Легенда о Белом Волке

И пока Дамир, а вместе с ним – большая часть юношей и мужчин готовились к боям. Девушки, в числе которых была и Вельмира, расположились в небольшой застеклённой нише, откуда открывался потрясающий вид на княжеские сады и, конечно, на сооружённую площадку. Вокруг пахло воском, травами, пряными яблоками и медовыми ароматами. На каждой полочке, тумбе, столе – стояло множество горящих свечей – обязательного атрибута праздника. Свечи для праздника готовились задолго до использования, преимущественно в них добавляли зверобой. Считалось, что трава способна убить внутреннюю сущность, а чистому – не дать озвереть. Вельмира знала по себе – всё это полнейший бред. Но, как и другие дочери Тринадцати Градских, не только находилась в эпицентре свечей, но и готовилась к громничным гаданиям, за которые уже четвёртый год подряд отвечала Здебора Докудовская.

На коленях Вельмиры сидела маленькая княжна Есения Великоземская. Почему она так любила Вельмиру – для последней до сих пор оставалось загадкой. Возможно, что девочке не хватало материнской ласки, а возможно ей просто внешне нравилась девушка. Вель была совершенно не против такой дружбы, тем более, зная, насколько тяжело маленькой девочке расти в замке такого отца, как Вацлав.

— Вель, а ты тоже будешь гадать на любовь? — тихо, чтобы её не услышали остальные девушки, спрашивает Еся.

— Сегодня – да, — улыбается в ответ девушка, поглаживая девчушку по мягким пушащимся во все стороны волосам.

— Но зачем, если ты уже знаешь, что твоим мужем станет Дамир? — непонимающе оборачивается Есения на Вельмиру. Конечно, эта маленькая пройдоха всё знала.

— Гадают лишь для развлечения. Только дурачки верят в то, что предсказанное сбывается.

Вельмира не верила ни одному гаданию чистых. Другое дело – клан Гиблых. Айка ни раз порывалась предсказать Вельмире будущее, и вот тогда она действительно боялась, а Айка отмахивалась, убеждая подругу в том, что предсказанное всегда зыбко и изменяемо.

— Дамир так же говорит, — пожимает плечами девчушка, поворачивая голову в сторону окна. — Что если он не победит сегодня?

— Победит, — лица Вель касается умилительная улыбка.

Малышка беспокоилась за старшего брата. За того, кого действительно боялись во всех Чёрных землях.

— Он не выздоровел, — упрямится девчушка. — Он заболел около двух недель назад. И до сих пор болен. Он каждый вечер приходит ко мне, почитать книжку, и каждый раз, когда я обнимаю его – я слышу, как он хрипит от боли. Он думает, я не слышу. Но я слышу... Просто молчу... Потому что он должен думать, что ему удаётся быть сильным. Он же – Дамир – великий воин!

Вельмира едва ли успевает закрыть рот от удивления, чтобы не привлечь лишнего внимания смеющихся девушек. Дамир читает книги для младшей сестры?! Дамир и «читает»?! Они об одном и том же Дамире?

— А... чем он болел? — аккуратно интересуется Вельмира.

Приглушённый смех девушек заставляет её слегка дёрнуть плечами.

— Не знаю, — девчушка прячет ладошки в длинной юбке. — Он не сказал. Он часто болеет, но я никогда не заражаюсь от него!

Только сейчас Вель понимает, чем именно «болен» Дамир уже две недели. Вероятно, он восстанавливался от легендарных пыток, которые устроил ему Вацлав. Вельмира прикусывает щёку изнутри. Как он собирается побеждать, если по слухам на его теле нет живого места? Или он, в отместку отцу, собрался провалить игрища?

— Вельмира! Твоя очередь, — нежный голос, принадлежащий Любице, вырывает из мыслей. — Ну-ка, маленькая княжна, подвинься, — обращается светловолосая к девочке, чтобы та пересела с коленей на тахту.

Любица ставит прямиком перед Вельмирой небольшую мисочку с водой, параллельно откидывая с плеча блондинистую косу. Затем аккуратно передаёт в руки свечу. Пламя вытягивается на несколько сантиметров вверх, отчего Есения опасливо прижимается к боку Вельмиры. Вель чувствует, как тепло от свечи нежно обдаёт подушечки пальцев. Признаться, она всегда опасалась огня. То, что она не могла увидеть. То, что могло причинить реальную боль.

