Третий шанс. Бумеранг

А тут в мои почти восемнадцать мне маменька начала закатывать истерики, если я смел отклоняться от маршрута школа – репетитор – дом.

- Какое «позависать с пацанами»?! – с ужасом смотрит на меня моя Нина Владимировна, прикладывая брендовый надушенный платочек к виску. – Ты понимаешь, сколько зависит от твоего упорства в этом году?

Так началось мое первое сентября, когда я, натягивая пиджак (типа – парадная форма же!), как обычно между делом решил оповестить родительницу о своих сегодняшних планах. И раньше мне бы только мило кивнули, слегка отвлекшись от написывания в телефоне очередной подружке. Да, моя маман - типичная жена бизнесмена – фитнес, бассейн, салон СПА, сплетни и милая кукла при выходе с отцом на различные мероприятия.

И меня вполне все устраивало вплоть до сегодняшнего дня, когда мамулечка вдруг решила, что срочно пора заняться воспитанием единственного сына.

- Мам, ты чего? – удивился я, сначала даже не осознавая размеров подставы. – Мы сегодня у Мишки начало учебного года отмечаем. Там все мои дружбаны будут, а ты мне предлагаешь вместо этого – что...?

- Виталя, пора взрослеть, – сурово прозвучало в ответ. – У тебя ЕГЭ и планы поступления в МГИМО. А это – труд и еще раз труд.

- Какой МГИМО?! – заорал я, в гневе пиная кроссовку, которую только что собирался надевать. – Я хочу на юридический по экономправу, как Олег!

Однако имя двоюродного брата, который весьма успешно делал карьеру на базе экономического права, в этот раз не произвело на Нину Владимировну ожидаемого эффекта.

- Ты достоин большего, – упрямо нахмурив брови, выдала маман. – И вообще, я не могу проиграть хоть в чем-то этой мымре Карповой, которая вчера всем уши прожужжала, что у ее Женечки поступление в МГИМО в кармане.

- Ах вот оно что, – прошипел я, поняв, откуда такое пристальное внимание к моей дальнейшей судьбе. – Вот сама и поступай в свое МГИМО, а меня оставь в покое!

- Ты мой сын и должен поддерживать репутацию нашей семьи! – маменька и не думала сдаваться.

Ее заклятой дружбе с женой папиного партнера лет столько же, сколько и нам с Женькой. Но такой острой конкуренции между ними я не припомню за все эти годы. Видать, Карпова вчера выдала что-то из ряда вон, раз маман так раздраконило.

- Женька тоже не собирается ни в какое МГИМО, – выдал я известную мне информацию о своем приятеле. – Он вообще в IT метит, а никак не в дипломаты.

- ЧТООО? – взвизгнула мамочка.

Ее лицо покраснело, и мне показалось, что из ушей родительницы сейчас повалит пар, как из закипающего чайника.

- Это она решила из меня лохушку делать?! – прорычала Нина Владимировна, тыкая пальчиком с идеальным маникюром в экран телефона. – Ну, я ей сейчас устрою веселую жизнь!

Пользуясь тем, что внимание маменьки сместилось от родительской любви в сторону мести врагине, посмевшей переиграть ее на поле женских интриг, я быстренько смылся за дверь, не дожидаясь, чем закончатся боевые действия.

По пути быстро набрал Женькин номер, чтобы предупредить о грозящем ему МГИМО.

- Да знаю я, – прошипел он мне в трубку слегка запыхавшимся голосом, – сегодня с утра все нервы мне уже подняла! Одна надежда на то, что папаша ей мозги вправит, когда из командировки вернется. А так – хоть домой не приходи!

- Удачи, – пожелал я товарищу по несчастью, перебегая дорогу к школе, где за забором я уже заметил весь наш класс.

А вечером у меня с родителями был серьезный разговор. К счастью, отцу маменькина идея с МГИМО не зашла – на происки коварной Карповой ему было плевать, а юрист в его глазах для семейного бизнеса был гораздо полезнее какого-нибудь атташе. В итоге факультет, куда буду поступать, я отстоял. Но, как говорится, были нюансы.

Маменька не была бы собой, если бы не продавила хоть в чем-то свою позицию. Как итог – у меня образовались три репетитора, гарантия сдать экзамены на 80+ и обещание в два раза сократить время на «пустые тусовки». Можно подумать, я до этого из них не вылезал! Да у меня тренировки каждый день, и от учебы я, в общем-то, никогда не отлынивал. Так что обещание я пробормотал сквозь зубы, надеясь, что блажь маман по поводу моего усиленного воспитания скоро пройдет.

