Только для взрослых 18+

Мария Вель

Только для взрослых 18+

Глава 1

Машина съезжает с главной дороги и останавливается напротив входа.

— Спасибо, — сухо благодарю таксиста, дёргая ручку двери. Начало сентября, а на улице ледяной дождь, как глубокой осенью. Холодные струи воды окатывают меня с головы до ног. Капли безжалостно тарабанят по мостовой. Натягиваю по самые брови капюшон джинсовки, почти полностью закрывая лицо.

Бросаю взгляд на толпу студентов, огромным потоком устремившихся к входу. Бегу со всех ног по ступенькам, отчаянно стараясь поспеть за прозвеневшим звонком.

Перевестись в столичный университет было моей мечтой. И опоздать в первый учебный день, да ещё и к профессору Маничу… Перед ним трепещут даже отличники. Особо Владилен Маркович помешан на дисциплине.

Пролетаю мимо заспанного охранника. Пересекаю холл и сворачиваю в коридор. Быстро снимаю с себя мокрую куртку и поправляю волосы.

— Эй! Смотри, куда идёшь! — кричит мне в лицо девушка. Я с грохотом приземляюсь на пол. Бумажный стаканчик выскальзывает из рук блондинки и неслышно падает на мою грудь. Холодный напиток с запахом ванили размеренно растекается по голубой блузке.

— Раззява! Это был диетический кокосовый коктейль! Мой завтрак!

— Извините, — обхожу её сбоку и продолжаю свой путь на лекцию.

— Ну и невнимательность, — прилетает мне в спину.

Мажорка. Что с неё возьмёшь. Наглая и беспринципная.

Стираю следы напитка влажной салфеткой, попутно бросая взгляд на часы. Трель звонка прекращается.

Делаю судорожный вдох и на выдохе толкаю дверь. Сразу же встречаюсь взглядом с преподавателем.

— Фамилия? — строго спрашивает Манич.

— Абрамова, — виновато опускаю голову, предварительно стянув с плеча рюкзак. Прикрываю на секунду глаза. Веки такие тяжёлые, что сами закрываются. Этой ночью я не спала ни минуты. А ведь так прекрасно начинался сегодняшний день, если бы не драка оголтелых парней в баре. Я устроилась на работу в начале лета, сразу же после переезда в столицу. Рабочий день заканчивается в четыре утра. Оклад небольшой, но зато все чаевые можно забирать себе. Для меня эта работа — основной источник дохода.

— Вас нет в списке, — откладывает лист бумаги на край стола. Приспускает очки с толстенными стёклами и пристально рассматривает меня.

— Она новенькая, — восклицает кто-то.

— Абрамова, вы опоздали на десять секунд, — его строгий взгляд заставляет поёжиться.

— Я… Да… Извините, — судорожно сглатываю.

— Первый и последний раз. Учтите, больше я такого не потерплю. Проходите.

— Не ругайте её, Владилен Маркович, она с ночной смены, — раздаётся голос какого-то парня. — Клиентов много. Пока всех не обслужит, домой не уходит.

По залу проносится неприятный гогот. Все начинают улюлюкать и посмеиваться. Меньше всего мне хотелось повышенного внимания к своей персоне.

— Шлемёв, что вы себе позволяете?

— А что я такого сказал? Я сам видел, как Абрамова работала в баре «Закат».

Мои щёки мгновенно покрываются румянцем.

Хочу возразить, но тут же прикусываю язык.

— Довольно, — резко обрывает преподаватель. — Шмелёв, вы переходите все границы.

— Ни фига себе, Маркович. Вот это ты зарядил.

— Шмелёв, вы рискуете вылететь из университета, как пробка из-под шампанского, — парень решительно встаёт из-за стола. Фигура у него массивная. Одет мрачно, во всё чёрное.

— Не вылечу, Владилен Маркович. Папочка не позволит, — поправляет воротник кожаной косухи и медленно подходит ко мне.

— За тобой долг, очкарик, — недобро улыбается парень. — Придётся отрабатывать, — нагло заявляет он.

Отлично. Просто «супер». Первый день в универе, а уже неприятности в лице самодовольного мажора. Тормозов у него явно нет.

В полу оглушённом состоянии добираюсь до парты. Достаю конспектную тетрадь и плюхаюсь на стул.

— Встряла ты, — тихо роняет моя соседка. — Шмель так просто этого не оставит.

