С тобой и без тебя

Прибежала Танюшка.

- Тёть Дашь, Лариса дома?

- В комнате.

Как вихрь, тайфун или цунами ворвалась Танюшка в мечтательные грёзы девушек о судьбе, о смысле жизни, о вечном.

- Вы чего лежите? В кино не идёте что ли? Народу полно в клубе, мест не будет!

- Мы сейчас. - Подпрыгнула Инга. - Танюшь, ты иди, займи места пожалуйста, мы быстрень-

ко. - Жалостливо, как только одна она умела, пропела Инга.

- Ладно, только быстрее давайте. - И так же стремительно, как и появилась, Танюшка изчезла.

Инга надела широкую клетчатую юбку и голубую с бантом кофточку. Расчёсывая перед зеркалом волосы, она убедилась, что ромашковый отвар, придал блеск и золотой оттенок её волосам.

Лариса тоже надела чёрную юбку и сиреневую кофточку с пышными рукавами- фонариками. Босоножки у подруг были одинаковые. С большим трудом Ларисе удалось расчесать и уложить непослушные густые локоны. Немного мазнув себе и подруге за мочкой уха духами, Инга сказала:

- Ну, идём.

В клубе народу действительно было много. Молодёжь, мужчины и женщины среднего возраста, и пожилые, после тяжёлого трудового дня, пришли отдохнуть, людей посмотреть, и себя показать. Все были нарядные, весёлые. Дети бегали туда - сюда. Прошёл слух, что фильм очень хороший, жизненный, да ещё про любовь.

- Девочки, идите сюда, - махала Танюшка, заняв им места, она стойко охраняла их от пося- гательств многих желающих.

- Ой, Танюшь, большое спасибо!

Фильм произвёл на девушек потрясающее впечатление! Сильные личности, не- забываемые образы, красивые люди, и любовь, чистая и светлая, огромная, как мир любовь!

Любовь к женщине, к детям, к матери, просто к людям, живущим рядом с тобой, любовь к своей земле. Инга с Ларисой наревелись от души, впрочем, как и многие женщины в зале.

Домой шли молча. Разговаривать не хотелось,оставаться на танцы и подавно.

Во дворе, как всегда немного постояли обнявшись, под своей черёмухой. Думали каждый о своём. Было что-то особенное и хорошее в том, что именно сейчас девушки посмотрели этот фильм. Это миром входило в душу, успокаивало, делало грустными и добрыми воспоминания об увиденном.

Кругом светлая, милостивая ночь, звёздное небо. Неохотно, в свете луны, с востока плывут облака.

«Что же это такое?- думала Лариса- Что же это значит? Почему не спокойна душа? Почему трепещет? Почему?»

В понедельник председатель попросил девушек выйти на прополку моркови и свеклы, они согласились. Утром пораньше, до жары, надев беленькие платочки, девушки подошли к зданию правления, тут все собирались, чтобы ехать в поле. Шофёр, молодой, правда уже женатый парень, спросил:

- Поехали что ль?

Подошёл председатель.

- Здравствуйте девчата! Как настроение?- улыбнулся он.- Бодрое? Ну молодцы. Давай Семён!

- Махнул он рукой.

Помогая друг другу залезть в кузов, девушки шутили.

- Хоть бы подсадил что ли , чурбан неотёсанный, - смеялись они над шофёром.- За что только тебя Любаша любит? Медведь!

- Вас много, а я один - шлёпнул по заднему месту самую полную и краснощёкую девушку Семён. - Всех подсаживать, от рук отстанешь.

Загрузившись, машина поехала, девушки запели: «По тропинкам родным, запорошенным

Были встречи у нас не легки,

Не ходи, не ходи ты за мною,

Хороший мой,

И в окошко моё не гляди...»

За рекой поляна, в кустиках земляники, редкие ёлки иван - чая, с сонно ворочающимися пузатыми шмелями, потом молодой ельник, вперемежку с берёзой, и вот наконец поле, с длинными, ровными полосами свеклы и моркови. Взяв каждый по рядку, девушки приступили к работе. Работали дружно, с шутками и песнями. Сорняки дёргались легко, так, как недавно был дождик. Попадался колючий осот, его дёргали в рукавичках.

Солнце поднималось всё выше и выше, то просвечивая и искря лучами между берёзок, что росли рядом, то прыгая меж пушистых, как вата, белых облаков. В траве трещали кузнечики, белогрудые ласточки кружили в небе.