Однако, я, оказывается, плохо знал Нину Владимировну. В мою учебу она уперлась рогом и даже начала ходить на родительские собрания, чего за ней не наблюдалось с шестого класса. Попытка выяснить, чего маменьку так переклинило, увенчалась успехом только к середине октября, и к этому моменту я уже был готов лезть на стену от ежедневных проповедей о важности полной отдачи учебе, серьезности этапа, который я сейчас прохожу, а также о том, что «нагуляться еще успеешь».

Оказалось, что она со своими подружайками – женами папиных партнеров, вписалась в какой-то идиотский марафон в соцсетях «Я – мама одиннадцатиклассника». Там какая-то очкастая курица с надутыми губами и титьками вещала о трудностях женской судьбы матерей взрослеющих сыновей и о том, как важно ощущать себя «лучшей мамой, оставаясь при этом шикарной леди».

Выяснилось, в какую засаду я попал, совершенно случайно. У меня заболел репетитор, поэтому, вернувшись раньше положенного домой, я застал маменьку за прослушиванием очередного вдохновляющего эфира от гуру психологии детско-родительских отношений. Мамуля была так поглощена впитыванием новых откровений, которые лились с экрана Айфона, что не заметила моего прихода, и я смог приобщиться к секретной мудрости блондинки с удивительно бестолковым лицом, которая вдохновенно вещала:

- Ваш внутренний ребенок всегда может почувствовать тот край, за которым вашему мальчику может грозить травма отвержения, которую вы, будучи сами раненными родительской холодностью, в свою очередь, ваших родителей, неосознанно впитали в себя и теперь выплескиваете на своего самого дорогого человечка.

Выдав этот бред, идиотка на экране вытаращила глаза и попыталась изобразить на лице глубокое и трагическое переживание. Получилось у нее это, на мой взгляд, совершенно недостоверно, хотя, может, все дело в ботоксе, которого, судя по натянутости кожи, там было закачано немерено. Но мамулю проняло – она хлюпнула носом и взволнованно прижала руки к груди, прошептав:

- Бедный мой мальчик...

- И нет, вы не должны ни в коем случае себя винить! – видимо, реакция зрительниц была известна блондинистой манипуляторше. – Вы, с моей помощью, все сможете исправить, подарив юному мужчине все необходимое, чтобы его хрупкая психика смогла выдержать грядущие страшные испытания с кошмарным названием ЕГЭ. Мы вылечим вашего внутреннего ребенка...

Тут я уже не выдержал, ибо действительно почувствовал, как мою психику делает хрупкой весь этот бред.

- Мам, – громко произнес я, от чего Нина Владимировна подскочила на кресле, в котором предавалась трагическим переживаниям о своей нелегкой материнской доле, – может, я как-нибудь сам справлюсь с экзаменами без твоего столь тяжкого труда по излечению внутреннего ребенка?

Маменька сначала явно смутилась от того, что я столь не вовремя появился, прервав чрезвычайно важный эфир по самосовершенствованию ее и спасению меня, а потом кинулась в атаку:

- Это очень компетентный психосоматолог и гипнолог! Она буквально открыла мне глаза на мое несовершенство, как женщины и матери! Но, главное, я вовремя это поняла, и теперь ты, мой дорогой, почувствуешь, наконец, всю силу материнской любви!

- Может, не надо? – осторожно проговорил я, делая боязливый шаг назад. – Еще больше любви я, пожалуй, уже не потяну.

Мама обиженно фыркнула и вновь вернулась к прослушиванию высокоумных советов, лившихся патокой из перекачанных губ лекторши.

В общем, я решил, что моя шкура мне дорога, и вечером наябедничал папе. Андрей Сергеевич молча выслушал мой рев последней надежды и сурово кивнул. Судя по всему, беседа с маменькой прошла продуктивно, и жизнь моя обрела хотя бы намек на былую свободу. Правда, рецидивы периодически бывали, но редко, и особых последствий не принесли. Кроме последнего.

- Заключительную четверть будешь учиться в Гимназии, – заявила мне мамуля за десять дней до начала весенних каникул.

