Истоки

— Константин Борисыч-то? Ты привыкнешь. Он всю деревню держит. Без него давно бы всё позакрывали, да повырубили. И школу спонсирует, и сельсовету помогает. Каждый в «Истоках» ему обязан – местный меценат22[22] значит. Знаем мы таких «добрых», многие папины друзья прикрывали добрыми делами подпольный бизнес и бесчинства, прятали под маской добродетели своё истинное лицо… Что же на счет Константина Борисовича? Поживем – увидим. Чему я и научилась от родителей – никому нельзя доверять.

— Бабушка, а что случилось с деревней перед школой?

— Не знаю, милая… Давно дело было. Говорят, разъехались кто куда, а говорят в одну ночь всех людей перебили. Кто ж теперь знает? Да только деревенские до сих пор находят в тех местах человеческие останки – представив деревню, утопающую в крови, я постаралась сбросить наваждение и перевела жуткую тему.

***

Весь следующий день мы с девчонками помогали Лелю на ферме: вычесывали лошадей, выгребали остатки сена из стойл и чистили клетки у кроликов. Пушистые обитатели радостно скакали по полю и с хрустом жевали свежую траву. Кролики забавно пищали, уплетая сочный клевер. Глафира, уже привыкшая ко мне, радостно встречала меня у входа в стойло. Ее шелковистая шевелюра требовала намного большего внимания и ухода, чем у многих других постояльцев фермы. Широкая спина, мощная шея и темно-синие глаза делали ее образ величественным и гордым.

Вечером, уставшие, грязные, но довольные проделанной работой, мы пошли в баню к Наде. Было весело, мы хлестались березовыми вениками, и обливались холодной водой, приговаривая: «С гуся вода, с лебедя вода, с нас вся худоба». Девчонки рассказывали о местных приданиях и легендах. Больше всего мне понравилась история про Бабку Устинью – злой банный дух, который моется в бане последним. Нерасторопный банщик может услышать, как в пустой бане кто-то моется, как гремят ковшики с тазиками и плещется вода, а иногда слышны старческие причитания.

— Девчонки, вы правда во всё это верите? – с долей скептицизма спросила я.

— Верить или нет, дело каждого – заговорила Надя, улыбаясь и подливая мне очередную кружку ароматного чая из самовара – Иногда, верить, значит не отрицать…

— А иногда верить, значит увидеть своими глазами – сердилась Вера. Ее явно злило мое отношение, но менять его из-за ее злости я не собиралась. Надя рассмеялась, разрезая малиновый пирог и накладывая в блюдца аккуратные куски.

— Ой, девчата, смешные. Из-за таких пустяков хмуритесь – она потрепала нас с Верой по волосам – Верить, не верить… Жизнь сама всему научит и всё докажет. Не торопитесь шишки набивать. Надо будет – поверит – Надя поставила блюдце перед Верой – А не надо – и спорить не о чем – передо мной тоже опустился пирог. В голосе Нади хоть и была нежность, в нем так же были строгость и сила. Ругаться сразу перехотелось.

День завершился болтовней обо всем на свете и горячим чаем из самовара. Мы разошлись по домам ближе к ночи. Надя, как настоящая хозяйка, проводила гостей, надавав с собой море угощений. Уставшая и нагретая я рухнула на свою кровать и провалилась в крепкий, беспробудный сон. Амулет сокола теперь всегда был в моем кармане, успокаивая и даря поддержку. Не знаю, был ли он волшебным, но для меня он точно стал особенным.

***

Утро было суматошным и громким. Я наскоро умылась и поскорее вышла на улицу, где уже собралась галдящая толпа.

Протиснувшись в самый ее центр, я увидела женщину в слезах, сжимающую в дрожащих руках вырезанную из дерева маленькую синицу, с древними символами.

— Надя Синицына пропала! Врешь? Дак вчера ночью… Как пропала? Говорят, сама в лес ушла… В лес? Брешешь? – на перебой шептались люди. Тревога холодной змеёй свернулась в груди.

Надежды больше нет?

8 глава «Любовь»

С пропажи Нади прошло уже 3 дня. Все это время шли безуспешные поиски, с утра мы прочесывали лес, а вечером обзванивали ближайшие больницы. Новостей не было. Мы с Верой как могли утешали Любу.

