Испуганный чайный лист

Екатерина Кожина

Испуганный чайный лист

Глава 1

Свод придворных правил восточной империи славился своей дотошностью. Здесь все имело значение: длина рукава, глубина поклона и даже оттенок шелка.

Император Шэнь, человек в душе мягкий и добродушный, искренне старался соответствовать званию правителя. Но порой и он заходил в тупик. Сидя на утреннем приеме, он косился на свои рукава, пытаясь вспомнить: тунику цвета «весенней ивы» или «молодого бамбука» следовало надеть для визита почтенных виноделов?

— Ваше Величество, — шептал на ухо советник, — вы снова смотрите на министра финансов прямо, а по уставу положено — чуть наискосок, выражая легкую задумчивость.

— Ах, да, конечно, — вздыхал Император, меняя наклон головы. — Вечно я путаю задумчивость с сосредоточенностью.

Его дочери, принцессе Лиан, этикет давался не легче. Окружающие ждали от нее совершенства. Обязанностей было много: красиво петь, правильно наливать чай и играть на семи традиционных инструментах.

— Лиан, дорогая, флейта звучит чудесно, но ты зажмурилась на высокой ноте, —журила ее наставница. — Принцесса должна встречать трудности с полуулыбкой.

Лиан послушно кивала, но втайне мечтала совсем о другом. Выйти в поле, где трава щекочет щиколотки. Наклониться к ручью и напиться воды прямо из ладоней. Без серебряных чаш, чинных поклонов служанок и бесконечных подсказок, как правильно держать спину.

Раз в год, во время праздников, Император вместе с семьей выезжал за пределы дворца. По традиции, лицо принцессы скрывала легкая, но плотная шелковая вуаль. Горожанам и воинам не полагалось пристально разглядывать королевских особ, поэтому во время их шествия все опускали глаза.

В этот солнечный день Император приветствовал на площади лучший полк империи. Солдаты стояли стройными рядами. Лиан шла позади отца, придерживая подол платья. Она устала от зноя и тяжелого головного убора.

И тут с холмов подул удивительный ветер. Он был живым, легким и пах дикими травами — совсем как в ее мечтах. Ветер озорно пробежал по площади и на мгновение приподнял край шелковой вуали принцессы.

Стоявшие вокруг придворные смотрели вперед. Солдаты держали взгляды устремленными в землю. Никто ничего не заметил.

Никто, кроме одного молодого воина из первого ряда. Он слегка приподнял голову, чтобы поправить ремень шлема, и его взгляд перевек на движение ткани.

Всего на долю секунды парень увидел милое, слегка растерянное лицо юной принцессы. На ее щеке отпечатался след от долгого ношения вуали, а в волосах запуталась маленькая пушинка. Она не выглядела недосягаемой богиней с картин — обычная уставшая девушка, которой тоже жарко в этот полдень.

Лиан перехватила вуаль пальцами, но успела заметить, как воин моргнул и тут же опустил глаза, сделав вид, что изучает трещину на каменной плите.

Глава 2

У каждого приличного правителя должен быть верный друг, который спит и видит, как занять его трон. У Императора Шэня таким «другом» был канцлер Го. Человек утонченный, амбициозный и уставший от того, что Шэнь вечно путает фасоны туник на важных приемах.

План канцлера Го был изящен. Похитить принцессу Лиан, увезти подальше и заставить ее написать «чистосердечное признание» о вымышленных грехах отца. Ну, например, что Император заваривает чай водой второго кипячения, что по закону приравнивалось к государственной измене. Опозоренный Шэнь отрекается от престола, а Го становится правителем. Красота!

Похищение прошло гладко. Лиан сидела в беседке, пытаясь заставит лютню звучать прилично. К ней подошли двое в масках, вежливо поклонились по параграфу 12 (для приветствия девиц королевской крови) и мешком накрыли с головой.

Когда Император узнал об исчезновении дочери, он впал в панику.

— Объявить общий сбор! — гремел Шэнь в тронном зале. — Искать везде! Под каждым бамбуком! Канцлер Го, друг мой, что говорит закон на случай похищения?

— Закон говорит, Ваше Величество, что мы должны три дня сокрушаться и пить горький отвар, — со скорбным лицом сказал Го. — Но мы начнем поиски немедленно!

На поиски снарядили лучшие отряды, включая полк «Железных Журавлей». В одной из поисковых групп оказался и молодой десятник Цан. Тот самый, что успел увидеть лицо принцессы.