И, видимо, ожидая от меня бурного сопротивления, сразу зашла с козырей:

- Я тут разговаривала с деканом юридического факультета, Олег дал его контакты. Так вот, Антон Михайлович подтвердил мое мнение, что для приемной комиссии важны не только баллы ЕГЭ, но и то, аттестат какой школы предъявил выпускник. Это, конечно, не афишируется, но при прочих равных свою роль может сыграть.

Если бы маман назвала любую другую школу, фиг бы ей удалось добиться от меня согласия на переход. И никакой Антон Михайлович мне тут был бы не указ. Но в Гимназии училась Виола, и этот факт стал решающим.

Вот прикиньте, с момента нашего летнего знакомства прошло уже столько времени, а меня все не отпустило. Образ золотоволосой феечки прочно засел в моей голове и покидать ее не собирался, что было для меня ппц, как странно. Еще ни одной девчонке не удавалось так меня зацепить!

Мы с ней поддерживали знакомство – дружили в ВКонтакте, иногда пересекались на соревнованиях, куда она приходила поболеть за Андрюху, и еще на кое-каких околоспортивных тусовках.

Но последнее время Андрею было не до гуляний – у его отца начались серьезные проблемы с бизнесом. То ли кинул его кто, то ли конкуренты активизировались – короче, с деньгами в семье моего приятеля резко стало туго, да так, что он вынужден был найти подработку - восемнадцать лет ему уже исполнилось, и он пристроился курьером, по-моему, в Яндекс-лавку. В общем, из нашей компании он выпал, так как быть с нами наравне – дорогое удовольствие.

А потом до меня дошли слухи, что Виола больше не его девушка. Не знаю, что там между ними произошло, но статус красавицы теперь – свободна. А значит, у меня появился шанс занять место ее парня, раз Андрюха облажался. Главное, подсуетиться быстренько, пока другие ушами хлопают.

Так что предложение маменьки о переводе очень даже в тему нарисовалось.

- Я хочу в одиннадцатый «А», – поставил я единственное условие родительнице, чем сильно ее поразил.

Она, зная мою упертость, скорее всего, готовилась к длительному противостоянию, а тут вдруг такая неожиданная покладистость! Мама, с подозрением косясь на широко ухмыляющегося меня, быстренько схватилась за телефон – явно боялась, что я передумаю, и принялась звонить какой-то своей знакомой, которая обещала организовать мой перевод.

Все решилось удивительно быстро, и вот, второго апреля я уже заходил в новый класс. То, что смогу здесь сразу поставить себя так, как надо, я не сомневался ни минуты. Тяжелый взгляд, натренированный в спортивных состязаниях на соперниках перед боем, никогда не давал сбоев при знакомстве с парнями. А обаятельная улыбка этакого мальчиша-плохиша – безотказно работала с девчонками.

А в этот раз все оказалось еще проще, чем я думал.

- О, Виталька, привет! Ты какими судьбами тут? – веселый голос Катьки, закадычной подружки Виолы, моментально привлек ко мне внимание и дал понять, что новичок – совсем не чужак.

Плюхнувшись на свободное место за первой партой рядом с Катериной, я с удовольствием повернулся к моей золотоволосой зазнобе, которая сидела аккурат за мной:

- Доучиваться у вас буду, – громко поясняю я для всех любопытных ушей, что с явным интересом повернуты сейчас в нашу сторону.

- Классно! – восторженно верещит Наташка, еще одна подруженция в этой девчачьей компашке, соседка по парте моей феечки.

Сначала я хотел сделать все возможное, чтобы сидеть рядом с Виолой. Но потом, из стратегических соображений решил, что виться ковриком под ногами у красотки, даже у той, что намертво застряла в башке и не только – последнее дело. «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей»* и все такое. Александр Сергеевич тот еще ходок был, и его советам можно доверять.

*Чуть подправленная цитата из «Евгения Онегина» А.С.Пушкина.

Поэтому не стал прогонять Наталью с насиженного места, а решил слегка понаблюдать за ее соседкой – как та отнеслась к моему появлению, и есть ли у меня шансы на быстрый успех. Ну, что могу сказать? Голубые глаза смотрели на меня весьма благосклонно, а губы улыбались очень приветливо. Похоже, с переводом я не прогадал.

День прошел суетливо – народ подходил знакомиться, а я включил в себе вайб обаяшки на полную. Кто знает, чем тут каждый чел сможет быть мне полезным? Надо наладить контакт по максимуму.