— В ночь на Громницу, свеча, покажи мне суженого, — тихий шёпот срывается с губ в то же время, как воск со свечи падает в воду.

Вельмира отставляет свечу на стол, ощущая, как все девушки скопились вокруг неё Есении и Любицы.

— Что за разводы такие странные? — недовольно хмыкает Людмила Вадбальская – средняя дочь семейства.

— Может, мне ещё не время выбирать суженого? — аккуратно улыбается Вельмира, заметно расслабляясь.

— Скучная ты, Вель! — фыркает Здебора. — Дайте мне, теперь моя очередь!

— Не рвись так, Дамира ты там всё равно не увидишь, — насмехается над ней старшая сестра – Берислава.

— Не завидуй, Ерис! — отмахивается младшая.

— Вель, — тихий голосок Еси снова касается слуха Вельмиры.

Вместо ответа – девушка снова усаживает малышку на колени и чуть склоняет к ней голову.

— А мне кажется, что у тебя в миске рисунок паутинки… или клочка кошачьей шерсти. Очень похоже!

— Я же говорила, что гадания – лишь глупости, — смеётся в ответ Вельмира, прижимая девчонку поближе к себе.

— Девочки! Смотрите! Бои начались! — вскрикивает Млада Мерга.

Девушки, желая посмотреть на реального Дамира, а не на невнятный силуэт в чашке Здеборы, подскакивают ближе к окну. Пользуясь случаем, Вельмира, наоборот, оборачивается туда – где должен быть центр зала, а точнее – приготовления к увеселительной игре на интуицию – «Мешочки». Там суетились люди, но Вель пока не могла разобрать – есть ли в мешочке с драгоценностями обещанный водяной шарик. Пока что для сущницы всё было одинаково тускло. Неужели Айка не смогла?

— Вель, смотри! Дамир победил! — взвизгивает Есения, заставляя Вельмиру резко повернуть голову к окну.

— Видишь, а ты боялась! — Вельмира разглаживает юбку молодой княжны, надеясь, что девочка не спросит какой-нибудь детали, которую нужно обязательно увидеть.

— Но впереди ещё два боя.

Два боя… Что такое эти «два боя» в сравнении с теми, в которых участвовал Дамир? Так, детское развлечение. Что такое эти «два боя» в противовес тому же сражению в Рыбацкой деревне? Пыль. Даже, если Дамир и ранен – никто не посмеет победить его по одной простой причине – он Дамир. Хотела бы Вельмира увидеть его «во всех красках», эмоциях и реакциях, но ей приходилось довольствоваться лишь силуэтом – чётким, ловким… опасным. Он двигался так, словно ни одна рана не сковывала движений, не приносила боль. Будто сам он был болью.

Очередной всплеск аплодисментов – кто победил – гадать не приходится. Особенно, когда маленькая Есения так яростно хлопает в ладоши и весело смеётся. Проходит несколько минут, и девочка замирает каменным изваянием, заставляя Вельмиру напрячься. Победил не Дамир? Его ранили? Почему малышка чуть ли не прекратила дышать?

— Еся… — Вельмира уже хочет спросить, как маленькие ручки девочки окольцовывают шею Вельмиры, а сама она, прячет голову, уткнувшись в шею.

Вель настороженно укладывает руки на тонкую спинку, ощущая, как та дрожит под ладонями.

— Там Зоран, — сбивчиво шепчет девочка.

Вельмира хмурится. Дамир окончил битву? Так, он проиграл? Быть не может! Но почему тогда… Она неосознанно ахает, когда слышит такую же реакцию у девушек. Дамир будет биться с Зораном. Лучший с лучшим. Не в шутку, не ради игры, по-настоящему. По приказу Вацлава.

— Тихо-тихо, милая. Всё будет хорошо.

— Кто-то из них пострадает! Я не хочу смотреть!

— Да, они оба будут ранены. — Вельмира чувствует, как малышка крепче вжимается в неё. — Но и Зоран, и Дамир знают, как сделать так, чтобы это не причинило им боли.

На секунду малышка перестаёт дрожать, отнимая голову от шеи.

— Правда? — Слёзы на тёмных ресницах мерцают россыпью камней, но Вельмира не видит этого, смотря ровно перед собой.

Лгать ещё и ребёнку – выше собственных сил. Но, кажется, ложь – неотъемлемая часть жизни. Вскрик Любицы и то, как малышка снова в страхе прижимается всем телом, говорит только об одном: Зоран ранил Дамира. Вельмира аккуратно касается губами светловолосой макушки маленькой княжны.

