Проект Восхождение. Спекулянт. Книга вторая.

Материальные потоки: Уголь с барж на склады, рыба с траулеров в лавки, контрабандный спирт и табак по тайным тропам, краденое имущество с кораблей.

Людские потоки: Сезонные рабочие, постоянная братва грузчиков, матросы с разных судов, мелкие контрабандисты, агенты полиции и, что было наиболее интересно, нейтральные посредники - люди, которые за скромную мзду могли достать пропуск, справку, уладить дело с полицией. Эти люди были живыми узлами в сети.

Информационные потоки: Слухи о рейдах, сплетни о капитанах, новости с Большой земли, доносившиеся с прибывающими пароходами.

Клементий впитывал всё. Он ещё не делал ставок, лишь копил капитал - знания. Он узнал, что помимо Федосея Иваныча, в порту есть ещё три «хозяина»: Кузьмич (отвечал за лесную пристань), Слепой Архип (контролировал воровство и сбыт краденого) и самая загадочная фигура - «Барин», чьё имя не называли вслух. «Барин» якобы имел связи в городе и решал самые сложные вопросы, но появлялся редко, через доверенных лиц.

Через четыре дня рутинной работы Клементий заметил аномалию. С рыболовного траулера «Северянка» начали сгружать не только рыбу. Среди ящиков с треской мелькнули небольшие, окованные железом сундучки. Их выносили не обычные грузчики, а двое крепких, молчаливых матросов с аурой, отдающей не морской солью, а металлом и дисциплиной. Их нити вероятности были тугими, предсказуемыми, как у солдат. Сундучки погрузили на простую телегу, но сопровождать её отправился не кто-нибудь, а лично один из людей Слепого Архипа - верзила с лицом, избитым в мелкую крошку.

Спекуляция напрашивалась сама собой. Это был нелегальный груз. И, судя по охране, ценный. Клементий проследил за телегой глазами. Она двинулась не в сторону городских складов, а по набережной к старым, полузатопленным докам - месту заброшенному и гиблому.

Любопытство подталкивало его последовать. Но инстинкт Спекулянта кричал: «Слишком рано. Неизвестные переменные. Риск перевешивает потенциальную выгоду». Он подавил импульс. Вместо этого он сделал мысленную пометку: «Траулер «Северянка». Груз в старые доки. Связь: экипаж (военизированный?) → Слепой Архип (сбыт/транспорт) → ? (получатель)».

Вечером того же дня его «нейтралитет» был нарушен. К сторожке подошёл Петька, тот самый тщедушный грузчик. Его глаза были полны страха.

- Федосей Иваныч, - обратился он к бородатому, но взгляд его метнулся к Клементию. - Меня... меня Кузьмич к себе зовёт. Говорит, работа есть. А я... я боюся.

Федосей Иваныч хмуро нахмурился:

- Кузьмич? На лесной? Чего тебе там?

- Не знаю... Говорит, за тобой долг, Петька. А я ему ничего не должен!

Клементий включил зрение. Страх Петьки был настоящим, но в его ауре была и запутанная нить - слабый, но существующий след взаимодействия с кем-то из людей Кузьмича несколько дней назад. Возможно, мелкая услуга, которая теперь трактовалась как долг.

- Долг? - Федосей Иваныч плюнул. - У Кузьмича все в долгах как в шелках. Разведёт и продаст. Не ходи.

- А если силой придут? - пискнул Петька.

Федосей Иваныч задумался. Конфликт с Кузьмичом из-за какого-то шкета ему был не нужен. Но и терять лицо, отдавая «своего» человека, тоже. Это был узел, требующий решения.

Клементий увидел возможность. Петька был слабым звеном, но благодарным. Помочь ему - значит приобрести верного, хотя и немощного, союзника. А ещё - продемонстрировать Федосею Иванычу свою полезность в решении щекотливых ситуаций.

- Может, сходить, поговорить? - осторожно предложил он. - Узнать, в чём долг-то. Может, отболтаться можно.

Федосей Иваныч посмотрел на него оценивающе.

- Сам-то не боишься? Кузьмич мужик крутой.

- Поговорить - не подраться, - пожал плечами Клементий. - Да и от твоего лица, Федосей Иваныч, пойду. Вес будет.

Бородатый кивнул, польщённый.

- Ладно. Ступай. Но чтоб без скандала. И Петьку тут не трожьте, покуда не разберётесь.