А потом произошло то, чего я даже не мог предположить. Вот кто бы мне рассказал, что я так встряну и впрягусь за девчонку – ни за что бы не поверил. Однако, жизнь спохватилась, что мне слишком хорошо живется, и решила подложить свинью. Причем, практически в прямом смысле.

После уроков я хотел сразу же пойти на абордаж. Другими словами – осчастливить Виолу своим вниманием и твердым заявлением о намерениях быть ее парнем. Клювом щелкать рядом с такой девчонкой было чревато – того и гляди появится очередной Андрюха и застолбит столь привлекательную роль.

Но в этот раз моя общительность встала мне боком – новые одноклассники никак не хотели прекращать болтовню с таким классным парнем, как я. Поэтому, когда я вылетел на школьное крыльцо, торопливо застегивая куртку, ни моей феечки, ни Катьки с Наташкой я уже не застал. Только какая-то мелкота класса пятого носилась по двору с дикими визгами, что выбесило меня еще больше. С досады пнув попавший под ноги чей-то мешок со сменкой, который кто-то из галдящих обормотов бросил на ступеньках, я потопал в сторону дома, зло печатая шаг, не замечая разлетавшихся во все стороны брызг талой воды.

Однако, завернув за угол школьного забора, я замер, наблюдая занятную сцену – три красотки-подружки громко спорили с толстым очкастым недоразумением Александрой. Которая, вот удивительно, явно в этой дискуссии побеждала, ибо молча выслушивала все претензии, а затем гордо задрала нос и отчалила, оставив одноклассниц растерянно смотреть себе вслед. Чем, интересно, такая тетеха, как она, смогла задеть тех, кому она и в подметки не годилась?

А потом... Потом Виола подняла глаза, увидела меня и... заплакала. А я застыл на месте, разрываясь от двух противоположных желаний – подойти и утешить ту, кого я так мечтал добиться, и догнать идиотку, которая посмела ее обидеть, чтобы высказать все, что я думаю о таких, как эта Саша.

Решив, что разобраться с одноклассницей смогу и потом, сосредоточился на рыцарском порыве – начал утешать прекрасную даму. Черт, она даже плакала красиво! Ее свита тоже хлюпала носами за компанию, но эти носы были уже красными и никакого восхищения у меня не вызывали. А вот с Виолы можно было писать картину! Легкая весенняя голубая курточка подчеркивала небесный цвет глаз и точеную фигурку, а растерянный взгляд и порозовевшие от переживания щеки только добавляли притягательности. Потрясающая девчонка!

Наконец, слезоразлив был закончен, и меня смогли ввести в курс дела. Ну, что могу сказать – засада по всем фронтам.

- Нет, ты представляешь! – возмущенно верещала Катька, заставляя меня морщиться от громкого звука над ухом. – Эта кобыла решила сыграть в обиженку! Подумаешь, постебали ее немного парни! Ну, так ведь за дело! Ты же ее видел – кошмар с очками по форме щек! А мы, видите ли, не заступились!

- И теперь, – подхватила эстафету Наталья, – вместо благодарности за то, что мы с ней с первого класса нянчимся, она решила включить игнор! А у нас, между прочим, медали и баллы по ЕГЭ горят!

На этом моменте у меня слегка начали подгорать пробочки, и я вынужден был остановить этот поток информации:

- Так, стоп. При чем тут медали и ЕГЭ?

- Она с нами занималась, – печально вздохнула Виола. – Но, девочки, она в какой-то мере права – мы некрасиво повели себя. Лично мне правда стыдно. Но это не меняет того, что мы лишились возможности показать необходимый максимум на экзаменах. Может, стоит еще раз извиниться? С чувством и раскаянием?

Глаза золотоволосой красавицы вновь наполнились слезами, а мое сердце сжалось от умиления и, как ни странно, от злости – вот как можно обидеть такого ангела? Ну, подумаешь, чего-то там накосячила! Кто из нас без греха? Зато, как глубоко переживает! Да с ее внешностью другая давно бы такой мегерой стала! А это сплошное ми-ми-ми. Ох, у самого того и гляди из ушей розовые единороги полезут.

- Ты представляешь, – нежным голосом продолжила сокрушаться о несовершенстве окружающей действительности моя красавица, – она же никогда с парнями не встречалась, и поэтому у нее дикие комплексы на этот счет. Может, если бы ей хоть кто-нибудь пару комплиментов высказал, она бы перестала так остро на безобидные подколки со стороны мальчиков реагировать? И нас быстрее простила?