Пока остальные солдаты допрашивали трактирщиков на предмет «не проезжала ли тут карета со зловещими людьми», Цан подошел к делу тоньше. Он спрашивал про странных путешественников.

В одном из чайных домиков ему повезло. Местный торговец сладостями жаловался:

— Говорю, это была переодетая разбойница! Везут ее какие-то хмурые господа в закрытой повозке, а она высунулась и давай пить воду прямо из ведра! Ладонями!

— И что?

— Как что?! Ей ее спутник кричит: «Дама, постыдитесь, вот же серебряная пиала!», а она ему эту пиалу на голову надела и ка-а-ак запоет!

— Почтенный, — Цан положил на стол монетку. — А лицо у этой... нарушительницы этикета какое было? Круглое, как луна? Глаза грозные?

— Да какое там грозное! — махнул рукой торговец. — Девчонка совсем. Симпатичная, глаза огромные. И в волосах пушинка застряла. Я еще подумал: надо же, какая чудная барышня.

Цан поднялся, поправляя ремень шлема. Сомнений не оставалось. Он напал на след.

След вел к границе с соседним королевством Сила. Страна эта отличалась от империи тем, что законов там почти не было, зато все любили торговаться, шуметь и пить крепкий ягодный морс.

Цан рассказал командиру отряда про похитителей, но его начальник напомнил, что они ищут принцессу совершенство, как на портретах, а не девченку с пушинкой. Тогда наш солдат отделился от отряда и через день пути пересек пограничный мост. Конвоиры Лиан явно спешили: они бросили повозку и пересели на лошадей, направляясь к уединенному замку в горах.

Углубившись в чужие земли, десятник нагнал похитителей на постоялом дворе «Сытый кабан». Цан зашел в общий зал и сразу заметил за дальним столом троих мужчин в дорожных плащах. Они выглядели помятыми и нервными.

Цан заказал миску лапши и подсел поближе к хмурой троице.

— Тяжелый день, господа? — дружелюбно спросил он, придвигая к ним кувшин с морсом.

— Не то слово, — выдохнул один из похитителей, утирая пот. — Мы нанялись перевезти одну знатную особу. Нам сказали: «Она хрупкая, воспитанная, слова лишнего не скажет». Ага, щас!

— И что не так? — улыбнулся Цан.

— Да она нас извела! — пожаловался второй. — Вчера три часа отказывалась обедать, потому что суп подан в тарелке неправильной геометрической формы. Это оскорбляет ее эстетическое чувство! Потом заявила, что конь под ней скачет не в том ритме. Говорит: «Приведите лошадь на размер три четверти, у меня под этот аллюр есть прекрасная баллада». Мы чуть с ума не сошли, пока доехали!

— А сейчас она что делает? — Цан кивнул на потолок.

— О-о-о, — содрогнулся третий похититель. — Она закрылась изнутри на задвижку и заявила, что по закону ее родины, барышни обязаны практиковать искусство семи инструментов по четыре часа в день. Если мы выломаем дверь, она обещает спеть балладу о верности. У меня от ее пения уже зубы ломятся!

Цан доел лапшу и встал из-за стола. И пошел выручать принцессу.

Глава 3

Дойти до двери Цан не успел. Похитители, заметив интерес молодого человека с мечем, решили не рисковать. Пока он поднимался по леснице и придумывал речь спасителя, Лиан спустили на веревке через окно и унесли в темноту.

Цан обнаружил лишь распахнутое окно и забытую на подоконнике бамбуковую флейту.

— Ну и ладно, — пробормотал он, пряча инструмент за пояс.

Он снова двинулся по следу, который вел через горный лес королевства Сила. Ночь опустилась быстро, и тропинка сузилась настолько, что лошадь пришлось вести под уздцы.

Вдруг из-за куста шиповника с громким, но почему-то испуганным писком выскочило нечто. Это был парнишка лет семнадцати в безразмерных обносках. В руках он пытался удержать ржавый тесак.

— Сто-ой, путник! — закричал парень, пытаясь принять грозный вид. — Я... я свирепый лесной разбойник! Отдавай кошелек, коня и... и это... тунику! Иначе я тебя на бамбук намотаю!

Цан даже не потянулся к мечу. Он остановился и оглядел нападавшего.

— Парень, — сказал десятник. — Во-первых, у тебя тесак задом наперед. Ты меня тупой стороной пугаешь. Во-вторых, разбойники не кричат «ойойой», когда наступают на колючку.

