Пульс Морского Сердца.

Они были разными людьми из разных миров города, которых никогда бы не свела вместе обычная жизнь. Но их объединило одно общее чувство — несправедливость этого мира и жажда свободы от него.

Кузьма подошел к нему сзади и встал рядом у штурвала.

— Ну что, капитан? Команду собрали? Корабль готов?

Захар глубоко вдохнул соленый морской воздух вперемешку с запахом свежей смолы от латок Бориса и сладким ароматом трав Лины из трюма. Он посмотрел на своих людей: Борис точил кинжал; Марта показывала Тимуру звезду Вегу через самодельный визир; Лина тихо напевала какую-то старинную песню о море…

Он положил руки на штурвал «Стрелы». Дерево было старым, отполированным тысячами прикосновений до гладкости слоновой кости. Оно казалось живым под его ладонями.

Захар повернулся к Кузьме: «Мы готовы». Старик кивнул: «Тогда снимай швартовы».

С глухим стуком канаты упали на причал. «Стрела» качнулась на волнах свободы впервые за много лет молчания в порту.

Глава 3. Проба сил и первый шторм.

Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь редеющий туман, окрасили паруса «Стрелы» в жидкое золото. Старый баркас, еще вчера казавшийся Захару лишь грудой гнилого дерева, теперь выглядел иначе. Под руками Бориса, который всю ночь напролет стучал своим молотом на пристани, он обрел новую жизнь. Латки на обшивке, укрепленный такелаж и, главное, новый, гордо реющий на грот-мачте парус — всё это превратило «Стрелу» из портовой развалины в настоящий корабль, готовый к отплытию.

Захар стоял у штурвала. Дерево под его ладонями было теплым от утреннего солнца и шершавым от времени. Это чувство было пьянящим. Власть. Не грубая власть судьи Корнеева, основанная на страхе и законе, а живая, дышащая власть над стихией и судном. Он чувствовал легкую дрожь палубы под ногами — это просыпался двигатель корабля: шум волн, бьющихся о борт, скрип снастей и тугое гудение паруса, ловящего утренний бриз.

— Отдать швартовы! — скомандовал он, и его голос прозвучал неожиданно твердо и громко.

Тимур, уже успевший вскарабкаться на ванты с ловкостью обезьяны, развязал последний канат. «Стрела» медленно, словно нехотя, начала отдаляться от причала. Городской пейзаж — серые склады, покосившиеся лачуги рыбаков и величественный особняк судьи на холме — медленно поплыл назад.

— Курс зюйд-вест! — раздался звонкий голос Марты. Она стояла на носу корабля, одной рукой опираясь на бушприт, а в другой сжимая отцовский секстант. Её рыжие волосы развевались на ветру как пламя. — Ветер попутный, но к полудню он сменится. Нужно успеть пройти мыс до того, как нас начнет сносить в открытое море.

Захар кивнул и крутанул штурвал. Баркас послушно накренился и лег на заданный курс. Борис, стоявший у мачты и проверявший натяжку канатов, одобрительно хмыкнул.

— А ты неплохо справляешься для сухопутной крысы, — прогудел он.

— Я вырос у моря, — ответил Захар, не отрывая взгляда от горизонта. — Я знаю его язык.

Первые часы плавания были похожи на сон. Море было спокойным, гладким как зеркало, и лишь легкая рябь от ветра нарушала его покой. Тимур носился по реям как ветер, проверяя каждый узел такелажа и крича сверху о том, как прекрасен мир с высоты птичьего полета. Кузьма сидел на бухте каната у борта и курил свою неизменную трубку, пуская кольца дыма в небо.

Лина поднялась из трюма. Её бледное лицо казалось еще белее на фоне синего неба. Она несла в руках две глиняные кружки с дымящимся отваром.

— Выпейте, капитан, — тихо сказала она, протягивая одну из них Захару. — Это мята и шиповник. Поможет от морской болезни и прояснит голову перед делом.

Захар с благодарностью принял кружку. Отвар был горячим и терпким.

— Ты сама это приготовила? — спросил он.

— Густав научил меня разбираться в травах не только для лечения кашля у богатых стариков, — уголки её губ тронула едва заметная улыбка.

Это был момент идиллии. Момент хрупкого равновесия перед бурей. Но море не прощает беспечности.

