Дракон на поруках

Через час экранированные двери палаты бесшумно открылись. Внутрь вошла женщина, и температура в комнате словно упала на несколько градусов. Она держала спину безупречно прямо, а в ее пепельных волосах блестели вплетенные кроваво-алые камни. Я посмотрела в ее холодные янтарные глаза и сразу прочитала там свой приговор. Он был подписан без единой капли чернил. Леди Севарра Таль, старшая советница клана Алого пламени. Не узнать ее было невозможно, ведь ее клан как раз обосновался в столице. Местная знаменитость, так сказать.

Она проигнорировала все приветствия. Ее взгляд моментально упал на черную сталь браслета, и лицо советницы исказилось от гнева. Она быстро подошла к кровати.

— Что это такое? — ровно спросила она. В этих трех словах было столько угрозы, что дежурные патрульные вжались в стены.

— Это временная мера, миледи, — пролепетал целитель.

— Вы надели на лорда Алого пламени рабский ошейник?! — Севарра сорвалась на змеиное шипение. Она вытянула руку вперед, и ее ногти неестественно удлинились, превратившись в когти. — Я оторву тебе руку, девчонка. Сними это немедленно!

Она сделала шаг в мою сторону, но целитель бесстрашно преградил ей путь. Щуплый Форст перехватил ее запястье как раз вовремя, не дав этой безумноой убить нас обоих.

— Не смейте! — жестко сказал он. — Если вы снимете контур, лорд умрет в ту же секунду.

Ага, только перед этим может успеть выпить весь мой резерв и утянуть меня за собой.

Севарра остановилась. Когти медленно втянулись, возвращаясь к привычному виду. Она выпрямилась, стряхнула руку целителя и только после этого посмотрела на меня. Ее поведение стало идеально вежливым и абсолютно холодным.

— Кто дал вам право, человек, принудительно надевать на главу нашего клана артефакт? — тихо спросила она.

Я сглотнула, смачивая горло, и ответила честно, глядя прямо в эти жуткие глаза:

— Никто. Он умирал. Патруль не успевал приехать, а обычная магия ему не помогала из-за тяжести ран. Я использовала единственный рабочий вариант.

— Людей казнили на площадях и за меньшее своеволие, — обманчиво мягко заметила советница.

В моей жизни появилась пугающая стабильность: люди и нелюди вокруг продолжали обещать мне казнь. Однако, несмотря на угрозы, усталость и страх постепенно ушли, оставив место кристально ясным мыслям. Я посмотрела на приборы, которые фиксировали слабое биение сердца дракона, а затем на гудящие накопители возле моего кресла. Истина оказалась предельно простой и циничной. Никто не тронет меня, пока моя жизнь поддерживает его сердце. Сейчас моя ценность превышала золотой запас всей столицы.

Я расправила плечи и слегка вздернула подбородок.

— Значит, вам придется отложить казнь до лучших времен, миледи, — ровно ответила я. — Если моя жизнь теперь связана с его жизнью, я требую гарантий безопасности и некоторых привилегий.

Брови Севарры медленно поползли вверх. Очевидно, с ней так не торговались уже пару столетий.

— Я не стану сидеть в этой палате на правах безымянной батарейки для умирающего, — чеканя каждое слово, продолжила я. — Вы дадите мне официальный статус и обеспечите защиту клана на всё время лечения. Вы решите проблемы с Академией Восточного ветра: я должна закончить практику, начать выпускной год и сохранить свою государственную стипендию. И самое главное — я требую полный доступ к протоколам лечения и консультациям целительского и артефакторского состава. Я создала этот контур. Ваши гениальные целители и маги не поймут, с какой стороны к нему подступиться, и просто убьют лорда при попытке снятия.

Советница смотрела на меня в гневном шоке. Она приоткрыла губы от возмущения, но Форст заговорил первым.

— А девчонка абсолютно права, Севарра, — сухо и с уважением подтвердил целитель. — Без ее знаний мы как слепые котята в лабиринте.

В этот момент диагностические кристаллы над кроватью резко изменили тональность. Воздух в комнате уплотнился, стал тяжелым и обжигающим, словно кто-то распахнул дверцу раскаленной печи. Просторная палата неожиданно показалась крошечной и тесной. Даже изломанный, полумертвый дракон оставался драконом, и его пробуждение мгновенно подавило волю всех присутствующих.

Кайрен Арквейл открыл глаза.

Его взгляд, мутный от зелий и боли, сфокусировался не сразу. Он медленно повел головой, оценивая обстановку: белый потолок, Форста, Севарру. Затем он попытался поднять руку. Металл издал глухой лязг.

