Только для взрослых 18+

— Погнали, — кивает он в сторону машины.

Мы идём молча. Шмель остаётся позади, стоит, засунув руки в карманы, и смотрит нам вслед.

Даниил открывает пассажирскую дверь, ждёт, пока я сяду. Делаю это неохотно, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

— Какие у тебя глазки большие в очках, — неожиданно произносит он, уже сидя за рулём. — Давно их носишь?

— С пяти лет, — отвечаю тихо, не глядя на него. Внутри снова просыпается старый комплекс: «очкарик», «заучка» … столько раз слышала это в школе, что до сих пор неприятно.

Отворачиваюсь к окну, утыкаюсь лбом в холодное стекло. Хочется просто закрыть глаза и забыть этот день.

— Адрес скажешь или правда у метро высадить? — голос у него теперь спокойный, без прежней напористости.

— У метро, — бормочу. — Я дальше сама.

Он кивает, ничего не возражая, и заводит машину.

— Эй, бро, ты чего так гонишь? — слегка сонный голос раздаётся с заднего сиденья. Только сейчас замечаю, что там кто‑то есть.

— Спи, Киря, — негромко отвечает Даниил. — Почти приехали.

Машина плавно тормозит у станции метро. Я хватаюсь за ручку, торопливо открываю дверь.

— Спасибо, — выдавливаю из себя, хотя слово звучит сухо и неловко.

— Береги себя, Тася, — серьёзно говорит он. — И не убегай больше, не сказав ни слова. Ладно? Просто скажи: «Мне надо уйти». Этого достаточно.

Киваю, потому что не нахожу, что ответить, и выхожу. Дверь закрывается, машина плавно отъезжает, растворяясь в вечерних огнях.

Стою несколько секунд, глубоко дышу, чувствуя, как понемногу отпускает напряжение. Достаю телефон, вызываю такси до дома. Сегодня мне точно нужно просто оказаться в своей комнате, заварить чашку горячего чая и постараться забыть этот бесконечный день.

Вот отредактированная версия пятой главы. Из текста убраны нецензурные выражения, а также сглажены откровенные и потенциально неприемлемые сцены, при этом сохранены сюжет, динамика и эмоциональное напряжение истории.

Глава 5

Тася

Шокировано оборачиваюсь назад. Открываю рот, чтобы закричать, но Громов тут же выдает: — Без паники, окей? — самодовольно усмехается. — Это Яр. Ярослав Беркутов, капитан баскетбольной команды универа. Звезда и местная достопримечательность. Я аж вздрагиваю, быстро моргаю, искоса смотря на незнакомца. Не успеваю сказать, как чувствую, что глаза режет от пристального взгляда. От этого пальцы на ручке двери сжимаются сильнее.

— Заблокирована, — лукаво улыбается парень. — Бро, девочка в шоке. Кажется, я её напугал. Сделай что-нибудь.

— Не надо ничего делать. Останови машину!

В ответ тишина. Громов даже не оборачивается. Я начинаю нервничать и не без повода. Одна, в замкнутом пространстве с двумя парнями.

— Куда мы едем в такую рань? — интересуется Беркутов.

— Ко мне домой, — наконец отрывает взгляд от поворота, до которого останется совсем немного. Мои глаза расширяются, когда я вижу отметку спидометра — сто десять километров.

— Живо тормози! — шиплю на него. — Мы куда-нибудь врежемся! Сбавь скорость! Ты совсем... Я жить хочу!

— Испугалась? — невозмутимый голос Беркутов раздражает. — Расслабься, Данька с двенадцати лет за рулём и ни одной аварии, — смотрю на руки Громова и зачем-то вспоминаю, как всего минуту назад он этими руками меня касался.

— Позавтракаем. Пошалим. А после ты исполнишь моё желание, — безумно улыбается.

Смотрю на нахала исподлобья, пытаясь найти в рюкзаке телефон. Беркутов ловит меня за локоть, заставляя остановиться.

— И что ты загадал? — этот Яр похож на хищника, выслеживающего добычу. Красивый, накаченный, с нагловатыми светло-серыми глазами и сбитыми костяшками на пальцах.

