Проект Восхождение. Безумец. Книга первая.

Клементий решился на контакт. Не напрямую. Он написал на клочке бумаги простой вопрос, используя символы, подсмотренные им в трактатах Звягинцева и похожие на универсальные «астральные пиктограммы» для нейтрального запроса: «? – Обмен сведениями – Новичок (Безумец)». Он не ставил подписи, не указывал место. На четвёртый день, дождавшись, когда женщина скроется внутри, он подошёл к воротам и сунул записку в почти незаметную щель в косяке.

Ответ пришёл через два дня. Возвращаясь с работы, он обнаружил у двери своей каморки не записку, а маленький, свёрнутый в трубочку кусок бересты. На внутренней стороне, выжженным аккуратным кончиком раскалённой иглы, был нанесён ответ: «Сведения о «Церкви Глаза» - их часовня, ритуалы, цели. Достоверно. Цена: наблюдение за домом купца Морозова (ситценабивная мануфактура) в течение трёх ночей. Отметить перемещения стражей и… иное. Оставь ответ здесь же. Полуночница.»

Дрожь пробежала по спине. «Церковь Глаза» - фанатики, о которых предупреждал Звягинцев. Информация о них была бесценна для выживания. Но цена… Наблюдать за домом Морозова. Там работала Анфиса. Что означало «иное»? И главное - кто такая «Полуночница»? Союзник, конкурент или приманка? Он не мог спросить Звягинцева - нарушил бы негласное правило независимости и навлечь подозрения в неспособности действовать самому.

После мучительных раздумий он решился. Не из-за храбрости, а из-за холодного расчёта. Ему нужны были собственные источники, не зависящие от учёного. Он выжег на обратной стороне бересты: «Согласен. Начну с завтрашней ночи. Безумец.» И отнёс бересту к щели в пакгаузе.

Наблюдение оказалось испытанием на стойкость и применение новых навыков. Дом купца Морозова был огромным, мрачным особняком за высокой стеной недалеко от фабрики. Первую ночь Клементий провёл, дрожа от холода на крыше соседнего сарая, вглядываясь в двор, освещённый редкими керосиновыми фонарями. Он вёл простые записи: в 23:00 страж (аура - скучное зелёное свечение) обходит двор, в 1:00 смена, новый страж (аура с красноватыми всполохами - выпил) засыпает в будке. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Астральный фон вокруг особняка был неестественно приглушён, как если бы кто-то набросил на это место толстое одеяло. Это и было «иное».

На вторую ночь, включив астральное зрение на полную, он увидел. Одеяло было не метафорой. Это была слабая, но обширная астральная пелена, наброшенная на весь периметр. Она не была враждебной. Она была скрывающей. Что-то внутри маскировало происходившие там астральные выбросы. И это что-то проявлялось около трёх часов ночи. Из чёрного хода выходила невысокая, плотная фигура в длинном плаще (аура - плотная, землисто-коричневая, с вкраплениями твёрдого, как камень, чёрного) и быстро, знающей дорогой, шла к задним воротам, ведущим на закрытый фабричный двор. Человек нёс небольшой, тяжелый на вид ящик. Через полчаса возвращался без него. Это повторялось с пугающей пунктуальностью. Клементий не видел лица, но чувствовал от фигуры исходящую волну спокойной, уверенной силы, иного порядка, чем хаос Безумца или холодный анализ Учёного. Это был кто-то с более высоко, стоящей ступени.

На третью ночь он решился на риск. Когда фигура скрылась за воротами фабрики, Клементий, накинув свой хрупкий «Покров Безразличия», бесшумно спустился и подкрался к задним воротам. Они были приоткрыты. Заглянув в щель, он увидел короткий коридор, ведущий в подвал. Астральная пелена здесь была гуще, но его тренированное зрение различало следы: на каменных ступенях светились слабые отпечатки того же землисто-коричневого свечения. И среди них - крошечные, роняемые будто случайно, крупинки чего-то, что светилось тусклым, нездоровым зелёным светом. Это не была плесень. Это был астральный след, знакомый ему по описаниям у Звягинцева - след контакта с определёнными токсичными реагентами или… продуктами распада «проснувшейся» материи. Алхимия. Или что-то похуже.

Он не пошёл дальше. Риск был слишком велик. Он вернулся на крышу, дождался возвращения фигуры и, затаив дыхание, ушёл на рассвете.