— Хватит реветь! Может всё обойдется? Тело ведь не нашли – хмурила брови Вера.

— Т-т-тело? – дрожащим голосом повторила Люба и разревелась еще больше. Я искоса глянула на подругу.

— А что я такого сказала? – прошипела Вера.

— Любаша, всё обойдется. Мы еще столько мест не обошли! Рано отчаиваться! Надежда есть… – я не успела прикусить язык

— Надюши больше нет! – разрыдалась Люба. Теперь уже Вера сверкнула на меня глазами.

Утешать – явно не наш конек. От пролитых слез большие зеленные глаза Любы покраснели, а губы совсем опухли и начали подрагивать. Ее кукольное лицо с розовыми щечками исказилось гримасой боли и отчаяния. Она сидела на кровати, крепко обнимая себя за колени, и невидящим взглядом смотрела в окно. Всё-таки они с Надей дружили дольше всех нас.

— Вер, я Вас оставлю ненадолго, хорошо? – мне нужно было позвонить.

— Конечно иди, я пригляжу за ней. Увидимся позже! – попрощавшись с подругами, я покинула дом Любы и поспешила к фонарному столбу.

Поговорив с Нюрой, я уверила ее, что здорова, крепко сплю и хорошо кушаю. Номер Сергея был уже набран, но я всё никак не решалась нажать на кнопку вызова. Была, не была… После 3х гудков раздался знакомый голос:

— Дарья Николаевна? Что-то случилось? – ни тени сарказма, только искреннее волнение и беспокойство.

— И тебе привет. Нет, все хорошо. Как добрался? Как дела дома? Почему не звонил? – долгая пауза уже зародила панику.

— Добрался без приключений, если Вы об этом. Не звонил, потому что, насколько я помню, у Вас нет связи. Дела дома… – снова пауза – Луиза всё-таки подала на развод и сегодня утром улетела в Италию. Николай Владимирович заперся в своем кабинете…

— Ясно… Мама даже не спросила, где я? – злая детская обида, сжала сердце в тиски, голос предательски задрожал.

— Она … спрашивала о Вас. На ответ, что Вы у родителей Николая в деревне, ответила, что так действительно будет лучше – врёт. Ничего она не спрашивала. Она никогда не спрашивает обо мне. Просто не хочет расстраивать – Даша, что случилось? – в трубке раздались мои всхлипы – Зайчонок, я же слышу, что тебе плохо – в детстве я ходила в балетную школу, и мне часто приходилось забирать волосы в пучок. Мой белый помпон на голове был похож на заячий хвостик. Последний раз «Зайчонком» он называл меня лет в двенадцать, тогда я часто пряталась у него в гараже – Хочешь, я приеду и заберу тебя домой? – в голосе Сергея появились тепло и нежность. По щекам потекли непрошенные слезы. Если я скажу ему правду, что мне страшно и что я хочу домой, он нарушит все приказы отца и приедет за мной, по пути поотрывав головы всем чудовищам на свете.

Судорожно выдохнув и собрав остатки сил в кулак, я твердо произнесла:

— Сережа, всё хорошо! Береги папу. Скучаю – я повесила трубку прежде, чем услышала ответ. Знаю, что он не поверил в мою браваду и не могу допустить разоблачения.

Дома аппетитно пахло наваристыми щами из молодой крапивы и свежим горячим хлебом. Я уже собиралась спускаться на кухню, как вдруг черное чудовище с желтыми глазами спрыгнуло с моей кровати и побежало в сторону лестницы.

— Аааааааааа! – от моего крика чудовище замерло, ошеломленно прижав уши и хвост.

— Наших бьют! Внучка, где пожар? Где бандиты? – дедушка молниеносно влетел в мою комнату. Пальцем я указала на чудовище в углу.

— Хе-хе-хе… Вот кто у нас разбойничать решил. Вот окаянный, напугал девку – он поднял на руки черное облако.

— Знакомься, это Тучка. Кот наш. Он дома редко бывает, то мышей ловит, то на рыбалку со мной ходит. Занятой парень. Ты его не боись, он ласковый, но своенравный – спрыгнув на пол, ко мне подошел большой грациозный котяра, с черной, как ночь, шерстью и желтыми, как полная луна, глазами.