— Абрамову! — холодная ладонь ложится на мою коленку.

Мне кажется, что я умру от его прикосновений. Нет! Я не готова к такому! Не с ним! Не сегодня!

Адреналин подскакивает! Я вся трясусь от ужаса! Мне нужна помощь! Понимаю, что нужно что-то сделать. Заставить его остановиться, чтобы я смогла выскочить и бежать.

— Это не смешно, — пытаюсь убрать руку, сгорая от стыда и страха.

— А я и не шучу. Моё желание — ты! Одна ночь, и ты свободна! И не вздумай меня динамить, незабудка, — его голос излучает удовольствие.

Я буквально вижу, как Громов меня... Страх неприятно разливается по телу, наполняя внутренности леденящим ужасом.

— Мне это неинтересно. Я равнодушна к этому, — нервно отворачиваюсь к окну и гордо выпрямляю спину.

— Боишься нас? — нахально спрашивает Яр. — Не пугайся, мы добрые, когда сытые.

Кроха? Черт возьми! Он издевается?!

— Не обращай внимания. Мой двоюродный дерьмово шутит. У него голова трещит от похмелья. Он с непривычки не рассчитал дозу.

— У меня плохо получается соображать, когда рядом такая красивая малышка.

— Вы совсем умом тронутые? Выпустите меня. А ты, Беркутов, не смей называть крохой, — от волнения меня выворачивает наизнанку, и кажется, полностью отключается мозг.

Поворачиваюсь и замираю, потому что дыхание перехватывает. Я как самая настоящая дурочка угодила в капкан. Озабоченные придурки наиграются и вывезут моё тело в лес.

— Вообще-то да, мы ненормальные, — улыбка на лице Грома становится шире. — Разве ты ещё не поняла этого?

— Такая дерзкая она у тебя, — ухмыляется второй. А Даниил и того хуже, откровенно хохочет.

Мы проезжаем поворот за поворотом. Пытаюсь сдержать слёзы. Влипла ты, Абрамова.

— Ты как? — вздрагиваю и бьюсь головой о стекло, когда парень сжимает мою ладонь. В голове пролетают картинки из прожитой жизни. Только я так могла облажаться.

— Я буду кричать, — грозно предупреждаю.

— Валяй, — поворачивается ко мне всем корпусом. — Не забудь своё фирменное «помогите!».

Прикусив губу, пытаюсь расслабиться. Безуспешно. Жалкая попытка глупой слабой девочки. Понимаю, что против них я мелкая сошка, прибить меня им ничего не стоит. От ужаса потеют ладони.

— Приходи послезавтра на игру, кроха, — машина плавно останавливается у светофора. Беркутов выходит и медленно идёт в сторону высотки.

Кошусь на Громова и вижу, как он сбрасывает вызов.

— Куда ты меня везёшь? — с надеждой спрашиваю я.

— Завтракать.

— Я не голодна. Домой хочу.

— Тебе нравится работать в этом гадюшнике? Почему не уволишься? Как отец допускает твои ночные смены?

Все вопросы сбивают с толку. Я не знаю, стоит ли вообще отвечать на них.

— Мне нужна эта работа, — невежливо бормочу я, будто пытаюсь оправдываться.

Минут через пятнадцать, к моему удивлению, мы останавливаемся у корпуса общежития.

— Значит не хочешь со мной... быть ближе? — ухмыляется он, снимая блокировку.

— Ты не в моём вкусе, и я.. — схватив рюкзак, выбегаю на улицу.

Прохладный осенний воздух моментально бьёт в лицо, окутывает всё тело. Не веря своему чудесному спасению, бегу без оглядки. Выдыхаю с облегчением. Не успеваю переступить порог комнаты, как встречаюсь со злобным взглядом Лизы.

— Ты спишь с Громовым? — гремит её голос. Кажется, она настроена враждебно.

— Привет, — пропускаю её выпад, краснея на этот раз от злости.

— Не прикидывайся дурочкой. Я только что видела его тачку, — выпаливает она и тут же отходит к окну. — Как ты смогла подцепить его? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Чёрт, ну почему так?! Только таких слухов мне не хватало.