Сводный отчёт он написал на новой полоске бумаги, максимально объективно: график охраны, описание астральной пелены, описание фигуры и её действий, характер ауры, описание зелёных крупинок. Он не делал выводов. Пусть «Полуночница» разбирается сама.

Ответ пришёл быстрее, на следующее утро. Береста лежала у двери. Текст был лаконичным: «Данные приняты. Церковь Глаза: их часовня - подвал дома №5 по переулку Глазной (бывшая баня). Ритуалы - по полнолунию, жертва - животные, цель - установление контакта с «Взирающим в Бездну». Остерегайся их собирателей - носят медные нашивки в виде слез. Взаимный долг считается оплаченным. Предложение: информация о «просачивании» у Старой Мельницы на речке Кузнечихе в обмен на помощь в сборе образца. Подумай. Полуночница.»

Информация была взрывной. У него теперь был адрес и расписание врагов. И новое предложение - уже не просто наблюдение, а активные совместные действия. «Просaчивание» - термин, означавший слабое, естественное место разлома, откуда могут проникать мелкие сущности или материализовываться астральные материалы. Опасное, но потенциально богатое место.

Вечером того же дня Звягинцев вызвал его к себе. Кабинет-лаборатория пахло озоном и чем-то горьким. Доктор выглядел усталым, но довольным.

- Аукцион состоялся. Ваш осколок вызвал интерес. Было три предложения. Первое: полный рецепт и основной ингредиент для перехода на ступень 8 «Спекулянт» от анонима. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, вероятно, ловушка. Второе: услуга по наложению постоянной маскирующей печати на жилище от представителя «Совета Холода». Ценное, но слишком привлекающее внимание к вам. Третье: информация. - Звягинцев положил перед Клементием плотный конверт. - Конкретная информация о личности и методах одного из активных в городе охотников, того, что пахнет медью и кровью. Его слабость, его маршруты, его алиби в мире спящих. Я посчитал, что это оптимальный выбор. Знание - лучшая защита.

Клементий взял конверт. Бумага была тяжёлой, дорогой. Он почувствовал, как медальон у его груди слегка вибрировал. Это был выбор между силой, защитой и знанием. Звягинцев, как истинный Учёный, выбрал знание. И Клементий, вспоминая тень в переулке, понимал, что доктор, возможно, прав.

- Я согласен, - тихо сказал он.

- Тогда сделка заключена, - Звягинцев кивнул. - Охотника зовут Яков Лысый. Он бывший судебный пристав, ныне наёмник и собиратель «урожая» для неизвестного патрона. Его сила - в скорости и умении становиться «незаметным» для взгляда, не для астрального зрения, а для сознания спящих. Его слабость - ритуальная татуировка на спине, поддерживающая его способности. Повредить её - ослабить его. Вот адрес его конспиративной квартиры и график. Будьте осторожны. Теперь вы для него не просто случайная добыча. Вы - субъект, который вышел на рынок. Это делает вас интереснее и опаснее в его глазах.

Выйдя от Звягинцева, Клементий держал в руках два мощнейших инструмента: информацию о врагах (и Церкви Глаза, и об охотнике) и налаженный канал связи с таинственной «Полуночницей». У него появились активы и обязательства. Он больше не был одиноким, метущимся новичком. Он встроился в хрупкую, опасную экосистему Архангельских проснувшихся.

Теперь ему предстояло самое сложное: проанализировать полученные данные, сопоставить их, выработать стратегию. Стоит ли идти на сделку с Полуночницей? Как использовать информацию об охотнике - для обороны или для… упреждающего удара? И что скрывает дом купца Морозова, куда в ночи таскают ящики?

Он шёл по вечернему городу, и улицы, окутанные морозным паром от дыхания тысяч людей, казались ему уже не чужим лабиринтом, а полем с расставленными фигурами. Он знал расположение некоторых из них. И это знание давало не спокойствие, а новую, более ответственную тревогу. Он перешёл от выживания к игре. И следующий ход должен был быть безупречным.

Глава 6

Информация, полученная от Звягинцева и Полуночницы, лежала в ящике стола, словно разобранная взрывчатка. Каждый факт был отдельной деталью, и от того, как их собрать, зависело - спасёт ли это Клементия или разнесёт вдребезги. Особняк Морозова с его ночными тайнами, часовня Церкви Глаза в подвале бывшей бани, охотник Яков Лысый с его татуировкой-уязвимостью - всё это крутилось в голове, создавая сложную, пугающую мозаику.