Парнишка глянул на свое оружие, попытался его перевернуть, выронил в траву, а когда нагнулся, чтобы поднять, умудрился стукнуться лбом о колено Цана. Десятник вздохнул, взял юношу за шиворот и приподнял над землей.

— Отпусти-и! — заверещал «свирепый разбойник», перебирая ногами в воздухе. — У меня банда за углом! Их сорок человек! Все людоеды!

— Угу, — кивнул Цан, усаживая его на бревно. — Сорок человек, и все сидят в кустах и плачут, потому что главарь забыл, как держать нож. Как звать-то тебя, гроза лесов?

— Бао... — шмыгнул носом парень, растеряв воинственный пыл. — Я не хотел грабить, честно. Просто в таверне три дня не кормили, а тут ты... такой одинокий, красивый...

Цан присел рядом, достал из сумки вяленое мясо, лепешку и протянул Бао. Тот набросился на еду.

— Слушай, Бао, — Цан сделал суровое лицо. — Я ищу опасных преступников. Они похитили... кое-что ценное. Если я их не найду, мой Император разгневается. Знаешь, что он делает, когда гневается?

Бао замотал головой, жуя лепешку.

— Он заставляет нарушителей читать Свод Законов из трех тысяч глав. Вслух. Стоя на одной ноге. На нефритовом коврике. Без перерыва на обед.

У Бао округлились глаза. Казнь показалась ему изощренной и бесконечной.

— Мамочки... — прошептал он. — Какая жестокая у вас страна.

— Вот именно, — кивнул Цан. — А поскольку я в вашей Силе ни черта не знаю — ни дорог, ни местных обычаев — ты теперь мой проводник. Будешь помогать, выдам тебе мешок риса и новую тунику. Будешь артачиться — заставлю учить параграф о правильном наклоне головы при встрече с весенней ивой. Понял?

— Понял! — Бао закивал. — Все сделаю! Я тут каждую тропинку знаю! Даже те, которые еще не протоптали!

Уже через час Бао освоился в роли помощника и развлекал Цана разговорами. Впрочем, дело свое он знал — ориентировался в темноте как кошка.

Они вышли на развилку у каменоломни. Здесь след от копыт раздваивался. Один вел на торговый тракт, другой — в глухое ущелье.

— Так, начальник, — Бао, осматривая землю. — Кони пошли направо, к городу. Там шумно, легко затеряться. Логично же?

Цан подошел к левой тропе, ведущей в ущелье, наклонился и поднял с земли маленький круглый предмет. Это был идеально высушенный чайный лист.

— Направо поехали их сообщники, чтобы запутать след, — сказал Цан. — А сама принцесса... то есть, наш объект, поехала налево.

— С чего ты взял? — удивился Бао. — Подумаешь, листик.

— Это не просто листик. Это жасминовый чай «Слезы Дракона». Его заваривают при дворе.

Цан улыбнулся, вспомнив уставший, но упрямый взгляд Лиан на площади. Принцесса не собиралась облегчать жизнь своим похитителям. Даже будучи плененной, она вела партизанскую войну, используя содержимое своих карманов.

— Ну что, Бао, — скомандовал Цан. — Нас ждет прогулка по ущелью. К утру мы догоним эту чайную церемонию на колесах.

— Главное, начальник, — пробормотал Бао, — чтобы она не начала читать свои законы. А то я уже заранее эту иву несчастную боюсь!

Глава 4

В глубине горного ущелья, у костра, сидели трое похитителей. Лица у них были такие, словно они провели два года на каторге, хотя с момента похищения прошло три дня.

Принцесса Лиан сидела на ящике. Руки ее были вежливо, согласно параграфу о «пленении особ королевской крови», связаны шелковым шнурком. Но это не мешало ей вести психологическую атаку.

— Вы совершенно не понимаете суть бытия, — говорила Лиан, глядя на старшего похитителя. — Вы положили мешочек с чаем «Слезы Дракона» рядом с вяленым окороком. Вы понимаете, что вы наделали?

— Госпожа, умоляю, замолчите, — жалобно протянул старший, обхватив голову руками. — Какая разница? Это просто трава в тряпке.

— Трава?! — в глазах Лиан вспыхнул ужас. — Жасмин — это нежная душа утреннего сада! Он впитывает запахи, как губка. Вы заварили мне чай, который пахнет старым кабаном и конским потом! По закону моей родины, за такое оскорбление сажают в чан с прокисшим соусом на три луны!

— Да пусть меня посадят в соус! — всхлипнул самый молодой из наемников, утирая слезу грязным рукавом. — Силы моей больше нет. Она уже два часа рассказывает, как правильно сушить листья под углом в сорок пять градусов к заходящему солнцу! Я спать хочу! Я маму хочу!