— Привет, бандит! Спасибо, что чуть не довёл до инфаркта – на мою реплику, раздалось громкое довольное «Мя» – Вот значит как?

Мы дружно отправились обедать. Туча всё это время спал в лучах теплого солнца, его довольное мурчание эхом разносилось по кухне. Мы все перешли на шёпот, боясь разбудить Его Котейшее Величество. Не буди лихо, пока оно тихо.

А в это время… Люба так и сидела на кровати, даже не услышав, как Вера уходила домой, плотно закрыв за собой дверь. За тревожными мыслями незаметно пролетел день. Первые звезды уже украсили небо. «Надя, где же ты?» – набатом звенел вопрос в голове.

Услышав странный шорох, Люба, подошла к открытому окну. Холодный воздух клубами опускался на пол. Во дворе в белой длинной сорочке стояла Надя. Ветер трепал изодранный подол, оголяя худые посиневшие голени. Босые, испачканные в иле ноги стояли прямо на холодной земле. «Она же вся замерзла!» – первое, о чем подумала Люба. В волосах застряли мокрые травинки, взгляд потух, на ресницах замерли непролитые девичьи слезы. Жуткая, теперь уже не уместная улыбка так и осталась на бледном молодом лице. Синие губы разомкнулись и оттуда вырвалось мертвецки холодное: «Люба, я здесь, иди ко мне».

И Люба послушно шагнула на встречу подруге: «Наденька, милая, держись! Подожди, я сейчас! Я иду!».

Маленькая, деревянная ласточка с глухим стуком упала на пол…

Всё-таки, Любовь слепа…

9 глава «Снег в середине лета»

Сон… Снова тот же сон… Холодно, трудно дышать. Что-то не так…

Я проснулась от тяжести на груди. Прямо на мне стоял взъерошенный, испуганный Туча и что-то требовательно мяукал. Спрыгнув с кровати, он вопросительно уставился на меня.

— Ну что такое? Дай поспать! – я зарылась с лицом в одеяло. Но эта наглая морда и не думала отставать. Укусив край одеяла, он с шипением потащил его на себя – Да что с тобой? – отпихнула я упрямого кота.

— Мяяяяяу! Мяу! Мяу! – жалобно посмотрел на меня Туча, своими желтыми глазищами. Отлично, Даша, теперь ты еще и с котами разговариваешь.

— Никуда я с тобой не пойду! Что могло случиться… – осознание стрелой долетело до сонного мозга – Люба! – котяра одобрительно кивнул мне в ответ.

Я вскочила с кровати и прямо в пижаме побежала следом за ним в сырую беспроглядную темень. Деревня уже проснулась. Тут и там в окнах зажигался свет. У калитки стоял запыхавшийся папа Любы, видимо поиски уже начались. Я бежала прямиком за черным котом, который то и дело оборачивался, проверяя, иду ли я следом. Мы подошли к границе леса, и я машинально сжала амулет сокола в кармане. После 10 минут погони за котом через кусты и бурьян, я наконец-то разглядела впередиидущую сонную подругу. Догнав, я заключила ее в крепкие теплые объятья. Радость накрыла с головой.

— Любонька, это я! Я здесь, я рядом! – навязчивый, загробный шепот коснулся уха. Я быстро вспомнила, кому принадлежит этот голос – Не слушай ее, не иди за ней, это не Надя. Это не она, понимаешь? – я с трудом удерживала ее на месте, тапочки скользили по мокрой траве – Открой глаза! – я в отчаянии трясла подругу за плечи – Ну же! – Люба распахнула большие оленьи глаза цвета молодого папоротника. Вскоре на мой крик сбежались соседи, и мы отвели дрожащую, всхлипывающую подругу домой. Я и Вера остались с ней до самого утра. После возвращения, папа Любы щедро накормил пушистого спасителя молоком. Мы отогрели и напоили потерянную Любу ромашковым чаем. Все расспросы решили оставить на завтра.

Проснулись мы уже ближе к обеду. Люба спала между мной и Верой, крепко сжимая руку каждой. А храбрый Тучка сладко спал в ногах, свернувшись в черный клубок.