В обеденный час работницы расположились в тени, под ветвистой берёзкой.

Расстелив на траве рушники, выкладывали всё, кто, что принёс. Чего тут только не было: свежеиспечённый хлеб, пироги, яйца, жаренные караси, домашняя ветчина, огурцы с помидорами, редиска, солёные груздочки, творог, отварной картофель, квас.

Утро долго не кончалось. Высыхающая роса, в союзе с солнцем, рождала радужно- золотую мглу, мимолётную, словно сон. Радостно и отрешённо пели вокруг птицы, по кустам с девчоночьим озорством цвинькали синички, свистели над ручьём стремительные зуйки. И где- то вдали, но ясно и чисто куковала кукушка.

Приехав с работы, девушки ополоснулись в баньке. Пришла с работы мама, приехал отец. Собрали вечерить. Как всегда вечером, когда все домашние дела были сделаны, Лариса с Ингой вышли под свою черёмуху. Как невеста, стояла черёмуха, озарённая алым светом заката.

Пять лет учёбы в институте сблизили девочек так, как казалось бы не могли быть близки и сёстры. Вместе они делили взлёты и падения, радости и горести студенческой жизни. Эксцентричность, смелость и вспыльчивость Инги, дополняла серьёзность, рассуди- тельность и скромность Ларисы. Характеры девочек так гармонично сочетались друг с другом, что они ни разу не поссорились серьёзно. Ларисе очень не легко было скрывать от подруги свою тайну. Но она считала это очень личным, глубоко запрятанным в самых потаённых уголках души. И только изредка, в мыслях позволяла она себе предаваться воспоминаниям, красивым воспоминаниям, в которые не хотела впускать даже подругу.

Хотя знала, что случись такое с Ингой, она в первую очередь рассказала бы ей. «Милая, хорошая моя, ну зачем я буду вешать на тебя свои заботы, зачем буду омрачать твою мирную беззаботную жизнь?»

По разному можно жить. Но редко отыщется человек, который на вопрос совести : «Как он живёт?» - Ответил бы, что живёт вполне правильно. Даже тот, кто привык обманывать себя, и тот найдёт на своём жизненном пути какую- нибудь неровность, оставленную ошибочным шагом, привычным пороком или несдержанной страстью.

Лариса вдохнула полной грудью.

- Хорошо, правда!- воскликнула Инга - Даже уезжать не хочется. А знаешь, мне и немного страшно, и жутко интересно, как там всё будет на новом месте? Ведь по сути только там должна начаться наша взрослая жизнь. Пока мы всё время от кого-то зависели, от родителей, преподавателей. А кто мы, и что мы сами значим, это ещё предстоит узнать. Правда? Это покажет время.

- Да, ты права, время покажет. Спокойной ночи черёмуха!

Вот и прошли две недели, которые Инга планировала погостить у Ларисы. Председатель дал машину, довести её до станции. Положив багаж в кабину, девушки решили до тополей, что растут в конце посёлка, пройти пешком. Инга попрощалась с родителями Ларисы и дедушкой, всех поцеловала. Дарья Михайловна вытерла глаза передником.

- Езжай с Богом, доченька! Всего тебе хорошего!

Пройдя по улице, вышли за околицу. До тополей шли не спеша, взявшись за руки.

В бездонном небе тонули тополиные кроны. Редкие облака, казалось висели недвижимо, напоминая белых барашков. Неугомонные ласточки радостно кружили над головой, не понимая, отчего две девушки, беленькая и тёмненькая, шедшие по дороге моча, были совсем не радостны. Откуда было знать им, глупым ласточкам, что творится на душе у этих милых девушек? Непонятное и необъяснимое чувство не покидало обоих, как- будто навсегда безвозвратно уходит что-то родное, чистое, дорогое.

Машина посигналила, девушки остановились. Светло - голубые глаза заглянули в тёмно - синие.

- До свидания Лариса! - Расцеловала Инга подругу.

- До свидания Инга! - Обняла её Лариса - Пиши мне.

- Я буду часто - часто тебе писать, ты тоже пиши - Инга села в машину и помахала рукой. Машина тронулась, а Лариса всё стояла и стояла, пока не потеряла её из вида.

