Пепел манго

— Викрам, — резко сказал Раджендра. — Закрой рот.

Но Викрам уже разошёлся — выпил лишнего, а пьяный он становился болтлив и зол.

— Серьёзно, Моника-бхабхи, — он повернулся к ней, скаля жёлтые зубы. — Ты думала, Анудж на тебе из-за глаз твоих прекрасных женился? Из-за улыбки? Из-за того, как ты танцуешь? — Он снова хохотнул, довольный собой. — Земля, бхабхи. Земля! Пять акров на трассе Агра — Дели. Вот твоё приданое. Остальное — приятное дополнение.

В столовой стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как на кухне капает вода из крана.

Моника перевела взгляд на Ануджа. Тот сидел, уставившись в тарелку, и его челюсти были сжаты так, что желваки ходили под кожей.

— Это правда? — спросила она тихо.

— Конечно, правда, — ответил за брата Викрам. — Спроси у отца. Спроси у тёти. Все знают. Одна ты, как дура, верила в сказку про любовь.

— Я сказал: закрой рот! — рявкнул Раджендра, ударив кулаком по столу. Стаканы подпрыгнули, дал выплеснулся на скатерть.

Викрам заткнулся, но было поздно. Слова уже были сказаны. Они повисли в воздухе, как ядовитый газ, и Моника вдохнула их полной грудью.

Она аккуратно поставила чашку на стол. Вытерла руки о передник. Повернулась и вышла из столовой, не сказав ни слова. Никто не попытался её остановить.

В их спальне она села на кровать и стала ждать. Она не плакала. Слёзы придут позже, когда она останется одна. Сейчас внутри была пустота — звонкая, ледяная пустота, в которой эхом отдавались слова Викрама. «Земля. Пять акров. Вот твоё приданое».

Через десять минут в комнату вошёл Анудж.

— Моника.

Она подняла на него глаза. Он стоял в дверях, и лицо его было странным — смесь вины, раздражения и чего-то ещё. Чего-то, чему она пока не могла подобрать названия.

— Это правда? — повторила она.

— Послушай…

— Нет. Не «послушай». Ответь. Это правда? Ты женился на мне из-за земли?

Анудж шагнул к ней, опустился на колени, взял её руки в свои. Его ладони были горячими и влажными.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал он быстро. — Да, мой отец… да, у нас есть проблемы с бизнесом. Да, земля важна. Но это не значит, что я тебя не люблю! Я полюбил тебя! Правда полюбил! Просто… просто сначала было одно, а потом другое. Разве так не бывает? Разве любовь не может вырасти из расчёта?

— Из расчёта? — повторила Моника, и голос её задрожал. — Ты говоришь о моей жизни, как о сделке. Как о покупке. «Сначала было одно, потом другое». Что «другое», Анудж? Что ты ко мне чувствуешь на самом деле?

— Я чувствую, что ты моя жена! — Он сжал её руки крепче, почти до боли. — Я чувствую, что хочу быть с тобой! Разве этого недостаточно?

— Я не знаю, — прошептала она. — Я уже ничего не знаю.

Анудж притянул её к себе, обнял, зарылся лицом в волосы. Он шептал извинения, клятвы, признания. Он говорил, что она — лучшее, что случилось в его жизни. Что отец действительно давил на него, но теперь всё изменилось. Что он не представляет жизни без неё. Что он никому не позволит её обидеть.