Сытно позавтракав, мы позвали ребят. Пересказав случавшееся ночью, Люба замолкла, стыдливо опустив глаза. Данила первый прервал тишину:

— Я считаю, нам нужно продолжить поиски в архиве и выяснить причину происходящего. Очевидно, что всё взаимосвязано. Что-то надвигается…

— Поддерживаю. Ночью все животные на ферме посходили с ума. В воздухе витает запах беды. А мы просто сидим сложа руки, пока наша Надя непонятно где – Лель с тревогой посмотрел на Любу. На том и решили, ровно через час у фонарного столба.

Пока есть время, я решила набрать Эдика. После 5 гудка, я уже и не думала, что он возьмет трубку.

— Алло… – неохотно проговорил Эдик.

— Алло! Алло?! Это всё, что ты можешь мне сказать? Я звонила тысячу раз! Где ты был? Почему вы не брали трубку? Какого черта? Вы обещали вытащить меня отсюда!

— Эди, милый, ну ты скоро? Я жду – в трубке послышался до боли знакомый сладкий голос Лары. Милый? Что за ерунда?

— Слушай, Даш. Мне тебя жалко. Думаю, тебе пора всё узнать. Мы терпели тебя слишком долго. Какое было счастье, когда ты наконец свалила.

— Эди, кто это? – снова раздался приторный голос Ларисы.

— Все нормально, лапуль. Это наша экс-мисс Лицея.

— Милый, ты ей наконец-то всё рассказал? Ох, бедняжка… – раздался ядовитый смешок на фоне. Мне хорошо знаком этот лицемерный смех, раньше я смеялась так вместе с ней.

— Ты не нужна нам здесь. Все выдохнули, когда ты свалила в свою дыру, где тебе самое место! Надеюсь, ты не в обиде. Не звони нам больше… – послышались гудки. А я так и стояла, крепко сжимая телефон в руках. Время как будто замедлилось. Меня предали. Они предали меня! Осознание отвесило хлесткую пощечину. Внутренности похолодели от гнева. Из рта вырвалось облако пара. С неба на руку упал белый пепел. Стоп… Это не пепел…Это снег…

— Даша… что ты наделала? – в метре от меня стоял испуганный Лель.

Послышался треск, трава покрылась инеем, а на реке образовалась тонкая корка льда. Боль от предательства никак не утихала, я упала на колени, крепко прижимая руку к замирающему сердцу.

С неба посыпались острые, как иглы, снежинки. Маленький воробей с глухим стуком шлепнулся об землю. Из-под крохотного тельца потекла струйка остывающей крови. Еще один стук… и еще…В радиусе трех метров от меня замертво падали навсегда замерзшие птицы.

— Даша, пожалуйста, остановись! Хватит! – Лель пытался вразумить меня, но безуспешно – Даша, ты же погубишь всех нас! – Это я сделала?

На поляну передо мной с громким свистом опустился Константин Борисович, сверкая своими янтарными, как огонь, глазами. От приземления под его ногами побежали глубокие трещины, гравий разлетелся в стороны.В несколько шагов он пересек поляну и оказался прямо около меня. Бережно приподняв мое лицо в руках, он прошептал:

— Контролируйте эмоции – его приказной тон не терпел отказа. Я пыталась взять себя в руки, и отпустить боль. От перенапряжения из носа потекла густая алая кровь, легкие не давали сделать даже крохотный вдох. Мороз продолжал сковывать поляну и моё сердце. Все поплыло, тело обмякло сильных руках. Я провалилась в темноту.

10 глава «Школа»

Мутные образы расплываются в глазах, я стою в центре бального зала.

— Мама, это правда ты? – я сделала неуверенный шаг навстречу.

— Ты не нужна нам здесь. Лучше бы тебя вообще не было! Маленькая дрянь! Ты испортила мне всю жизнь!

— Это не правда! Она бы так никогда не сказала! – образ рассеялся, и вот я уже стою в кабинете отца.

— Папа! Папочка! Там не мама! Вы же меня любите, правда?