Так Клементий получил свою первую дипломатическую миссию. Вечером, после смены, он отправился на лесную пристань - царство Кузьмича. Это было иное пространство: пахло смолой и сырым деревом, вокруг лежали штабеля брёвен, а люди были грубее, словно вырублены из того же дерева топором.

Кузьмич оказался низкорослым, жилистым мужиком с хищными глазками и вечной щепкой в зубах. Он сидел в своей конторке - такой же сторожке, но побольше.

- Чего? - буркнул он, увидев незнакомца.

- От Федосея Иваныча, - представился Клементий, держась нейтрально. - Насчёт парнишки Петьки. Слышал, у вас к нему претензия.

- Претензия? - Кузьмич усмехнулся. - Долг, дружок. Он тут в прошлый четверг ворованные гвозди покупал. По дешёвке. А гвозди-то с моего склада были. Значит, соучастник. Или заказчик. Понимаешь?

Это была классическая портовая «разводка». Подставить слабого, а потом заставить работать или платить.

- Понимаю, - кивнул Клементий. - Но Петька парень глупый, на гвозди-то не позарился бы, если б ему не подсунули. Может, тот, кто подсунул, и есть воришка настоящий? А с Петьки что взять? Силы нет, денег нет. Федосей Иваныч им дорожится - работник исправный. Вы ему голову морочите - он Федосею работу портить начнёт. Всем убыток.

Он говорил, не отрицая «вину» Петьки, но смещая акцент на невыгодность конфликта для самого Кузьмича. Спекулянт видел нити: Кузьмичу не нужен Петька. Ему нужно либо мелкое удовлетворение от власти, либо компенсация. Но открытый конфликт с Федосеем из-за ерунды был невыгоден - они работали на смежных территориях, и войны между «хозяевами» вредили бизнесу.

- Так что предлагаешь? - прищурился Кузьмич.

- Петька отработает. Но не у вас - вам он со страху только навредит. Он у Федосея лишнюю смену возьмёт, а Федосей вам ящик гвоздей заводских, неворованных, со скидкой отдаст. Вы - гвозди обратно получили (лучше ворованных), Федосей - лицо сохраняет и работника, Петька - долг отрабатывает. Все при делах.

Клементий не предлагал денег. Он предлагал обмен активами, где у всех сторон оставалось ощущение выгоды или, по крайней мере, отсутствия потерь. Он сыграл на том, что ценность ящика гвоздей для Кузьмича была выше, чем ценность унижения Петьки.

Кузьмич покрутил щепку в зубах, обдумывая.

- А Федосей согласен на гвозди?

- Согласен, - соврал Клементий, рассчитывая, что Федосей, ради избежания мороки, согласится. - Он ценит спокойствие.

- Ладно, - буркнул Кузьмич. - Гвозди чтобы к завтрему были. И чтоб я этого сопляка больше не видел.

Миссия была выполнена. Клементий вернулся к Федосею. Тот, выслушав, сначала нахмурился из-за ящика гвоздей, но, подумав, махнул рукой:

- Ладно, умно провернул. Мороки меньше. Гвозди я ему со своего запаса отсыплю. Молодец, Клим. - В его голосе впервые прозвучало нечто вроде уважения. - Вижу, ты не только глазастый, но и с башкой дружишь. Оставайся. Надёжному человеку всегда место найдётся.

Это была важная веха. Клементий перешёл из категории «полезный временщик» в категорию «надёжный человек». Его капитал - доверие и репутация - начал расти.

Ночью, лёжа на своём тюфяке в углу, Клементий анализировал день. Он предотвратил мелкий конфликт, укрепил свои позиции. Но главное - он провёл разведку боем в лагере другого «хозяина». Узнал его методы, его слабости (жадность, нежелание открытого конфликта из-за мелочей). Эта информация могла пригодиться.

Он также думал о том загадочном грузе с «Северянки». На следующее утро, выполняя свои обязанности, он ненавязчиво поинтересовался у старых грузчиков:

- Траулер-то «Северянка» чей? Раньше не видать было.

- Да это... - один из стариков понизил голос. - Говорят, новые хозяева. Не наши. С «верхов» пришли. Рыбу ловят, да не только рыбу, поговаривают. У них и народ какой-то особый - не пьют, не буянят. И грузы странные возят.

«С верхов». Из столицы что ли? И «народ особый»... Возможно, частная охрана. А может... люди, связанные с третьей стороной, с патроном Алмазова? Груз в старые доки... Туда можно было подойти с воды незаметно. Идеальное место для временного склада или перевалки.