К полудню, как и предсказывала Марта, ветер начал меняться. Он задул порывисто, с разных сторон, заставляя паруса тревожно хлопать. Небо на западе начало темнеть, наливаясь свинцовой тяжестью.

— Погодите-ка… — Кузьма резко поднялся со своего места и принюхался к ветру. Его единственный глаз сощурился. — Пахнет штормом. И не простым.

Захар посмотрел на горизонт. Там, где небо сливалось с водой, появилась темная полоса. Она росла с пугающей скоростью.

— Это не просто шторм… — прошептала Марта, опуская секстант. — Это шквальный фронт.

Ветер ударил внезапно и мощно. «Стрелу» резко накренило набок так, что Захару пришлось всем весом навалиться на штурвал, чтобы удержать судно от оверкиля. Палуба ушла из-под ног.

— Тимур! Спускайся! Живо! — заорал Захар.

Юнга уже скользил вниз по вантам, но шквал был быстрее. Новый порыв ветра ударил в парус с такой силой, что один из старых швов не выдержал. Раздался оглушительный треск разрываемой ткани.

— Парус! Парус порвало! — закричал Тимур, приземлившись на палубу и откатываясь к борту от катящегося по палубе бочонка с водой.

Всё смешалось в хаосе стихии. Хлынул ливень — не дождь, а сплошная стена воды, которая вмиг промочила всех до нитки и сделала палубу скользкой как лед. Волны выросли до высоты двухэтажного дома и начали бить в борт «Стрелы» с методичностью гигантского молота.

— Борис! К мачте! Нужно спустить остатки паруса! — скомандовал Захар сквозь рев ветра.

Кузнец не нуждался в повторении приказа. Он ухватился за канат такелажа своей огромной ручищей и потянул его вниз с нечеловеческой силой, помогая системе блоков опустить изорванный парус к палубе, чтобы он не работал как гигантский тормоз и не сломал мачту.

— Захар! Держи курс! На волну нужно идти носом! — голос Кузьмы был хриплым, но властным. Старик уже стоял рядом со штурвалом, одной рукой держась за нактоуз компаса для равновесия. — Если развернет боком — нам конец! Килевая качка выдержит! Боковая — перевернет!

Захар боролся со штурвалом. Дерево вырывалось из рук, мокрое от дождя и собственного пота. Каждая волна пыталась развернуть «Стрелу», поставить её параллельно гребню, чтобы следующая водяная гора просто обрушилась на палубу и отправила их всех на дно.

— Я не могу удержать! Слишком сильно!

— Держи! Борись!

Внезапно Захар увидел её — гигантскую волну-шатун, которая шла не по ветру, а наперерез остальным. Она была черной у основания и увенчанной шапкой грязно-белой пены.

— ВОЛНА СЛЕВА! — заорал он что есть мочи.

Борис как раз отпустил канат мачты и обернулся на крик. Он увидел то же самое. Времени на раздумья не было.

— Ложись! — заревел кузнец голосом, способным перекрыть грохот самого моря.

Он метнулся к Захару и Марте (которая пыталась удержать свой драгоценный секстант), сбивая их с ног своим весом и накрывая собой как живой щит у борта наветренной стороны. В ту же секунду волна ударила.

Удар был подобен столкновению со скалой. Мир исчез в грохоте воды и треске дерева. Захар почувствовал, как его отрывает от палубы и подбрасывает вверх вместе с тоннами ледяной воды. Он успел лишь задержать дыхание перед тем, как его накрыло с головой. Всё вокруг стало зелено-черным хаосом пузырей и обломков.

Ему казалось, что прошла вечность, прежде чем он смог вынырнуть на поверхность, жадно глотая воздух пополам с соленой водой. Он был дезориентирован. Где верх? Где низ? Где корабль?

— Сюда! Капитан! Сюда!

Это был голос Тимура. Захар поплыл на звук и наткнулся рукой на обломок мачты или бочки (в темноте ливня было не разобрать). Тимур помог ему забраться на что-то плавучее — это оказался край перевернутой шлюпки или просто большой деревянный настил.

Рядом из воды вынырнула голова Бориса.

— Все живы? Марта? Кузьма? Лина?

Ответом ему был лишь рев ветра и шум волн.

