Княжна попаданка 4. Невеста из темницы

— Значит, опоздали? — опечаленный Орлов сел к столу и протянул руку к одной из кружек.

— Я, простите, не смею далее-то сказать. А вдруг вы посчитаете княжну ведьмой и вовсе отвернётесь, а она так в помощи нуждается, что и подумать страшно. Что с ней ополоумевший наш князь-то сделает. Он же воет под её дверью, зайдёт, протрясёт его всего, и как ошпаренный выбегает.

— Акулина, да что ты как сорока. По порядку говори! Оплакивает? Так полюбил, что и похоронить не даёт? — не выдержал боярин и пристроил девицу, чтобы не сбивалась она с пути ровного.

— Ой, я же главного-то не сказала. Значит, её по приказу какого-то упыря окаянного, опоили ядовитым сбитнем, она и померла. Мы с Тоськой-то обмыть успели, и как начали собирать в гроб-то, пару дней мёртвая лежала, священник приходил, молебен прочитал, а как свечу ей в руку поставили, воск капнул, она глаза и открыла. Было темно, мы свет-то поднесли и обомлели. Изменилась она, вот вам крест! Вообще, иная стала. Глаза серо-зелёные, когда злится, так вообще кошачьи. Волосы кудрями завились, были-то желудёвые, цветом-то, а теперь огонь. Отощала, но кожа теперь белая как снег. И голос журчит как ручей весенний, не говорит, а поёт.

Орлов кружку не удержал, не упала на стол, но расплескался напиток.

Да никто и не заметил сего конфуза.

У всех на уме одна мысль: неужто ещё одна дева, как Катерина Матвеевна, магией одарённая объявилась…

Глава 7. Печальные известия

Князья переглянулись, и уставились на Акулину с немым вопросом. Та, довольная высочайшим вниманием, покраснела и продолжила рассказывать «небылицу».

— Она в себя-то пришла. Но видать плохо ей нестерпимо, на пару дней как в сон провалилась. Этот пакостник Антипий нас разогнал. Приказал молчать, иначе языки отрежет. И утащил её в подвал. Спрятал от князя. Мы-то не дуры, шепнули и сплетни по дворцу разнесло как пух по ветру, что так и так, уж такой красоты стала Елена, что солнце с луной любуются. Это чтобы Антипий её втихую не порешил. До князя, сия «новость» к обеду-то и дошла. Он потребовал показать несчастную, сам в подвал спустился. А вышел уже с ней на руках. И голову-то ему повредило. Орёт, что невесту ему подменили. Что настоящая Елена померла и тело украли враги, с её опекуном во главе, уж такое началось. Однако и новую Елену не отпускает от себя. И при этом жениться не собирается, хочет взять за себя польскую графиню, для отвода глаз, а жить с нашей княжной и без законного права.

В гостиной воцарилась тягостная тишина. Дело оказалось в разы хуже и опаснее, чем предполагалось. Налицо несколько тяжких преступлений. Да и где это видано, чтобы самую знатную княжну понизить до девки только потому, что волосы иного цвета стали.

— Вот у нас какие дела творятся, други мои. Уж думал меня ничего не удивит, ан нет! Наш князь превзошёл все мои ожидания. Это надо же такое вероломное надругательство. Ведь я его подозревал в смерти моего друга Иоанна Волконского, соперничество за власть было нешуточное. Да вот Голицын смог обойти всех, при помощи каких-то сил. Что с Еленой приключилось – это закономерность чреды прошлых событий. Не быть ей его женой, взаимное проклятье родов силу имеет, извечное соперничество. А опекун княжны наплевал на принципы, и видать хотел от наследницы избавиться, может сам и отравил на смотрины. Что странно, он её ото всех прятал с осени, уж как она на смотрины попала – чудесная загадка, даже клан обойти смог, видать, было какое-то у него право.

— Так, пора наведаться к этому опекуну и посмотреть его дела, — Фирс уже собрался взяться за расследование, но заметил, как у девушки сморщилось личико, видать не всё ещё поведала.