От её слов меня начинает трясти пуще прежнего. Ладно, как-нибудь справлюсь. До конца лекции не могу расслабиться и сосредоточиться на теме, потому что все мои мысли и нервы будто вышли за дверь вместе со Шмелёвым.

— Попалась, глазастая, — знакомый голос.

Ненормальный с ноги открывает дверь. Вскрикиваю от ужаса, когда перед глазами мелькает табличка мужского душа.

— Отпусти, — пыхчу от злости.

Дышать становится невозможно. Я задыхаюсь, потому что рёбра зажаты так, что ещё чуть-чуть — и треснут под натиском рук этого парня.

— Отвали, — поправляю съехавшие на нос очки.

— Не брыкайся, — шепчет мне в висок. Резко швыряет к запотевшей стене и прижимается своим телом. Дрожащими руками пытаюсь оттолкнуть его.

— Что тебе надо? — губы еле размыкаются.

— Ты, — выдаёт он, глядя прямо в глаза. — Мне нужно, чтобы ты помогла мне разобраться кое в чём. Отец устроил разнос из-за того, что кто-то настучал ему на меня. Два часа читал нотации. Я просто на взводе, не знаю, куда девать эту злость.

Не могу поверить, что это происходит в реальности.

— Послушай, Артём, — пытаюсь говорить спокойно. Понимаю, что он на взводе. Шлемёв явно не привык к отказам. — Отпусти меня, пожалуйста.

— Прости, я… сам не понимаю, что творю, — обдаёт запахом мятной жвачки. — Просто всё навалилось разом.

— Я не хотела, чтобы так получилось, — впадаю в состояние истерики. — Ты сам виноват, что всё так вышло.

В душевую с шумом вваливается толпа парней.

— Тёма, ты уже пришёл в себя? — раздаётся в паре сантиметров от нас. — Новенькая? — хватка на моей талии слабеет.

Не помню, как отталкиваю его и бросаюсь к выходу. В растерянности бегу по длинному коридору.

— Стой! Я не то хотел… Я просто сорвался! — кричит вдогонку Артём.

Впереди маячит лестница. Сворачиваю за неё и торможу у двери подсобки. Быстро прошмыгиваю внутрь. Не буду тут задерживаться. Немного посижу, пока он не уйдёт. Помещение маленькое и тёмное, двигаться приходится вслепую. Закрываю глаза, прислонившись затылком к стене, как раз раздаётся грохот.

Глава 2

Тася

— Громов, — доносится из темноты, и я дёргаюсь. — Ты игнорировал меня всё лето. А теперь хочешь, чтобы я… в этом убогом помещении…

— Мариш, не бухти.

— Дан, ты совсем обнаглел! Убери руки! Я твоя девушка, а ты ведёшь себя по‑свински. Ни звонков, ни сообщений. Тебя будто вообще ничего, кроме спорта, не волнует.

— Ты мне не девушка, — басистый голос вибрирует от стен. — Мы просто время проводили.

— Что и требовалось доказать. Пошёл ты! Дай пройти.

— Следи за словами! И хватит ломаться. Давай просто спокойно поговорим.

— Не хочу с тобой говорить. Между нами, всё кончено.

— Да брось ты эти драмы. Ты сама весь прошлый год то подпускала, то отталкивала. И не надо сейчас делать вид, что я один во всём виноват.

Боже! Я густо заливаюсь краской от этого разговора. Угораздило же меня попасть в такую дурацкую ситуацию. Я уже всерьёз задумываюсь над тем, чтобы вернуться в родной город. Зачем я вообще сюда перевелась?

— Ну, чего застыла? Скажи хоть что‑нибудь.

Раздаётся шорох одежды, а меня будто пригвоздили к полу. Язык не поворачивается, мысли путаются. Не понимаю, что со мной творится, но я не могу издать ни звука. Продолжаю молча стоять, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.

Что же делать… Что же…

Надо хоть что‑то сказать.

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Помогите, — первое, что приходит на ум.

Шумно выдыхаю и замираю с открытым ртом, когда на меня наводят фонарик телефона.

— Кто тут у нас? — с хрипотцой в голосе спрашивает парень. — Вруби свет.

Бум! Бум! Бум!

Массивная фигура незнакомца заграждает обзор. Он так близко, что я чувствую запах — свежий, как лес после летнего дождя.

— Дан, не трогай её, — требует девушка, щёлкая выключателем.