Решение пришло извне, подтолкнутое обыденностью. Анфиса вернулась с фабрики позже обычного, с запавшими глазами и необычайно тихая. За ужином она едва ковыряла ложкой в миске со щами.

- Что случилось? - спросил Мирон, его аура вспыхнула оранжевыми искрами тревоги.

- Ничего особенного, - пробормотала Анфиса, но её собственная аура, обычно устойчивого, усталого серо-голубого оттенка, была испещрена рваными фиолетовыми полосами страха и… отвращения. - На фабрике… старуху Марфу, ту, что у станков чистила, нашли сегодня утром. Не в себе. Что-то бормотала про «глаза в стенах» и «шёпот из труб». Повезли в губернскую больницу, в отделение для умалишённых.

Лёд пробежал по спине Клементия. «Глаза в стенах». Это было слишком близко к символу Церкви Глаза. Болезнь? Или… последствия близости к разлому, к «просaчиванию» чего-то, что затрагивало и спящих? Фабрика Морозова граничила с его особняком. Если там, в подвале, происходило что-то, связанное с астральными экспериментами, это могло отравлять окружающее пространство.

Это перевесило чашу весов. Он не мог ждать, пока безумие с фабрики перекинется на его сестру или других невинных. Нужно было действовать. Но идти в лобовую атаку на часовню фанатиков или на особняк купца было самоубийством. Оставался охотник. Яков Лысый. Угроза прямая, личная, и против неё у Клементия теперь было специфическое оружие - знание.

В течение двух дней он вёл двойную жизнь. Днём он, используя данные Звягинцева, отслеживал Якова. Тот оказался мастером конспирации в мире спящих. Он снимал комнату в дешёвой гостинице «Северная» у вокзала, работал грузчиком в порту (идеальная маскировка для физической силы и перемещений), а по вечерам посещал трактир «У Гаврилы», где пил один в углу, ни с кем не общаясь. Его аура, которую Клементий осторожно сканировал с расстояния, была именно такой - сгустком тусклой меди и ржаво-багровых пятен, окружённым странной, размытой дымкой. Эта дымка и была, вероятно, его способностью - «невниманием» окружающих. Люди подсознательно избегали смотреть на него прямо, отводили взгляд.

Ночью же Клементий готовился. Не к бою - к прямому столкновению он был не готов. Он готовился к нарушению ритуала. Согласно досье, сила Якова была привязана к сложной татуировке-пентаклю на спине, которую тот ежедневно, перед сном, «подзаряжал» особым ритуалом с использованием свечей, собственной крови и порошка из костей… чего-то. Если прервать этот ритуал, особенно в момент нанесения крови, можно было вызвать обратную связь, ослабив охотника на несколько часов, а то и дней.

План был рискованным до безрассудства. Нужно было проникнуть в гостиничный номер Якова, дождаться начала ритуала и вмешаться в самый критический момент. Для этого требовались не боевые навыки, а именно умения Безумца: скрытность, искажение восприятия и тонкое воздействие.

На третью ночь, когда туман снова спустился на город, став союзником для того, кто учился в нём видеть, Клементий приступил к действию. Он надел тёмное, ничем не пахнущее платье (стиранное с золой), лицо закрыл повязкой. В карманах - горсть медных гвоздей (для нарушения симметрии, сбивания ритуальных кругов), флакон с солёной водой (простая, но эффективная помеха для кровавых ритуалов) и главное - весь свой хрупкий, но отточенный «Покров Безразличия».

Гостиница «Северная» была старым трёхэтажным зданием с гнилыми полами. Яков снимал комнату на самом верху, под скатом крыши. Клементий, используя свою способность видеть астральные следы, обошёл здание и нашёл пожарную лестницу, чьи астральные «отпечатки» были свежими - сам Яков, видимо, пользовался ею для незаметного входа-выхода. Лестница скрипела жутко, но туман приглушал звук.

Он поднялся до уровня чердачного окна, которое, согласно плану здания, купленному у мальчишки-разносчика, вело в подсобку рядом с номером охотника. Окно было забито, но один угол рамы сгнил настолько, что поддался отчаянному усилию. Проникнув внутрь, в кромешную тьму, насыщенную запахом мышей и пыли, он замер. Его астральное зрение показало ему мир в оттенках серого. Здесь, в плотной материи старого дерева и кирпича, потоки были слабыми. Но из-за тонкой перегородки доносилось мерцание. Ритмичное, тёмно-багровое мерцание. Яков был дома и уже начинал подготовку.