У Клементия возникла гипотеза. Что если «Барин», таинственный портовый авторитет, и есть связующее звено между портом и той самой третьей стороной? Через порт шли грузы Груздева (образцы). Через порт могла идти контрабанда для «Совета Холода» (редкие реагенты). И через порт же эта третья сторона могла ввозить своё оборудование или вывозить что-то из Ледяной Камеры.

Порт был не просто укрытием. Он был ключом к пониманию всей подпольной экономики Архангельска, связанной с миром восходящих. И он, Клементий, случайно или по воле судьбы, оказался в самом его сердце.

Теперь его задача усложнялась. Нужно было не просто выживать. Нужно было:

1. Укрепить своё положение у Федосея, стать незаменимым.

2. Аккуратно исследовать связи «Северянки», Слепого Архипа и «Барина», не привлекая внимания.

3. Установить контакт с Полуночницей и Звягинцевым, чтобы обменяться информацией и предупредить, что он жив. Но сделать это так, чтобы не вывести врагов на них.

Он заснул с чётким планом на завтра. Первым делом - найти в порту «почтовый ящик». Место, где оставляли сообщения матросы для своих семей, а мелкие контрабандисты - для покупателей. Анонимное, но известное посвящённым. Если Полуночница ищет его, она могла бы догадаться оставить знак там. И если он оставит свой - она сможет его найти.

Игра в порту только начиналась. Но теперь у Клементия была не только способность видеть нити, но и первая, крошечная власть - власть человека, которого слушают, которому доверяют мелкие, но важные дела. Это была власть Спекулянта, который начал с самой мелкой ставки и уже подсчитывал первые, скромные дивиденды.

Глава 4

Портовая «почта» оказалась не ящиком, а трещиной. Глубокая расщелина в каменной кладке старого волнореза, куда можно было сунуть свёрнутый в трубочку листок. Место было открыто всем ветрам и глазам, что делало его идеальным - здесь не было смысла подслушивать или подсматривать, любое необычное поведение было бы сразу заметно. Сообщения оставляли на рассвете, а забирали на закате, когда свет скользил по камням под нужным углом, подсвечивая белёсую бумагу в глубине.

Клементий нашёл её на пятый день своей новой жизни. Он шёл вдоль волнореза, якобы проверяя, не отвязались ли рыбачьи баркасы, и его взгляд Спекулянта выхватил слабую астральную зарубку на краю трещины - не магическую, а скорее «отметку внимания», тонкий след того, что кто-то с необычным восприятием часто смотрел в это место.

На следующее утро, перед сменой, он сунул в трещину свой «сигнал». Это была не записка, а предмет. Медный пятак с просверленной дыркой - самая простая форма глаза, намёк на его медальон. Он завёрнул его в обрывок газеты с сегодняшней датой. И написал адрес Полуночницы. Если Полуночница ищет его, она узнает этот знак. И поймёт, что он жив и на воле.

Теперь нужно было ждать и работать.

Работа у Федосея обретала новые грани. Клементий не просто «смотрел». Он начал оптимизировать. Используя своё видение вероятностных линий, он мог предсказать, где возникнет затор при разгрузке, кто из грузчиков вот-вот сорвётся от усталости, где пачка табака сменит хозяина раньше, чем её успеют украсть. Он не выдавал прогнозы прямо, а подсказывал Федосею: «Дядя Федосей, тут на втором причале лебёдка скрипит подозрительно, глянь, а то бревно на голову свалится», или «Петьке бы передышку дать, а то упадёт и ящик разобьёт». Предсказания сбывались с пугающей точностью. Его авторитет рос не по дням, а по часам.

Федосей начал советоваться с ним по более серьёзным вопросам: стоит ли вкладываться в партию краденого сахара с севшего на мель парохода? Как уладить спор двух артелей из-за участка причала? Клементий всегда предлагал вариант, где выигрыш был не максимальным, но наиболее вероятным и наименее рискованным. Он учился спекулировать не только возможностями, но и рисками, продавая другим иллюзию контроля над хаосом.

Он также завёл знакомства. Не дружбу - в порту дружбы не водилось. Но полезные связи. Со старым боцманом «Северянки», который, оказалось, любил поболтать за чаркой (Клементий подносил, но не пил сам, сославшись на больную печень). От него он узнал, что судно формально принадлежит архангельской конторе, но капитан получает приказы не из конторы, а от «приставленных господ». И что «особые грузы» всегда сопровождает «молодой барин» - нервный тип в очках, который панически боится воды.