— Выйди, — напрягаю мышцы, когда меня отрывают от пола, словно нашкодившего котёнка.

Мамочки… Кажется, слишком много неприятностей для одного дня.

— Любишь подглядывать? — произносит он с нескрываемой издёвкой.

Тяжёлое дыхание парня жаром обдаёт волосы. Становится неловко от этой близости. На языке вертится просьба: «Отойдите от меня».

— Извините… — брякаю заплетающимся языком.

— Что? — со смешком произносит он.

— Я говорю, извините, — рассматриваю чёрный рисунок на его мощной шее. Картинка размытая — неудивительно, при моих минус пяти.

Чёртов Шлемёв! Чтоб его!

— Я случайно. Не хотела вам мешать.

Секунд десять парень молчит, а потом вдруг чуть ослабляет хватку, не отпуская, но уже не сжимая так сильно.

— И всё же ты помешала. Но ладно, проехали, — уже без прежней наглости говорит он, прищуриваясь. Пытаюсь сфокусировать зрение: насмешливый взгляд, красивое лицо, вот только цвет глаз никак не могу разобрать.

— Сколько тебе лет? «Восемнадцать есть?» —спрашивает уже спокойнее.

— Какое ваше дело? — моё терпение заканчивается. Хочется вырваться и убежать, но куда мне тягаться с этой грудой мышц.

— Просто спрашиваю. Выглядишь слишком юной. Плохо спишь, наверное, вот и кажется, что всё навалилось разом.

— Господи, да что вам всем от меня надо?

— Всем? — удивлённо приподнимает бровь. Ещё чуть‑чуть, и я рухну на пол от усталости и негодования. Не успела переступить порог универа, как беды посыпались на мою голову.

— Дан, ты скоро? Я домой хочу, — в дверях появляется девушка.

Я теряюсь от стыда и хлопаю глазами. Она смотрит на меня с недоумением, но парня это нисколько не смущает.

— Иди, — спокойно кивает он. — Раз хочешь.

— Не звони мне больше! — фыркает девчонка и хлопает дверью.

— Я тоже пойду, — шепчу себе под нос. — Поздно уже.

— Боишься? — выдаёт он почти шёпотом, но так, что мурашки бегут по коже.

— Нет, я не боюсь. Просто хочу домой, — голос звучит тихо, чуть сипло.

Его ладонь на мгновение ложится на мою талию, но тут же убирается.

— У тебя острый язычок, — без насмешки замечает он. — Но сейчас он тебе не поможет. Тут темно, тесно, и все на взводе. Лучше не заводись.

Закусываю губу, стараясь не выдать, как сильно дрожат руки. Ногтями едва впиваюсь в его плечи — не чтобы ударить, а чтобы просто почувствовать опору, удержаться на ногах.

— Мне правда пора домой. «Папа будет волноваться», —говорю уже тише.

Он чуть склоняет голову, будто прислушивается не к словам, а к тому, что за ними.

— Ладно. Не надо придумывать про «папочку». Просто скажи, что тебе страшно и хочется уйти. Это нормально.

— Мне не страшно, — упрямо выпаливаю, хотя внутри всё дрожит. — Мне просто… неуютно. И я хочу уйти.

— Понимаю, — кивает. — Тогда идём. Я провожу.

— Никуда я с вами не пойду! — голос срывается на чуть более резкий тон. Его поведение настораживает, и страх снова подступает к горлу.

— Если сама не пойдёшь — не потащу. Слово, — серьёзно произносит он. — Просто выйдем вместе, чтобы ты не шла по тёмным коридорам одна. Тут бывает… неспокойно.

Смотрю на него, пытаюсь прочитать в лице хоть каплю искренности. В полумраке черты кажутся мягче, чем минуту назад.

— Хорошо, — наконец выдавливаю. — Только до выхода. Дальше я сама.

— Договорились, — он кивает в сторону двери. — Топай давай. Я сзади, чтобы никто не напугал.

Делаю первый шаг, потом второй. Ноги будто ватные, но я иду. Прохожу мимо него, стараясь не задевать, и чувствую, как напряжение понемногу отпускает.

Блин. Наверное, придётся всё же принять эту помощь. Хоть и не хочется.

Глава 3

Тася

В нос ударяет запах мяты, кофе и мужского парфюма. В моей общажной комнате пахнет иначе. С трудом открываю глаза. Несколько секунд всматриваюсь в потолок кремового оттенка. Так это и не потолок вовсе. Резко сажусь и лихорадочно оглядываюсь по сторонам.