— Вчера князь во всеуслышание обвинил боярина Корнеева в измене, и что-то там произошло в кабинете до жути грозное, только выволокли «дядюшку» Елены еле живого, впихнули в карету и заставили увезти домой – помирать. Дожил ли до утра? Удар хватил, поди.

— Это всё? — уточнил Елизов, замечая нетерпение Акулины, что ей пора возвращаться, пока во дворце не хватились.

— Да, я вот как вы просили давеча, несколько волосинок принесла.

Девушка достала из кармана небольшой обрывок ткани, развернула и положила на стол у свечи.

Несколько ярко-красных волосинок, скрученных в тугое кольцо, лежат, как улика, даже страшно дотронуться и узнать, что произошло с несчастной. Страшно, что не сдержат в себе магию и тогда начнётся такое, что никому мало не покажется.

— Роман Андреевич, ты первый. Я за себя не ручаюсь, уж так могу разозлиться, а это пока лишнее.

Орлов протянул руку и взял огненную драгоценность.

— Матерь Божья, она действительно восставшая. Точно, как наша Катерина Матвеевна. Но магию не признаёт, а та пока не прорывается на волю. А как прорвётся, одному Богу ведомо, какие за ней силы встанут. Спасать нужно Елену срочно, помочь. Иначе…

Фирс не выдержал, очень уж интересно стало, взял волосики и вздрогнул.

— Да, но силы в ней спят, и на волю не рвутся. Может это, последствие от возрождения, и со временем сойдёт на нет. Но одно знаю точно, пора действовать. Сейчас собираемся и к этому «опекуну» непутёвому, что-то есть на его счёт очень противоречивые подозрения. А потом во дворец, сразу рубить правду не будем, потому что не уверен я в силе девицы, это скорее сила испуга, после возвращения с того света не сразу человек самим собой становится. Взглянем и попробуем призвать князя к совести. За рамки закона пока заходить тоже не смеем. Девица важна, но наше первое дело важнее и конфликты нам ни к чему.

Фирс как-то слишком спокойно посмотрел на Акулину, и Орлов понял, что сейчас сие сказано для неё. Чтобы не болтала лишнего.

Боярин Елизов вдруг полез в карман и достал кошелёк. Отсчитал десять монет, отдал девушке.

— Молодец, поддерживай княжну, покуда можешь, сама не рискуй, князю и его приспешникам на глаза не попадайся. Как новости появятся, дай знать.

— Слушаюсь, я пройду, с мамкой поздороваюсь и назад во дворец.

Поклонилась и вышла. А мужчины вздохнули с облегчением, что у девицы есть приличная отговорка, мол, мать навестить – дело святое, а что и с кем говорила – это уже никого не касается.

— Завтракать, и на подворье к опекуну Корнееву. Постараюсь его на ноги поставить, возьмём его за шкирку и притащим во дворец с требованием от законного опекуна выдать невинную деву, насильно удерживаемую князем. Сие законно, тут можно и церковь пригласить для поддержки, уж они тоже должны о сироте позаботиться.

— Хорошая мысль, сейчас отправлю его преосвященству записочку, пока вы с Корнеевым занимаетесь, уже и ответ получу. Если всё так, как сказала Акулина, и священник видел, как бездыханная дева лежала в гробу, то нас ждут великие сложности. Церковь может и не поддержать на суде, и если князь что-то против Елены задумал – то проиграем. Тут надо давить на то, что деву кто-то опоил и магию на неё навёл, так и напишу, что она жертва лютой несправедливости.

Фирс улыбнулся, сам хотел ровно эти слова сказать, да проворный боярин опередил.

Затеплилась надежда, что дело вскорости разрешится самым лёгким способом. Уж перед свадьбой князя самое время призвать к совести, чай не девку удерживает и не преступницу, а невинную жертву.

Не посмеет, поди, посольству отказать…

Стоило молодым князьям остаться одним, Фирс негромко сказал о своём виденье:

— У девицы-то в наследии боевая магия. Она одна весь дворец разнесёт, с такой-то силищей. Но ежели примет. Есть у меня одна идея. Думаю, что идти надо с хитростью, но напролом. И по стезе, что обозначил боярин. Он всё верно сказал, давить на то, что она жертва. Я это объявлю, а ты как лекарь поддакивай! И лицо делай озадаченное, вот как сейчас!

