Санаторий. Преступление. Романтика!

«Наверное, генерал».

Когда «Тигуан» остановился, проснулся Стрельцов.

— Что случилось, я задремал что ли? — спросил он, оглядываясь.

— Приехали, вылезай. Сейчас дам термос, — со смехом ответила Вера.

Она вышла, подошла к задней двери и достала пирог. С ним направилась к группе полицейских. Среди них она узнала генерала Ветрова и Виноградова. Генерал, стоявший серьёзным, увидев её, прикрыл губы рукой и стал смеяться. Потом убрал руку и сказал остальным:

— Полюбуйтесь, Котов. Тридцать лет работаю в МВД. Но пирог на следственный эксперимент привезли впервые!

Замминистра Котов и Виноградов озадаченно посмотрели на своего начальника:

— Подождите. А тот случай, когда в девяностых отравили директора заправки? — уточнил Виноградов.

Его лицо было серьёзным, но с долей юмора… Скорее всего, наигранного. Вера смутилась.

— Но мне сказали сделать пирог!

Стрельцов открутил крышку термоса и налил в кружку жидкость молочно-кофейного цвета. Все внимательно на него смотрели.

— Удивлён не меньше вашего, — ответил Егор на немой вопрос, — Вера, а что это?

— Юань Ян! — ответила она.

Окружающие переглянулись.

— Вы меня когда в Хабаровск в командировку отправляли, я такой пробовал, — сказал Виноградов, глядя на генерала, — А можно мне тоже, а то в больнице поставили какие-то уколы, и я теперь сонный.

— Сейчас мы тебя взбодрим, — похлопал его по плечу Котов, недобро улыбаясь.

Вера поставила пирог на капот генеральского «Мерседеса» и кивнула Виноградову:

— Попробуйте напиток, Павел Иванович. Но ваш кардиолог будет недоволен.

— Ну что, Стрельцов, скоро здесь будет Ерёменко. У вас есть, что ему предъявить? — нахмурился генерал.

Егор отпил и передал кружку Виноградову.

— Есть. Сейчас достану ноутбук и покажу.

Виноградов допил то, что оставалось в кружке:

— Крепкий чай, кофе и сгущёнка. Бодрит мягче, чем кофе, но дольше. Этот напиток придумали рабочие из Гонконга в тридцатых годах прошлого века.

Генерал подошёл и стал смотреть в ноутбук Стрельцова, на котором уже шла запись, где Ерёменко угоняет машину Веры.

— Наслаждайтесь, Павел Иванович. Сейчас мы это дело разберём и, возможно, как раз в те края и поедете. Только поближе к Магадану.

Он повернулся лицом к Виноградову:

— Вы поняли, что ваш подчинённый совершил угон? Осознали степень серьёзности? Ерёменко угнал машину!

Ответом была тишина.

— Это мы ещё убийство не разбирали! Это вот с этим я должен в Москву завтра утром ехать?!

— Может, всё-таки пирога, товарищ генерал? — робко спросила Вера.

Генерал нервно отвернулся. Котов закрыл лицо руками, безуспешно пытаясь скрыть нервный смех. Виноградов сохранял серьёзное выражение лица:

— Но мы же это раскрыли. Сами. И на профилактику работаем. Стрельцов вот пистолет изъял сегодня в обед. Пистолет — это же чтобы кого-то убить? Вот убийство не состоялось.

Генерал обернулся к ним:

— Я в курсе! Пистолет не зарегистрирован, это контрабанда! Меня уже трясут люди из очень серьёзного ведомства! Им всем очень интересно, что у нас тут происходит! Стрельцов, есть идеи? Как ты вообще его нашёл? Давайте уже свой пирог!

Вера послушно открыла коробку. По парковке разнёсся запах печёных яблок. Виноградов на глазах становился бодрее и даже начал улыбаться.

К санаторию подъехал полицейский «УАЗ». Из него вышли участковые из посёлка: Жуковский и Кравцов. Они вывели из машины хромающего Ерёменко.

Вера подошла ближе к Егору:

— Он же после операции, там в крови ещё есть наркоз. Егор говорил, что адвокат такое зарубить может, — прошептала она.

— Если не хочет сесть надолго, не пожалуется, — тихо ответил он.

— Ну что, голубчик, рассказывайте! — громко крикнул генерал.

Ерёменко посмотрел в глаза Вере, потом посмотрел на Стрельцова:

— Не могу. Можно эти двое уйдут?