— И вообще, — добавила Лиан, слегка поправив прическу, из которой так и не вытряхнули ту самую пушинку, — вода для чая должна закипать с пузырьками размером с «глаз рака». А вы довели ее до состояния «бушующего шторма». Это же варварство. От этого лист пугается и закрывает свои чакры.

Старший похититель молча достал кинжал, посмотрел на него, потом на Лиан и со стоном вонзил его в землю.

— Если канцлер Го не заплатит мне тройную цену, я сам сдамся ее отцу. Пусть меня заставят учить весь свод законов, лишь бы не слушать про испуганный чайный лист

Цан и Бао наблюдали за этой сценой с уступа чуть выше костра. Десятник едва сдерживал смех, слушая, как принцесса доводит до депрессии головорезов.

— Так, начальник, — прошептал Бао, потирая руки. — План засады готов. Я иду в бой. Смотри и учись, как работают великие актеры Силы!

Через минуту из темноты ущелья, пошатываясь и громко рыдая, выполз Бао. На голове у него был намотан какой-то лопух, а рубаха была разорвана.

— Спасите-помогите-умираю-у-у! — заорал он на все ущелье, падая прямо к костру похитителей. — Там... там в лесу... ужасное! Кошмарное!

Наемники подпрыгнули, хватаясь за оружие.

— Что там?! — крикнул старший. — Тигр? Медведь?!

— Хуже! — запричитал Бао, хватая старшего за сапог. — Там дикий горный кабан размером с избу! Он сожрал мою телегу с навозом и теперь идет сюда! Он пахнет... пахнет неправильно высушенным жасмином!

Похитители на секунду зависли, пытаясь переварить информацию про кабана-ценителя чая. Этой секунды Цану хватило.

Десятник спрыгнул со скалы за спины бандитов. Три быстрых удара рукоятью меча по затылкам — и все трое похитителей улеглись отдыхать на горную траву рядом со костром.

Лиан удивленно моргнула. Она посмотрела на упавших наемников, затем на воина в доспехах ее империи. Вуали на ней не было. Цан снова увидел эти огромные, слегка усталые глаза.

— Ты... — сказала Лиан, узнав парня с площади. — Тот солдат, который не успел отвернуться.

— Десятник Цан, Ваше Высочество, — Цан преклонил колено и перерезал шнур на ее запястьях. — Прибыл по приказу Вашего отца. Извините, что без правильной туники. Моя сейчас цвета «пыли дальних дорог».

Лиан искренне и рассмеялась.

— Наконец-то нормальный человек, — вздохнула она, потирая запястья. — Кстати, у тебя не найдется попить? Только умоляю, не из серебряной посуды.

Побег по ущелью пришлось прервать на выходе к долине. Бао, бежавший впереди в качестве разведчика, вдруг зашипел как змея и бросился в кусты.

— Тормози, начальник! Там пограничный патруль Силы! Человек десять, с факелами и арбалетами! Ищут кого-то. Если нас увидят с принцессой — пиши пропало. В тюрьму закроют, а там чай не дают.

Цан оценил ситуацию. Бежать назад — потерять время. Наемники скоро очнутся.

— Так, — скомандовал Цан. — Бао, включай великого актера. Мы — семья торговцев. Лиан, спрячь лицо под плащ. А я...

— А ты будешь моим немым дядей! — радостно перебил Бао. — И не спорь, начальник. У тебя лицо слишком суровое для торговца, а так хоть молчать будешь.

Через пять минут троица спокойно шла навстречу патрулю. Цан тащил под уздцы лошадь, на которой сидела укутанная в плащ Лиан, а Бао весело размахивал руками.

— Стоять! Кто такие? — рявкнул начальник патруля, преграждая дорогу копьем. — Куда путь держите ночью?

— Ой, почтенные господа, счастья вашему дому и три мешка золота! — запел Бао, кланяясь во все стороны. — Я — Бао, честный продавец целебных кореньев. А это — моя двоюродная сестра, у нее... э-э... ветрянка! Лицо страшное, зеленое, в пупырышках, лучше не смотрите, а то сглазит!

Лиан под плащом фыркнула.

— А это кто? — патрульный ткнул пальцем в Цана, который стоял с каменным лицом, стараясь выглядеть глуповато.

