Испуганный чайный лист

— Так, госпожа, — важно поучал Бао, сидя на заборе. — Если ты хочешь быть вольным человеком, ты должна уметь свистеть сквозь зубы. Вот так! — Бао издал свист, от которого с дерева посыпались птицы.

Лиан усердно сложила губы, дунула, но получился лишь сиплый звук, похожий на вздох умирающего ежа.

— Не получается, — расстроилась она. — Нас учили только петь баллады о верности на вдохе.

— Ладно, свист — это высший пилотаж, — махнул рукой Бао. — Давай потренируем «грозный разбойничий взгляд». Представь, что перед тобой толстый купец с мешком золота. Твои действия?

Лиан выпрямила спину, приподняла подбородок и одарила Бао самой идеальной придворной полуулыбкой.

— Ой-ёй... — Бао чуть не свалился с забора. — Прекрати! У меня от этого взгляда ощущение, что я должен сдать экзамен по этикету или мыть полы в тронном зале. Очень страшно, честно. Давай лучше пельмени лепить.

С пельменями дело пошло веселее. Лиан, обладавшая феноменальной точностью рук благодаря игре на семи инструментах, лепила пельмени с такой скоростью и изяществом, что они получались идеальной формы — один к одному, как белые жемчужины.

— Ого! — восхитился Бао, глядя на поднос. — Да за такие пельмени в нашей столице можно трактир купить! Как ты это делаешь?

— Это просто, — улыбнулась Лиан, отправляя очередную «жемчужину» на доску. — Я просто представляю, что это головы министров, которые заставляли меня учить правила заваривания жасмина. Очень успокаивает.

Цан вернулся на исходе шестого дня. Когда он подошел к домику, у него на мгновение перехватило дыхание.

У костра сидела Лиан. На ней был фартук, перемазанный мукой, на носу красовалось белое пятнышко, а в волосах снова торчала какая-то травинка. Она смеялась, слушая очередную небылицу Бао. И выглядела такой живой, теплой и... настоящей, что десятник поймал себя на мысли: он готов совершить десяток государственных измен, лишь бы этот смех не прекращался.

— Начальник вернулся! — заорал Бао, вскакивая. — Дядя Му, живой!

Лиан поднялась навстречу. Ее глаза вспыхнули такой искренней радостью, что у Цана застучало в ушах громче, чем на утреннем разводе полка.

— Цан... — подходя ближе. — Как все прошло?

— Канцлер Го считает убытки и ждет налоговую проверку, Ваше... то есть, Лиан, — Цан улыбнулся, впервые назвав ее по имени. — Император оплакал заколку. Вы свободны. Отныне вас не существует для Свода Законов.

Лиан шагнула вперед и, прежде чем Цан успел сообразить, что нарушает примерно сорок параграфов о недопустимости тактильного контакта с вымышленно погибшими принцессами, обняла его за шею. От нее пахло мукой, костровым дымом и жасмином.

— Спасибо, мой верный десятник, — прошептала она ему на ухо.

Цан аккуратно, словно боясь сломать, обнял ее в ответ. Его большие руки легли на ее спину.

— Я же обещал, что буду охранять вас, — ответил он, чувствуя, как быстро бьется ее сердце. — Куда мы отправимся теперь?

— Эй, голубки! — прервал романтический момент Бао, вытаскивая из котла дымящийся пельмень. — Вы обнимайтесь, конечно, но пельмени стынут! Между прочим, приготовлены по правилам высшей геометрии!

Лиан отстранилась, слегка покраснев, но не выпуская руки Цана из своей.

— Нас ждет весь мир, Цан, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Попутешествуем. Посмотрим на поля, напьемся из ручьев. И знаешь что? Мы откроем лучший чайный трактир в этой стране. Будем подавать пельмени и заваривать жасмин так, как нам нравится. Без всяких законов.

Цан посмотрел на ее счастливое лицо, на Бао, который уже вовсю уплетал ужин, и понял, что его служба империи закончилась, но началась самая удивительная жизнь.

— Хорошо, — улыбнулся десятник, присаживаясь к костру и крепче сжимая ладонь Лиан. — Только чур воду для чая грею я.

И над маленьким ущельем взлетел веселый, свободный ветер, унося остатки старых законов далеко-далеко в прошлое.

Глава 7

Путешествие по королевству Сила складывалось прекрасно, пока дело не дошло до финансового планирования. Оказалось, что свобода — штука замечательная, но аренда помещения под трактир требует денег.

Троица сидела на обочине пыльной дороги под раскидистым тутовником. Цан пересчитывал монеты.

— Итак, — десятник, складывая медь в кошель. — Моих армейских сбережений хватит на то, чтобы мы сытно ели три месяца, купили новую подкову для лошади и приобрели три приличных веника. На покупку здания в приличном городе не хватит.