— Правда. — Сердце сжимается. — Только мы должны хранить это в секрете.

— Тебе Дамир об этом сказал? — почти неслышно шепчет девочка.

— Да, — губ Вельмиры касается сочувственная улыбка. — Мне сказал это Дамир.

По правде, если бы они разговаривали друг с другом, то Дамир наверняка послал бы её куда подальше.

Воцарившаяся тишина не предвещает ничего хорошего.

— С ним всё хорошо? — дрожащий голос маленькой княжны звучит слишком громко.

И только Вельмира хочет успокоить малышку, как железный звон скрещенных мечей теряется в раскате грома. В мгновение всё наполняется жизнью: выкрики, свисты, яростные хлопки в ладоши, металл, бьющийся о металл. Воинственный крик то ли Зорана, то ли Дамира, а затем — толпа заворожённо-скандирующая: «Дамир»!

Правда, тот, кому адресованы хвалебные оды не обращает на них и малейшего внимания. Он оборачивается на Вацлава, чтобы тот запечатлел новый образ сына на сегодня: дерзкая улыбка, пот, градом стекающий по лицу, распахнутый кафтан из-под которого выглядывает изрезанная белая рубаха. На ней гроздьями рябины растекались алые пятна: от новых ли ран или от старых – ответ знал только Дамир.

Он отвешивает Вацлаву шутливый поклон, за который любой другой незамедлительно получил бы с десяток ударов кошкой по спине. Затем разворачивается к лежащему на снегу другу и спокойно протягивает руку, чтобы тот поднялся. Дамир плевать хотел на гневный взгляд Великого князя, на очередные ахи-вздохи, прокатившиеся в толпе, на то, что этот поступок наверняка повлечёт за собой наказание в отличие от поклона.

— Предложение напиться ещё в силе? — кривовато улыбается Дамир, когда лучший друг принимает помощь.

— За твой счёт, — хрипит Зоран.

Пока они покидают бойницу, глашатаи объявляют о том, что через несколько минут начнутся игрища у девушек. Дамир хватает с подноса слуги кубок с вином, сходу осушает, возвращает на место и берёт новый.

— Решил надраться раньше времени? — хмыкает Зоран, на ходу застёгивая кафтан.

Он недовольно глядит на молодого князя, который не удосужился застегнуться. Если в таком виде он будет смотреть на игрища, то князь точно не погладит по голове. Вероятно, именно этого Дамир и добивался.

— Подержи, — фыркает вместо ответа Дамир, вручая кубок другу.

Он запахивает кафтан, ловко застёгивая его. На самом деле, нужно бы дойти до покоев. Раны следует обработать, а от рубашки и вовсе избавиться. Но Дамира это не интересует. А вот выстроившиеся девушки, среди которых мерцал ненавистный красный – ещё как.

В центре зала для каждой из пятерых стоят постаменты с мешочками. Суть игры – проще не придумать. Побеждает та, чья интуиция сильнее. Кто быстрее угадает в каком из мешочков спрятаны драгоценности: камни, золото, серебро – объявится победителем.

— Ты куда? — удивлённо вскидывает брови Зоран, когда Дамир делает несколько уверенных шагов в сторону постаментов.

— Хочу ещё вина, — озорно дёргает бровью молодой князь, кивая слуге, стоящему на противоположной стороне, рядом с постаментом.

— Возьми здесь. — Зоран кивает в сторону такого же слуги.

— А я хочу там! — По-детски заявляет Дамир, отчего отпечаток удивления на лице Зорана становится настолько красочным, что пара молодых девиц хихикает.

Более того, Зоран искренне не понимал, как его лучший друг, который мог легко вынести несколько бутылок вина вдруг потерял голову от... одного кубка?! Зоран сначала смотрит на Вацлава, который уже восседал на троне, наблюдая за тем, как девушек выставляют в десяти шагах от постаментов. Затем в поле его зрения попадает Вельмира, занимавшее место прямо напротив Вацлава. Боги покарайте этого Дамира! Он собирается не только вывести из себя князя, но и в очередной раз разыграть спектакль перед Вельмирой!

Не успевает Зоран и рта открыть, как видит, что Дамир за время его мозговой деятельности, приблизился к первому постаменту, споткнувшись рядом с ним и повалив на пол.

