиданием, она обнаружила, что пола ей оказалось недостаточно, и вскоре по стенам зашагали овечки, пощипывая травку на заливных лугах. На горизонте возвышались горы, наполовину скрывая поникшее солнце. Когда в вышине поплыли облака самых причудливых форм, Эйда осознала, что Джед на этот раз особенно долго отсутствует, и её сердце охватила тревога. Но наконец тяжёлая штора на входе бесшумно качнулась, и из-за неё послышался знакомый голос. Эйда поспешила убрать лишние источники света и горячо поприветствовала своего приятеля.

В племени Джеда не принято было рисовать. Конечно, дети иногда увлекались этим занятием, но взрослые обычно пренебрегали им, так как подобное действо не подразумевало под собой практического смысла. Однако, разглядывая мир, начертанный Эйдой, он не мог сдержать восхищения. Ступая как можно более аккуратно, он боялся задеть каждую хрупкую белую линию. Столь прекрасное творение хотелось сохранить навеки. Заметив его замешательство, Эйда поспешила разрядить обстановку:

- Да не волнуйся, ступай смелее. Я завтра всё равно сотру и заново нарисую.

Продолжая самозабвенно вглядываться в многочисленные детали, Джед раскрыл рот от изумления.

- Что это? - он указал на существо, похожее на цветок с толстыми лепестками и ушастой головой.

- Ой, это овца, но я её плохо нарисовала, совсем непохоже.

- Ов...ца... Рассказать я об это. - его глаза загорелись любопытством.

- Обязательно. Надеюсь, хоть рассказываю я лучше, чем рисую. - в последней фразе прозвучала грусть, и Эйда опустила голову.

- Ты... рисовать... прекрасно!

- Скажешь тоже. Ты просто не видел лучшего. Наши края славятся выдающимися художниками. Как бы я хотела показать тебе их работы... - она печально вздохнула.

- А это? - он указал на пол - Это рыба?

- Уточки. - вновь оживилась Эйда - Я и о них тебе расскажу обязательно.

Его взгляд наконец упал на ломаную линию, изображавшую горный хребет и возвышавшуюся над ним дугу. Солнце... Конечно, бедная Эйда не видала его уже несколько дней, а ведь из скромных знаний Джеда о хумах следовало, что солнечный свет незаменим для их здоровья. В темноте чуждого для неё мира Эйда вскоре снова начнет чахнуть. Он погрузился в задумчивость. В ближайшее время необходимо найти способ вывести девушку на поверхность при свете дня.

Когда ужин был готов, грибы загорелись красным. Сегодня Джед принёс особенно богатую добычу. Помимо жирных хомлингов, боги послали ещё и крупного скального дракона, которого он обнаружил спящим в крупной расселине. Большую часть мяса решено было засолить. Теперь можно будет не усердствовать на охоте, довольствуясь проверкой ловушек, а значит, у Джеда наконец-то появится время на изучение хумского языка. Более того, на этот раз он принёс пучки всевозможных полезных растений. Ещё долго можно будет не беспокоиться о приправах и лекарственном сырье. Слушая увлекательные рассказы Эйды об овцах и уточках, Джед представлял себе этих животных, насколько позволяло его воображение. Наконец, усталость его одолела, и широко зевая, он погрузился в сладостный сон.

На следующий день Джед перенёс Эйду в большой пещерный зал, где, опираясь на костыль, она неуклюже перемещалась и разглядывала причудливые сталагмиты. Пребывать целыми днями без движения было невыносимо, и она не упускала возможности размять ослабшие мышцы. Вскоре ей предстоит проковылять по главному тоннелю до самого выхода. Не желая беспокоить своего заботливого помощника, большую часть пути она намеревалась пройти одна. Джед знакомил её с миром Горы, рассказывая о минералах, образующих пёстрый рисунок на стенах пещеры. Приблизившись к жиле, сияющей золотистым светом, она выразила особенное любопытство.

Желание завладеть силой этого минерала однажды побудило её соплеменников учинить жестокую расправу, отняв у Джеда всё, чем он дорожил. Воспоминания об этом дне заставили его содрогнуться. Он замер, и его взгляд устремился в пустоту.