— Не сплю я с ним, — достаю из шкафа чистое полотенце и халат. — Между нами ничего нет.

— Да? А с какого... он тебя тогда катает?

— Думай что хочешь. Правду я уже сказала.

— И давно ты... — нас отвлекает шум.

Замираю, увидев маму в дверном проёме.

— Сюрприз! — сбивает меня с ног крепкими объятиями. — Не стала тебя предупреждать. Как дела? Я так соскучилась! — задыхаясь от эмоций, целует меня в щёку.

— Отлично! А как ты? «Что-то с папой?» —спрашиваю ошарашенно. У неё горят глаза. На маму совсем не похоже. Смотрю на неё и сердце мучительно сжимается. Что-то тревожное бьётся в груди.

— С папой всё замечательно! — говорит взволнованно. — Я замуж выхожу!

На краткий миг теряюсь.

— Замуж? Ты шутишь? — глаза заполняют слёзы... мне становится плохо...

Глава 6

Гром

Стерильный запах реанимации давно впитался в кожу. Он вселяет мысли о бренности жизни. Здесь настолько чисто, что рябит в глазах. Пиканье приборов уже не действует на нервы.

Медсестра уходит, закрыв за собой дверь, а я, глядя на маму, продолжаю задыхаться. Сердце стучит в непривычном месте. Оно сменило место дислокации. Отчетливо пульсирует в голове.

Сажусь рядом. Целую её руки. В окутавшую тишину врывается родной голос. — Даня, сынок, ты чего не ешь? Завтрак — основной прием пищи. Давай, не вредничай.

Вот она — полная безысходность. Шумно выдыхаю и прощаюсь до завтра.

По прошествии двух лет эмоции не стихли. Они так же бьются в сознании, тревожат мою душу. Я прошу тебя — вернись. Должна же быть в этом мире неведомая сила, способная тебя пробудить. В конце концов, надежда умирает последней.

Завожу тачку и мчусь домой. Во дворе отец и куча прислуги. Настроение сразу летит к отметке ноль. — Зайди ко мне, есть разговор, — в доме сворачиваю в сторону кабинета. — Опять дрался?

У отца от одного упоминания борьбы пена изо рта идет. Он никогда не одобрял моего увлечения. Мама отдала меня в секцию бокса в шесть лет. Она всегда верила в мой талант. Позже я сменил бокс на смешанные единоборства.

Падаю на стул напротив окна. Отец начинает говорить. В глубине души становится паршиво. — Постарайся отнестись к ней как к сестре, — закипаю от каждого слова.

Гнусная новость о женитьбе — удар в солнечное сплетение без предупреждения. Первый порыв — врезать. Разнести всё к чертям. — Девочка учится с тобой в одном ВУЗе. Для неё замужество матери — большая неожиданность. Необходимо окружить её заботой, сделать так, чтобы она не чувствовала себя чужой в нашем доме.

— Что? Ты в своём уме? Может, ещё предложишь твою... называть мамочкой? — ярость застилает глаза. — Я не собираюсь этого делать. — Рот закрой! Не забывай, с кем разговариваешь. Я твой отец! Елена не... а моя будущая жена. Смирись! Мы теперь одна семья. — Ты женат на моей матери. Забыл? — Ты прекрасно знаешь, что я любил Веру. Но жизнь не стоит на месте. Она не остановилась после роковой ночи. Не смотри на меня так! Да, я грешник и хочу вновь почувствовать вкус этой жизни. — Мама этого не переживет. Ты хоть немного подумал о ней?

Я в ярости. Эта новость её убьет. Знаю, что она слышит и всё чувствует. Мне глубоко омерзителен поступок отца. Что он творит при живой жене? Юридически родители остаются супругами. — Тебя это не касается. Я устал от неопределенности. Если ты ещё на что-то надеешься, то я нет. Я не намерен до гроба хранить верность умершим чувствам.