— Я и так уже понял вашу задумку. Но она же может и двояко обернуться – костром, и не только девице, но и нам. Здесь хитростью можно вообще всё испортить, что, если тут тоже есть кто-то, кто эту запретную силу почует. В Москве люди вообще к магии настороженно относятся, — Роман отодвинул пустую плошку, в какой была жаренная на сале яичница, вытер салфеткой рот и попытался остудить пыл Фирса.

Но разговор пришлось отложить, Архип доложил, что кони готовы. Можно поспешить.

— Проверим этого дядьку-опекуна, во дворец всё равно слишком рано.

Поездка к особняку боярина Корнеева заняла не так много времени, а беседа и того короче. Архип свистнул, заставив дворовых псов залиться лаем, дворовый человек выбежал, с непокрытой головой. Лицо испуганное, думал, что от князя верховые.

— Доброго утра, мил человек, мы к твоему хозяину…

— Недоброе, господа хорошие! Ох, недоброе. Опоздали вы.

Князья уже уловили трагизм ситуации, а Архип ещё нет, лай собак не позволил сосредоточиться, и воевода переспросил:

— Уехал куда?

— На тот свет! Вчера его от князя, как побитого пса привезли, токмо жене простонал, что обобрали нашу Елену, и за исповедником послать не успели…

— Признаться, я того и ожидал! Всё, уезжаем, не стоит нам тут долго быть. Не наш грех! — прорычал Фирс, ощущая в себе раскалённую злость, того и гляди искры полетят.

Князь Голицын потерял все пределы совести. Самодурство им овладело. Если так дерзко с Корнеевым обошёлся, то и с Еленой церемониться не будет.

— Чую, что у князя в голове черти воду мутят, надо под любым предлогом Елену вытаскивать, сейчас и поспешим, — негромко предложил Роман, и уже коня повернул от двора боярского, но Фирс Демидович притормозил.

— А нет ли у тебя подозрения, что дева одержимая? Пока ехали, думал о деле и предположил такое, с того света не все магами-то возвращаются. Иногда и с бесовской начинкой. А у нас таких экзекуторских способностей нет.

— Тем более, вы тут на посольстве останетесь, а я повезу её в Новь-град, лечить! — еле сдерживаясь, крикнул Роман Андреевич и пришпорил коня, чуя неладное во дворце.

— Ну, как знаешь. Так, тоже можно поступить. Ох, не так я собирался политику чинить, совсем не так. Переругаемся, будет нам из-за Елены распрекрасной распря. Вместо союза.

Архип слушал разговоры князей и как только они замолчали, вставил свою полушку в диалог:

— Уж какие тут мирные переговоры, у князя кукуха напрочь сбилась, судя по делам, не Елену от одержимости лечить-то надо, а самого князя. В нём корень зла!

— Истину глаголешь! Ну раз надо, вернём ему кукуху на место, или петуха, посмотрим, что он за птица такая, — хмыкнул Фирс, и они поспешили за Орловым во дворец, пока только представиться и объявить цель визита, а далее, как повезёт.

Но предчувствие нехорошее закралось в душу, магическая сила вдруг приняла боевую готовность, Фирс Демидович мельком осмотрелся, кроме нечисти, типичной для города и нет ничего опасного.

— Слышите? Это призыв о помощи! Что-то сейчас во дворце происходит, конец нашей дипломатии, ох чую ждёт нас драка!

Глава 8. Накануне вечером

Дворец Юрия Борисовича

Вечером внезапно, наперегонки, да расфуфыренные примчались две боярышни. Стоят в просторной гостиной, очами страстными прожигают друг дружку, явно рассчитывали, что каждая первой приедет и у князя не останется иного выбора, как первую и взять за себя.

Но он долго не принимал, даже лакеи учтиво кланялись, но вразумительного ответа «невестам» дать не смогли, доколе сидеть и ждать.