Золотые глаза с вертикальными зрачками опустились на ведомый браслет. Они скользнули вдоль натянутой цепи и остановились на моем запястье, окольцованном ведущим контуром. Он понял всё за долю секунды. Он понял назначение артефакта и безошибочно определил владельца контроля.

Его губы дрогнули.

— Кто — голос нового лорда Алого пламени напоминал скрежет кинжала по стеклу. — Кто позволил тебе надеть на меня ошейник?

Ну допустим, это браслет, а не ошейник. Что за любовь к драматизированию у этих ящеров?

Я сидела в кресле, едва держась в сознании от усталости. Мое тело пропускало плотный поток чужой магии сквозь себя, а внутри стремительно росло глухое раздражение, готовое вот-вот зазвучать во всеуслышание. Так и произошло.

— О, простите великодушно, — саркастично ответила я, глядя прямо в эти страшные глаза. — В следующий раз я обязательно спрошу у умирающего на моем полу ящера, предпочитает ли он серебро или золото, калье или браслет в качестве экстренного способа спасения.

Кайрен одарил меня взглядом, полным такой ледяной ярости, что медицинские мониторы снова тревожно запищали.

Я тяжело вздохнула, но взгляда не отвела. Ситуация стала предельно понятной. Я спасла ему жизнь и рискнула собственным будущим, но банального «спасибо» ждать явно не приходилось. Драконы, судя по всему, искренне считали спасение своих жизней бесплатной, само собой разумеющейся услугой, которая даже не входит в основной прейскурант. Или того хуже, видели это обязанностью любого живого существа.

Глава 5. Договор на кровии бумаге

Кайрен снова потерял сознание, едва успев прожечь меня своим многообещающим взглядом. Его состояние оставалось тяжелым, но стабильным ровно настолько, насколько вообще может быть стабильным высший ящер с неработающим сердцем и усталой студенткой в роли персональной магической капельницы.

Утро в госпитале началось не с завтрака, а с экстренного малого совета.

В нашу общую с драконом палату, ставшую эпицентром дипломатического кризиса, один за другим зашли пятеро. Целитель Форст выглядел невыспавшимся и хмурым. Капитан Вард сохраняла ледяное спокойствие. Леди Севарра всем своим видом демонстрировала, что окружающий мир безнадежно не дотягивает до ее стандартов. Четвертым оказался мой наставник, мастер Крейг. А вот появление пятого гостя заставило меня вжаться в деревянную спинку кресла.

Декан факультета артефакторики Академии Восточного ветра, Орвин Делл. Высокий, сухой как жердь старик с пронзительным взглядом человека, который видит насквозь не только студентов, но и их фальшивые справки о болезни. Одно его присутствие несло прямую академическую угрозу: за прошедшую ночь я нарушила столько негласных правил, что деканат вполне мог бы подать на меня в суд и не только.

Крейг, увидев меня, сперва побагровел. Его ноздри раздулись от едва сдерживаемого бешенства, он явно готовился высказать все, что думает о практикантках, которые устраивают в его лавке подобный беспредел. Но затем его взгляд скользнул по моему лицу. Видимо, оттенки серого и зеленого в моей палитре были настолько впечатляющими, что злость наставника притихла. Он не был ласковым человеком, но и чудовищем его назвать было нельзя. Мастер профессионально оценил натянутую цепь, гудящие накопители и мерцающие руны. Он понял, что я не заигралась в запретные эксперименты. Я реально удержала дракона от падения за грань.

— Я требую исчерпывающих объяснений, адептка Рой, — голос декана Делла разрезал тишину, словно скальпель. — И я очень надеюсь, что они будут достаточно вескими, чтобы я не подписал приказ о вашем отчислении прямо здесь.

Я набрала в грудь побольше воздуха.

— Это сугубо экспериментальная разработка, господин декан, — осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, начала я. — Моя личная инициатива в рамках изучения резонанса энергий. Я работала над сложной схемой аварийного восстановления и двусторонней связи. Когда ночью в лавку ввалился раненый, патруль не успевал, а традиционная лечебная магия была бессильна из-за тяжести ран. Я применила артефакт в условиях критической угрозы жизни.

Про Шепарда я промолчала. Мое молчание не было трусостью. Это был чистый, первобытный инстинкт выживания. Я понятия не имела, кто из присутствующих в этой стерильной комнате мог быть связан с заказчиком и ночным покушением.

Декан сурово поджал тонкие губы, обдумывая услышанное.

— Эксперименты с живыми разумными контурами без надзора Гильдии — это серьезный проступок, — веско процедил он.