Какая- то грусть поселилась в доме Миансаровых, после отъезда Инги. Так же неспешно тянулось время за повседневными делами. Так же Дарья Михайловна доила Пеструшку, но никто её уже не ждал с кружкой. Так же солнечный зайчик, каждое утро будил Ларису, но просыпаясь, она видела только свою куклу с плюшевым зайцем, вместо Инги. Дедушке не с кем было пофилософствовать, и котёнок, которого Инга приучила к рукам, тоже скучал.

Лариса проснулась и пошла умываться. Можно было умыться и дома, но она любила плескаться во дворе. Мама подала ей чистое полотенце. Капельки воды блестели на лице и ресницах дочери. Из заколки выбилась прядь волос и тоже намокла. Дарья Михай- ловна любовалась дочерью. Она вспомнила, как в детстве Лариса вот так же плескалась во дворе, потом на ходу глотнув молока, и схватив пирожок, бежала в школу. Казалось это было только вчера, а сейчас Дарья Михайловна видела перед собой стройную молодую девушку, с копной непослушных каштановых волос, и такую хорошенькую, что проходившие мимо односельчане засматривались. Вот и сейчас, проходивший мимо агроном, засмотрелся на Ларису и нечаянно налетел на соседку Надежду.

- Ничего, Александр Иванович, ничего, бывает. - С иронией в голосе проворковала она.

Остановилась, положила локти на городьбу.

- Смотри Дарья, женатики и те заглядываются. Что говорить о парнях! Уведут у тебя девку со двора. Как пить дать уведут! И плакал тогда её институт.

- Она что, тёлочка на верёвочке её уводить?- Парировала Дарья Михайловна.- К тому же у неё высшее образование!

- А ведь мужикам плевать, высшее у неё образование, или нет! Красивая девка, что с образованием, что без, страшнее не станет. - Смеялась Надежда.

Лариса от души смеялась над перепалкой матери с соседкой. Она знала, что всё это тётя Надя говорила не со зла, потому, что выросла у неё на глазах, и та искренне её любила. Она плеснула на них водой, и вбежала на крыльцо.

Как всегда отец уже ушёл, а мама, Лариса и дедушка сели завтракать. Дарья Михайловна напекла пышных оладьев, она не знала, чем угодить, и как повкуснее накормить свою доченьку. Мысли о близкой разлуке не покидали её. Пододвинув Ларисе миску со сметаной и вазочку с мёдом, сказала ласково:

- С чем будешь оладушки?

Последнее время Лариса не могла смотреть на сметану, не подавая виду, сказала:

- С мёдом, мам.

Отхлёбывая из блюдца чай, дедушка сказал:

- Тебе сейчас нужно налегать на сметану, нагуливать жир на родительских харчах. Кто знает, как там на новом месте с питанием? Да и домашнего небось долго не увидишь.

- Что- то и вправду ты плохо есть стала, дочка. Не заболела часом? - Тревожно поинтересовалась мать.

- Поешь вот со сметанкой, или творожку?

- Спасибо мамуль, я здорова, мне что-то мёду захотелось. - Лариса нагнулась и взяла Пушка на руки, погладила.

- Скучаешь, да, Пушок?

- Да ну его! В кладовке мышонок завёлся, так ему бы к делу приучаться, а он целый день мух на крылечке гоняет.

-Он же ещё маленький, мам! Вот вырастет, тогда.

- Цыплёнка загонять, он не маленький, а для мышонка — конечно! - Не унималась тётя Даша.

Пушок ласково замурлыкал на руках у молодой хозяйки.

Лариса возилась на огуречных грядках, когда за ней зашла Танюшка, они договорились идти купаться. Лариса надела купальник и они пошли.

Пройдя по ископыченному большаку, и немного правее по убегающей под горку стёжке, спустились к узенькому, из трёх брёвен с перилкой, мостку. В этом месте Журавушка, так красиво называлась речка, была почти вся заросшая осокою и кувшинками, кроме омутков на излучинах. Вот в этих омутках и любили купаться девушки.

- Привет девчата! Вода тёплая? - спросила Танюшка у плавающих там нескольких девушек.

- Как парное молоко. - ответила одна.

Лариса разделась, зашла по щиколотки в воду, подняв руки, стала закалывать волосы. На неё из подлобья, недобро, глянула пара глаз. Это была молодая девушка, местный счетовод - красавица Людмила, считавшая себя вне конкуренции, и воспринявшая приезд Ларисы, как личное оскорбление. Давно поняв, что Лариса красивее её лицом, из подтишка рассматривая её фигуру, Людмила исходила молчаливой злобой. Зайдя по грудь в воду и вытянув вперёд руки, Лариса грациозно поплыла.