Со Слепым Архипом контакт был иным. Клементий однажды «случайно» нашёл на своём участке небольшой тюк с голландским сукном, явно упавший с чужой телеги. Он не стал присваивать и не понёс Федосею. Он лично отнёс тюк Архипу. Тот, прищурив свой единственный глаз (второй был бельмом), долго молча смотрел на него.

- Чего хочешь? - спросил наконец.

- Ничего. Чужого не надо. И мороки тоже, - ответил Клементий. - Просто чтобы знали - я тут не ворую и другим не даю. Спокойствие дороже тряпки.

Архип кивнул, и в его астральном поле на секунду дрогнула стена всеобщего недоверия. Это было не доверие, а метка: «Этот - не наш, но и не враг. Можно иметь дело».

Так, по крупицам, Клементий строил свою информационную сеть. Он был как паук в центре паутины, чувствующий малейшие колебания. И вскоре паутина дрогнула.

Через три дня после того, как он оставил пятак в трещине, он получил ответ. Не в трещине. На своём тюфяке в сторожке, под свернутым одеялом, он нашёл кусочек бересты. На нём был выжжен не текст, а схема - упрощённый план порта с двумя отметками: одна у старого дока (рядом с ним стилизованная волна), вторая - у склада лесной пристани Кузьмича (рядом дерево). Между ними пунктирная линия. И подпись - полумесяц. Полуночница.

Она нашла его. И передала информацию: есть связь между загадочным грузом у старого дока (волна) и деятельностью Кузьмича (дерево). Пунктир - возможно, маршрут, возможно, зависимость. Нужно было проверить.

Но прежде, чем Клементий успел что-то предпринять, в порту случилось ЧП.

Нашли мертвеца. Не бомжа, не забитого в пьяной драке грузчика. Мертвеца нашли в трюме той самой «Северянки». И это был не матрос. Это был человек в хорошем, хоть и порванном теперь, костюме. Молодой. В очках. Тот самый «молодой барин», который боялся воды, по описанию боцмана.

Весть облетела порт со скоростью лесного пожара. Прибыла полиция, потом какие-то штатские с властными лицами. «Северянку» оцепили. Народ судачил: «Дознание!», «Контрабандистов прихватили!», «Да нет, свои же между собой чегось не поделили!»

Клементий, как и все, делал вид, что занят работой, но его зрение Спекулянта было приковано к месту событий. Он видел, как астральное поле вокруг траулера клубилось не просто страхом и любопытством, а чем-то более резким - паникой с примесью вины. Это исходило не от всей команды, а от нескольких человек. От капитана, от двух тех самых «особых» матросов… и, что было удивительно, слабый, но отчётливый шлейф тянулся отсюда, через весь порт, к складам Кузьмича.

Связь подтверждалась. Убийство (а это явно было убийство) «молодого барина» было как-то связано и с «Северянкой», и с лесной пристанью.

Федосей Иваныч, наблюдая за суматохой, мрачно заметил:

- Ну всё, теперь до конца недели каждый городовой будет с нас три шкуры драть. И «Барин», глядишь, шевелиться начнёт. Не любит он шума.

«Барин». Мысль Клементия работала быстро. Убийство на судне, связанном с загадочными грузами. Связь с Кузьмичом. «Барин» как высший арбитр портового мира. Что, если «молодой барин» был не просто приказчиком, а агентом «Барина»? Или, может, наоборот - он что-то делал за его спиной? Убийство могло быть и следствием ссоры, и санитарной чисткой.

Клементий решил, что настало время для более активной разведки. Но делать это самому было безумием. Нужно было использовать ресурсы. У него появился верный, хоть и слабый, ресурс - Петька. Благодарный паренёк уже несколько раз предлагал помочь «чем угодно». Петька был невидимкой, его не замечали. И он боялся Кузьмича как огня, а значит, был мотивирован узнать что-то, что могло бы дать ему защиту.

Вечером, в сторожке, когда Федосей ушёл «по делам», Клементий подозвал Петьку.

- Слушай, Петька. Ты на лесной пристани бываешь?

Тот испуганно замотал головой:

- Нет! Ни ногой!

- А просто пройти мимо, посмотреть - не страшно? Тебе нужно кое-что разузнать. - Клементий опустил голос. - Видишь, какая история с «Северянкой». Мне кажется, Кузьмич к этому как-то причастен. Если мы узнаем как, у нас будет... козырь. Чтобы он тебя больше не трогал. И Федосею Иванычу спокойнее будет.