Отец всегда был бескомпромиссным циником. Как так можно? Он даже не старается скрыть чувства. Хуже и быть не может. Сердце разрывает горечь и обида. — Ещё как касается. Мама жива! Жива! Как бы тебе этого ни хотелось, но она остаётся твоей женой! — Сегодня за ужином веди себя дружелюбно, — продолжает предок. — Этот вечер очень важен для меня. — Мне плевать на твой ужин, на твою... и на твою доченьку тоже. — Придержи язык! Неблагодарный щенок! Молоко ещё не обсохло так со мной разговаривать! — сжимает и разжимает кулаки. Смотрит на меня как на врага. — Не жди меня! — Куда пошел? Я тебя не отпускал.

Делаю глубокий вдох, ожидая удара. Отец частенько так делал. Он поднимает задницу от стула и шагает ко мне. Самопроизвольно сжимаю пальцы. Детство закончилось, «папочка», я теперь могу в ответку врезать так, что костей не соберешь. — Я предлагаю тебе сделку, — низко опускает голову, каждое слово цедит сквозь зубы. — Ты ведешь себя по-человечески, дружелюбно. Нормально, как полагается. А я продолжаю оплачивать лечение твоей матери. В противном случае... Её пребывание в больнице и так мне обходится в круглую сумму. Надеюсь, ты это понимаешь?

Ненавижу! Всё, что у тебя есть принадлежит маме! Больше слушать бредни предка не вижу смысла. На выходе от души шарахаю дверью. Так, чтобы у папаши удар случился. — На что ты рассчитываешь? Как раньше уже не будет, — летит в спину. Иди к черту!

Чувствую растущий гнев. Он поднимается изнутри и топит головной мозг. Звоню Самсоновой. Хороший способ снять стресс. Маринка приезжает спустя полчаса. Без объяснений и излишней прелюдии толкаю её в комнату... [Сцена интимного характера удалена для сохранения стилистики]. Вызываю Маринке такси и отправляю восвояси.

Залезаю под душ. Морщусь от ледяной воды. Долго стою под упругими струями. Одеваюсь в простые треники и майку. По-хорошему мне стоило бы остаться в своей комнате. Но какого-то черта я размашистым шагом пересекаю холл на первом этаже и захожу на кухню. Мачеха с «папочкой» приглушенно беседуют. От этой картины глаза заливает злоба вперемешку с яростью. Смотреть на неё не желаю. — Добрый вечер, — подает голос мачеха. — Юра, твой сын так похож на тебя. — Ты даже не соизволил одеться? Долго ты меня будешь позорить? — отца коротит. — Юр, давай не будем ругаться... — щебечет она. — Я не голоден. — Может тогда десерт? — продолжает кудахтать. Демонстративно подхожу к холодильнику. Достаю запотевшую бутылку. Заливаю в горло приличную дозу алкоголя. — Даниил! — рявкает отец. Не дергаюсь. Продолжаю пристально изучать мачеху... [Дальнейшая сцена с пристальным взглядом сокращена]. Прочищаю горло, прежде чем сказать: — А где моя сестричка? Не терпится с ней познакомиться... Чувство полного бессилия подкатывает новой волной. Оставаться я здесь не намерен. — Приятного аппетита. Молча выхожу в коридор, сворачиваю на лестницу и поднимаюсь к себе. Из комнаты матери доносятся звуки. Черт! Это не укладывается в голове. Предок совсем берега попутал... Со всей дури толкаю дверь. Незабудка... Хочется орать матом, но я сдерживаюсь. Гребаный день продолжает бить все рекорды безумия. Тася моргает. В её глазах непонимание происходящего, в моих — бешенство. И что мне теперь делать? Я даже боюсь думать, чем всё это закончится.

