С тобой и без тебя

- Спасибо.

Некоторое время они молчали и с каждой минутой это молчание становилось всё более тягостным. Лариса посмотрела на его руки. Красивые руки, сильные! Так легко и уверенно держат руль.

- А ведь я каждое утро езжу этой дорогой, а Вас встретил впервые. - Наконец своим негромким, с хрипотцой голосом, сказал Ордынцев.

- А я каждое утро хожу этой дорогой.- Естественно и просто улыбнулась Лариса.

Опять молчание. Ордынцев мысленно ругал себя, никогда не перед кем не испытывал он робости, с директором говорил на равных, свободно чувствовал себя в министерстве, а вот перед этой девушкой, терялся, как мальчишка.

- День сегодня какой-то необычный. Вы не находите?- Спросил он.

Лариса посмотрела на него удивлённо распахнутыми глазами. Странно было, что этот человек мог заметить, какой необычный сегодня день. Она почему-то считала, что кроме своей работы, он ничего и никого не замечает вокруг, но ответила:

- Да действительно, день сегодня замечательный. - Она близко взглянула на него. А он изо всех сил старался выдержать её взгляд, дивясь при этом, что глаза у неё такие синие, синие. С ума сойти, какие глаза!

Когда машина остановилась около самого Управления, Лариса просто поблагодарила и быстро вышла. Закрыв машину, Ордынцев к себе не пошёл, пошёл сразу к директору, сегодня с утра совещание.

Секретарь директора, милая дама, едва увидев его, сказала:

- Олег Николаевич, а Вас ждут.

Распахнув дверь, он вошёл в кабинет, там уже были начальники цехов, главный бухгалтер, парторг. Все поздоровались.

- Проходите Олег Николаевич, сейчас подойдёт Лунин, и я думаю, мы начнём.- сказал директор.

Лунин, старший мастер, потомственный сталевар, опытный горняк и просто хороший человек, с которым всегда считались на заводе, предлагал новый метод ускоренной плавки, и мнения руководства разделились. Здесь нужно было с математической точностью рассчитать все «за» и «против», взвесить размер непредвиденных затрат и вычислить процент прибыли. Это было очень серьёзной задачей, поэтому все ждали, что скажет Ордынцев, который в своём деле был царь и Бог.

Лунин пришёл и начались прения и дебаты. Высказались все, спорили, соглашались и не соглашались.

- Олег Иванович. Хотелось бы услышать Ваше мнение.- сказал директор.

- Моё мнение вы услышать можете, но сначала мне бы хотелось узнать следующее. - И опять всех стал захватывать тот живой, сиявший мыслью огонь и красивый голос с хрипотцой. Все оживились, спрашивали, возражали. Ордынцев легко, походя, отстраняя возражения вёл всех за своей мыслью. Совещание не пришло к окончательному мнению, нужно было ещё многое уточнить и взвесить. Все стали расходиться.

С утра не отрываясь от работы, Лариса не вставала от стола. У неё заломило поясницу. «Нет определённо нужно пройтись, чтобы отдохнули и расслабились все мышцы. Лариса встала, подошла к окну.

Небо чистое и синее, солнце заливает ещё влажный сад, на липах распустились цветки и в свежем ветерке слабо чувствуется их запах. Птицы весело поют и чирикают. Подходило обеденное время, Лариса вышла на улицу. Глубоко вздохнув, потянулась, как после сна, обернулась. «Никто не видел?» Немного пройдясь, отправилась в буфет.

Там уже были Катя и Валерия Ивановна.

- Что тебе взять, Лариса?- Спросила из очереди Валерия Ивановна.

- Пожалуйста две сосиски, салат и кофе, если можно.

Лариса села за столик. В это время в буфете было людно и шумно. Кто-то прибегал, чтобы купить пирожки или пирожные, и пить чай у себя в отделе. Кто-то обедал прямо здесь.

В своём же маленьком коллективе они обычно посылали Леонида на разведку. Он возвращался и докладывал полную обстановку, то есть полное меню, после чего они решали, спускаться ли им в буфет, или послать Леонида за тем, или иным.