«Всё в этой Лариске красиво, чёрт бы её побрал. И морда, и фигура, и движения какие-то медленно - грациозные, изящные. Одевается, и слов нет, по модному, по столичному. Скорей бы уж уезжала отсюда.»- Поплыв в противоположную сторону, думала Люда.

Тёплая вода обволакивала тело, Лариса перевернулась на спину. В глаза ослепи- тельно сверкнуло по летнему яркое солнце. В безоблачном голубом небе визжа носились ласточки. Танюшка с другой симпатичной девушкой подплыли к Ларисе.

- Поплыли за кувшинками?

- Давайте. - Согласилась Лариса.

На берегу кустики малины и бузины, затопленные водой, дрожат всеми веточками, колышась на течении. Вода там кажется глубокой и опасной. Людмила проводила девушек недружелюбным взглядом. После того, когда они отплыли на достаточное расстояние, она вышла на берег, и стала отжимать длинные волосы.

- А Ларискин кавалер сбежал, что ли? - Поинтересовалась она у светленькой девушки, рядом с ней - Тот, которого Сашка с севера привозил. Помнишь?

Симпатичная девушка Оленька, из бригады Дарьи Михайловны, наклонив голову набок, прыгала на одной ноге, пытаясь вылить воду из уха.

- Да нет. За Ларисой машина пришла, на станцию ехать, а их с Сашкой не было, за лесом они в леспромхоз ездили. Саша ведь приезжал помогать родителям новый дом строить.

- Что ж, прошла любовь значит? - Съехидничала Людмила. - А ведь ходил за ней по пятам, как будто других девчат не было.

Оленька, вытираясь полотенцем заметила:

- А по моему, они полюбили друг друга. Такая пара замечательная!

- Ой, ну куда деваться, на Лариске прям свет клином сошёлся. Подумаешь студенточка! И та ещё, крашенная, что с ней приезжала. Воображалы!

- И вовсе Инга не крашенная, это у неё свои волосы. А ты просто Люд злишься, потому, что не поступила в институт, а Лариса поступила.

- Подумаешь, мне и здесь не плохо. - Увидев, что Танюшка, Лариса и Лена возвращаются с кувшинками, сказала Людмила. - Где родился, там и сгодился, как говорится. - Она закинула полотенце на плечо, и гордо вскинув голову пошла к тропинке.

- Пока девочки. - Крикнула на ходу Оленька.

Наступил тёплый летний вечер. Над посёлком опустились сумерки, взошёл молодой месяц. Лариса вышла немного посидеть под черёмухой. Вспомнила Ингу, Кирилла. Подумала о том, что ей скоро придётся жить в чужом городе, с чужими незнакомыми людьми. Какие они? Послышался кашель и мерцающий в темноте огонёк папиросы появился из-за угла. Это отец, он ходил осматривать мордыс рыбой на реке за огородами.

- А, доченька. - Подошёл отец, и сел рядом. - Помнишь, как сажали с тобой эту черёмуху?

- Помню. Она тогда была маленьким кустиком, почти веточкой.

- Да. Ты тоже тогда была маленькой девочкой. - Отец помолчал.- Всё растёт, всё меняется. Течёт река жизни, время бежит вперёд. Как реку нельзя повернуть вспять, так и невозвратимо минувшее. - Вздохнул он. - Вот человек так устроен, что постоянно мечтает о счастье. Ждёт, ждёт, и вроде нет его. А счастье порой оказывается здесь, совсем рядом с нами, а мы как будто и не замечаем его. И лишь потом понимаем, что это и было настоящее счастье, а мы не поняли, не заметили.

- Ты хочешь сказать, что грустишь о невозвратности прошлого? - Изумилась Лариса.

- Немного. Ведь это и было счастьем! Мы были молоды, ты маленькая, рядом с нами. И всё у нас было впереди. А что сейчас? Ты выросла, выучилась, грамотная стала, вот уедешь, и не знаю, вспомнишь ли о нас, приедешь ли?

У Ларисы навернулись слёзы, она обняла отца.

- Ну что ты папочка! Ну что такое ты говоришь? Зачем ты обижаешь меня? Да если бы не вы! Всё, что я знаю, всё, что умею, всё, что есть у меня в жизни - всё это вы! Вы научили меня всему! Спасибо за виденье мира и жизненные ценности, что вы привили мне. Пока вы есть, мне ничего не страшно. Мне легче, я питаюсь вашим живым примером. Твоим, маминым, дедушкиным.