Глава 7

Тася

Аккуратно складываю вещи в шкаф, попутно осматривая свою новую комнату... [Описание комнаты сокращено]. Мне нравится, но здесь всё чужое... Этот Юрий олигарх... В особняк нас привез личный водитель... Я не планирую жить в этом доме... Новость о замужестве мамы выбила меня из колеи... Целые сутки я нахожусь в потерянном состоянии... От всего происходящего меня знобит... Смотрю на маму с необъяснимым ужасом... В подавленном состоянии отказываюсь спуститься на ужин... Входная дверь открывается с грохотом... В проеме стоит Громов... Ужас какой! Даниил… мой сводный брат? Парень надвигается на меня... Хочется сделать шаг назад, но элементарно не получается... Он хватает меня за плечи... В полном шоке открываю рот... Это просто кошмар... Раздается голос Юрия... Даниил тотчас убирает свои руки... Закрываю лицо ладонями... Мама выглядит очень взволнованной... Смотрю на маму с необъяснимым ужасом... Куда бежать? Молча провожаю их из комнаты... Все мысли заняты сводным братом...

Утром спускаюсь по лестнице... Едва не спотыкаюсь от страха увидеть Даниила... К моему счастью новоиспеченного родственничка дома, не оказывается... Подхожу к машине... Автомобиль медленно проезжает вдоль забора... — Привет, мелкая! — поднимаю голову и ловлю на себе игривую улыбку Дана... Меня прошивает нервная дрожь... Этот гад уверенно сидит за рулем... Смотрю на него широко распахнутыми глазами... — Может, не поедем на занятия? А? Рванем ко мне? — снимает очки и небрежно бросает их на панель... Я пытаюсь говорить уверенно: — Думаю, нам стоит серьезно поговорить... Мы ведь с тобой теперь родственники... Даниил меняется в лице: — Что за чушь ты несешь? Ты мне не сестра! Запомни это! Что вы задумали с матерью? Ты с ней заодно? Тоже ищешь богатого папика? Его слова звучат как пощечина: — Ты мне не брат! Я пытаюсь защититься: — Для меня это тоже малоприятно наше «родство» ... Если ты ещё раз позволишь себе подобное обращение или прикоснешься ко мне без моего согласия... Он перебивает: — Повторяю ещё раз — я тебе не брат! Наши родители просто спят вместе! Передай своей мамаше, чтобы она не рассчитывала на долгосрочное пребывание в моем доме! Я собираю волю в кулак: — Хорошо, передам. А теперь будь любезен, высади меня! Он ухмыляется: — Ух, какая ты злая... А как же мое желание? Мне становится страшно: — Мне всё равно! Тормози! Машина останавливается рывком... Я хватаюсь за ручку двери, но Даниил втягивает меня обратно в салон... Перехватывает мои руки и блокирует со всех сторон... Я оказываюсь прижата к сиденью его весом: — Что ты делаешь? Пусти! Слова застревают в горле от ужаса... Бьюсь изо всех сил... Он рвет ткань моего платья... Ткань со скрипом трещит по швам... Я остаюсь практически беззащитной перед ним... Моя кожа горит от его взгляда... Он нависает надо мной: — Уф, классный прикид! Кто это у тебя? Лисички? Пожалуй, возьму их себе на память... Его горячая ладонь скользит по бедру... Я издаю жалобный писк от бессилия и унижения... Я понимаю страшную вещь: он может сделать со мной всё что захочет прямо сейчас! От отчаяния кусаю губы: — Убери от меня руки! Лапать будешь свою Маринку! Меня окутывает его мужской запах... Чувствую его дыхание на своих губах... Он наклоняется так близко: — Ревнуешь? Страшно? Собрав последние силы, я выплевываю слова ему в лицо: — Я тебя не боюсь! Его взгляд становится тяжелым: — Хочу тебя… незабудка… Твои лисички так возбуждают… Его губы касаются моей кожи выше ключицы… Я начинаю паниковать ещё сильнее… Вырываюсь… Я почти кричу в голос, как вдруг всё заканчивается. Даниил хватает ошметки платья и выбрасывает их в окно: — Мы опаздываем. Машина с визгом выезжает на дорогу. У меня трясутся руки… Что мне теперь делать? Усаживаюсь к окну, поджимаю под себя колени… До универа едем в молчании… Даниил всю дорогу усмехается… Стыд пожирает изнутри… Как только мы тормозим у ворот университета… он вновь перемещается ко мне… Я прижимаю к груди рюкзак… Он издевается: — Одолжить тебе рубашку? Я взрываюсь от унижения: — Что? Немедленно отвези меня домой! Ты поплатишься за это! Не смей больше ко мне приближаться! Он смотрит с холодным равнодушием: — Ну раз так, то на выход! Топай давай! Звонок через пять минут. Чувствую себя растоптанной… Приказываю себе держаться до победного… Он продолжает издеваться: — Раздень меня… Поверить не могу… Да, стыдно… Но выбора нет… Начинаю освобождать пуговицы его рубашки под его насмешливым взглядом… Раскрываю полы одежды… У него здоровенная грудь без единого волоска… Цепенею от этого вида… Наконец рубашка оказывается у меня в руках… Пока надеваю её на себя, полыхаю от стыда… Страшно даже представить, как я покажусь на улице… Он предлагает с издевкой: — Хочешь я тебя провожу? Я отвечаю ему всем своим презрением: — Ненавижу! Вылетаю из машины как ошпаренная… Спешу убраться от него как можно дальше… Прижимая к груди рюкзак и ловя на себе удивленные взгляды прохожих, я достаю телефон… Долгие гудки перебивает знакомый голос прямо передо мной: — Помощь нужна? — прямо по курсу стоит Ярослав Беркутов.