От стойки к столику, с разносом в руках, шла Катерина . Она шла своей медли- тельно бесстыжей походкой от бедра, совершенно не заботясь о том, что её рассматривают, а может быть заботясь о том, чтобы её получше рассмотрели. Только очень уверенные в себе женщины не страшатся оценки чужих глаз. Катерина не страшилась. Она поставила разнос на стол, села. Подошла Валерия Ивановна. Леонид же предпочёл женскому обществу, общество своих друзей, комсомольского секретаря Игоря Смелкова и инженера Юрия Зайцева, галантно произнеся извинения дамам, пошёл к ним.

- Иди, иди, и передай своему Смелкову, чтобы он не приставал ко мне со своими взносами.- Пропела Катерина.

- Постыдись Кет, ты самая злостная неплательщица на заводе.- Уколол Леонид.

- Стыд, не дым, глаза не ест.- Лениво протянула девушка и грациозно отведя мизинец в сторону, взяла вилку. Лариса переглянулись с Валерией Ивановной и улыбнулись. Катерина- это было что-то!

После обеда, до самого окончания рабочего дня опять продолжалась кропотливая работа. Поэтому, когда стрелки показали пять часов, Лариса вздохнула с облегчением.

Приехав домой, она с удовольствием обнаружила письмо от Инги. Положив сумочку на стол, Лариса быстро вскрыла конверт и стала читать.

«Милая, милая моя Ларисочка, здравствуй! Это конечно я, твоя непутёвая подруга. Если бы ты знала, как мне не хватает тебя, как я скучаю по тебе! Мне не хватает твоей трезвости и рассудительности. Вот сегодня опять я поругалась со своим начальником отдела. Честно говоря, Лариса, он меня просто бесит! Самовлюблённый, самонадеянный, эгоистичный тип. Не хочу даже думать о нём. Ну его!

Как твои дела Ларисочка? Чем ты сейчас занимаешься? Как я часто вспоминаю наши студенческие денёчки и наше последнее лето там, в Медведково, у тебя дома. Помнишь Лариса, нашу черёмуху? А у меня почти не бывает дня, чтобы я не вспоминала то время, ведь оно Лариса никогда не повторится. Какое это было счастье, а мы и не понимали.

Здоровы ли твои родители, дедушка? Передавай им от меня большой пребольшой привет! У моих всё хорошо, только мама не забывает в каждом письме ругать меня за то, что я дрянная, непослушная девчонка оставила их, и уехала к чёрту на кулички. «Я надеюсь, что ты одумаешься через год, - Пишет она, - и вернёшься в Москву из своей добровольной ссылки».

Нет Ларис, не вернусь! Пусть здесь холодно, не так комфортно и не так красиво, как в Москве, но здесь я чувствую себя настоящим человеком, нужным человеком. И за это небольшое время меня полюбили и уважают. Даже несмотря на мой отвратительный характер! А кем бы я была в Москве - всю жизнь дочерью профессора Незнамого. Лариса, пиши побольше о себе, я всё - всё хочу про тебя знать.

Пока. Целую тебя крепко крепко. Твоя Инга.»

Ох уж эта неугомонная, милая Инга! Что-то родное и тёплое разлилось в душе Ларисы. «Значит она не получила ещё моё письмо, в котором я сообщаю ей о ребёнке». Лариса вдруг подумала, что ей страшно будет читать ответ...

Да, черёмуха, черёмуха, где ты? Чьи тайны и секреты хранишь ты сейчас в звёздную, лунную ночь? Какой ты будешь черёмуха, когда я снова увижу тебя?

Как-то незаметно, за повседневной суетой, за городской сутолокой и постоянными разъездами, кончилось лето, наступила осень.

Выкупанная дождями окрестность, казалась невиданно яркой, осенние краски, уже заметно вкрапились повсюду. На деревьях одиноко вспыхивали, от солнца прозрачно- малиновые, повисшие как капли, листья.

Живот у Ларисы заметно округлился, она одевалась так, чтобы не было заметно.

Говорят, когда женщина беременна, она дурнеет. Неправда! Лариса расцвела ещё больше. То ли повлияла смена климата, то ли сказалась беременность, но кожа её стала какой-то матово- перламутровой, а глаза - сапфировыми, походка и движения стали плавнее и мягче. На улице на неё засматривались и оглядывались. На работе мужчины делали ей комплименты, а в курилке, или в своих мужских междусобойчиках, часто обсуждали молодую сотрудницу планового отдела. Но Лариса стала известна и узнаваема в правлении завода не только из за своей внешности, она зарекомендовала себя, как ответственный, грамотный и высококвалифицированный специалист.