Внезапно из темноты вынырнула еще одна фигура — это была Лина. Она плыла мощно и уверенно, одной рукой загребая воду, а другой прижимая к груди какой-то сверток или ящик — очевидно, свою драгоценную сумку с травами.

— Я здесь! Я цела!

Марта появилась последней. Она плыла тяжело, одной рукой держа над водой свой секстант в кожаном чехле.

— Мой секстант… Я должна спасти секстант… Без него мы заблудимся…

Борис подплыл к ней одним мощным гребком и без лишних слов подхватил её под мышку свободной рукой вместе с инструментом.

— Держись за меня! И за эту доску!

Постепенно все пятеро собрались вокруг импровизированного плота (как выяснилось позже, это была сорванная волной часть палубного настила). Они были живы, но ситуация была катастрофической. «Стрелы» нигде не было видно. Они были одни посреди бушующего моря посреди ночи (шторм принес с собой ранние сумерки), промокшие до костей и замерзшие.

Ветер начал стихать так же внезапно, как и начался. Ливень перешел в мелкую морось. Штормовой фронт прошел дальше на восток, оставив после себя лишь огромные пологие волны мертвого зыби да ледяной пронизывающий ветер.

Кузьма сидел на краю настила, молча курил свою трубку (каким-то чудом не потухшую) и смотрел вдаль единственным глазом так пристально, будто хотел прожечь горизонт взглядом.

— Ну что ж… — наконец проговорил он хрипло после долгого молчания. — Поздравляю вас с боевым крещением.

Захар сидел рядом с ним, обхватив себя руками за плечи в тщетной попытке согреться. Он чувствовал себя разбитым физически и морально. Их первое плавание закончилось катастрофой еще до того, как они покинули прибрежные воды.

— Мы потеряли корабль… Мы все умрем здесь… Это я виноват… Я не удержал штурвал…

Кузьма повернул к нему голову и ткнул чубуком трубки в грудь Захара.

— Закрой рот и слушай меня внимательно, салага! Ты сделал всё правильно! Ты удерживал курс до последнего! Ты не струсил! Ты боролся со стихией как настоящий капитан! Корабль можно построить заново или найти новый! А вот нового капитана у нас нет!

Он обвел взглядом остальных членов команды: продрогшую Марту с её мокрым секстантом; могучего Бориса; дрожащего Тимура; невозмутимую Лину.

— Вы все выжили! Вы не бросили друг друга! Борис спас всех нас своим телом! Марта спасла инструмент для навигации! Лина спасла свои лекарства! Тимур первым нашел точку сбора! Вы действовали как единый организм!

Старик снова посмотрел на Захара:

— Запомни это чувство страха… И запомни чувство победы над ним тем фактом, что ты все еще дышишь. Это твой первый шторм. Он сломал многих. Но он же сделал из тебя капитана. Настоящего. Не того, кто читает книги, а того, кто чувствует свой корабль. Свою команду.

Захар поднял голову. Он посмотрел на своих товарищей. Они были измучены, но в их глазах он не видел упрека. Он видел усталость… но также видел что-то еще. Сплоченность. Они прошли через ад вместе. И выжили.

Он перевел взгляд туда, куда смотрел Кузьма. На горизонте, сквозь редеющую дымку, проступал темный силуэт. Это была земля. Не город. Не их дом. Но — твердая почва.

— Там остров… — тихо сказала Марта, всматриваясь вдаль через секстант, который уже успела протереть полой мокрой рубахи. — Небольшой… На картах он не отмечен… Но это лучше чем ничего…

Борис тяжело поднялся во весь рост (насколько это позволял узкий плот) и всмотрелся в горизонт: — Если там есть лес… я смогу сделать плот покрепче этого… И мы сможем добраться до материка…

Лина молча достала из своей сумки сухую тряпицу (чудо логистики!) и протянула её Тимуру: — Вытрись насухо… И выпей это… Это отвар из корня имбиря… Чтобы не заболеть…

Тимур благодарно кивнул и принял кружку дрожащими руками.

Захар встал рядом с Кузьмой. Он чувствовал холод, но теперь это был просто холод тела. А тот ледяной ужас, что сковал его сердце во время удара волны, отступил. На смену ему пришла стальная решимость.