- Ну, ну...- Положив голову дочери себе на плечо, стал гладить по волосам отец - Ты лучше меня знаешь, что нелепо обижаться на дождик, до нитки промочивший нас. К тому же давно известно, что легче простить обиду, чем обидеть. Что, и кому прощать, и где граница между великодушием и необходимой самозащитой!? Вот это ты должна помнить!

Такие разговоры с отцом у Ларисы были не часто, но каждый из них оставлял неизгладимый след в её душе, и запоминался на всю жизнь. Так они сидели в сумерках под черёмухой. А время как будто остановилось, казалось, что всё прожитое, начиная с первых воспоминаний, стоявшее до этого в ряд, утеряло последовательность, всё сконцентрировалось и слилось в одной точке. Нет времени, нет вечности. Не той, что позади нас, не той, что впереди, есть только то, что сейчас! Это было странно счастливое состояние.

Лариса оставляла эти клочковатые мысли в этих краях, где родилась и выросла, где бегала в детстве босиком.

А черёмуха всё цвела, и река бежала позади их дома. Река всё бежала и бежала, такая же невозвратная, как наше время.

Ещё по дороге из дома в Оренбург, Ларису поразил пейзаж, проносившийся за окном поезда. Чем дальше она удалялась от мест, где родилась и выросла, тем суровее и строже преображалась природа вокруг. Бурная растительность, сплошные широколиственные леса сменялись лесостепями. Но уж если попадались леса, то вековечные и могучие хвойные леса: ель, сосна, кедр. И даже через открытое окно в вагоне, чувствовался хвойный, смолистый, духмяный запах. Силой и мощью веяло от этих лесов и гор. Так вот он Урал!

Оренбург был красивым городом, областным центром. Знаменит он был медными рудами и природным газом. Широко было развито машиностроение и металлообработка, станкостроение и деревообрабатывающая промышленность. Заводов было несколько. На одном из них и предстояло осваиваться Ларисе, как молодому специалисту.

Прямо с вокзала, с двумя чемоданами, она поехала на комбинат.

После того, как она показала направление в проходной, её пропустили, и объяснили как, и куда идти.

- Вот видишь красавица, высокое здание, вон за теми вагонами, прямо туда и иди. Отдел кадров на втором этаже. - Вежливо разъяснил пожилой вахтёр.

Поставив чемоданы у двери, взявшись за дверную ручку кабинета с надписью « Отдел кадров», Лариса вдруг оробела. Но поборов в себе чувство страха, она уверенно открыла дверь, и вошла. В небольшом кабинете сидели две женщины, молодая и пожилая. Молодень- кая что-то искала на полках с папками, а пожилая писала за столом. Лариса поздоровалась.

- Здравствуйте - подняла голову женщина и строго посмотрела из под очков.

- Я Миансарова Лариса Викторовна, направлена к вам экономистом. - Сказала Лариса. - Вот. - И протянула направление.

- Очень хорошо, в Москве учились? - Читая направление спросила женщина. - Что ж, очень рады Вас видеть, Лариса Викторовна. Признаться ждём Вас с нетерпением. Грамотные специалисты нам очень нужны. Меня зовут Мария Фёдоровна, я начальник отдела кадров.

- Очень приятно. - Ответила Лариса.

- Я думаю Вы сейчас устали с дороги, езжайте в общежитие, устраивайтесь, отдыхайте.- Ласково, как-то по матерински, сказала она.- У нас очень хорошее общежитие, я сейчас дам Вам адрес. А завтра утром приходите, мы проведём все необходимые формальности, и я познакомлю Вас с Олегом Николаевичем. Хорошо?

- Хорошо, спасибо. - Согласилась Лариса.

Мария Фёдоровна протянула листок с адресом.

- Езжайте на двенадцатом автобусе, как раз до места. А в общежитие я сейчас позвоню, там для Вас приготовлена комната. До свидания, всего хорошего!

- Спасибо, до свидания. - Поблагодарила Лариса, и вышла.