Валерия Ивановна из учителя порой превращалась в ученицу. Она часто совето- валась с Ларисой, и поручала ей самые серьёзные операции.

Казалось только их начальник отдела Ордынцев, не замечал её. После того, когда он подвёз её на своей машине, прошёл месяц, а они виделись только два раза, как будто работали не в одном отделе и в соседних кабинетах, в нескольких метрах друг от друга, а находились на разных планетах.

В первый раз, они случайно столкнулись в дверях, Ордынцев молча пропустил Ларису вперёд, затем вышел сам. Во второй раз, он вызывал её к себе в кабинет, и совершенно не глядя на неё, постукивая карандашом по столу, беседовал по поводу планирования фондов на следующий год.

Лариса совершенно не понимала этого человека. Вернее, как начальника отдела, она его понимала, экономист он был от Бога. Немногословный, но решительный, эрудированный, казалось бы во всех сферах деятельности, он между тем обладал непередаваемым мужским обаянием и тактом. Но не кичился этим, как некоторые, а наоборот казалось старался спрятать все свои достоинства за молчаливостью и угрюмостью.

Лариса видела, что все в управлении относятся с большой теплотой и уважением к её шефу, он пользовался большим авторитетом и неограниченной властью. Тем более оставалось загадкой его отношение к ней. Он казалось совсем не замечал, что у него под носом находится некая молодая особа. Но в то же время как тогда объяснить, что он заметил её тогда, на многолюдной улице, когда предложил подвести, даже ещё что-то сказал про необычный день. «Боже, он ещё может обращать внимание на такие пустяки», - подумала про себя Лариса. И ещё одно, тот взгляд, когда их глаза встретились в день, когда Лёня сидел у неё на столе. Что она увидела в его глазах тогда? Лариса не находила ответа. И как-то раз представился случай и она спросила у Валерии Ивановны:

- Валерия Ивановна, ответьте мне пожалуйста на один вопрос. Олег Николаевич женоненавистник вообще, или это относится только ко мне?

- Ну что Вы, Ларисочка! Он просто кажется таким. Хотя... Хотя конечно на его месте...

- Что на его месте? Вы хотите сказать, на его должности?

- Нет нет, должность его тут не причём, тут личное.

- Если не секрет, могу я узнать?- отступая от своих правил, не вмешиваться в чужую жизнь, не унималась на этот раз Лариса.

- Здесь не для кого это уже не секрет. Олег Николаевич был женат на некой симпатичной особе, она была здесь бухгалтером. А он ведь такой человек, если работать, так работать, любить - так любить по настоящему! Ничего на половину! Ну в ответ на такую вот любовь, эта вертихвостка вытянула из него всё, что можно, а затем спуталась тут с одним...

Наступило неловкое молчание. Ларисе друг стало не по себе, от того, что она узнала чужую тайну, чужую боль, как будто подсмотрела в замочную скважину. Валерия Ивановна по своему истолковав её молчание , с поспешностью взяла под защиту своего любимца.

- Только Вы ничего такого не подумайте про Олега Николаевича, это ни в коей мере не должно умалять его достоинств. Он очень красиво вышел из всей этой истории и никакая грязь к нему не прилипла.

Лариса внимательно слушала, вдруг Ордынцев предстал перед ней совсем в другом свете, ей даже стало жалко его. Вот отчего напускная суровость и холодность. Как будто отгородился от мира толстым панцирем, с головой погрузился в работу, а всё живое, человеческое, тёплое, замёрзло в нём, как в айсберге. «Айсберг!» - Подумала Лариса. Действительно это сравнение подходит к нему, как никакое другое. « Наверно тяжело быть айсбергом? Но ведь айсберги тоже тают, медленно, но тают!»

Получила письмо от мамы. Она поздравляет с законным браком и с ребёнком конечно. Немного обиделась, что про такие важные вещи написала так, между прочим, поставила так сказать перед фактом. «Так не делается доченька. Почему ты нам раньше ничего не писала?» И сама же себе отвечает: «Наверное не хотела раньше времени радовать, боялась сглазить». Смешная, наивная мама! Лариса улыбнулась, представив, как её мама, читая, пришедшее от дочери письмо,украдкой от отца и дедушки, вытирает фартуком слёзы. Слёзы радости. Её мама, в своём возрасте, всё равно осталась наивной, маленькой девочкой, и чаще плачет от счастья, чем от горя.