Честно говоря, в начале, услышав о затруднении троицы подруг, я хотел предложить позаниматься с ними самому, хотя взваливать такую нагрузку на себя очень не хотелось, но на что только не пойдешь ради прекрасных глаз? Однако, после последнего разъяснения меня осенила великолепная идея.

- А хотите, я сделаю так, что она снова начнет с вами заниматься? – медленно выдал я, торопливо продумывая все детали.

- Конечно!

- Не выйдет!

- Да она упрямая, как баран! – послышалось одновременно от моих одноклассниц.

- Спорим? – хитро прищурился я, мысленно потирая руки из-за ощущения близкой победы. – И если я выиграю, то ты, Виола, станешь моей девушкой.

- Ах! – раздалось в ответ в тройном размере, а моя феечка покраснела и смущенно потупила глаза, в которых я, к своему облегчению, не увидел недовольства столь нахальным предложением.

Да, согласен, возможно, это было не слишком красиво с моей стороны - ставить вопрос таким образом, но, как говорится, на войне и в любви все средства хороши. Катька с Наташкой выжидательно уставились на свою подругу, едва не подпрыгивая от нетерпения. Было видно, что их так и подмывает поторопить ту с ответом (естественно, положительным), но они не рискуют вмешиваться в процесс. Неплохо у них в компании с дисциплиной, однако!

Наконец, Виола перестала краснеть и кусать губы и подняла на меня взгляд. Я напряженно замер, усиленно транслируя глазами восхищение и даже, на всякий случай, преклонение. Как показывал мой опыт, переборщить в такой ситуации невозможно.

- Согласна, – прошептала девушка, вызвав у меня отчетливый выдох облегчения. – Но это вовсе не потому, что ты окажешь нам услугу. Просто ты мне уже давно нравишься.

Выдав это убойное откровение, златовласка совсем засмущалась и попыталась отвернуться, чего я не позволил, положив ладони ей на плечи.

- Все будет в лучшем виде, – уверенно пообещал я, глядя в голубые озера ее глаз.

Да я же теперь после таких признаний в лепешку ради нее расшибусь, а не только ли уговорю какую-то толстую дуру. Конечно, мне придется нелегко. Нужно будет вспомнить все свои навыки в актерской игре и собрать в кулак всю выдержку, воспитанную спортом. Но награда за мои страдания и долготерпение того стоит.

- Значит, меры будем принимать следующие..., – начал я объяснять подругам возникший у меня план действий, а затем бегом бросился вдогонку за объемной фигурой в черной куртке, которая уже едва виднелась вдалеке.

Глава 3. Игра

- Дорогой мой, нам надо серьезно поговорить, – встревоженный голос мамули заставил меня поднять голову от учебника обществознания, который я усиленно штудировал.

Никаких косяков я за собой в ближайшее время не помнил, поэтому такой серьезный заход на беседу меня сильно удивил. Более того, за хрупкой фигурой маменьки, облаченной в какое-то, судя по странному фасону, явно супермодное платье неопределенного цвета, возвышалась фигура отца. Который тоже смотрел на меня весьма неодобрительно.

А вот это было совсем странно. Обычно папуля был так занят своим бизнесом, что выныривал оттуда, только если его дернуть или случался какой-то лютый звездец. Сейчас, по-моему, не наблюдалось ни одного, ни второго, но Андрей Сергеевич четко транслировал свое желание побеседовать с набедокурившим отпрыском. Причем, судя по нахмуренным бровям, набедокурившим серьезно. Блин, где я умудрился предкам на хвост-то наступить, что они так всполошились?

Изобразив на лице сыновью почтительность и полное внимание, я полностью развернулся на кресле лицом к родителям, ожидая разъяснений.

- В общем так, сын, – начал отец, присев на диван и вперив в меня суровый взгляд, – я все понимаю – переходный возраст, гормоны, бунтарство, весна, но это совсем не дело.

- Чего? – растерянно переспросил я, совершенно не понимая, о чем тут мне пытается сообщить батя.

- Милый, мы с папой просто за тебя очень волнуемся, – вновь вступила в разговор маменька, опустившись рядом с супругом.

Я помотал головой, по-прежнему не соображая, чего от меня хотят. Господи, это старшее поколение должно каждому современному челу выдавать словарь с расшифровкой! Их же понять совершенно невозможно! Вот сидят напротив меня, казалось бы, такие же люди, как я. Скорбно поджимают губы. Смотрят со значением. И я в ответ таращусь, как программер на неучтенный троян – пора то ли удивляться, то ли пугаться, то ли восхищаться.