— О, Дарья! Ты как раз вовремя. Хотел сказать, что мама права. Ты была нашей ошибкой. Надеюсь, ты понимаешь. Ты никому не нужна ни мне, ни родной матери, ни друзьям… Ты уже взрослая девочка. Удачи в этой глуши…

— Пап, папа! Ты же шутишь? Папа! – образ стал вытягиваться и расспадаться, я пыталась ухватиться хоть за что-то, но дымка рассеилась и меня вышвырнуло и царства Морфея23[23].

Пробуждение вышло резким. Я села на кровати с пульсирующей болью в висках. Тучка сонно вытянулся на моей подушке, прикрывая передними лапами мордочку. Я нежно погладила его по теплой, мягкой шерстке, успокаивая дрожащие руки. Странно, но слез не было, ничего не было. Внутри была пугающая пустота. Снизу послышались знакомые голоса:

— Как это случилось? – с волнением спросила бабушка.

— Она просто замерла со стеклянными глазами… А потом стало так холодно. Я хотел до нее дотронуться, но чуть не отморозил пальцы. Всё случилось так быстро. Константин Борисович пытался привести ее в чувство, но она просто выключилась, как перегоревшая лампочка – эмоционально пересказывал Лель.

— Вот, надень рукавички, чтобы отогреть пальцы. Ни в коем случае не поливай руки горячей водой. Отогревать конечности при обморожении нужно постепенно и предельно осторожно – Вера, как всегда, читала кому-то нотации.

— Ребят… простите. Я не хотела… Не знаю, как так вышло – я замерла на лестнице, не решаясь пройти в зал к остальным. Все взгляды сразу повернулись ко мне.

— Ты напугала нас, пирожочек – улыбнулся Лель и с интересом наклонил голову – Вот так сюрприз. Еще одна ведьма в наших рядах.

— Цыц – зыркнула на него бабушка и повела меня, озадаченную миллионом вопросов, на кухню.

— Ба… Что происходит? – бабушка заварила нам чай и устроилась напротив. Ласково взяв мои руки в свои, она начала свой рассказ:

— Из поколения в поколение в нашей семье по женской линии передается дар. Этот Дар – наше великое чудо, и великое проклятие. Мы очень хотели девочку, но у нас родился красивый, умный мальчик. И когда родилась ты, я сразу поняла, что мой дар перешел к тебе. Ты ведьма, такая же, какой была я – да ты шутишь. Я не верила своим ушам, мысли скакали и путались.

— Как такое вообще возможно? Раньше со мной такого не было! Может, ты ошиблась? – с надеждой в глазах спросила я.

— Дария, обычно силы просыпаются по истечении 18 лет от роду. Тебе ведь исполнилось зимой 18, я права? Неужели ты не замечала странностей?

— Нет, ничего такого… – «Яблони зацвели в центре Москвы», «Аномальная жара в середине января!», «В Москве зафиксирована одна из самых высоких температур за последние два с половиной столетия», «Жуки и бабочки проснулись раньше обычного, об этом и других новостях» – Зима! В этом году была аномально жаркая зима, в саду даже распустилась вишня. Но я не понимаю почему?

— Эмоции обладают поистине великой силой. Иногда ужасающей, иногда разрушительной! Поэтому люди с древних времен опасаются ведьм, ведь проклятие сказанное с горяча еще долгие столетия будет преследовать обидчика. Подумай, что случилось зимой, что дало толчок твоим эмоциям? – я задумалась всего лишь на миг.

— Эдик… Мы начали встречаться в январе. Первые встречи, первое свидание…Он дарил мне цветы и провожал до дома. Я была так счастлива… – а теперь ничего, только пепел. Он с самого начала вел себя подозрительно, но я не предавала этому значения. Как же я была слепа…

Эдик предложил мне встречаться на одном из приемов моего отца, там были все высокопоставленные лица, включая его родителей. Я без раздумий согласилась. Он осыпал меня комплиментами и подарками. В тот вечер мне казалось, что я нашла свою любовь. Как наивно с моей стороны…

— Весна в сердце, весна вокруг – бабушка разлила гречишный чай по кружкам и пригласила всех к столу – Тебе предстоит долгий путь обучения. Иметь дар и пользоваться им – абсолютно разные вещи. Но я уверена, ты справишься. Я уже поговорила с Константином Борисовичем о твоем зачислении в школу магии «Эшмес»24[24].

— В школу чего? Эшмес? Это которая в лесу?