«Напиши, напиши скорее, какой он, твой Кирилл?»- Писала мама.

Да, действительно, какой? Лариса сама хотела бы это знать. А был ли он вообще, её Кирилл?

Ей сейчас казалось, что это было давным давно, как в далёком сне, и совсем не с ней. Она видела теперь всё, как бы со стороны, в ней тоже словно что-то замёрзло.

Ведь умом Лариса понимала, всегда понимала, что если бы Кирилл хотел найти её, то обязательно нашёл бы через Сашу. Если бы хотел! Беда была в том, что умом она это понимала, а вот сердцем никак не могла, не хотела принять. Вот только сейчас кажется начала понимать, только сейчас!

Но маме она конечно написала подробное письмо о том, какой Кирилл хороший, умный, добрый, и прочее и прочее.

Не успела она дать ответ родственникам, как получила поздравительное письмо от Инги. Инга была на седьмом небе от счастья, она так радовалась за подругу, что даже не ругала её за то, что та так долго скрывала от неё свою тайну. Наоборот Инга писала: «Правильно сделала. Это я, глупая, разболтаю всё всегда раньше времени, а потом ничего не получается. А ты промолчала, и вот пожалуйста сразу и муж и ребёнок! Какая же ты Лариса счастливая!»

« Да уж, счастливая, дальше некуда! »- Подумала Лариса.

Почти вся неделя прошла на перечитывание писем, и написание ответов на них.

Даже Димка обиделся, что она не пошла с ним гулять.

- Завтра маленький, завтра.- Оправдывалась Лариса. - Вот видишь, мне некогда, я пишу письмо маме.

- А у тебя что ли тоже есть мама?

Лариса рассмеялась.

- Конечно есть, и мама, и папа, и даже дедушка.

- Хи хи, дедушка, он что ли старенький?

- Да нет, не очень, он ещё молодой.- Ответила Лариса.

Димка схватился за живот и покатился со смеху.

- Молодой дедущка! Ты что ли не знаешь, что молодых дедушек не бывает?

Вместе с Димкой Лариса рассмеялась.

Ясный сентябрьский вечер заглянул в окошко, заходящее солнце красными лучами скользнуло по обоям. Лариса читала под абожуром..

Прошла неделя. Ордынцев доказал рентабельность предложения Лунина, и отстоял его на очередном совещании. Это была победа всего отдела. По этому поводу решили немного посидеть, отметить событие.

Леонид принёс бутылку хорошего молдавского вина, в буфете купили колбасу, сыр, фрукты. Убрали всё с Лёнькиного стола и расположились на нем. Леонид разлил вино, взял свой стакан и приготовился торжественно произнести речь. В это время дверь распахнулась и вошёл шеф.

- А почему четыре, а не пять стаканов?- С улыбкой спросил он.

- Ну во первых здравствуйте! С женщинами принято здороваться, даже если они подчинённые и не вызывают у Вас никакого интереса. Ну не малейшего! - Развела руками Катерина.

- Извините, я не поздоровался, мне казалось, мы виделись сегодня. - Улыбнулся краешком красивых губ Ордынцев.

- Что Вы, что Вы! - Не унималась Катерина.- Вы редко удостаиваете нас своим присутствием.

Ну а во вторых, поздравляем Вас с победой!

- Спасибо!- Усмешка опять скользнула по его красивым губам. - Я как раз зашёл вас поздравить, ведь это наша общая победа. За Вас, милые женщины! - Поднял он свой стакан.- Ну и за тебя тоже! - Бросил он взгляд на Леонида.

Лёня с Катей захлопали в ладоши. Валерия Ивановна засуетилась, подкладывая на тарелку шефа закуску.

Вино было сладковато - терпкое. Лариса пила медленно, маленькими глотками, и тоже улыбалась краешком губ.

- Олег Николаевич, ну что, жарко сегодня было?- С мальчишеским задором, спросил Леонид.

- Говорят сам Лаврентьев приезжал?

- Да уж, жарковато. - Только и ответил Ордынцев.

И вдруг Лариса встретилась с ним глазами. Глаза в глаза.

Только одну секунду смотрел он, затем отвёл взгляд и встал.

