Дракон на поруках

Анастасия Сиалана

Дракон на поруках

Глава 1. Лавка закрывается после заката

— Опять над своим «практическим отчетом» чахнешь, Рой? — проворчал наставник, с кряхтением натягивая плотный дорожный плащ.

Мой столичный мастер-артефактор не был знаменитым гением, чьи работы украшали шеи королевских фавориток. Он не блистал при дворе и не носил бархатных камзолов. Зато он был въедливым, толковым и достаточно проницательным человеком, чтобы понимать две простые истины: я слишком талантлива для рядовой студентки и слишком бедна, чтобы не брезговать темными делишками.

Я подняла на него взгляд и сделала максимально невинное лицо. То самое, с которым люди обычно клянутся, что в жизни не брали чужого, не нарушали академических запретов и уж точно не торговали нелегальными артефактами.

— Хочу поскорее закрыть таблицы по энергоемкости кристаллов, мастер, — кротко отозвалась я, поправляя стопку совершенно пустых пергаментов.

Наставник только хмыкнул. Он окинул долгим, многозначительным взглядом лавку, тяжело вздохнул и шагнул в сгущающиеся сумерки города. Колокольчик над дверью весело звякнул, отрезая меня от шумной главной площади столицы.

Я с наслаждением потянулась до хруста в позвоночнике и неспешно прошлась по мастерской. Здесь всегда пахло жженой полынью и горячей медью. Последнее касалось артефактов, а вот первое чистая блажь мастера, который был немного суеверен и окуривал мастерскую чуть ли не по два раза на дню.

Мой взгляд скользнул по высоким шкафам, плотно заставленным деревянными заготовками и пузатыми стеклянными колбами. На рабочих столах тускло поблескивали бронзовые держатели и тонкие, как волос, рунические иглы. В дальнем углу громоздились тяжелые коробки, доверху набитые всяким хламом: потертыми пуговицами, ржавыми старыми ключами, ворохом разноцветных перьев и пустыми оправами для амулетов. Для обывателя — мусор, для артефактора — холст.

Убедившись, что мастер точно ушел и его шаги стихли на мостовой, я закрыла тяжелые дубовые ставни и щелкнула тумблером защитного контура. Охранные руны вспыхнули синеватым светом по периметру окон и двери. Лавка закрылась для честных горожан. Пришло время для настоящей работы.

Опустившись на колени, я отодвинула шаткую половицу под своим столом и вытащила плотный кожаный сверток с подпольными заказами.

Моя летняя практика перед выпускным годом в Академии Восточного ветра должна была стать скучной и мало оплачиваемой рутиной. Но столица выкачивала деньги с такой невероятной скоростью, что моей крошечной стипендии хватало лишь на то, чтобы не умереть от голода где-нибудь под мостом. А мне, помимо еды, нужен был алый диплом и стартовый капитал на собственное дело. Я не была страдательной сироткой с глазами побитого котенка, которая смиренно ждет чуда. Я давно поняла простую истину: деньги любят тех, кто не чурается грязной работы и не задает вопросов.

Я развернула сверток и достала первый предмет. Обычное с виду писчее перо, моя гордость.

Взяв чистый лист, я аккуратно вывела первую строчку: «Причины Восточного раскола» Перо едва заметно нагрелось в пальцах, а затем, повинуясь заложенной программе, само начало бойко выводить ровный, каллиграфический текст идеального академического ответа. Я усмехнулась, перечеркнула написанное и вывела: «Следствия раскола» Артефакт мгновенно переключил сегмент и погнал другой абзац, безошибочно воспроизводя заложенные в него знания.

Я смахнула невидимую пылинку с белоснежного перышка, испытывая жгучую профессиональную гордость, щедро разбавленную легким презрением к заказчику-историку. Если этот лопоухий идиот на экзамене хотя бы вспомнит, с какой стороны держать артефакт и не попытается писать тупым концом, можно считать, что годы обучения не прошли для него даром.

Бережно упаковав шпаргалку, я достала из свертка главное сокровище этого вечера. И мою главную головную боль.

Наручники.

Тяжелый матово-черный металл глухо звякнул, встретившись со столешницей. Для кого-то несведущего это могло показаться экзотической игрушкой, но я видела перед собой лишь потрясающую в своей сложности задачу. Технически безупречный, чудовищно дорогой и морально крайне сомнительный артефакт.

Я провела пальцами по гравировке ведущего браслета, чувствуя, как внутри дремлет агрессивная магия контроля. Затем коснулась ведомого, здесь плетения были тоньше, сложнее, превращались в настоящую паутину. Между браслетами змеилась длинная цепь, выступающая не только физическим ограничителем, но и мощным магическим каналом.

Конструкция была гениальной. Если пленник в ведомом браслете безропотно исполнял приказ ведущего, руны окатывали его волной чистого, концентрированного поощрения. Если сопротивлялся, то по контуру бил разряд ослепляющей боли. Но самым сложным элементом стала лечебная подпитка. При критических повреждениях тканей ведомый браслет включал аварийное восстановление, безжалостно выкачивая энергию из хозяина ведущего наручника для латания ран своего подопечного.

Я не спрашивала лорда Шепарда, зачем ему понадобилась такая жуткая вещь. Когда тебе на стол кладут аванс в виде тяжелого мешочка с тысячью золотых монет, ты внезапно становишься очень деликатным и тактичным человеком. За такие деньги приличные люди слепнут, глохнут и напрочь теряют любопытство.

Я поднесла руническую иглу к центральному звену цепи, собираясь нанести последний, закрепляющий штрих, как вдруг тишину мастерской разорвал громкий, глухой звук.

В дверь лавки ударили.

Не постучали вежливо, не поскреблись. Именно ударили всем весом, да так, что витражное стекло жалобно задребезжало в свинцовых переплетах.

Я вздрогнула, выронив иглу. Ограбление? В самом центре города?

Я бросилась к двери и осторожно выглянула в узкую щель между ставнями. За стеклом мелькнуло что-то темное, бесформенное, а затем по стеклу медленно, оставляя жуткую алую полосу, кто-то сполз.

Сердце ухнуло куда-то в район желудка и забилось там с троекратным ускорением. Я метнулась к стене и влила в охранный контур щедрую порцию магии, переводя защиту в режим максимальной агрессии.

Но было поздно. Замок жалобно хрустнул, вырванный с мясом. Дверь распахнулась настежь, и внутрь, прямо на чисто вымытые мной половицы, завалился мужчина.

Я отшатнулась, судорожно нащупывая на поясе флакон с едкой кислотой.

Незваный гость хрипло дышал, пытаясь приподняться на локтях. В неверном свете магических ламп полыхнули ярко-рыжие, словно запекшаяся кровь, волосы. Его одежда, когда-то неприлично дорогая и изысканная, сейчас была изорвана в клочья и насквозь пропиталась чем-то багровым. А на груди мужчины, прямо поверх разодранного ворота, тускло блеснул массивный золотой медальон: оскаленный дракон.

В груди поселилось очень неприятное, тянущее ощущение. Кажется, этот тихий летний вечер только что перестал быть томным.