Глава 8

Тася

– Ярый! Ярый!

Девчонки визжат от восторга и прыгают с соседями по ряду. Пол под ногами сотрясается от топота оголтелых фанаток. К концу игры я почти оглохла.

– Какой же он… невероятный, – Алена кричит мне прямо в ухо.

Беркутов отправляет мяч в кольцо. Звучит сирена. Матч окончен.

Безбашенная толпа вскакивает с мест и бросается на площадку. Некоторые девчонки срывают с себя одежду и просят оставить автограф прямо на груди. В полном шоке наблюдаю за всеобщим психозом.

– Таська, не будь стервой, познакомь нас с ним, – с трудом разбираю слова. Вокруг орут так, что практически не слышно ведущего матча.

Прихожу в себя после галдежа и шума на лавочке в сквере универа.

– Давай сегодня с нами в клуб? Ярый там точно будет, он с командой по традиции отмечает свою победу. Не унимается Алена. С ней мы в одной группе, и она одна из немногих, с кем я общаюсь. Простая и приятная девушка, тоже приехала из провинции покорять столицу. Мы с ней нашли общий язык, с остальными как-то пока сложно. Я не вписываюсь в круг «золотой молодёжи», стараюсь держаться обособленно.

– Нее, я пас. Поеду домой, курсовую буду готовить. Надо отрабатывать прогул у Манича.

Подруга закатывает глаза.

– Какая ты зануда, Абрамова, – хихикает Лина, она на курс старше нас. – Поехали. Успеешь ты с этой курсовой. Серьезно, Тася, ну чего ты заперлась в четырех стенах? Соглашайся. Алёнку знакомишь с Ярым, а меня со своим братом.

– Нет! – вскрикиваю от ужаса. – Никуда я не поеду.

Меньше всего мне хочется встретиться с ненормальным.

Радует только то, что он несколько дней не появляется дома. Буду всеми возможными способами стараться избегать встреч с ним.

Меня безумно тяготит совместное проживание с новыми «родственниками». Разговор с мамой о переезде привел к новому витку конфликта. Она абсолютно не желает меня слушать. Обвиняет в неблагодарности. Но я твердо решила рано или поздно покинуть особняк Громовых.

Так странно… в телефонном разговоре отец просил поддержать маму. Я думала, что папа затаит на неё обиду.

– Абрамова, возвращайся к нам, – Лина вырывает меня из тягучей вязи воспоминаний. – Едем?

Смотрю на девчонок и понимаю: мне их не переспорить.

– Ладно, уговорили. Немного развеяться не помешает. Но мне одеть нечего. Не пойду же я в джинсах?

– Решение этого вопроса я беру на себя, – Алена решительно тянет меня к выходу.