— В-великодушное п-простите, — слегка посмеиваясь тихо выдаёт он, имитируя (это Зоран знал наверняка) речь в лоскуты пьяного человека.

Вацлав медленно поднимается с трона, не сказав ни слова. Но тот гнев, с которым он смотрел на преемника – заставил замереть всех вокруг. Князь кивает страже, чтобы те вывели сына и привели в порядок.

Дамир ровняется с постаментом, напротив которого стоит Вельмира. Он нахально улыбается ей, собираясь отвесить такой же ироничный поклон, как и князю несколькими минутами ранее.

— Ой, придурок! — слетает тихий шёпот с губ Зорана.

Двое гвардейцев появляются по сторонам от Дамира, но, когда один из них пытается предложить молодому князю опору, последний дёргает рукой, попутно спотыкаясь. Левой рукой ему успешно удаётся удержать постамент, но содержимое кубка проливается на один из мешочков.

— Боги, как неловко! — Если его чудом и разбирает кто, так явно не та, кому он адресует слова. — Руки! — шипит Дамир, когда гвардеец совершает попытку коснуться его. — Я сам.

Дамир поправляет постамент с мешочками, раскаянно кланяется, а затем меняет опустевший кубок на полный. На глазах у всех выпивает одним глотком.

— За победу сильнейшей! — Он слышит голос Вацлава. — Именно это имеет в виду мой опьяневший от победы сын Дамир!

Дамир искренне улыбается, жизнерадостно кивая. Наигранная искренность сразу же подкупает всех его почитателей. Гости хватают кубки, повторяя первую фразу князя. Слуги тут же возвращают крайний постамент в былой вид.

Дамир, пошатываясь, в сопровождении гвардейцев, продвигается к выходу, внимательно слушая скучнейшую речь о том, что победительница сегодняшнего дня будет несказанно награждена и отмечена богами. Много слов, фальши и скрытый гнев в голосе отца он чувствует кожей.

— И победительницей сегодняшних игрищ становится...

Громогласный голос Вацлава долетает до Дамира, когда слуги открывают перед ним двери, а верные «сопровождающие» делают попытку помочь, в момент очередного спотыкания.

— ... Вельмира Загряжская-Сирин!

Дамир закатывает глаза. Двери за его спиной закрываются.

— Дальше я сам. — Дамир резко крутанувшись, разворачивается к гвардейцам.

Те с перепугу делают шаг назад.

— Но Вы... — Один из них делает попытку оспорить решение молодого князя.

— Не в состоянии? Пьян? — ироничный смешок слетает с губ молодого князя. — Выветрилось, пока шли, — беспечно пожимает плечами он, а затем заговорщицки подмигнув, разворачивается к Западной части замка.

— Но Великий князь... — вторая попытка ещё безуспешнее первой.

— Не попадайтесь ему на глаза, если хотите избежать наказания, — кидает Дамир, не удосужившись развернуться. — И мне. Если хотите жить.

Хотелось бы Дамиру уйти насовсем и не возвращаться. Но меньше, чем через полчаса, он должен снова стоять в зале. В ядовито-клюквенном кафтане. Под ручку с девицей Загряжской-Сирин.

Гадство.

11

— Айка не перестаёт удивлять, — кривит губы в лёгкой улыбке Драган, когда они с дочерью отходят от толпы.

Вельмира прикусывает щёки изнутри: стоит ли говорить батюшке, что её победа – лишь стечение обстоятельств? Что на самом деле ей помог Дамир? Пусть он даже не догадывался об этом, но… всё же.

Рука батюшки напрягается. Он ждёт ответа. Но… что ей сказать? Вель прикрывает глаза, а затем выдыхает.

— Это не она. — Выбор сделан.

Тихий голос заставляет Драгана остановиться и внимательно посмотреть на дочь. Не сошла ли его любимица с ума?

— То есть как «не она»? — терпеливости господина Приречной области можно позавидовать.

— Там не было шарика с водой. Или… чего-нибудь с водой. Ни в одном из мешочков. Я просто... просто выбрала тот, на который Дамир что-то пролил. Подумала, может, это знак Морены. В конце концов, сегодня и Её праздник, — тараторит девушка так тихо, что Драгану приходится склониться ближе, слушая её.

— Какова вероятность того, что Дамир помог тебе? — В голосе мужчины сквозит опасение, тревога и страх.

Может ли молодой князь что-то знать? Вдруг здесь есть место какому-то плану, который они не улавливают? Что, если в следующую секунду их уволокут в подземелье, а затем казнят?