Агриппина, дева постарше, но и краше, решила несколько смягчить соперничество. Улыбнулась и сладеньким голоском промурлыкала, подозревая, что князь уже давно наблюдает, как это бывает на смотринах, да вида не показывает, решение не принято. Значит, есть шанс взять сию неприступную крепость.

— Любомила, душечка, не таких вы богатых семейств, право же, поезжайте домой, не треплите свою душу.

— Ах, какая хитрая, нет уж. Князь пригожий, красавец, первый мужчина в княжестве и вдовец, он мне нравится, даже более скажу, сердечко трепещет, когда вижу его и слышу голос. А как представлю его крепкие объятия, так и дышать забываю.

Выдала признание и улыбнулась, тоже понимает, что кто-то за ними наблюдает, так почему не признаться в сокровенном.

Не успела Агриппина ответить, как двери распахнулись, девицы встрепенулись, надеясь, что это предмет их страсти, наконец, пожаловал. Но к великому разочарованию увидели третью соперницу. Красивую, слегка сердитую панночку. Разодетую по последней европейской моде, с осиной талией и пышной грудью в глубоком вырезе. А высокая причёска добавила Виринее роста, уж вошла как королева. Окатила ледяным взглядом соперниц, прошла вперёд и грациозно присела на край широкого кресла.

Терпкий запах духов, пышный веер и дерзкий наряд заставил боярских дочек занервничать.

Наконец, к девицам вошёл смущённый секретарь, поклонился и доложил:

— Сударыни, князь занят важными государственными делами, просил извиниться и пригласить вас по комнатам, завтра утром, с вами составят беседу, и объявят о решении Его сиятельства. Уж не извольте серчать.

— Вот как? Не изволить серчать? Что себе позволяет князь? Я в чужом доме оставаться на ночь не намерена, передайте князю мои искренние извинения, но девичью честь порочить не позволю. Захочет посмотреть, пусть приезжает сам.

Графиня Яновская резко встала, сложила веер и направилась к выходу, не обращая внимания на довольных соперниц и на секретаря, пытавшегося было остановить беглянку. Но всё напрасно.

Панночка настроена решительно, высоко подняв голову, сделала несколько шагов и вдруг остановилась. Перед ней оказался сам князь.

— Уже уходишь, красавица, даже ароматный чай не отведаешь?

— Знаю я ваш чай! Очнусь утром непонятно где! Кабы не папенька и сейчас бы не поехала, — неожиданно прошипела как кошка на пса, и так сверкнула глазами, что Юрий, не привыкший терпеть отказы, схватил Виринею за руку и потащил куда-то в комнаты, крикнув через плечо секретарю, что свой выбор уже сделал. Остальные влюблённые в него боярышни, пусть едут по домам.

— Я не хочу за вас замуж! — ещё раз прошипела сквозь зубы. Но как тут сопротивляться, когда тебя сейчас готовы волоком тащить.

— Мне такая и нужна. Я на тебе женюсь, если надо, то силой. Мне нужны связи твоей семьи, вы нищие, не сегодня завтра милостыню просить, или того хуже, в долговой яме обоснуетесь. Так что у твоего отца разум есть, а у тебя спесь. Но её я быстро излечу. Сейчас же даю согласие на женитьбу. А тебя, чтобы не сбежала до светлого дня под замок.

— Как княжну Елену?

Вопрос Виринеи заставил князя остановиться и посмотреть на невесту.

— Тебя Елена не должна волновать. Ты меня терпеть не можешь, вот и хорошо.

— За дуру меня держишь? Опозорить хочешь? Что-то мой отец тебе сделал? Или какая причина? Я не дурында, как те боярышни, пусть не в политике, но в светской жизни разбираюсь. Что тебе мешает на Елене жениться, как изначально объявлено было?

— Отравили Елену, умерла невеста моя. Тебя травить твои же не будут. Думаешь, я не знаю, кто поднёс ей бокал с таким ароматным сбитнем, что и терпкий запах яда притаился. Она выпила и погибла. Дядька её продал сироту вашим, на убой подписал. Наследство хотел забрать.