- Что-то не так? - Эйда забеспокоилась, заметив подобную перемену.

- Ничего. Это...

Ему было страшно раскрыть ей секрет. Как будто упоминание об удивительной силе могло заронить скверну в её чистую душу, вскрыть самые потаённые её уголки. Мысль, что Эйда окажется столь же алчной и беспринципной, как её соплеменники, была невыносима. Разум Джеда рисовал ужасающие картины, как это невинное личико расплывается в ехидной ухмылке, отдавшись жажде наживы, и вот его милая собеседница направляет на него оружие, а он колеблется, не в силах причинить ей боль. Он сжал кулаки и собравшись с мыслями, ответил:

- Огонь Недр. Он работать Копьё.

- А, вон оно что. В Кумсмале в каждой таверне судачат, что в Горе сокрыто какое-то страшное оружие. Правда, ещё говорят, что тут живёт целое племя каннибалов. Или демонов. Или людей-змеев, или ещё что-то вроде того. А я сначала не поняла, почему Копьё стреляет светом. Хотя и сейчас не понимаю. Но как бы то ни было, большое тебе спасибо. Если бы ты не убил тех бандитов, меня бы уже не было в живых. - она широко улыбнулась, но заметив замешательство собеседника, поникла - Я сказала что-то не то? Прости меня. Если захочешь поговорить, я всегда тебя выслушаю.

В её глазах читалось неподдельное участие, и Джеду стало совестно, что ещё несколько мгновений назад он посмел сравнить её с теми отродьями, что отняли у него семью.

- Ты думать нет, почему я один? - после долгой паузы он наконец нарушил тишину -Ты спрашивать нет про другие гещчи здесь. Удивляться ты нет?

- Я думала, ты сам об этом расскажешь, когда посчитаешь нужным. Я никогда не слышала, чтобы человек выбирал одиночество от счастливой жизни, и лезть с бестактными вопросами в первые дни знакомства было бы некрасиво.

Он опустил голову, упершись взглядом в холодный камень.

- Я рассказать ты. - он глубоко вздохнул, прогоняя навалившуюся печаль - Но сначала ты учить я язык хумы. - он повернул голову, изогнув губы в легкой улыбке.

Прогулка продолжалась, и Эйда теперь с интересом разглядывала юрких полупрозрачных насекомых и ленивых пещерных улиток с белыми панцирями. Таинственное оружие, что некогда стоило жизни десятков человек, интересовало её не больше, чем уродливая мелкая фауна, характерная для этих земель. Каждый раз, завидев очередное причудливое создание, она оживлённо интересовалась его названием и образом жизни. Тревога покинула Джеда, и он увлечённо рассказывал о мелких тварях.

В мире Эйды тоже водились улитки. Они были разными - большими, с толстыми тёмными панцирями или маленькими, ярко окрашенными и очень хрупкими. С длинными тонкими щупальцами или с мясистыми отростками, что украшали их голову, словно корона. Будучи потревоженными, одни из них робко прижимались к земле, стараясь втянуть своё тело внутрь крохотной раковины, другие захлопывали массивную прочную дверцу, что надёжно запечатывала их в собственном панцире, словно в бастионе. Насекомые тоже населяли её края, поражая воображение многообразием форм и расцветок. Встречались среди них как безобидные и даже красивые, так и те, чей вид был устрашающим, а жала ядовитыми.

Тараторя и задыхаясь от спешки, Эйда с жаром рассказывала Джеду о тварях из внешнего мира, и он с упоением слушал. С каждым словом, слетевшим с её уст, он всё больше любил её голос. Любил её отношение к обычным вещам, заставлявшее и его самого взглянуть иначе на привычный для него мир. Любил всё, что любила она. Любил, казалось, даже тех самых улиток и насекомых, что приводили её в ребяческий восторг.

Скоро усталость овладела неокрепшим телом Эйды, и вернувшись в грот, остаток дня она посвятила обучению Джеда языку, что сам он называл хумским, а она именовала Мировым Наречием.

- У тебя не такой уж плохой словарный запас, но над грамматикой надо поработать. -заключила она тоном школьной учительницы.