Автобус остановился и какой-то мужчина помог Ларисе сойти с чемоданами. «Общежитие, опять общежитие.» - Подумала Лариса, заходя в вестибюль. Поздоровавшись с вахтёршей, она назвала себя. Вахтёрша, не молодая уже женщина, с явной претензией на моду, повела её по коридору, затем по лестнице на второй этаж. Мимолётно брошенный взгляд Ларисы, сразу же отметил, что это общежитие не имеет ничего общего со студенческим, в котором она жила в Москве. Оно было больше похоже на жилой дом. Пол широкого коридора был оббит голубым с прожилками линолеумом. Почти около каждой двери стояла, то детская коляска, то велосипед, то аккуратно поставленные друг на друга ящики или коробки. Кругом была чистота. На окнах в коридоре висели шторы с кисточками на концах. В окрашенном охрой бочонке стоял большой разлапистый фикус. От всего этого веяло какой-то домашностью. Это было семейное общежитие. Здесь жили молодые семьи работников комбината, а также молодые специалисты.

Остановившись в конце коридора, вахтёрша стала открывать ключом дверь. Растворив дверь, сказала:

- Ваша комната, располагайтесь. Кухня по коридору налево. Ванну и туалет я Вам сейчас покажу. Если что нибудь будет нужно, спросите у меня.- Певучим голосом пропела она. - Меня зовут Анфиса Павловна.

Улыбнувшись, Лариса ответила:

- А моё имя Лариса.

- Очень приятно, но не буду Вам мешать.- Ретировалась Анфиса Павловна. - Устраивайтесь.

Лариса переступила через порог комнаты. Небольшая и светлая, она ей сразу понравилась. Стены оклеены бежевыми обоями с какими-то вензелями, пол свеже выкрашен приятной половой краской. Окно было по середине. Около стены стояла кровать, напротив шкаф, в середине комнаты стол. Всё. Больше ничего не было.

Поставив чемоданы на пол, Лариса села на голую сетку кровати, матрас был скатан валиком. « Устала .» После многочасовой тряски в поезде, и бесконечным блужданиям по лабиринтам завода, она вдруг почувствовала усталость. И вот наконец она может сесть, расслабиться и сняв туфли, вытянуть ноги. Ей захотелось умыться, но вставать не хотелось. Лариса прислонилась к стене и закрыла глаза, покалывало в пояснице. Неизвестно, сколько бы она так просидела в оцепенении, если бы в дверь тихонько не постучали.

- Да, да войдите.

- Извините, это снова я.- Просунула в дверь кудрявую головку Анфиса Павловна.- Я принесла Вам постель, и хотела сказать, что поставила чайник, Вы ведь наверно голодны с дороги?

- Большое спасибо! Если Вам не трудно, не могли бы Вы показать, где я могу умыться?

- Пожалуйста, пожалуйста, с большим удовольствием. Пойдёмте.

- Одну минутку, я только возьму мыло и полотенце.- Открыв один из чемоданов, сказала девушка. Умывшись, Лариса переоделась.

- А вот и чай!- Зашла с кипящим чайником в одной руке, и с заварочным в другой, Анфиса Павловна. Исчезнув на минуту, она вернулась, держа в руках тарелку с бутербродами, сахарницу и нарезанный кружочками лимон.

Лариса причёсывалась, держа в руках маленькое зеркальце, ей вдруг стал неловко.

- Ну что Вы, ничего не нужно. - смущённо проговорила она.

- Ну что ты деточка, обязательно садись, и поешь .- Не принимавшим возражения тоном, ответила вахтёрша.- Вот вечером придут девчонки, тогда сходите в столовую, или сготовите чего. А сейчас садись, ведь ты сегодня только приехала, устала.

Сев к столу, Лариса взяла чашку с дымящимся чаем, которую ей подала Анфиса Павловна.

- Мы дома тоже любили чай пить, а дедушка обязательно из блюдца и чтоб сахар был комковой, вприкуску. - Мечтательно проговорила Лариса.

Вспомнив это у Ларисы потеплело на душе. Она положила в чашку с чаем кружочек лимона, ложечку сахара и стала медленно помешивать - Откуда ты приехала, деточка?- Отхлёбывая чай, спросила Анфиса Павловна.- Разве не из Москвы?

–

Я в Москве училась. А родилась и выросла в Медведково, это село такое, под Калугой. У меня там сейчас мама, папа и дедушка остались. - Как всегда тихим печальным голосом сказала Лариса.

Заметив грустные нотки в её голосе, чтоб как-то поддержать и ободрить девушку, смекали- стая вахтёрша воскликнула:

- Ну и молодец, что не побоялась приехать. А со стариками-то что сидеть? А домой в гости будешь ездить. Правда?