— Нулевая. Ты сам знаешь, что мешочки готовились в тот момент, когда молодой князь получал по лицу, — иронично хмыкает Вель, убаюкивая нервозность батюшки.

Напряжение скатывается с плеч Драгана. Вельмира слегка толкает его локтем в рёбра, посылая заговорщическую улыбку.

— Будь аккуратнее в высказываниях, когда говоришь о будущем мужем, — хмыкает Драган, но Вельмира считывает в этом иронию. Батюшка всё ещё считал её идею отвратительной, но уже старался шутить. Это не могло не радовать. — К слову о разговорах… ты общалась с ним?

— Нет.

По правде, создавалось впечатление, что Дамир просто вычеркнул её существование отовсюду. Она-то надеялась упиваться тем, как он кричит пафосное: «Этой помолвке не бывать!», как потом он бы долго молчал, прокручивал в своей голове наиболее выгодный для себя вариант, а затем нашёл бы её среди толпы и, наконец, предложил «сыграть в любовь» перед Вацлавом и всем светом. Чтобы ни одна мошка не усомнилась в искренности их намерений, когда как для них это выглядело бы чистейшей сделкой.

Только Дамир молчал.

Вельмира злилась.

Предложения не поступало.

Ведь вся эта женитьба могла оказаться сделкой, выгодной для обоих. Но кто-то совершенно не спешил сделать первый шаг (это, что, семейное у Великоземских?), а Вель оставалось ждать. Вдруг молодой князь, наконец, одумается!

— Что за выражение лица? — хмурится Драган, разглядывая опасные искорки, пляшущие в глазах дочери.

— А что за выражение лица? — озорная ухмылка не сходит с губ Вельмиры.

О, да, сегодня Дамир Великоземский сам приползёт заключать договор о «липовом» браке. Она ведь не нравится ему? Сегодня она покажет насколько!

— Ты выглядишь так, будто собираешься на глазах у всех перерезать молодому князю глотку, — фыркает Драган, аккуратно оглядываясь по сторонам, не хватало ещё быть заподозренным в покушении на жизнь Дамира.

— Возможно, — уклончиво отвечает Вельмира.

Остаток вечера проходил... скучно. Как и полагается для сегодняшнего празднества. Правда, Вельмире очень не хватало Идана. Его глупых шуток, смеха, ровного дыхания. Вместо этого приходилось слушать пустую болтовню девушек Тринадцати Градских семей (Вельмира со скуки насчитала сто шестьдесят три упоминания имени «Дамир»).

Вель изредка качала головой, ещё реже делилась своим мнением и очень ждала окончания вечера. А, быть точнее, гадала: придёт ли сегодня ночью на их место Белый Волк. Конечно, никого «их места» не существовало, а углубление у реки по праву считалось местом Вель. Но... почему-то теперь оно ассоциировалось с тёплым дыханием сущника, с раздражёнными фырканьями и мягкой шерстью за его ушами.

Ей была безумно интересна его внешность. Связан ли цвет шерсти с цветом волос? Если у водных сущниц по цвету хвоста можно определить цвет глаз судьбы, у воздушных – ловкость крылась в размахе крыльев, то у земных сущников окрас ассоциировался с силой. Те, у кого цвет волос совпадал с цветом шерсти – были единицами, самородками, сильнейшими сущниками.

Вель натурально пыталась представить цвет глаз, рост, безуспешно старалась нарисовать лицо, но... ничего не выходило, отчего только злость прокатывалась по венам. Когда-нибудь она посмотрит на него. Посмотрит и восхитится. Посмотрит и выразит благодарность. Посмотрит и... улыбнётся, искренне и живо. А потом обнимет. Его. В человеческом обличье. Сильные руки сильно стиснут тонкую талию, она почувствует размеренное дыхание и, возможно, услышит хрипловатый смех...

— Вельмира, дорогая, нам нужно идти. — Голос батюшки так внезапно появляется над ухом, что Вель с перепугу дёргается, случайно опрокидывая бокал с вином на стол.

— Всё в порядке? — Без особого участия, чисто для галочки, спрашивает Любица, на что получает размеренный кивок от Вельмиры.

Драган лёгким движением возвращает кубок на ножку, а затем подаёт руку дочери, чтобы та аккуратно переступила через скамью.

— Что за спешка? — тихо спрашивает Вель, поправляя кафтан.