Лиан, сплетавшая венок из одуванчиков, фыркнула. Запустила руку в карман плаща и выудила оттуда золотой браслет, усыпанный крупными рубинами. Браслет на солнце засиял так ярко, что Бао на секунду ослеп и уронил мешок себе на ногу.

— Вот, — сказала принцесса, протягивая украшение Цану. — Матушкино наследство. Всегда с собой носила, в память о ней. Думаю, если продать, мы сможем купить не просто трактир, а целую чайную плантацию вместе с вежливыми сборщиками.

Цан посмотрел на браслет и его челюсть упрямо выдвинулась вперед. Он завернул золото обратно в ее ладонь.

— Нет, — отрезал десятник.

— Почему это «нет»? — удивилась Лиан. — Он мне все равно не нужен.

— Потому что это твое приданое и память о матери, — с такой мужской силой в голосе сказал Цан, что Лиан невольно заслушалась. — Я обещал защищать тебя. И я не допущу, чтобы моя... чтобы ты продавала свои семейные реликвии, пока у меня есть две руки и меч. Мы найдем деньги. Честным трудом.

Бао восхищенно вздохнул:

— Начальник, ну ты выдал! Прямо как герой из баллады о верности. Аж у самого слеза наворачивается. Только кушать хочется, а честный труд обычно долго созревает.

Лиан посмотрела на Цана. В его глазах было столько упрямой, трогательной заботы и мужской гордости, что у нее внутри разлилось тепло. Она убрала браслет назад и пододвинулась к нему ближе.

— Хорошо, господин суровый воин, — прошептала она, заглядывая ему под козырек шлема. — Не будем продавать. Но учти, если мы начнем голодать, я заставлю тебя учить «Танец Цапли», и ты будешь выступать на площадях за медные гроши. С твоей грацией это будет хит сезона.

Цан представил себя, прыгающего на одной ноге с полуулыбкой в доспехах, содрогнулся и поспешно поднялся.

— В дорогу. Впереди торговый город Шанти. Там что-нибудь придумаем.

Город Шанти встретил их шумом, криками зазывал и запахом жареной рыбы. Торговля здесь кипела на каждом углу.

— Место должно быть особенным, — рассуждала Лиан, пока они пробирались сквозь толпу. — Не просто квадратные стены. Нужна душа. Чтобы рядом росло раскидистое дерево, а из окна был виден закат. И чтобы шепот ветра не заглушался криками продавцов навоза.

— Хотелки у тебя, конечно, королевские, сестрица, — проворчал Бао, который вовсю крутил головой, пытаясь стащить с лотка сушеную грушу (но под суровым взглядом Цана вовремя одергивал руки). — С таким бюджетом наш закат будет виден только сквозь дыру в крыше старого амбара.

Они обошли несколько вариантов, но все было не то. То слишком дорого, то в темном переулке, где вместо аромата жасмина пахло канализацией.

К вечеру, уставшие и запыленные, они вышли на самую окраину города, где река делала крутой изгиб. И тут Лиан остановилась как вкопанная.

На холмике, прямо над водой, стоял небольшой, наполовину заброшенный двухэтажный дом с полукруглой крышей. Рядом росла огромная старая ива, чьи ветви касались воды. Место было тихим, уединенным, но в то же время — всего в ста шагах от оживленного торгового тракта. Закат окрашивал реку в багровые тона.

— Вот оно, — прошептала Лиан, и ее глаза заблестели. — Цан, посмотри. Это же идеальный «Дом Испуганного Чайного Листа».

— Хозяин просит за него сто золотых, — вздохнул подошедший Бао. — Для нас это как до Луны пешком. Владелец — скупой купец по имени Лао. Он скорее удавится на чайном шнурке, чем скинет хотя бы медную монетку.

Цан молча осмотрел дом, проверил прочность балок под навесом, а затем повернулся к Лиан. Она смотрела на это здание с такой надеждой, словно там была вся ее будущая жизнь.

Десятник поправил пояс.

— Бао, разузнай, где живет этот Лао. Кажется, пришло время для переговоров. Но без мечей. Применим секретное оружие империи.

Старый купец Лао сидел в роскошном доме и пребывал в дурном расположении духа. Его повара в очередной раз приготовили пельмени, которые развалились в котле, превратившись в невнятную кашу. Лао страдал отсутствием аппетита и изжогой.

Вдруг в его двери постучали. На пороге стоял суровый воин и юноша с огромным подносом, накрытым вышитым платком.

— Мы не покупаем коренья, — буркнул купец.

— Мы пришли предложить вам сделку, почтенный Лао, — вежливо, по всем правилам имперской дипломатии начал Цан. — Мы знаем, что вы не можете продать дом у реки уже три года. И мы знаем, что вы большой ценитель хорошей кухни, но местные повара вас разочаровывают.