Виринея случайно остановилась у стены, и это не позволило ей упасть. Такое ужасное обвинение да из уст самого князя – считай петля на шею обеспечена, и это после несчётного количества ударов розгами.

Ноги подкосились, и девица по стенке сползла на пол. Пышная юбка приподнялась, заполнила собой узкий переход в следующую комнату.

— Ваше сиятельство, клянусь всеми святыми, я впервые слышу обо всём, что вы сейчас сказали. Мой отец ни разу ни словом, ни делом, даже взглядом на подобное злодеяние не посягнул. К нам, бывало, заезжали купцы, но то дела простые, чтобы наше бедственное положение поправить. Сами знаете, нас кто-то спалил, и товары наши, и пожитки. После того оправиться не можем уже почитай шестой год. Ко мне посватался один немолодой герцог, обещал поправить дела семьи. Всё как на духу вам рассказала, более ничего не знаю. Умоляю, не позорьте! Не люба я вам, отпустите.

— Ты могла и не знать, только твой отец такого рода яды в Москву привозит, его уши из этого дела за версту видны. Специально убрал княжну, чтобы тебя подсунуть. Вот, подсунул! Я тебя взял, и все довольны! Все, кроме тебя и меня! А Елена теперь совершенно иная, никто в ней прежнюю деву не признаёт. И жениться на ней я не могу, ведьмой она стала, ведьмой. Посему женюсь на тебе, чтобы всех ваших при себе держать, как псов на коротком поводке. Но ты мне даже нравишься, не думал, что такая разумная да прозорливая, быстро смекнула, откуда гнилью тянет. Вставай, из моего дворца тебе только два выхода, либо яд, как Елене, либо со мной под венец, но чтобы твой отец принёс клятву верности, иначе весь ваш род изведу, даже бастарда, уж за мной не заржавеет.

Испуганная панночка заскулила, осторожно поднялась и на негнущихся ногах пошла вперёд, князь её пару раз подталкивал в нужном направлении.

— Вот твоя келья, на эту ночь. Завтра ранним утром жду твоего отца на переговоры.

— Ах, не губите. Герцог Магнус от меня откажется, и это будет крахом, окончательным крахом нашей семьи.

— Об этом твоей семье надо было думать, когда решились убрать соперницу, зачем? Раз какой-то герцог уже в кармане? Зачем они тебя силой мне в невесты тащили?

— Я не знаю? Спросите у отца. Но если так, и моё наказание – замужество, то я согласна. Девицы по вам сохнут, заглядываются на вашу красоту. По мне, так дикую и неотёсанную. Но я смирюсь. Уж лучше молодой князь, чем пожилой герцог, каким его описывают.

Проговорила вдруг слишком спокойным голосом, но спокойствие это только разозлило Юрия, вышел и хлопнул дверью. Сделал несколько шагов и остановился.

Снова он рядом с той кельей, где заперта восставшая ведьма. Ведьма и есть. Сил нет терпеть, так захотелось взглянуть на неё, посмотреть в глаза, надеясь увидеть в ней человеческое…

Повернулся, прошёл по коридору до конца и вставил ключ в скважину, повернул и вошёл. Осознавая, что теперь такая тяга будет только возрастать и с каждым днём, и с каждой ночью всё сильнее. А если он её познает, то разлучит их только смерть. Проклятье его рода возьмёт верх.

В комнатке ещё утром пахло пылью, плесенью и страхом, но теперь вдруг почудился нежный аромат жасмина. Тот самый, какой ему более всего нравится…

— Кто ты? Что ты со мной делаешь?

Глава 9. Аромат жасмина

Темница наводит жуткую тоску, а моё незавидное положение – страх. Сколько нас таких «последних» из рода девиц на выданье пропадало за последние годы. Родни нет, считай пустое место, клан, может, на защиту и встанет, да только они ничего не знают, я же вроде как невеста князя, и всё законно. Одна надежда на слухи, что доползут они до нужных ушей. И меня потребуют выдать, только вот чем это обернётся. Прорычит князь обвинения, что я ведьма и все поверят.