Я в машине Громова. Автомобиль стоит на автобусной остановке, возле станции метро. На мне его куртка. Позорище. Я провела ночь с первым встречным.

Оборачиваюсь назад. Даниил на свежем воздухе, с зажатой в пальцах сигаретой. Парень громко разговаривает по телефону. Несколько минут тупо рассматриваю его. Высокий и мускулистый. Чёрные короткие волосы, лица не видно. Одет дорого.

«Хватит залипать на нём», — мысленно даю себе пощёчину. Я решаю поскорее убраться отсюда. Дёргаю ручку двери. Открыто. Незаметно выползаю и прячусь в ближайших кустарниках. Достаю из бокового кармана рюкзака телефон и в ужасе смотрю на экран. Пять часов утра. Три пропущенных звонка от родителей и сообщение соседки по комнате: «Если ночью меня разбудишь, убью».

Не выпуская телефон из рук, бегу со всех ног в сторону метро. Стараюсь не смотреть назад. Кажется, что если оглянусь, то упаду замертво. В первом магазине оптики покупаю новые очки.

Возвращаюсь в общежитие уставшая, как после ночной смены. Выдыхаю, когда переступаю порог своей комнаты. Меня потряхивает от напряжения. Сразу же отправляю сообщение родителям. Не хочу отвлекать их звонками в разгар рабочего дня.

Сегодня в универе выходной, поэтому день я провожу в кровати, не в состоянии выполнить даже простейшие действия. Перед выходом на работу дольше обычного рассматриваю себя в зеркале. Мне никогда не нравилась собственная внешность: карие глаза, вздёрнутый нос, слегка припухшие губы, очки на пол‑лица. Каштановые волосы едва доходят до плеч. Нервно закусываю губу. В голове мелькают кадры знакомства со Шмелёвым и Громовым. Ненормальные мажоры набросились на меня, как голодные волки. Психи! Гады! Здоровенные гады! Полные придурки! Кем они себя возомнили? Что им от меня надо? Решили затащить меня в постель? Пополнить свои списки новым трофеем? Надо держаться от них подальше. Всего несколько минут общения с нахалами, а меня будто ушатом грязи окатили. Не позволю больше прикасаться к себе. Не люблю, когда меня трогают без разрешения.

Звук входящего сообщения на телефон отвлекает от неприятных воспоминаний.

«Привет, мелкая! Как дела?»

Недоумённо смотрю на экран. Абонент «Гром».

Сердце неуёмно стучит по рёбрам. Кровь закипает в венах от злости. Бесцеремонный и наглый. Получается, он копался в моём телефоне. Наспех открываю галерею. Память переполнена фотографиями позирующего в машине Грома. Увеличиваю снимок и всматриваюсь в черты лица. Идеальные. Красивый. С серо‑голубыми глазами.

«Чего молчишь, беглянка?»

Выдерживаю паузу, собираю волосы в хвост, поправляю макияж.

«Кто тебе позволил рыться в моих вещах?» — добавляю грозный смайлик.

Настырный Громов печатает.

«Этой ночью ты была великолепна, незабудка. Ты выглядела такой растерянной, но в то же время сильной. Мне это понравилось».

Отшвыриваю телефон. Делаю это с какой‑то всепоглощающей ненавистью. Испытываю ещё большее чувство стыда. Женским вниманием он не обделён, уверена, что любая девочка в универе прыгнет к нему в койку по первому зову. Почему он пристал именно ко мне?

Напрягаюсь от новой вибрации.

«Знаю, ты злишься. Прости, что перегнул палку. Просто не хотел, чтобы ты ушла вот так, ничего не сказав».

Шумно освобождаю лёгкие от воздуха.

«Отвали!»

Удаляю переписку и гашу экран. На душе недоброе предчувствие. Чувство, что моя жизнь так же угаснет. Это будет непростой год.

— Таська, обслужи пятый столик, — недовольно бурчит Светка. — Мне Димка звонит. Надо ответить.

— А? Что ты сказала? — мысли мечутся от разочарования к облегчению, совершая виток за витком, закручиваясь в тугую спираль в моей «светлой» голове.

— Абрамова, в облаках витаешь? Что сегодня с тобой такое?

— Ничего. Просто не выспалась, — отмахиваюсь от неё как можно вежливее, но получается не очень.