Он больше не был просто сыном рыбака, ищущим мести. Он был капитаном команды, которая выжила в своем первом шторме. Он посмотрел на каждого из них. На Бориса, чья сила была надежнее любого якоря. На Марту, чей разум был острее любого секстанта. На Лину, чьи руки могли исцелить любую рану. На Тимура, чья ловкость могла обойти любую ловушку. И на Кузьму, чей опыт был ценнее любого золота.

— Мы доберемся до острова… — твердо сказал Захар, его голос больше не дрожал. — Отдохнем… Починим то, что можно починить… И мы вернемся за «Стрелой». Или построим новый корабль. Но мы не остановимся. Мы идем за Грюнвальдом. И никакой шторм нас не остановит.

Он протянул руку Кузьме. Старик посмотрел на неё секунду, а затем крепко пожал её своей мозолистой ладонью.

В этот момент Захар окончательно понял. Они больше не просто беглецы. Они стали экипажем. Связанными узами крепче стали, которые выкованы в горниле шторма. Их путь только начинался.

Подглава 3.1. Костяной берег и пробуждение джунглей.

Остров, который Марта заметила на горизонте, оказался гораздо ближе, чем можно было ожидать, но путь к нему превратился в отдельное испытание. Обломок палубы, на котором спаслись пятеро, был слишком мал и неустойчив, чтобы нести на себе вес Бориса. Кузнец, чье тело весило больше, чем весь остальной экипаж вместе взятый, вынужден был плыть рядом, подталкивая импровизированный плот. Он работал ногами с монотонным упорством живого двигателя, его дыхание вырывалось изо рта с хриплым свистом, а каждый гребок оставлял за ним пенный след в черной, остывающей воде.

Захар, сидя на скользком дереве, чувствовал себя беспомощным пассажиром. Он видел, как напрягаются мышцы на спине Бориса, как вода заливает его лицо при каждом вдохе, и эта картина жгла его изнутри сильнее, чем ледяной ветер. Это была его ответственность. Его корабль. Его команда. И сейчас самый сильный из них рисковал жизнью просто для того, чтобы доставить их до берега.

— Борис! — крикнул Захар, перекрывая шум прибоя. — Давай я сменю тебя! Отдохни!

Кузнец лишь мотнул мокрой головой, отфыркиваясь от соленой воды.

— Не дури… капитан… Держи курс… — прохрипел он. — Я… не сахарный… не растаю.

Марта, сидевшая на носу их утлого суденышка, всматривалась в темную полосу берега.

— Там рифы! — воскликнула она. — Я вижу буруны! Прямо по курсу!

Захар вгляделся в темноту. Теперь и он видел — там, где невидимые коралловые зубы поджидали свою добычу, волны вскипали белой пеной, словно яростно сопротивляясь неизбежному столкновению с сушей.

— Лево руля! — скомандовал он. — Попробуем обойти с севера! Там течение уходит в море!

Маневр был рискованным. Смена курса означала, что Борису придется прикладывать еще больше усилий, борясь не только с волнами, но и с боковым сносом. Но выбора не было. Плот медленно повернул, огибая опасную зону. Лина и Тимур, прижавшись друг к другу в центре плота для сохранения тепла, молча наблюдали за происходящим. Тимур дрожал всем телом, но не от страха — от запоздалого шока и холода.

Спустя полчаса изнурительной борьбы с волнами их ноги наконец коснулись дна. Поначалу было так мелко, что им пришлось брести еще добрых сто метров по вязкому песку, прежде чем вода опустилась до пояса. Когда дно стало твердым и надежным, все пятеро просто рухнули на берег, не в силах сделать больше ни шагу.

Пляж был странным. Это был не привычный золотистый песок, а сплошная россыпь чего-то белого и пористого. В предрассветных сумерках Захар не сразу понял, что это такое. Он зачерпнул горсть «песка» и поднес к глазам. В его ладони лежали мелкие осколки костей и обломки панцирей.

— Костяной берег… — прошептал Кузьма, который сидел на корточках у самой кромки воды и курил свою трубку. Табак каким-то чудом остался сухим в герметичном кисете. — Место, куда море выносит останки своих жертв.

Выбраться из зоны прилива было первой задачей. Впереди, за узкой полосой пляжа, возвышалась темная, монолитная стена джунглей. Оттуда доносился оглушительный стрекот цикад и крики невидимых птиц — резкие, тревожные звуки чужого мира.