- Спасибо за вино. - Открыл дипломат, достал коробку конфет .- Это вам к чаю. - Сказал он, развернулся и пошёл к двери. Высокий, широкоплечий, стройный.

Катерина печально смотрела ему вслед.

- Ассорти. - Крутила в руках коробку.- Леонид, поскольку ты остался один, будь добр, ухаживай за нами!- Протянула она свой бокал. - Наливай!

- Пойду поставлю чайник.- Сказала Валерия Ивановна.

Лариса подошла к окну, распахнула его, в лицо дунул ветерок. Опять тополиный горьковатый запах. Горечь на губах, горечь почему-то в сердце. Почему!?

Возбуждённая и радостная вошла Валерия Ивановна.

- Знаете, я ходила за водой, ну все, буквально все, кто встретился, поздравляли меня. И все просто в восторге от нашего Олега Николаевича.

- ООН мужик, что надо, классный мужик! - Сообщил Лёня.

- А почему ООН ? - Поинтересовалась Лариса.

- Ордынцев Олег Николаевич, сокращённо ООН.

- Леонид, мне не нравится, что Вы называете человека какой-то кличкой, это просто не красиво. - Возразила Валерия Ивановна.

- Ну девчонки, долго ещё вину киснуть? Лариса, что ты там застряла у окна?

Лариса подошла, протянула свой бокал.

- Наливай.

- А тебе можно? - Глядя на неё в упор, с загадочной полуулыбкой спросила Катерина.

- А почему бы и нет! - Парировала Лариса.

Валерия Ивановна, ничего не понимая, удивлённо посмотрела на девушек.

- Закусывайте. - Подцепляя колбасу вилкой. сказал Лёня. - За всё уплачено.

Чай пили с конфетами, они были очень вкусные, не приторно сладкие, а немного терпкие, с коньячным привкусом. Катерина подкинула вверх пару конфет, сказала:

- Есть не буду, засушу!

Лариса с Катей шли домой вместе. Вечер был чудесный, тихий и тёплый.

Девушки хранили молчание. «Значит Катерина заметила. - Думала Лариса. - Ну конечно, изо дня в день рассматривать меня чуть ли не под микроскопом. И что ей от меня нужно?»

- Сейчас завалюсь, устала и голова что-то от этого вина трещит. - Протянула Катя.

Они с Алей жили в одной комнате, но были совсем разными, подругами так и не стали.

Аля была очень мягкой, доброжелательной девушкой. Катерина же наоборот была загадкой. Никогда нельзя было угадать, что у неё на душе. И была ли у неё душа?

- Прошу! - Театрально распахнув перед Ларисой дверь и пропуская её, - сказала Катерина.

Оренбург был красивым городом, своеобразная архитектура, фонтаны, башенки. И зелени было много. На клумбах росли цветы, а деревья были красивы в своём осеннем уборе. Зелень листвы была уже чуть тронута багрянцем, и то тут, то там, усталый лист, отделившись от ветки, падал на землю.

Лариса вспомнила Москву. Красная площадь, Метро, Большой театр. Сразу вспомнился день, когда они получали диплом и ездили в Сокольники. Как наверное там сейчас красиво! Но чаще вспоминался дом, свой, родительский дом, где родилась и выросла. Странно человек устроен, когда училась в Москве, воспоминания о Доме не покидали её. И вот сейчас тоже. Наверное, куда бы человек не уехал, куда бы не забросила его судьба, пусть там будет во сто раз лучше, в тысячу раз красивее, но не будет милее и роднее того места, той Родины, где ты появился на свет, и где прошло твоё детство и юность.

Кончился сентябрь. С утра пошёл дождь, низкие чёрные тучи заволокли небо, подул сильный ветер. Сад под окном выл и шумел. В воздухе кружились мокрые, жёлтые листья, в аллеях стояли лужи. Глянуло неприветливой осенью.

Поужинав, Ларисе не хотелось уходить с уютной кухни, тем более, что здесь была Мария, у которой дела казалось не кончались. Шутка ли, муж и двое детей. Сколько за день нужно всего переделать.

Непогода усиливалась. На крыше ветер трепал антены, и какая-то железка постоянно звякала. Лариса сидела на стуле, и следила за вознёй Марии. Вдруг та, вымыв тщательно руки и так же тщательно их вытерев, как будто от этого будет зависеть весь их дальнейший разговор, взяла табуретку и подсела к ней.

- Ну милочка, когда ждёшь?