Клементий нашёл в перегородке щель - след от выпавшего сучка. Прильнув к ней, он увидел.

Комната была почти пуста: койка, стол, стул. На полу, в центре комнаты, Яков мелом выводил сложную геометрическую фигуру - пентаграмму с вписанными символами, от которых веяло холодом и голодом. Сам охотник был бос, с голым торсом. Его спина, обращённая к щели, была покрыта татуировкой невероятной сложности. Это был не просто рисунок, а астральная схема, выжженная на плоти. Она изображала стилизованную хищную птицу с распростёртыми крыльями, чьи перья были составлены из рун, а глаза - из медных монет. Татуировка слабо светилась, впитывая тусклый свет единственной чёрной свечи.

Яков начал монотонно бубнить, на непонятном гортанном наречии. Он взял со стола короткий, кривой нож (аура ножа была откровенно зловещей, с зелёными прожилками) и, не прерывая бормотания, провёл лезвием по ладони. Тёмная, почти чёрная в астральном свете кровь закапала в небольшую чашу в центре пентаграммы. Свеча вспыхнула ярче. Татуировка на спине ожила - медные «глаза» птицы замигали, а руны-перья зашевелились, словно на ветру. Ритуал набирал силу.

Сейчас, - пронеслось в голове Клементия. Это был момент, когда астральные каналы были максимально открыты, но ещё не стабилизированы. Любое вмешательство вызовет хаотичный откат.

Он не стал врываться. Он применил первую способность - вмешательство в восприятие. Собрав в комок всё своё представление о внезапной, полной потери концентрации (воспоминания о том, как он сам терял нить мысли во время упражнений), он пронзительно, как иглой, вонзил этот ментальный образ сквозь щель прямо в поле ритуала, целясь не в Якова, а в мерцающую чашу с кровью.

В физическом мире ничего не произошло. Но в астральном - случился сбой. Ровное бормотание Якова споткнулось. Его взгляд, прикованный к чаше, на миг расфокусировался. Ритм нарушился. Свеча дёрнулась. И в этот миг Клементий применил второе действие. Он швырнул через щель один из медных гвоздей. Не в Якова. На пол, в самый край мелового круга, нарушая его геометрическую чистоту.

Звук падения гвоздя был тихим, но в наступившей тишине сбоя он прозвучал как выстрел. Яков резко обернулся, его глаза, обычные, серые, но полные внезапной ярости и паники, уставились в темноту, где была щель. Но он ничего не увидел - «Покров Безразличия» Клементия работал, делая его присутствие скучным, незначительным пятном на фоне.

Однако ритуал был уже повреждён. Недостаточно. Чаша с кровью ещё стояла, татуировка светилась, хоть и неровно. Яков, ругаясь, потянулся к чаше, видимо, чтобы попытаться стабилизировать процесс.

И тогда Клементий пошёл ва-банк. У него оставался флакон с солёной водой. Солёная вода - классический, грубый, но эффективный разрывщик астральных связей, особенно тех, что завязаны на кровь и металл (медь). Он не стал бросать флакон. Он резко дёрнул свою ауру, сбросив «Покров» и вместо этого сфокусировав всё своё сознание на одном, простейшем астральном трюке, который подсмотрел у Звягинцева - микро-телекинез, способность сдвинуть лёгкий предмет на крошечное расстояние. Он направил этот импульс не на флакон у себя в руке, а… на стеклянную чернильницу, стоявшую на столе Якова. Пустая, лёгкая.

Чернильница дёрнулась, упала со стола и разбилась о пол с громким, звонким треском. Это был отвлекающий манёвр. Яков инстинктивно дёрнулся к источнику звука, отворачиваясь от чаши. И в этот миг, когда его внимание и астральная защита были на мгновение ослаблены и переориентированы, Клементий отодвинул доску и швырнул флакон с солёной водой. Он не целился в Якова. Он целился в чашу.

Флакон разбился о край чаши. Солёная вода брызнула, смешавшись с кровью.

Эффект был мгновенным и ужасным.

Чаша с шипением взорвалась не пламенем, а сгустком искажённой, багровой астральной энергии. Татуировка на спине Якова вспыхнула ослепительным, болезненным медным светом, а затем пошла трещинами, как перегретое стекло. Яков издал нечеловеческий, хриплый вопль, схватился за спину, будто его ошпарили кипятком, и рухнул на колени. Медный свет погас, сменившись хаотичными, рваными всполохами боли и гнева в его ауре. Его способность, его связь с силой, была жестоко оборвана. Он не был уничтожен. Он был кастрирован как охотник, по крайней мере, на ближайшее время.