Вера ахнула от удивления и недовольно упёрла руки в бока. Генерал ей кивнул:

— Идите наверх. Мы с Виноградовым скоро поднимемся.

Вера кивнула участковым, и они вместе со Стрельцовым пошли наверх. На лестнице Егор сказал:

— Жаль, я хотел послушать, о чём он думал, когда решил нас подставить.

— Лучше не знать. Наверное, лучше не знать. О, смотри, здесь Нелли.

Старушка смотрела на происходящее из открытого окна коридора, потом обернулась:

— Это точно он! Я всё слышала. Совесть мучает, вот и стесняется.

— Не совсем, Нелли. Кое-кто виноват ещё. Давайте в процедурную. Вера вам сейчас расскажет, из-за чего всё.

— Я расскажу?! — удивлённо спросила она, глядя на пациентку.

Глава 16

Процедура лечения пиявками была окончена. В кафетерии за столиком сидели Стрельцов, Вера и Нелли.

— Я закончила проведение вашего курса лечения. Надеюсь, вы себя чувствуете теперь лучше.

— Спасибо, Верочка, я думаю, мне лучше, несмотря на все волнения. Так из-за чего же случилось убийство?

Мимо них прошла группа людей в форме. Это следственная группа шла проводить обыск в кабинете главврача. И во многих других кабинетах. К ним подошёл Султан и провёл ладонью по бороде:

— Я к вам в гости.

Егор протянул ему руку:

— Садись, дружище. Как твоё здоровье?

Султан крепко пожал руку, потом подвинул стул и сел к присутствующим, затем с сомнением посмотрел на Нелли:

— Здесь старшие, насколько подробно я могу…

— В рамках приличий можно всё, — ответил Егор.

Вера ошалело смотрела на них двоих:

— Подождите, вы что… Знакомы?

Стрельцов с улыбкой кивнул:

— Все спортсмены на самом деле друзья. И должны помогать друг другу. Ну что, как прошла твоя операция?

Султан положил руки на стол:

— Ну смотри, на самом деле никакой операции не было. Я просто подождал, пока рядом с этим хромым парнем никого не будет, и просто ему кое-что сказал.

— Я думала, это операция на ушах? — спросила Вера.

Тот заулыбался фирменной улыбкой, которую можно было принять за стеснительную. Но Вера знала, что Султан так улыбается, когда просто не считает нужным что-то рассказывать.

— Нет, Вера, с ушами у меня всё хорошо, хвала Всевышнему… Ладно, я ему сказал чистую правду: они вместе с главврачом создали проблемы очень серьёзным людям. И если за Игоря Юрьевича ещё может кто-то вписаться… Хотя тоже вряд ли. То Ерёменко вообще никому не нужен. Ты видел, как эти начальники на него смотрели?

— Уже как на чужого, — ответила Нелли вместо Веры.

— Поэтому в его интересах всё рассказать как можно быстрее, — подвёл итог Стрельцов.

— Ты запугал подозреваемого? — всплеснула руками Вера.

— Я? Я вообще в отпуске, — ответил Стрельцов.

— И что он рассказал? — спросила Нелли.

— Ерёменко, у меня к тебе те же вопросы, что и к Мурке, — впивался в него взглядом замминистра Котов, — «В чём же дело» и «Что ты не имела».

Тот стоял, потупив взгляд.

— Ай, была — не была, — он поднял глаза, — Сделка со следствием. Вы вынесете в отдельное производство…

— Рассказывай уже! Да, выведу, — хмурился он.

— Санаторий был на грани разоблачения. От проверок можно было откупиться, за какие-то вещи можно было заплатить штраф. А вот журналист был готов к тому, чтобы вывалить на публику всё и сразу. По сути, его сгубила жадность. Ему предлагали деньги, но он отказывался.

Генерал скрестил руки на груди:

— Это Стрельцов должен был за свою девушку переживать. Ерёменко, а ты-то здесь причём? Это он тебя просил?

— Нет, он не при чём. Я уверен, что они с Верой как раз остались бы чистенькие после всех проверок.

— А они и сейчас останутся чистенькими. В отличие от меня, — процедил сквозь зубы Виноградов, — Он же вообще в отпуске! По документам мы его отстранили и тут же сели в лужу. Тьфу! Ненавижу его.

— Ненавидите, но постоянно с ним работаете, Павел Иванович, — заметил Котов.

— За это и ненавижу.