Петька колебался, но страх перед Клементием (который его фактически спас) и желание обрести безопасность перевесили.

- Что... что смотреть?

- Грузы. Что к Кузьмичу на склад привозят, особенно сегодня-завтра. Особенно если не лес. И кто привозит. Запомнишь? Расскажешь.

Петька кивнул, смертельно бледный, но решительный. Он стал первым агентом зарождающейся сети Клементия.

На следующий день, пока Клементий занимался своими делами, держа в уме тройную связь («Северянка» - убийство - Кузьмич - «Барин»), его ждал ещё один сюрприз. На причал, где он работал, пришёл незнакомец. Не грузчик, не матрос. Человек в добротном, но неброском пальто, с тростью. Его аура была... скрытной. Не враждебной, а профессионально закрытой, как у дипломата или шпиона. Он подошёл прямо к Федосею Иванычу и о чём-то с ним коротко поговорил. Федосей, обычно такой уверенный, слушал почти подобострастно, кивал. Затем незнакомец обвёл взглядом причал, и его взгляд на секунду задержался на Клементии. Не пристально. Скорее, метяще. Как будто ставил галочку в невидимом списке. Потом кивнул Федосею и ушёл.

- Кто это? - как бы невзначай спросил Клементий у Федосея, когда тот вернулся.

- Посыльный, - коротко бросил Федосей, но его аура выдавала беспокойство. - От Барина. Спрашивал про народ, про порядки. Про «происшествие» на траулере.

Посыльный от Барина. Значит, «Барин» действительно зашевелился. И он интересуется не только убийством, но и людьми на причалах. И отметил Клементия.

Это было и тревожно, и потенциально полезно. Внимание такого уровня - это риск, но и возможность. Если «Барин» и правда был связью с миром восходящих (или даже главой третьей стороны), то попасть в его поле зрения могло быть билетом на следующий уровень игры. Опасным билетом, сродни прыжку в клетку к тигру, но билетом.

Вечером вернулся Петька, перепуганный до полусмерти, но с глазами, полными важности.

- Клим! Я видел! К Кузьмичу сегодня под вечер привезли... не знаю что. Ящики небольшие, железом окованные. Как те, что с «Северянки» тогда! И везли их не его люди, а... те самые двое, что с траулера груз таскали! Те, что молчаливые! Они с Кузьмичем о чём-то говорили, потом ушли. А ящики остались.

Информация была взрывоопасной. Значит, связь прямая. Груз с «Северянки» шёл Кузьмичу. А теперь на «Северянке» убили человека, возможно, связанного с этим грузом. И «Барин» проявляет интерес.

- Молодец, Петька, - похвалил Клементий, и парень засиял. - Теперь сиди тихо и никому ни слова.

Клементий лёг спать, но не спал. В голове выстраивалась картина. Предположим: «Барин» (третья сторона) использует порт для своих операций. «Северянка» - его судно. «Молодой барин» - его агент на судне. Кузьмич - его человек в порту, отвечающий за приём и перевалку «особых грузов» (возможно, артефактов, компонентов, образцов из Ледяной Камеры или для неё). Что-то пошло не так. Возможно, «молодой барин» решил украсть часть груза или действовал вразрез с приказами. Его устранили. Теперь «Барин» проводит ревизию, проверяет своих людей (отсюда посыльный) и, вероятно, будет искать утечки.

Именно в этот момент в трещину волнореза кто-то снова сунул берестяной свиток. Клементий обнаружил его на следующее утро. На нём была лишь одна фраза, выжженная тем же почерком Полуночницы: «Кузьмич болен. Ищет лекаря. Вечер. Склад №3.»

Это было приглашение. Или ловушка. «Болен» - возможно, код. «Ищет лекаря» - может, нужен специалист по необычным проблемам (отравление, проклятие, следы магии?). «Вечер. Склад №3» - место и время.

Клементий сжал бересту в кулаке. Это был шанс. Шанс проникнуть в самое сердце операции Кузьмича, а возможно, и ближе к «Барину». Но риск был колоссальным. Он мог выдать себя. Его могли убить как свидетеля.

Он посмотрел на свою ладонь, где уже не было мозолей писца, но появились новые - от канатов и строп. Он был Спекулянтом. Его дело - оценивать риски и делать ставки. Ставка на встречу с Кузьмичем под предлогом «лечения» была высокой. Но потенциальный выигрыш - информация, связи, возможно, рычаг влияния - был ещё выше.