Клементий не стал ждать. Он отполз от щели, задыхаясь от адреналина и головной боли, пролез обратно через чердачное окно и, не помня себя, спустился по шаткой лестнице. Он бежал по туманным улицам, не оглядываясь, чувствуя, как с каждым шагом его собственная аура колышется, грозя развалиться от перенапряжения.

Дома, в своей каморке, он сидел, обхватив голову руками. Из носа и ушей сочилась кровь, на этот раз более обильно. Он чувствовал опустошение и странную, ледяную пустоту. Он сделал это. Он атаковал первым. Не монстра, а человека. Пусть и человека-охотника, несущего смерть таким, как он. Этика этого мира была мутной и жестокой. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь тяжесть содеянного и леденящий страх перед ответом. Яков Лысый выжил. И теперь у него был личный, кровный счёт к некоему «Безумцу».

Но был и другой результат. Ночное безобразие в гостинице «Северная», крики, запах гари и серы, не могло остаться незамеченным. Утром городские газеты вышли с кричащими заголовками: «Мистический взрыв в гостинице! Подозревают сектантов!» и «Полиция ищет свидетелей по делу о порче имущества с применением колдовских средств!». Внимание властей и обывателей было привлечено к странным, необъяснимым происшествиям. Это создавало давление на всё подполье, включая Церковь Глаза и тайны особняка Морозова.

Клементий понял, что своими действиями он не просто защитился. Он качнул лодку. Он внёс хаос в расстановку сил. Теперь все игроки будут нервничать, оглядываться, возможно, совершать ошибки. А в хаосе, как он начинал понимать, Безумец мог найти свои возможности. Следующим шагом должна была стать разведка часовни - пока фанатики были на взводе из-за полицейской шумихи, но до того, как они оправятся и усилят охрану. И для этого, возможно, стоило рискнуть и принять предложение Полуночницы о совместной вылазке к «просачиванию» у Старой Мельницы. Ему нужны были не только информация, но и союзник, пусть временный и ненадёжный. В одиночку он долго не продержатся.

Он посмотрел на свои дрожащие, запачканные запекшейся кровью руки. Они всё ещё были руками писца. Но теперь они были и руками диверсанта, нарушителя ритуалов, того, кто бросил вызов тёмным силам этого города. Цена была высока, и счёт только начинался.

Глава 7

Последствия взрыва в «Северной» висели в воздухе Архангельска, как запах гари после пожара. Полиция, вялая и коррумпированная, больше беспокоилась о раздувании дела для отчётов и вымогательства взяток с владельцев гостиниц, чем о поиске истины. Но в подполье восходящих это вызвало сейсмический толчок. Кем-то нарушено главное правило - скрытность. Силы, привлечённые к гостинице, могли нечаянно наткнуться на другие нити - на часовню, на тайны Морозова. Все теперь нервничали, как крысы в трюме, учуявшие кота.

Клементий ощущал это на собственной шкуре. Его «Покров Безразличия», усердно оттачиваемый, теперь приходилось держать включённым почти постоянно. По улицам шарили не только городовые, но и чужие, пристальные взгляды в астральном плане. Кто-то из «Совета Холода»? Агенты «Церкви Глаза»? Или просто параноидальные одиночки вроде него? Он чувствовал себя мишенью в тире, где стрелки ещё не решили, по кому палить первыми.

В такой обстановке предложение Полуночницы о совместной вылазке к «просачиванию» выглядело уже не просто сделкой, а попыткой выживания в стае. Ему нужен был глаз за спиной, пусть и принадлежащий таинственной незнакомке. Он выжег на бересте краткое: «Согласен. Место и время? - Б.» и сунул в щель пакгауза.

Ответ пришёл необычным путём. На следующий день, в полдень, к нему в контору подошёл мальчик-посыльный, засаленный и веснушчатый.

- Вам, гражданин, - буркнул он, сунув в руку Клементия грязный конверт, и юркнул прочь, прежде чем тот успел что-то спросить.

В конверте лежал не привычный от Полуночницы берестяной листок, а обычная визитная карточка с гравировкой: «Инженер-механик П.В. Сомов. Приёмные часы: с 16 до 18. Адрес: наб. Кузнечихи, дом 17, флигель.» На обороте карандашом было нацарапано: «Завтра, 23:00. У старой мельницы. Приходите. П.»