Клюквенно-красный. Насыщенный. Чтобы её было видно. Чтобы приковывала внимание. Дамир должен быть в таком же, но (как заверила матушка) не был. Вероятно, право на одежду он смог отвоевать у Вацлава.

— Великий князь готовит сообщение, нужно быть в поле его зрения.

— Дамир вернулся?

— Ещё пол часа назад. Не хмурься, всё это время он провёл за беседой с Иданом. Не то чтобы я прислушивался, но слышал твоё имя раз десять. Девять из них от Дамира.

По голосу ясно – Драган забавляется. Ещё бы.

— Что говорил? — напряжённо спрашивает Вель.

Боги! Боги! Боги! Что они наговорили друг другу? О чём шла речь? Почему он так свободно говорил о ней с Иданом, но ни разу с ней? Ни разу за вечер! Каждая из мыслей концентрировалась на кончике языка, грозясь быть озвученной в короткий срок. Быть точнее, в ближайшие десять минут.

— Хотел бы я знать. Но... он явно злился. При чём на брата. Идан что-то сделал тебе? Почему Дамир так взбеленился?

Этот идиот, что, решил рассказать о том, что признался в своих чувствах? Сегодня? В день, когда объявят о помолвке?! Вельмире хочется со всей силы ударить себя по лбу, а затем ударить Идана. По причинному месту. Чтобы искры из глаз посыпались. Злить Дамира до умопомрачения — последнее, чего хотелось. Тем более, когда их помолвка и так держалась на добром слове. А его нервы, и того хлипче, на приказе Вацлава.

— Понятия не имею. Видимо что-то не поделили.

— Кого-то, — не удерживается Драган.

— Не Вы ли, батюшка, говорили о том, что хохмить запрещено, когда говорим о помолвке?

Изящно выгнутая бровь и лёгкий поворот головы — всё, что можно сделать здесь. Но будь они дома — это было бы «ты», возмущённое выражение лица и обязательный тычок кулачком или локотком под рёбра.

— Не дерзи старшим, — деланно хмурится Драган.

Он останавливается в нескольких шагах от центра залы, незаметно поворачивая Вельмиру лицом туда, где через несколько минут появится Вацлав.

В диагонали от неё стоит Дамир, внимательно следя за каждым движением отца и дочери. Какого лешего… Просто какого лешего она делает это?!

Всё будет озвучено через несколько минут. Несколько бесовских минут, и он навсегда забудет о том, что такое «свобода», пусть и мнимая.

Он, лёгким движением, очищает ткань бархатного кафтана на левой руке от несуществующих пылинок. Благодаря недавнему «пьяному дебоширству» — он вынужден стоять в парадном кафтане, точно такого же цвета, как и у Вельмиры. И если утром он сумел послать желание Вацлава с его «парными костюмами» куда подальше, то сейчас клюквенный цвет буквально орал о том, что он женится. И о том, что не надень он его после своих «фокусов», Вацлав бы точно отыгрался на его спине прямо в этом зале. При гостях. При самой Вельмире. Может быть, тогда бы она одумалась?

Дамир слегка поворачивает голову в сторону, посылая брату ухмылку. Мол, «на, смотри, на меня и свою Вельмиру. Один цвет, одна семья. Точно уверен, что способен принять её выбор?». Когда Идан пришёл к нему с покаянием — Дамира практически хватил приступ смеха, но... Идан говорил о ней с такой нежностью, с такой любовью, что Дамир и сам не понял, в какой момент начал с не меньшим рвением отстаивать честь будущей невесты, зачем вообще пытался вытравить любовь из сердца брата... Только его было не остановить. Что если она, после признаний Идана, прискакала бы к Вацлаву и всё отменила? Какой бы позор его ждал! Особенно после того, как их заметили в кафтанах одинакового цвета.

Выбрать Идана! Сначала его, а потом Идана! В голове не укладывается! Ну, уж нет, он бы всё равно женился на ней. Лишь бы показать, что с ним — Дамиром Великоземским, такие шутки не проходят. Он бы сам попросил её руку у Драгана, он бы вымаливал разрешение у Вацлава, но показал бы, что с ним так обращаться непозволительно. Одно дело, когда она убегает от него, называя «монстром», другое – выбирает. Нет, такой удар по собственному достоинству Дамир бы не перенёс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Богиная Морена - богиня зимы, смерти и ночи в славянской мифологии. Правит миром Нави вместе со своим супругом Чернобогом.