Он принял решение. Он пойдёт. Но не с пустыми руками. Ему нужен был «медикамент». Настоящий или убедительная подделка. И ему нужен был план отхода. Он вспомнил о Слепом Архипе и его людях, которые видели, как груз с «Северянки» шёл к Кузьмичу. Возможно, у Архипа тоже были вопросы к конкуренту. Возможно, с ним тоже можно было сыграть.

Перед ним разворачивалась сложная, многоходовая партия. Убийство на траулере было лишь первым ходом в новой игре внутри игры. И он, Клементий Морошкин, бывший клерк, бывший Безумец, а ныне Спекулянт, должен был сделать свой ответный ход. Пора было перестать наблюдать со стороны. Пора было вступить в торг. И первым товаром на этом торге могла стать его собственная способность решать «необычные» проблемы. Проблемы, которые обычные лекари вылечить не могли.

Глава 5

Перед встречей с Кузьмичем нужно было подготовить «лекарство». Клементий понимал: если речь о болезни, вызванной взаимодействием с артефактами или последствиями ритуалов, то ему нужен не отвар из трав, а нечто, воздействующее на астральное тело. Но прямое использование его силы было опасно - он мог выдать себя как восходящего. Нужен был артефакт-посредник, либо убедительная подделка.

Он вспомнил о пыли этого места, собранной в подсобке угольщиков на вокзале. Она уже была частью рецепта его перехода - несла в себе отпечаток перекрестка судеб, момента выбора. Эта пыль, смешанная с чем-то, что символизировало «очищение», могла сойти за средство от астральных «загрязнений». В портовой аптеке, больше похожей на лавку алхимика, он за пару медяков купил пакетик морской соли (символ очищения и сохранения) и флакон деревянного масла (олифа, используемая для защиты дерева от гниения - метафора сохранения целостности).

В пустой консервной банке он смешал щепотку вокзальной пыли, соль и несколько капель масла. Получилась серая, зернистая паста с резким запахом. Физически она была бесполезна. Но Клементий спроецировал на неё простейшую астральную схему - идею стабилизации и отсечения чужеродного. Не заклинание, а скорее внушение, вложенное в материальный носитель. Если у Кузьмича действительно были проблемы на астральном уровне, это могло вызвать кратковременное облегчение - эффект плацебо, усиленный волей Спекулянта. Этого должно было хватить для доверия.

Следующий шаг - план отхода. Он отыскал Слепого Архипа. Тот сидел в своей конторе - тёмной каморке, заваленной краденым добром, - и чистил картофель единственным глазом, казалось, видящим больше двух.

- Опять ты, - хрипло произнёс Архип, не глядя. - Опять мир несешь?

- Информацию, - поправил Клементий. - Бесплатную. Знаешь, что на «Северянке» убийство было?

Архип замер, картофелина в его руке перестала вращаться.

- Весь порт знает.

- А знаешь, что груз с «Северянки» - те самые железные ящики - идёт к Кузьмичу? И что сегодня вечером у него на складе номер три будет… встреча? По поводу его здоровья.

Архип медленно опустил картошку. Его единственный глаз уставился на Клементия с ледяной неподвижностью.

- К чему ты клонишь?

- К тому, что Кузьмич вляпался во что-то грязное. И, возможно, за это сейчас разбирается с последствиями. Если он упадёт, его долю поделят. Или один кто-то попытается её забрать. Тому, кто знает детали, будет проще претендовать. Или торговать этими знаниями.

- Ты предлагаешь мне на него донести? - в голосе Архипа зазвучала опасная нота.

- Нет. Я предлагаю тебе подстраховаться. Я иду на эту встречу. Если я не вернусь к утру - значит, Кузьмич решил проблему радикально. И, возможно, следующим будет искать, кто ещё знает про его связи с «Северянкой». А если я вернусь - у меня будет информация, которая может быть полезна… взаимовыгодному урегулированию.

Архип долго молчал, его мозг, отточенный годами подпольных интриг, взвешивал варианты.

- Что ты хочешь?

- Если меня не будет к рассвету, отправь кого-нибудь к Федосею Иванычу. Скажи, что меня видели уходящим к складу №3. Больше ничего. Федосей поднимет шум, и Кузьмичу придётся объясняться. Это меня, может, и не спасёт, но ему создаст проблему. А ты будешь в стороне.

- А если вернёшься?