П. Полуночница. Или её прикрытие. Адрес был в районе реки Кузнечихи, как раз близ Старой Мельницы. Это была игра на её поле. Риск. Но отступать было поздно.

Весь день Клементий готовился, насколько мог. Он наполнил карманы мелочью - медяки могли служить грубыми астральными «громоотводами» или просто отвлекать. Взял с собой фонарь с тёмно-зелёным стеклом, чтобы свет не привлекал внимания. И главное - он потратил вечер на создание простейшего астрального маячка. По наводке Звягинцева (доктор, кажется, догадывался о его новых контактах, но не лез), он взял свой медальон и, сфокусировавшись, «привязал» к нему слабый, повторяющийся импульс своей личной ауры. Если что-то случится, и он потеряет сознание или будет унесён, этот маячок, действующий несколько часов, мог указать направление. Примитивно, но лучше, чем ничего.

Старая мельница на речке Кузнечихе была давно заброшена. Её огромное, покосившееся колесо, когда-то вращаемое силой воды, теперь напоминало скелет гигантской ловушки для снов. Ночью, под низким, тяжёлым небом, это место казалось вымершим. Воздух пах прелой соломой, тиной и тем особенным холодом, что идёт от долго стоячей воды. Астральный фон был… нервным. Не враждебным, а нестабильным, как поверхность воды перед бурей. Потоки энергии здесь не текли плавно, а петляли, образуя странные, спонтанные вихри. Это и было «просачивание» - место, где ткань реальности была тоньше.

Клементий пришёл заранее, за полчаса. Спрятавшись в тени полуразрушенной плотины, он включил астральное зрение. И замер. Перед мельницей, в воздухе, висели три… дыры. Они не были физическими. Это были разрывы в астральной ткани, похожие на масляные радужные плёнки на воде. Каждая была размером с тарелку, и из них сочилось наружу нечто. Из первой капали капли света, которые, падая на землю, гасли с тихим шипением, оставляя после себя запах озона. Из второй струился холодный, сизый туман, оседающий инеем на камнях. Из третьей - самой тревожащей - выползали и тут же растворялись в воздухе крошечные, призрачные тени, похожие на искажённых насекомых или червей. Они не были существами - это были концепции, обрывки чужих снов или эмоций из-за Завесы.

Рядом с этими «дырами» на берегу уже стояла фигура. Высокая, прямая, в тёмном практичном плаще и кепке, из-под которой выбивались пряди светлых, почти серебристых волос. Полуночница. Её аура вблизи была ещё более впечатляющей - глубокой, многослойной, переливающейся оттенками ночного неба и лунной дорожки. Она не была статичной; она медленно пульсировала, как спокойное море. В руках она держала нечто вроде астролябии, но сделанной из тёмного дерева и серебра, и внимательно смотрела на прибор, а не на дыры.

Клементий вышел из тени. Женщина повернула голову. Её лицо было неожиданно молодым, лет двадцати пяти, с резкими, почти суровыми чертами и большими, очень светлыми глазами, которые казались слепыми в темноте, но он чувствовал, что они видят гораздо больше его.

- Безумец, - сказала она голосом низким, без эмоций, словно констатируя факт. - Я - Полуночница. Формально - «Лунная Скиталица», Этап восхождения 8. Мой путь - «Тропа Сновидца». Вижу разломы, путешествую по краям снов и собираю… осадки реальности. - Она кивнула на дыры. - Это место нестабильно. Три точки выхода. Минимальная, но постоянная утечка. Наша задача - собрать образцы утечки с каждой точки. Для этого нужна синхронность. Я буду стабилизировать разломы ритуалом на несколько минут. Вы, с вашим восприятием, должны будете в этот момент взять пробы. - Она протянула ему четыре небольших свинцовых цилиндра с закручивающимися крышками. - Не прикасайтесь к изливающемуся веществу кожей. Используйте цилиндры как ловушки.

Клементий взял цилиндры. Они были холодными и тяжелыми.

- Почему я? - спросил он. - Вы явно справились бы сами.

- Стабилизация требует концентрации. В этот момент я уязвима для того, что может вывалиться из разлома помимо запланированного. Ваша роль - быть стражем и сборщиком. Кроме того, - её губы тронул едва уловимый намёк на что-то, кроме ледяной серьёзности, - вы уже доказали, что умеете вносить… творческий беспорядок. Это может пригодиться.