— А это мой дядюшка Му! — запричитал Бао, обнимая Цана. — Наш кормилец! Бедняжка, он немой от рождения. Его в детстве испугал бешеный пельмень, с тех пор ни слова сказать не может. Только мычит, когда кушать хочет. Дядя Му, покажи, как ты мычишь, когда голодный!

Цан повернул голову к Бао. В его глазах читал приговор: «Я убью тебя, как мы пройдем патруль». Но ради спасения принцессы десятник перешагнул через гордость, открыл рот и издал унылое:

— М-м-му-у-у...

— Вот-вот! — закивал Бао, утирая фальшивую слезу. — Видите, как страдает старик? Ведем его к целителю в соседнюю деревню. Пропустите, господа хорошие!

Начальник патруля посмотрел на «дядю Му», потом на «зеленую сестру» и махнул рукой.

— Ладно, проваливайте. Чудны́е вы какие-то.

Когда патруль скрылся за поворотом, Цан повернулся к Бао и начал разминать кулаки.

— Бешеный пельмень? — вкрадчиво спросил десятник. — Дядюшка Му?

— Начальник, ну я жизнь нам спас! — Бао попятился за лошадь принцессы. — Какая экспрессия! Какая драма! Скажи же, госпожа?

Лиан откинула капюшон, ее глаза блестели от смеха.

— Десятник Цан, это было... восхитительно. Пожалуй, ваше «му» было исполнено в идеальной тональности «ля-минор». Назначаю вас моим главным экспертом по пельменям.

Цан вздохнул, улыбнулся и махнул рукой. Впереди была долгая дорога домой, в империю, где их ждали три тысячи законов, злой канцлер и Император, который наверняка опять перепутал тунику. Но почему-то сейчас эта дорога казалась самой прекрасной в мире.

Глава 5

До границы с родной империей оставалось всего два перехода, когда принцесса Лиан остановила лошадь посреди цветущего луга. Она посмотрела на далекие горы, за которыми лежал золоченый, но такой тесный дворец, и тихо сказала:

— Цан. Я не вернусь.

Десятник, проверявший подпругу, замер и поднял голову.

— Ваше Высочество, мы почти дома. Канцлер Го будет наказан, Император ждет.

— Кого он ждет, Цан? — Лиан спрыгнула с седла, и в ее голосе прозвучала горечь. — Он ждет «Идеальный Сосуд Империи». Он ждет дочь, которая будет играть на семи инструментах, наливать чай по часовой стрелке и прятать лицо за куском шелка, пока не выйдет замуж за того, кого выберет Свод Законов. Я не хочу туда. Я только сейчас начала дышать.

Цан нахмурился, его верность императору протестовала против каждого ее слова.

— Это государственная измена, госпожа. Мой долг — вернуть вас отцу.

— Тогда передай ему, что меня убили! — Лиан шагнула к нему, ее глаза блестели от слез. — Расскажи про канцлера Го, пусть отец знает врага в лицо. Но обо мне... скажи, что не успел. Что похитители сбросили меня в ущелье. Пожалуйста.

— Я солдат, а не лжец, — отрезал Цан, отвернувшись. — Я давал присягу.

Лиан посмотрела на его непоколебимую спину. Она не стала кричать или топать ногами, просто села на траву и закрыла лицо руками. Это была не игра. Ей было по-настоящему, отчаянно страшно возвращаться в свою клетку.

Бао, наблюдавший за этим из-за куста, шмыгнул носом:

— Ну начальник... Ну ты и сухарь. У нее даже пушинка из волос выпала от горя.

Цан стоял неподвижно. Его устав трещал по швам. Он вспомнил Свод Законов, дергающийся глаз Императора, ее тоскливый взгляд на площади... И понял, что если сейчас насильно увезет ее во дворец, то сам станет похитителем.

Десятник вздохнул, подошел.

— Прекратите сырость, Ваше Высочество.

Лиан приоткрыла заплаканные глаза.

— Я согласен, — буркнул Цан, избегая ее победного взгляда. — Но с одним условием. Я — патриот своей империи. И если я не могу охранять принцессу во дворце, я буду охранять ее здесь. Я не оставлю вас одну в чужой стране. Отныне мой пост — в двух шагах от вас. Куда вы, туда и мой меч. Идет?

Лиан лучезарно улыбнулась, стерев слезы рукавом.

— Идет. И... Цан? Спасибо.

Для временного лагеря они облюбовали домик на окраине тихой деревушки. Домик стоял у самого ручья — как раз такого, о каком Лиан мечтала. Старушка-хозяйка из деревни с радостью сдала его «молодой семейной паре и их странному младшему брату» за пару медных монет на целую неделю.