- Ты планируешь стать юристом. Надеюсь, востребованным, – опять берет беседу в свои руки папуля. – А для юриста репутация – главный капитал. Согласен?

- Согласен, – подтверждаю я, причем совершенно искренне.

Чего он мне тут прописные истины-то втирать вздумал?

- Ну, а раз согласен, тогда объясни, какого черта ты с ней шляешься в людном месте, где любой может тебя увидеть?

- С кем? – выпаливаю я, ощущая себя актером какого-то театра абсурда.

Мама наклоняется ко мне и начинает успокаивающе поглаживать по руке, ласково воркуя, как с бестолковым младенцем:

- Я видела тебя на улице с девушкой... очень странного вида – толстой, в очках и, судя по одежде, совершенно не умеющей одеваться.

- Девушкой?! – рявкает в этот момент отец, совсем сбивая меня с толку.

То, что маман увидела меня с Сашей и совсем не в восторге от этого, я еще худо-бедно понять могу. Все-таки Рузанова очень далека от того идеала спутницы, которую мамуля видит рядом с обожаемым сыночком. А вот, что имеет в виду мой родитель?

- Андрюша, а ты разве не про это говорил? – удивленно распахивает глаза родительница, и я понимаю, что у моих предков полный рассинхрон в показаниях.

- Конечно, нет! – фыркает Андрей Сергеевич. – Плевать мне на его девчонок! Сколько их еще у него будет, пока парень решит остепениться? А вот то, что он выгуливал какую-то мелкую страшнющую собачонку, совершенно не солидного вида – это прокол!

- Что значит, тебе плевать? – моментально вспыхивает мамуля, беспокойство которой отец не счел достойным внимания. – Эта девица распугает всех его деловых партнеров!

- У него вообще не будет деловых партнеров, если они увидят его с подобным безобразием на поводке! – уперся рогом в свою позицию папа.

А я, откинувшись на спинку кресла, просто начинаю ржать, потому что идиотизм происходящего зашкаливает.

Нет, вот как так?! Одновременно спалиться перед обоими родителями?! Причем в самых страшных для них видах!

Ничего не поняли? Тогда сейчас попытаюсь объяснить, чтобы стало ясно, как я во все это вляпался.

С Рузановой у нас, вроде как, любовь. Вернее, я пытаюсь изобразить таковую, а она, похоже, и правда втюрилась в меня по уши. Вот дура!

Зачем мне это? А затем, что она пытается выглядеть максимально хорошей и доброй в моих глазах, поэтому продолжает заниматься с компанией Виолы и готовить их к ЕГЭ. Как я это провернул? А очень просто и быстро, даже сам не ожидал, что настолько легко эту толстую заучку провести окажется.

Я тогда после спора с моей феечкой догнал это очкастое недоразумение. В голове всплыл наш первый разговор:

- Эй, подожди! – крикнул я ей в спину, боясь, что не успею догнать, и она свернет куда-нибудь, нарушив весь мой план.

Александра замерла, обернулась и вытаращила глаза, став из-за очков похожей на безумную стрекозу.

- Подожди, – повторил еще раз, поравнявшись с ней, - ты ведь Саша, правильно?

Получив в ответ осторожный кивок, уверенно продолжил:

- Ты ведь в прошлом году отдыхала в «Спортсменнике», правда?

- Да, – ответила она старательно равнодушным тоном.

Явно, такая настойчивость со стороны парня для нее удивительна, что, в общем-то, и немудрено при такой-то внешности.

- Я тебя сразу узнал, – радостно посмотрел ей в глаза (совершенно безотказный прием при знакомстве, кстати) и, чуть понизив голос, доверительно продолжил, - ты очень сильно отличалась от своих подруг.

- Ну еще бы, – ехидно кривит губы в ответ моя потенциальная жертва обольщения, – размера на три, как минимум.

Ну надо же, а она, оказывается, с чувством юмора и здоровой самокритикой! Не ожидал. Ну, хотя бы не совсем тоскливо будет отыгрывать свою роль, и то хлеб. Ну, а сейчас пора говорить правду и только правду – это бьет наповал таких вот заучек, у которых отсутствие внешности компенсируется наличием мозгов. Тут, главное, быть искренним – убойный удар, чаще всего приводящий к моей молниеносной победе и безоговорочной капитуляции противника.