— Я тоже. Я всё пытался понять, в чём секрет. Не понял. Зато заприметил ту самую «пятнашку». Вы видели по видео, как я её угнал.

— Ну продал бы её в гаражах на запчасти, забрал бы деньги… Эта Вера хорошо, если через год узнала бы, что у неё машину угнали. И отомстил бы, и успокоился? — недоумевал Котов.

— Так а журналист же…

— Ну? Причём здесь ты?

— Я… Я помогал главврачу. Этим и подрабатывал. У него были разные поручения…

— Тьфу, лучше бы ты угоном машин промышлял, — выругался генерал, — меня ещё и за это в Москве взгреют?

— Давайте сосредоточимся на убийстве, — начал Ерёменко.

— ЗДЕСЬ Я ЗАДАЮ ВОПРОСЫ! — не выдержал генерал, — Он заказал журналиста?

— Да… ДА, ЗАКАЗАЛ! Мне надо было пропасть, а не выполнять это! — Ерёменко тоже не выдержал и стал срываться на крик.

— НАДО БЫЛО! Как ты себе вообще это представляешь? Ты мог попросить помощи у меня. У тебя Виноградов есть начальник!

Генерал посмотрел на хмурого и покрасневшего Виноградова, потом махнул рукой:

— Ну хотя да, от него бы ты добился только скандала.

Лицо Виноградова стало приобретать пунцовый оттенок.

— Да к Стрельцову ты мог за помощью прийти. Сейчас бы отдыхал на Канарах! На самом деле! А не с простреленной ногой в камеру поехал бы, — не переставал его отчитывать Котов, — Что нам ещё нужно знать о твоих «услугах»?

Ерёменко махнул рукой:

— Да там мелочи, кое-какие документы, помощь его пациентам…

И побледнел. Котов продолжал:

— Каким пациентам?

— Нет, не расскажу. Ни за что. Достанут в камере.

— Мы тоже можем тебе устроить «красивую жизнь», — настаивал замминистра.

— Жизнь. Хоть и «красивую», но жизнь.

— В общем, Ерёменко всё расскажет. Он получит срок. Серьёзный, но не на всю жизнь. Он просто связался не с теми людьми. И чем дальше, тем сильнее его это затягивало, — рассказывал Стрельцов.

Сотрудница санатория принесла им заварной чайник и четыре кружки. Стрельцов стал разливать зелёный чай.

— А что теперь будет с главврачом? — спросил Султан.

— Сейчас самые сложные сутки, — ответила Вера, — Но я думаю, он выживет. Это будет тяжёлая жизнь, очень долгая реабилитация. Оперировать он точно никогда не будет. Плюс возраст.

Егор отпил из своей кружки:

— Наш друг, наверное, имел в виду юридические последствия. Твой главврач, Вера, — заказчик убийства. Так как это сделано, чтобы скрыть другие преступления…

Стрельцов поставил кружку на место:

— Это отягчающее обстоятельство. Ерёменко от этого, скорее всего, отскочит, скажет, что не знал. Вот, а главврач потом ещё и стрелял в редакции.

Нелли осторожно взяла свою кружку и озадаченно спросила:

— Так выходит, что Игорь Юрьевич знал, что этот Ерёменко — полицейский?

— Верно. И это тоже отягчает, — ответил Стрельцов, — Он сядет очень надолго.

— А что с Ерёменко? Вы ведь вместе работали? — спросила Вера.

— Сделка со следствием облегчит ему судьбу, но он же полицейский… Лет восемь.

— Кошмар, конечно, — вздохнула Нелли, — Ему будет сильно за тридцать, а жизнь разрушена…

— Кошмар — это у Славика, у которого теперь вообще нет жизни, — ответила Вера, — Скоро хоронить будут.

Она отпила чай. Все хмуро на неё смотрели. Султан робко посмотрел ей на руки, потом на Стрельцова:

— Вер, пока ты ещё не замужем, я всё-таки дам тебе совет. Когда говоришь про такие вещи, не пей чай с таким аппетитом. Ну люди пугаются.

Нелли нервно рассмеялась, пряча лицо за руками:

— Ужас какой-то. Я столько раз отдыхала в этом санатории, а теперь здесь такое… Всё же шло хорошо? Мне непонятно…

— Так в чём же дело? И что ты не имела? — не унимался Котов на парковке.

Его взгляд стал растерянным. Участковые увели Ерёменко в машину и повезли в следственный изолятор.

— Привыкайте, дружище. Вы ведь хотите на повышение?