— Эшмес переводится как «источник». Не переживай, пирожочек. Мы все будем рядом – Лель крепко обнял меня за плечи. Вера, Люба и Даня подбадривающе улыбнулись мне в ответ.

— Вы… тоже ведьмы? – осторожно уточнила я.

— Я – целительница – с гордостью сказала Вера – Мой дар – заживлять раны и лечить болезни. Как сказал Кощей – Вера всё лечит – спародировала Вера надменный голос директора.

— Я – заклинательница – скромно пробубнила Люба – Мой дар – сила слова, я могу влиять на настроение и поведение людей. Как сказал Кощей – Язык Любви – самый могущественный – густо покраснела подруга.

— Я не ведьма, а потомок Бога Ярилы25[25] – как ни в чем не бывало произнес Лель – Мой дар – дружба со зверями и волшебное, невероятное пение – от его самодовольного голоса, все в шутку закатили глаза – А что? Я здорово пою.

— Надя – прорицательница. Во снах она видела будущее. Как сказал Кощей – Надежда – это мост, связывающий прошлое и будущее – ответил Данила, и в комнате сразу стало тоскливее, каждый вспомнил ее нежную улыбку – Уверен, кто-то убрал ее не просто так. Она что-то знала… – Люба с сочувствием посмотрела мне в глаза – Ты явно сильнейшая ведьма из всех присутствующих. Это объясняет охоту на твой дар. Знать бы кто ее объявил, и что обещали за твою голову? – «мальчик – золотые ручки» явно не пытался сберечь мои нервы и подбирать слова.

— А что, на счет тебя? – я покосилась на угрюмого мастера.

— Даня, хоть и искусный мастер, но он у нас обычный – Лель кулаком взъерошил волосы на голове Данилы.

— И Слава Богу! Мне хотя бы не нужно бояться крестов, церквей и охотников на ведьм – с иронией проговорил Даня.

— Крестов? – слишком много новой информации…

— Сокол мой ясный, как ты думаешь, почему тебя не покрестили в детстве? Хотя Луиза настаивала – точно… Я никогда не задумывалась на этот счет. Ведь за всю свою жизнь я ни разу не переступила порог церкви. Один раз мы с классом ходили на экскурсию, на пороге храма мне стало дурно, и я осталась ждать снаружи. Тогда мы списали всё на запах ладана…

— Значит, мы типа плохие? Нечестивые? – я пыталась во всем разобраться и разложить новые факты по полочкам.

— Не совсем, наш дар не может пройти в священную обитель. А так как ведьма и дар неразделимы, мы не можем попасть внутрь. Церковь отрицает наше существование – я расспрашивала их до глубокой ночи и только спустя время пришло осознание, что всё это происходит в заправду… Свыкнуться с мыслью, что все монстры под кроватью реальны – было сложно.

***

На следующий день бабушка нашла меня в саду, одиноко стоящую под тенью раскидистой яблони. Я крепко обнимала себя за дрожащие плечи, пытаясь отыскать в себе силы жить дальше.

— Душа моя, что с тобой?

— Бабушка, я ненормальная, да? Папа знал, что со мной что-то не так? Почему мне ничего не сказали раньше? Почему я такая слабая и никчёмная? В последнее время только и делаю, что доставляю всем проблемы и плачу. Бесполезная плакса… – бабушка задумчиво посмотрела на яблоню передо мной.

— Слезы – это не признак слабости, Дария, а признак человечности. У всех бывают грустные дни, но они нужны нам, чтобы мы ценили хорошие. Света не бывает без тьмы. Понимаешь? Со слезами выходят грусть и печаль. Слёзы – потому и соленные, потому что вымывают всю соль души. Поплачь, если хочешь, сокол мой, никто не осудит тебя. Со слезами отпусти все свои печали.

И я расплакалась, честно и открыто. Вся накопившаяся боль и усталость выходили из сердца обжигающим потоком по щекам. Бабушка аккуратно положила мою голову себе на плечо и тихонько гладила по спине.

— Всё проходит… Пройдет и это…

В этот момент на землю пролился теплый, майский дождь. А мы так и стояли в саду, наблюдая, как он питает яблоню, очищая сад от пыли, неся с собой очищение и прохладу.