Борис первым поднялся на ноги. Его огромная фигура отбрасывала длинную тень на светлый песок.

— Нужно уходить от воды, — прогудел он. — Найти место для костра и укрытие. Иначе к утру нас можно будет хоронить.

Его слова подействовали как команда к действию. С трудом встав на онемевшие от холода ноги, команда двинулась вглубь острова. Идти по костяному песку было тяжело — он хрустел под подошвами ботинок с неприятным звуком ломающихся веточек. Захар шел впереди, продираясь через первые заросли кустарника с мясистыми листьями.

Джунгли встретили их влажной, удушливой жарой и стеной непроницаемой зелени. Воздух здесь был густым и тяжелым, пропитанным запахами прелой листвы, экзотических цветов и влажной земли. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотный полог лиан и крон гигантских деревьев.

— Смотрите под ноги! — предупредила Лина своим тихим голосом. Она шла чуть позади Захара, внимательно осматривая почву. — Здесь могут быть змеи.

Тимур тут же подпрыгнул на месте и пошел дальше по-цыпочкам, чем вызвал сдержанную улыбку у Марты.

Через полчаса блужданий они нашли то, что искали: небольшую естественную прогалину у подножия скального выступа. Каменная стена защищала это место от ветра и служила отличным укрытием.

— Привал! — объявил Захар.

Борис тут же принялся за работу. Он нашел несколько сухих веток (чудо для тропического леса) и сложил их пирамидой.

— Мне нужно что-то для розжига, — сказал он.

Лина молча протянула ему небольшой кожаный мешочек из своей сумки.

— Сухой мох и волокна пальмы. Я собрала их по пути.

Кузнец высек искру кремнем, который всегда носил с собой на поясе (привычка из кузницы), и через минуту на поляне уже весело плясало пламя первого за эту ночь костра. Тепло от огня было подобно благословению. Все сгрудились вокруг него, стягивая с себя мокрую одежду и развешивая её на ближайших ветках.

Пока одежда сохла, а люди отогревались, Захар решил провести ревизию их запасов. Результат был неутешительным: всё то немногое из провизии и снаряжения, что они успели погрузить на «Стрелу», осталось на дне морском вместе с кораблем. У них не было ни еды (кроме горсти сухарей в сумке Лины), ни пресной воды (дождевая вода во флягах давно закончилась), ни одеял.

— Мы должны найти пресную воду и еду до заката солнца, — твердо сказал Захар. — Иначе мы здесь долго не протянем.

— Я могу поискать съедобные коренья и ягоды, — предложила Лина.

— А я могу забраться на дерево или скалу и осмотреться сверху! — тут же вызвался Тимур.

— Хорошо, — кивнул Захар. — Вы двое идете на разведку ресурсов. Борис… нам нужно оружие. И нужно укрепить это место на случай… непредвиденных гостей.

Кузнец кивнул и взял из костра толстую, горящую ветку потолще в качестве факела.

— Пойду поищу подходящее дерево для копий. И камни для топора.

Марта всё это время сидела чуть в стороне от костра и методично протирала свой секстант кусочком мягкой замши.

— А ты? — спросил её Захар.

— Я останусь здесь с Кузьмой, — ответила она, не отрываясь от своего занятия. — Нужно пересчитать звезды и определить наше точное местоположение. Если мы хотим вернуться за «Стрелой», нам нужно знать координаты места крушения относительно этого острова.

Разделившись на группы, команда принялась за дело. Захар решил обследовать береговую линию к северу от их лагеря в надежде найти выброшенные морем обломки их корабля или что-нибудь полезное из груза «Морской ласточки».

Он шел вдоль кромки воды, внимательно глядя под ноги. Солнце уже поднялось достаточно высоко и начало припекать по-настоящему. Влажная одежда высохла прямо на теле неприятной коркой из соли и песка. Захар чувствовал усталость во всем теле после бессонной ночи и шторма, но заставлял себя идти вперед.

Вдруг его внимание привлекло что-то темное впереди у самой воды. Подойдя ближе, он увидел торчащий из песка кусок обшивки корабля. Это был фрагмент борта «Стрелы». Дерево было покорежено ударом о рифы или подводные скалы во время шторма. Рядом с ним в полосе прибоя колыхался какой-то тюк из грубой ткани.