Цан развернул бурную деятельность. Он притащил с рынка мешок муки, вяленое мясо, овощи и связку дров.

— Так, — Цан сурово посмотрел на Бао, который уже успел устроиться на крыльце и грызть яблоко. — Слушай боевую задачу. Я ухожу в империю. Мне нужно три дня туда, три дня обратно. На это время ты — старший по караулу. Если с головы принцессы упадет хоть один волос...

— Знаю, знаю, — зевнул Бао. — Заставишь учить параграф про иву. Начальник, расслабься! Я ее как зеницу ока беречь буду. Мы с ней планировали обсудить рецепт правильных пельменей.

Лиан вышла из домика. На ней было простое платье, волосы завязаны в узел.

— Цан, возьми это, — она протянула ему нефритовую заколку в виде закольцованного дракона. — Отец подарил мне ее на десятилетие. Покажешь ее и скажешь... ну, то, что мы придумали. Что меня больше нет.

Цан бережно взял холодный камень, завернул в платок и спрятал у сердца. Он посмотрел на Лиан — без вуали, без шелка, стоящую босиком на мягкой траве у ручья. Она выглядела такой счастливой, что у него внутри что-то странно кольнуло.

— Берегите себя, госпожа, — сказал десятник. — И не пейте воду из ручья слишком быстро. А то простудитесь, а у Бао из лекарств только сушеные коренья неизвестного происхождения.

— Возвращайся скорее, дядя Му, — с теплой усмешкой ответила Лиан. — Без тебя чай заваривать некому. Пузырьки «глаз рака» без твоего сурового контроля не получаются.

Цан коротко кивнул, развернулся и зашагал по тропе в сторону империи, унося с собой самую большую ложь в своей жизни и великую тайну одной маленькой принцессы.

Глава 6

В тронном зале империи Шэнь стояла такая тишина, что было слышно, как у главного евнуха от страха чешется левое ухо. Император сидел на троне, бледный и осунувшийся. Напротив, со скорбным лицом, стоял канцлер Го. В руках он держал платочек, который прижимал к сухим глазам.

Двери распахнулись. В зал вошел десятник Цан. Одежда была разорвана в двух местах, а на лице свежая царапина от придорожного куста. Он рухнул на колени, склонив голову.

— Ваше Величество... — произнес Цан. — Я опоздал.

Император подался вперед.

— Что? Что ты говоришь, солдат? Где моя дочь?

Цан достал из-за пазухи платок и развернул его. На ладони заблестела нефритовая заколка-дракон.

— След вел в ущелье Силы, — твердо, но с ноткой трагизма в голосе соврал Цан. — Похитители поняли, что я нагоняю их. Один из них толкнул повозку с принцессой в пропасть. Сами разбойники... кхм... ликвидированы на месте. Лично мной. Извините, допросить не удалось, они сразу упали головами на мой меч. Все трое.

Канцлер Го икнул. Его отряд наемников, за который было уплачено золотом, погиб. План переворота летел в тартарары.

— Лиан... — прошептал Император, принимая заколку. Из его глаза покатилась настоящая слеза. — Моя бедная девочка. Она так и не выучила «Танец Смиренной Цапли» до конца...

— Ваше Величество, — тут же вкрадчиво подплыл канцлер Го. — Какое горе! Но закон требует... параграф 815... В связи с утратой наследницы, вы обязаны объявить сорок дней траура, надеть тунику цвета «пепла увядшей хризантемы» и передать бразды правления мне, как вашему верному другу...

Император Шэнь поднял голову. Он посмотрел на Цана, потом на заколку, потом на Го.

— Знаешь что, Го? — сказал Император. — Пошел ты к черту со своим пеплом и параграфами.

Евнухи дружно упали в обморок. Шэнь встал с трона, подошел к Цану, поднял его с колен и обнял.

— Спасибо за службу, сынок. Ты сделал все, что мог. А ты, Го... — Император прищурился. — След вел в ущелье Силы? Туда, где у тебя фамильное поместье? Объявляю государственную проверку твоих налогов за последние десять лет. С пристрастием. Начиная с сегодняшнего дня.

Канцлер Го побледнел настолько, что слился по цвету с колонной. Цан мысленно улыбнулся: принцесса Лиан могла спать спокойно.

Пока Цан сдавал экзамен по актерскому мастерству перед Императором, в маленьком домике у ручья кипела жизнь. Свобода ударила принцессе Лиан в голову, и она решила взять от жизни все.