— Бессонница? Или с парнем всю ночь зажигала? — не унимается.

— Нет у меня никакого парня. Отстань, — выражаю открытое раздражение. Порой Света бывает крайне назойливой и бестактной.

— Ну да, с твоей‑то внешностью откуда ему взяться, — от её слов мои комплексы растут, как снежный ком.

Беру из стопки папок меню и направляюсь в зал.

— Добро пожаловать в «Закат»! Сегодня в нашем баре действует скидка на фирменный коктейль «Манхэттенхэндж». Крепкий, жгучий, для настоящих мужчин! При заказе второго напитка третий в подарок. Ягодный микс с добавлением красного перца… — все слова вылетают из головы, а папка с шумом приземляется на пол.

Шмелёв устремляет на меня развязный взгляд. Ненормальный сидит в компании четырёх друзей.

— А на твою аппетитную попку скидка сегодня не предусмотрена? Я бы купил, — гогочет один из них.

— Давай мы тебя с нашими шутками познакомим. Они у нас такие острые — долго будешь вспоминать, — вступает другой.

Никак не реагирую. Затылком чувствую строгий взгляд управляющей Павлы Дмитриевны. Так и тянет выпалить: «Убирайтесь!» Сцепляю зубы до скрежета эмали.

Наклоняюсь, чтобы поднять с пола меню, как до меня доносится едкий смешок.

— Второй или третий? Я ставлю на двоечку, — раздаётся вблизи.

— Ты прав, Гера. На третий размер Таисии не тянут, — вступает другой парень. — Таисия… Что за имя у тебя такое? Странное…

Нормальное имя. Мне нравится. Папа назвал меня в честь бабушки. Она работала директором в школе. Сорок лет отдала любимому делу. В нашем городе её многие знали, уважали и любили.

— Шмель, а ты прав. Она ничего себе такая… С очками этими на строгую учительницу смахивает. Забавно, — продолжает третий.

Игнорирую и эту реплику. До тошноты противно, но я терплю. Возмущённая до глубины души, молча глотаю обиду.

— Телефончик не дашь, очкарик? — мерзкая улыбка растягивается на лице Шмелёва.

— Не дам! — хмыкаю из последних сил, испепеляя взглядом.

Выдавливаю из себя дежурную улыбку и принимаю заказ. Компания продолжает ухмыляться. Ничего, я выдержу.

Зажав в руке блокнот, следую на кухню. По пути отправляю сообщение Светке: «Мне плохо. Подмени меня».

Запираюсь в комнате для персонала. Меня душат слёзы и страх. Тревога внутри бьёт на вылет. Удар за ударом. Я чувствую угрозу от Шмелёва. Физическую. Реальную. Папа говорит, что если не думать о плохом, то оно не случится. Самое время последовать его совету. Умываюсь холодной водой, размазывая по лицу дешёвую тушь, купленную в масс‑маркете.

— Таська, открой дверь. Что случилось? Павла ужасно злая, как собака с цепи сорванная. Требует, чтобы ты вышла в зал. Немедленно.

— Уже иду, — поправляю униформу. Настроение поганей некуда. Очень хочется выскользнуть через служебный ход и сбежать. Но боюсь, в таком случае Павла меня погонит с работы.

Возвращаюсь с закусками и напитками. Раскладываю заказ дрожащими руками. Терплю их сальные взгляды и пошлые шуточки. Один из придурков намеренно толкает столик. Я едва успеваю спасти бокал от падения.

— Погоди, — Шмелёв тормозит на развороте. — Возьми, — бросает купюру номиналом пять тысяч на стол. — Купи себе что‑нибудь приятное. И не смотри на меня так, будто я монстр.

«Это просто дурной сон», — проговариваю про себя. Поворачиваюсь спиной и решительно шагаю вперёд.

Компания мерзких мажоров покидает заведение аккурат к закрытию.

— Увидимся, глазастая, — бросает Артём напоследок.

Я с облегчением выдыхаю, когда охранник закрывает за ними дверь. Прощаюсь со Светкой и тороплюсь домой. Оглядываюсь по сторонам по пути до остановки. Сворачиваю за угол и тут же пячусь назад. Сердце в припадке колотится в груди.

— Прогуляемся? — предлагает Шмель как бы между прочим.

Я не знаю, что ответить на этот вопрос. Каковы шансы быть услышанной?

— Она уже гуляет. Со мной, — тяжёлые мужские руки ложатся на мои плечи.