Бао с драматическим жестом скинул платок. На фарфоровом блюде лежали идеально круглые, глянцевые пельмени, от которых шел умопомрачительный аромат трав и свежего мяса. Они выглядели как ювелирные изделия.

Лао прищурился, взял палочки и отправил один пельмень в рот. Его глаза округлились. Он замер и на его лице впервые за месяц появилась блаженная улыбка.

— Небеса... — прошептал купец. — Мясо нежное, тесто тонкое, как шелк, а внутри... что это за приправа?

— Секретный имперский рецепт «Успокоение министра», — скромно соврал Бао. — Наша мастерица лепит их вручную, напевая баллады в тональности до-диез. Это лечит изжогу и возвращает радость жизни.

— Я покупаю этот рецепт! — вскочил Лао. — Даю десять золотых!

— Рецепт не продается, — сказал Цан. — Но мы предлагаем другое. Мы забираем ваш заброшенный дом у реки. Взамен — мы открываем там чайную, и вы получаете пожизненное право бесплатно обедать у нас лучшими пельменями в поднебесной каждый день. Вы получаете сытую старость и избавление от изжоги, а мы — стены.

Купец Лао колебался. Жаба внутри него боролась с урчащим от восторга желудком.— Но сто золотых... это слишком мало... пельмени, конечно, божественны, но дом...

В этот момент из-за спины Цана плавно вышла Лиан. На ней была простая накидка, но держалась она так, словно за ее спиной стояла вся армия империи. Она посмотрела на Лао королевской полуулыбкой и мягко произнесла:

— Почтенный Лао. Посмотрите на меня. Вы ведь понимаете, что если вы откажетесь, я открою трактир в другом городе. И вы всю оставшуюся жизнь будете со слезами на глазах вспоминать этот вкус, доедая разварившуюся кашу. Стоит ли горсть золота вечного кулинарного траура?

Купец Лао посмотрел в эти огромные, завораживающие глаза, сглотнул слюну, взглянул на пустую тарелку из-под пельменей и вздохнул.

— Ладно. Ваша взяла, колдуны кулинарные. Забирайте свой дом. Но если завтра к обеду на моем столе не будет тридцати таких «жемчужин» — я выселю вас вместе с вашей ивой!

Поздним вечером, когда уставший Бао уже спал без задних ног прямо на полу их нового, пока еще пыльного дома, Цан и Лиан сидели на причале у самой воды. Ива шелестела над их головами, а река отражала звезды.

Цан смотрел на воду. На душе у него было странно и тихо. Больше не нужно было бежать, врать Императору или прятаться от патрулей.

Лиан придвинулась к нему и положила голову на плечо. Цан вздрогнул, но не отодвинулся. Напротив, положил свою ладонь поверх ее маленьких пальцев.

— Ты сердишься на меня? — спросила она, вдыхая прохладный ночной воздух. — За то, что заставила торговаться с этим купцом и пустить в ход пельмени?

— Нет, — Цан улыбнулся. — Я просто думаю, что ты потрясающая. Ты укротила трех наемников жасминовым чаем, обвела вокруг пальца патруль Силы, а теперь купила дом за тарелку теста с мясом. Кажется, Свод Законов империи потерял величайшего дипломата.

Лиан рассмеялась, прижимаясь к его плечу.

— Империя потеряла дипломата, зато Сила обрела счастливую хозяйку чайного трактира. И лучшего охранника в мире.

Цан повернул к ней голову. Их лица оказались совсем рядом. В лунном свете ее глаза казались бесконечно глубокими. Он приподнял ее подбородок кончиками пальцев.

— Я буду охранять твой покой, Лиан. Всегда. Даже если для этого придется лепить пельмени миллионами.

— Ловлю на слове, дядя Му, — прошептала она с улыбкой.

И в эту секунду, под тихий шепот старой ивы, их губы наконец встретились в первом, робком, но таком долгожданном поцелуе. Ветер с полей Силы закружил вокруг них пушинки, словно празднуя рождение новой, совершенно свободной баллады, в которой не было ни одного параграфа.

Глава 8

День открытия трактира «Дом Испуганного Чайного Листа» начался с того, что Цан уронил на ногу вывеску, а Бао умудрился запереть себя в кладовой изнутри.

— Начальник! — доносилось из-за дубовой двери. — Тут темно, пахнет сушеными грибами, и я, кажется, случайно съел чье-то лечебное корневище! Выпусти меня, у меня от него левое ухо покалывает!

Цан, стоя в фартуке поверх доспехов (для безопасности), устало потер переносицу.— Бао, если ты сожрал корень горного имбиря, который Лиан берегла для особого отвара, она тебя сама там замурует. Стой смирно, я иду за топором.