Заходим в шумное помещение. Здесь слишком громкая музыка. Чувствую, что мои щеки горят. Стараюсь раскрепоститься и улыбаться. Постоянно одёргиваю короткое платье, потому что мне кажется, что моя задница напоказ. Пытаюсь сосредоточиться на веселье, но получается с трудом. Выпиваю безалкогольный коктейль. Стычка с Даниилом в машине никак не выходит из головы. Его поступок даже Ярого поставил в недоумение. Хорошо, что Беркутов помог добраться домой. Ярослав меня приятно удивил. После второго бокала настроение улучшается. Я непринуждённо танцую и выполняю желание Алёны. Но Ярый не особо интересуется персоной моей подруги. – Ему со мной скучно, – хмурится девчонка. – Похоже, у него кто-то есть. У подруги такое удрученное лицо, будто наступил конец света. – Классная песня. Пойдем танцевать, – тащу её в сторону. Танцплощадка гудит. Вокруг неоновые огни и цветной дым, но танцевать приходится недолго. Останавливаюсь в парализованном состоянии. Смотрю на представшую картину словно загипнотизированная. Нервный смешок вырывается из горла при виде сводного. Он стоит у стены. В кольце его рук Самсонова. Девушка обхватила его шею и буквально повисла на нём... В её взгляде раздражение и ярость. Но сводный смотрит куда опаснее... Желание бежать возникает молниеносно. Ведь чувствовала, что случится какая-нибудь чертовщина. Парочка начинает целоваться. Беззастенчиво. Увиденное вызывает отвращение. Я вздрагиваю и отворачиваюсь. – Потанцуем? – обращается ко мне Ярослав. – Нет, спасибо. Я уже домой. Девчонки в уборной, придется уйти не попрощавшись. – Отвезти тебя? – шепчет он и сжимает мою руку. От мысли о сводном начинается трясучка. Нет, так ведь не должно быть! Очнись, Таисия! – Вызову такси. Спасибо тебе, – крепко держу мобильник, пробиваясь сквозь толпу.

Когда такси паркуется у особняка на меня накатывает волна нервного напряжения. В окнах темно... Уже во дворе замечаю машину сводного. Останавливаюсь на миг... Вдруг становится страшно. Опускаю голову и часто моргаю... На ватных ногах преодолеваю ступеньку за ступенькой. – На часы смотрела? – рявкает Даниил, преграждая путь в дом. – Отвали! – шиплю в ответ, гордо подняв голову. Я не буду показывать ему свой страх. – Что за наряд ты на себя напялила? И кто тебе вообще разрешил ошиваться в клубе? – Не твоего ума дела. Не читай мне нотации. Отчитывать своих девок будешь. Парень напрягается... Его взгляд становится тяжелым: – Следи за языком... Марш наверх! Кажется, кто-то в гневе. – А то что? Ты мне никто! Забыл, что сам об этом говорил? Он намертво припечатывает меня к стене: – Ты договорилась... Его губы накрывают мои... В это мгновение мне будто небо падает на голову... Поцелуй приводит в шок и оцепенение... Пальцы впиваются в ягодицы... В месте столкновения наших губ разгорается пожар... Громов целует медленно... Проводит языком по нёбу... Сопротивляться нет никакой возможности... Внутри меня будто раздувается огромный огненный шар... Поцелуй жесткий и сладкий... Он хрипит: – Мне нравится, как ты целуешься... Я вырываюсь: – Ты сумасшедший! Ты не имел права! Он ухмыляется: – Ну уж точно не твоим папочкой... Громов тянется с новым поцелуем... Я со всех сил толкаю его: – Держись от меня подальше! Он отвечает с издевкой: – Абрамова, а ты всем даешь? Или только Ярому? Я отвечаю ему всем своим презрением: – Урод! Одариваю взглядом и срываюсь с места... Бегу вверх по лестнице так быстро, словно за мной гонится свора диких собак... Вбегаю в свою комнату... Устало прислоняюсь к двери... Трясусь как осиновый лист на ветру... Мне кажется, что Громов украл мой первый поцелуй..., дотрагиваюсь подушечками пальцев до истерзанных губ... Он меня поцеловал. Почему я его не ударила? Почему… мне понравилось? Ненавижу его… Перед сном глубоко погружаюсь в мысли, вновь и вновь терзая себя за слабость.