- Кого? - не поняла Лариса.

- Ну уж я не знаю кого, кого Бог пошлёт, мальчика, или девочку.

Лариса смутилась.

- А ты вот про что. К Новому году жду.

- Новогодний подарочек значит? А папаша у этого подарочка имеется?

Лариса улыбнулась.

- А как же. - спокойно ответила она.

- Ну!?

Взмахнув длинными ресницами, Лариса бросила удивлённый взгляд на Марию.

- Что ну?

- Ну и где же этот папаша, хотела бы я знать?

- И очень хотела бы? Ну если тебе станет от этого легче, то в Москве. Поссорились мы.

Мария резко встала с табуретки и заходила по кухне из конца в конец, хлопая свёрнутым полотенцем себя по рукам.

- Ну и дура же ты Лариска, какая же ты дура! Хоть и красивая! А я тебя ещё за умную считала.

Лариса рассмеялась. Мария остановилась прямо напротив её и глядя в упор, сказала.

- Ты хоть представляешь, что значит вырастить ребёнка одной?

- Не представляю Маш.

- И ты ему конечно же про ребёнка ничего не сказала? Ну конечно, мы же такие гордые! Поссорились они! Ой дура, ну натуральная дура!

Мария сова села около Ларисы, обняла её и уже ласково сказала:

- Ларис, напиши ему. Пожалуйста.

Лариса взглянула подруге в глаза .

- Нет Маш, не буду. Хотел бы, сам меня нашёл. - Поднялась и пошла в свою комнату. - Спокойной ночи.

Всю ночь шёл дождь, ревел ветер, кидая струи дождя в стекло. К утру всё успокоилось, но было пасмурно.

Лариса собиралась на работу. Она надела тёплое шерстяное платье, причесалась, немного духов. Надев плащ и полусапожки на каблуках, вышла на улицу. Хотя дождя и не было, но из за измороси пришлось открыть зонт. Была такая отвратительная погода, что волосы и одежда казалось мгновенно стали влажными.

Она перепрыгивала через лужи, когда машина резко остановилась около неё, дверца открылась и ООН сказал:

- Садитесь быстрее, пока не утонули.

Лариса не заставила себя долго упрашивать, села.

- Здравствуйте. - И затрясла головой, стряхивая с волос изморось. - Извините.

- Здравствуйте, вот мы с Вами опять встретились.

- Верно, встретились. - Улыбнулась Лариса. - Только день сегодня не такой замечательный, как тогда.

- Всё равно замечательный!

Лариса посмотрела на него, он смотрел на дорогу. Молчание. По боковому окну стекали капли дождя, Лариса стала пальчиком водить по стеклу. Так молча ехали до самого комбината.

- Приехали. - Сказал Ордынцев, останавливаясь.

- Спасибо большое. - Поблагодарила она и вышла.

Ордынцев смотрел ей в след, пока она не скрылась за дверью управления. Даже потом он остался сидеть, глядя в одну точку. Некоторое время спустя, он как бы очнулся, тряхнул головой, словно отгоняя наваждение и вышел из машины.

Весь сегодняшний день он был не в настроение, ему не работалось. На телефонные звонки он коротко отвечал и вешал трубку. Он был нервным и хмурым, злился на себя и сам до конца не мог понять, почему.

Последнее время везде, где бы он не был, у себя в кабинете, в Главке, или дома, в своей холостяцкой трёхкомнатной квартире, везде перед ним стоял образ этой синеглазой девушки, что так внезапно, стремительно, не спросясь его, появилась в его жизни. Он не хотел этого, старался не замечать её, не придавать этому факту никакого значения, злился.

Ведь так было легче, так, как он жил сейчас, не впуская ни в свою жизнь, ни в своё сердце никого. Чтобы потом не было больно! Он уже привык быть самим собой, отдавать отчёт только своей душе и никому другому. Это делало его сильным, независимым.

Но вопреки всему, помимо его воли, образ Ларисы постоянно стоял перед глазами.

То он видел её задорно смеющуюся, то грустную, с печальным взглядом и полуопущенными ресницами, или вот такую, как сегодня, близкую и родную, когда она стряхивала с волос капельки дождя, а потом так просто посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Она была рядом, так близко от него, что он уловил ни с чем несравнимый её запах: запах свежести, чистоты и невинности, а так же запах её духов.