Лиан в этот момент металась между столами, расставляя глиняные пиалы. На ней было простое голубое платье, а волосы были заколоты обычной бамбуковой палочкой. Напряжение висело в воздухе: до полудня оставался час, а на кухне все еще не закипела вода нужной тональности.

— Цан! — позвала она, и в ее голосе скользнула паника. — У меня не получается завязать салфетки узлом «Смиренная утка»! Руки дрожат, все валится!

Десятник бросил топор, подошел к ней сзади и обнял, прижимая к груди. Паника Лиан мгновенно улетучилась, сменившись ровным теплом.

— Дыши, — сказал Цан, целуя ее в макушку, где снова умудрилась запутаться маленькая пушинка. — Забудь про уток. Забудь про три тысячи законов. Это наш дом. Если салфетки будут лежать криво, мы скажем, что это новый писк моды в Силе.

Лиан улыбнулась, развернулась в его руках и быстро поцеловала его в подбородок.— Спасибо. Что бы я без тебя делала, мой суровый немой дядя?

— Наверное, учила бы Бао свистеть сквозь зубы, — усмехнулся десятник.

Из кладовой донеслось:

— Эй! Романтики! Вы там целуетесь, а у меня корень имбиря начинает действовать! Я вижу фиолетовых цапель!

Трактир открылся, и народ повалил рекой. Первым, как и обещал, явился толстый купец Лао. Он уселся за лучший столик у окна, демонстративно положил перед собой пустую тарелку и застучал палочками по столу, требуя свои тридцать «жемчужин». Лиан лично подавала ему чай, заваренный с пузырьками «глаз рака», отчего купец довольно мурлыкал, как сытый кот.

Цан стоял у входа, скрестив руки на груди, и его суровый вид обеспечивал идеальный порядок — даже самые буйные матросы с речных барж вежливо вытирали ноги о коврик перед входом.

Проблема пришла откуда не ждали. Бао, наконец вызволенный из кладовой, вызвался приготовить фирменный «Праздничный суп Силы с фрикадельками».

— Я добавлю туда щепотку секретных специй! — гордо заявил он, бегая вокруг огромного чана.

Однако, Бао все еще слегка находился под впечатлением от съеденного в темноте корня имбиря. В какой-то момент ему показалось, что суп выглядит грустным.

— Супу не хватает характера! — пробормотал Бао и бахнул в кипящий бульон добрую пригоршню крупной каменной соли. Потом подумал, что характер должен быть волевым, и бахнул еще одну.

Через десять минут первая порция супа отправилась на стол к купцу Лао. Старик зачерпнул ложку, отправил в рот... и лицо его приобрело цвет спелого баклажана. Он закашлялся, замахал руками и выплюнул суп.

— Воды! — закричал Лао. — Это не суп! Это рассол из мертвого моря! Вы решили отравить постоянного клиента?!

Лиан подбежала к столу, попробовала суп с кончика ложки и поморщилась — соль сводила челюсти. С кухни испуганно высунулся Бао, держа в руках половник как щит.

— Я... я просто хотел, чтобы у супа была харизма, — пропищал он.

Ситуация накалялась, Лао уже собирался топать ногами и грозить выселением. Но тут вмешался Цан. Он вынес блюдо с пресным рисом и кувшин со сладким ягодным морсом.

— Почтенный Лао, — невозмутимо произнес Цан. — Вы не поняли задумки нашего шеф-повара. Это старинное имперское блюдо «Испытание пустыней». Сначала вы едите этот безумно соленый бульон, затем заедаете его пресным рисом, который впитывает соль, а в конце выпиваете ледяной морс. Это полностью обновляет вкусовые рецепторы и продлевает жизнь на пять лет.

Лао недоверчиво посмотрел на Цана, потом на рис. С осторожностью взял ложку супа, затем горсть риса, запил морсом... Его глаза снова округлились, но уже от удивления. Рис идеально сбалансировал соль, а сладкий морс завершил гастрономический взрыв.

— Хм... — протянул купец, вытирая усы. — Хитры вы, имперцы. Действительно... необычно. Ладно, пишите в меню: «Суп с харизмой».

К вечеру, когда шумная толпа поредела, в трактир зашли двое странных посетителей. Это были высокие мужчины в дорожных плащах. Они сели в самом темном углу и заказали зеленый чай.

Цан сразу подобрался, его рука привычно легла на рукоять меча под фартуком. Он узнал эту выправку. Это были солдаты его родного полка «Железных Журавлей».

Один из всадников поднял голову — это был старый товарищ Цана, лейтенант Мин. Он посмотрел на Цана, затем перевел взгляд на Лиан, которая как раз весело смеялась, принимая плату у какого-то торговца. Мин долго смотрел на принцессу.

Цан подошел к их столу и молча поставил кувшин с морсом.

— Привет, Мин, — сказал десятник. — Ищете кого-то?