— Этот проступок спас жизнь главе моего клана, — ледяным тоном вмешалась Севарра. — И теперь девчонка поедет с нами. Мы поместим ее под охрану клана. У нас есть лучшие накопители и абсолютная безопасность.

— И речи быть не может! — возмутился Орвин Делл, ударив суковатой тростью в пол. — Адептка Рой — студентка выпускного курса Академии Восточного ветра! Если она покинет учебное заведение, она потеряет право на диплом, лишится стипендии и испортит статистику факультета. Академия не разбрасывается своими лучшими студентами!

— Вы смеете ставить бумажки выше безопасности лорда Арквейла? — глаза советницы хищно сузились.

— Я смею утверждать, что Академия Восточного ветра защищена лучше, чем любой ваш особняк! — парировал декан.

— Прекратите оба, — устало потер переносицу Форст. — Вы делите то, что нельзя разделить. Лорд Кайрен должен находиться рядом с ведущим контуром. Джемма должна находиться там, где есть стационарные накопители и круглосуточный медицинский присмотр. Иначе умрут оба.

Решение родилось в мучительных спорах, оно было неприятным для всех, но единственно логичным. Лорда Арквейла перевозят в Академию Восточного ветра, в закрытое гостевое крыло при лечебном корпусе. Формально это обставлялось так, будто дракон — почетный гость академии, нуждающийся в тишине и особом наблюдении после «неудачной тренировки». Неформально же всё сводилось к абсурду: бедная студентка должна была исправно ходить на лекции, а высший ящер должен был не умереть, следуя за ней на коротком металлическом поводке.

Замечательная образовательная модель. Инновационная.

Когда пыль дипломатической битвы улеглась, передо мной легла пухлая стопка бумаг. Юридическое оформление моего нового статуса.

Я пододвинула листы к себе и вчиталась в мелкий убористый текст. Бедность с ранних лет научила меня главному правилу выживания: если богатые и властные люди дают тебе на подпись бумагу, сначала ищи пункт, в котором тебя уже продали на органы.

Первый лист — стандартный договор о неразглашении. Штраф за болтливость такой, что моим правнукам пришлось бы отрабатывать его на рудниках. Подписала.

Второй — согласие на временное медицинское сопровождение и круглосуточное наблюдение целителей академии. Тоже терпимо.

Третий — запрет покидать территорию академии без письменного разрешения деканата и леди Севарры. Ожидаемо.

Четвертый — документ, возлагающий на меня полную личную ответственность за стабильность артефакторного контура.

А вот пятый пункт заставил меня криво усмехнуться. Изначально там значилось: «О запрете использовать ведущий браслет для приказов». Эту строчку Севарра вычеркнула собственными когтями после короткого, но экспрессивного спора с мастером Крейгом. Мой наставник весьма резонно заметил, что артефакт незаконный, собран студенткой, и бездна знает, что именно он может расценить как «приказ». Обычное раздраженное «да пошел ты» могло обернуться для дракона разрядом невыносимой боли. Вносить такое в официальный документ было юридическим самоубийством.

Поэтому пункт убрали. Вместо этого Севарра долго и проникновенно смотрела мне в глаза, настоятельно требуя не использовать повелительные интонации в разговоре с лордом. Мне поверили на слово. Какая невероятная, трогательная наивность.

Я поставила последнюю подпись и отложила перо.

Севарра подошла ко мне и молча опустила на мои колени тяжелую бархатную коробочку. Внутри на черном шелке лежал кулон-накопитель. Крупный, идеально ограненный камень цвета спелой вишни, оправленный в тусклое золото. Вещь была безумно дорогой, клановой, хранящей в себе энергию десятков поколений.

Я осторожно коснулась теплой грани кристалла. Мой дар мгновенно отозвался, считывая предметную структуру артефакта. Камень гудел древней мощью, но при этом... он откровенно не любил людей. От него исходила легкая, покалывающая неприязнь, словно он соглашался служить мне, но с огромным одолжением. Видимо, даже у камней в клане Алого пламени был свой специфический вкус и драконий снобизм.

Я надела кулон на шею, чувствуя, как приятная волна сырой магии начинает вливаться в мое истощенное тело, возвращая краскам яркость, а мыслям четкость.

Советница, капитан, мастер и декан вышли в коридор, чтобы отдать распоряжения о транспортировке. В палате, если считать тех, кто в сознании, остались только я и магистр Форст, который собирал свои инструменты в пузатый саквояж.

Старик подошел ко мне почти вплотную. Убедившись, что мы одни, он наклонился и тихо, так, чтобы слышала только я,