Поднимаю глаза и вижу Даниила. Он стоит спокойно, уверенно, будто знает, что сейчас именно его присутствие здесь необходимо.

— Громов, — выдыхаю я, и в этом слове смешиваются облегчение и новая порция тревоги.

— Всё в порядке, Тася, — тихо говорит он, чуть наклоняясь ко мне. — Я тебя не дам в обиду. Пойдём, провожу до дома.

Артём смотрит на нас, прищурившись, будто взвешивает, стоит ли продолжать. Потом пожимает плечами, засовывает руки в карманы и отходит в сторону.

— Как знаешь, — бросает небрежно и уходит, растворяясь в вечерних огнях улицы.

Даниил чуть подталкивает меня вперёд, не убирая руку с плеча — но теперь это не пугает, а скорее даёт опору.

— Просто иди рядом, ладно? — говорит он спокойно. — Тут не самые спокойные места по вечерам.

Киваю, потому что голос не слушается. И мы идём — не спеша, в такт шагам, мимо тусклых фонарей и закрытых витрин, туда, где наконец можно будет выдохнуть и поверить, что сегодняшний день всё‑таки закончится.

Глава 4

— Попалась, потеряшка? — резкий рывок, и я оказываюсь вжатой в натренированное тело. Просто намертво припечатана к торсу парня. — Вот мы и встретились. Думала, что сбежала от меня? — до боли сжимает талию.

Застываю в парализованном состоянии, боясь пошевелиться.

— Я не сбежала, а просто ушла, не попрощавшись, — слова с трудом продираются сквозь пересохшее горло.

Затылком упираюсь в его грудь. Он высокий, и я едва дотягиваюсь до его плеч.

— Гром, ты заблудился? — Шмель прячет руки в карманы брюк и злобно скалится. — Отпусти её.

— Иди куда подальше, — пугающий голос раздаётся над ухом.

Артём в бешенстве смотрит на нас, точно ждёт сигнала к началу драки. У него нахмурены брови, губы сжаты в тонкую линию. Секунда — и он делает шаг вперёд. Сердце замирает от неизбежного столкновения. Я начинаю паниковать. Ещё никогда я не была в подобной ситуации. Какая же я дура… Надо было сразу вызвать такси.

— Что ты там бормочешь? — Даниил чуть ослабляет хватку, но не отпускает.

— Да ничего, — шепчу, стараясь не смотреть ни на одного, ни на другого.

— Гром, серьёзно, отпусти девчонку, — повторяет Шмель, но уже без прежней наглости, скорее устало. — Не до драк сейчас.

Обстановка накаляется, а я не знаю, что делать и как себя вести. Хочется просто исчезнуть.

— Ладно, — вдруг выдыхает Даниил и наконец убирает руки. — Прости. Перегнул. Просто увидел, как ты сорвалась и убежала, и… забеспокоился.

Я делаю судорожный вдох, пытаюсь собраться с мыслями.

— Беспокоился? — переспрашиваю с горькой усмешкой. — Ты меня чуть не придушил.

— Не придушил же, — он отступает на полшага, проводит ладонью по волосам. Вид у него теперь не столько грозный, сколько измученный. — Просто… когда ты исчезла, я подумал, что… неважно. Прости.

Шмель фыркает, но тут же замолкает под тяжёлым взглядом Грома.

— Ты чего вообще тут делаешь? — обращается к нему Даниил, голос звучит ровно, но в нём всё ещё слышится напряжение. — Опять свои шуточки решил откатать?

— Да какие шуточки… — Артём пожимает плечами, опускает глаза. — Просто нервы. Завтра бой, ставки, отец давит… Сам не понимаю, что несу.

— Тогда держи язык за зубами, — отрезает Гром. — Особенно про то, что к делу не относится.

Повисает тяжёлая тишина. Даже воздух будто становится легче.

— Так, — Даниил поворачивается ко мне. — Ты вся дрожишь. Давай я отвезу тебя домой.

— Никуда я с тобой не поеду, — отвечаю резко, но голос предательски дрожит. — Я сама доберусь. Высади у метро, ладно?

Он смотрит на меня несколько секунд, будто взвешивает каждое слово.

— Хорошо. До метро — так до метро. Но пешком не пойдёшь. Тут не самые спокойные места, особенно по вечерам.

Я хочу снова возразить, но понимаю, что сил спорить уже нет. Просто киваю.