Захар бросился к воде и вытащил его на берег. Ткань промокла насквозь и стала невероятно тяжелой. Разрезав веревки ножом (который он чудом сохранил в голенище сапога), он развернул тюк.

Внутри оказались инструменты плотника: несколько топоров разного размера (один из них был безнадежно испорчен ржавчиной от морской воды), пилы, долота и моток прочной просмоленной веревки. Это была невероятная удача! Инструменты Бориса были потеряны вместе с кузницей в городе. Теперь же у них снова было всё необходимое для работы по дереву.

Сложив находку на кусок обшивки как на санки (нести всё это в руках было бы невозможно), Захар потащил свою добычу обратно в лагерь. По пути он нашел еще несколько полезных вещей: пустую деревянную бочку (которую можно было использовать для сбора дождевой воды) и чудом уцелевший фонарь-«летучую мышь».

Когда он вернулся в лагерь, с грохотом свалив свою ношу на песок, Борис уже заканчивал мастерить первое копье. Он нашел прямой ствол молодого деревца, очистил его от коры и обжег конец на огне, чтобы заострить его, а затем укрепил острие осколком острого камня, привязав его полосками коры, которые он сам надрал с ближайшего дерева.

Увидев инструменты, Борис издал радостный рёв, который больше походил на рев медведя: — Вот это подарок! Теперь дело пойдет быстрее!

К тому времени вернулись разведчики. Тимур спустился со скалы, возбужденный, размахивая руками: — Там река! Чистая пресная вода! И там… там есть следы! Крупные следы! Как от кабана или чего-то еще больше!

Лина молча протянула Захару горсть каких-то красных ягод: — Это безопасно если есть понемногу. Они кислые, но утоляют жажду. И я нашла несколько съедобных корней. Их можно запечь.

Захар раздал ягоды команде. Каждый взял по одной. Он положил свою ягоду в рот. Вкус был терпким, кислым, но живительным. Сок освежил пересохшее горло.

К вечеру их лагерь стал похож на маленькую крепость. У входа были воткнуты два острых копья. Борис соорудил из веток и лиан примитивный каркас для шалаша, который должен был защитить от дождя. Марта закончила свои расчеты. Она подошла к Захару, который сидел у костра, уставившись в огонь: — Ну что, штурман? Что говорят звезды? — спросил он, не поворачивая головы.

Марта присела рядом. Она выглядела уставшей, но глаза её горели азартом: — Мы находимся примерно в сорока морских милях к юго-востоку от основного судоходного пути. Острова нет ни на одной из карт отца. Это значит, что капитаны обходят его стороной. И я знаю почему.

Она указала рукой на запад, где солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багровые тона: — Течения здесь очень коварны. Они образуют гигантский круговорот, который затягивает всё, что попадает сюда. Мы как муха в паутине, Захар. Чтобы выбраться отсюда, нам нужен корабль. И очень хороший штурман.

Захар посмотрел на неё. В свете костра её лицо казалось высеченным из бронзы. Её рыжие волосы были спутаны, но она держалась прямо, как королева. — У нас есть штурман, Марта. И у нас есть кузнец. У нас есть лекарь и юнга. И даже старый морской волк, который знает больше секретов, чем все адмиралы флота вместе взятые.

Он перевел взгляд на остальных. Борис точил новое копьё. Тимур пытался сплести веревку из лиан. Лина перебирала свои травы, тихо напевая что-то себе под нос. Кузьма просто смотрел на огонь, попыхивая трубкой.

Захар снова посмотрел на Марту: — Мы выберемся отсюда. И мы найдем Грюнвальда. Потому что теперь мы не просто люди. Мы — экипаж.

Марта улыбнулась. Впервые за всё время их знакомства её улыбка была не грустной или задумчивой, а настоящей, открытой Она ничего не сказала, просто кивнула.

В эту ночь впервые после крушения они спали — пусть не в тепле, но хотя бы в относительной безопасности. Укрытые навесом из веток, они лежали вокруг тлеющего костра, слушая звуки ночных джунглей: крики обезьян, уханье сов, далекий рев неизвестного зверя. Но теперь эти звуки не казались им угрожающими. Они были просто фоном жизни нового мира, который им предстояло покорить.