Вздыхаю от безысходности, хоть бы ужин принесли обещанный, но за пустой посудой никто не пришёл, кроме Акулины других охотников общаться со мной нет. Может, и к лучшему. Пригрелась под колючим одеялом и задремала.

Странный сон приснился, словно иду по саду или пролеску, а вокруг цветущий жасмин, красота такая, что душа запела. А какой аромат, сорвала веточку, и мысль, что вот бы тут остаться, или хоть бы с собой взять цветы, чтобы затхлый запах в коморке перебить.

Любуюсь цветами, и вдруг навстречу из кустов вышла рысь. Да такая огромная, красивая, рыжая, глазищи как плошки и светятся, вышла бесшумно, села и смотрит, ждёт, когда я испугаюсь и побегу? Тогда нападёт?

— Прими меня! — вдруг промурлыкала огромная кошка.

А у меня и слов нет, только ветка в руке, но что я сделаю хищнику веточкой?

Вскрикиваю, а ответить ничего не могу, язык, как пчелой ужаленный. Словно мне что-то не даёт ответить этой рыси.

Так и стоим, смотрим друг на друга.

— Кто ты? Что со мной делаешь? — грозный рык князя спугнул огромную кошку и уничтожил сон, развеял. Вырвал меня из ароматного сада. Может и спас, только от чего.

Открываю глаза и смотрю на своего мучителя.

— Елена Волконская, та, кого ты захватил и удерживаешь беззаконно. Больше мне сказать нечего…

— Это у тебя откуда? Что происходит?

Он вдруг пихает мне в лицо ту самую ветку с цветами, аромат жасмина окончательно прогнал сон. От страха вскакиваю на постели, прижимаюсь к ледяной стене и не могу поверить, я каким-то чудом принесла из своего сна ветку?

Или нет?

— Вы принесли мне эти цветы? — шёпотом спрашиваю, чтобы не взбесить князя окончательно.

— Откуда? До цветов ещё недели четыре ждать, ты точно ведьма. А ведь я надеялся, что тебя опоили, подстроили всё это, чтобы свою невесту подсунуть. Думал, что всё вернётся на свои места. Что же ты делаешь со мной? Душу вынимаешь, узлом завязываешь.

— Не пугайте меня, вы как одержимый. Может это не меня, а вас опоили? Может, вам всё это кажется? Честное слово, я так устала, глаза болят, дышать тяжко, душно здесь, холодно. Я никого не убила, чтобы меня вот так, как преступницу держать.

Пытаюсь достучаться до его разума, не выглядит он одержимым, может быть, осознает, что не прав.

— Лучше бы ты умерла! — простонал, и снова всё по кругу, рывком поднял, поставил перед собой на кровати, и теперь смотрю на него сверху вниз, и мои кудри спадают на лицо.

А перед глазами вдруг промелькнула морда рыси, уж наяву чудится.

А не его ли это образ, не его ли я принять должна, может оборотень? Точно ненормальный, его от меня уже трясёт.

Обнял, прижал к себе, лицом уткнулся и замер, словно слушает, есть ли у меня сердце. А оно в пятки уползло и бьётся через раз.

— Я ведь знал, что ты моё спасение, но они забрали тебя, настоящую. Забрали… Эх, будь что будет. Не жить мне без тебя, не жить.

И после этих ужасных слов проворные сильные руки начинают задирать мои юбки, пытаюсь отбиться, мой стон и визг разносится по дворцу, но никто не придёт. Если оцарапаю – убьёт.

— Пусти! Не смей!

Ладонью бью его по лицу, чтобы привести в чувства, да куда там.

— Не сопротивляйся, моя ты, моя. Если сейчас почувствую свободу, то женюсь на тебе, назову Еленой, все вы бабы ведьмы, так почему не взять тебя в жёны… Сдайся, утоли мою жажду, ох нежная, жасмин…

Мои юбки и бельё затрещали, делаю последнюю попытку отбиться, и вдруг он отлетает от меня на пол, словно его откинула неведомая сила.

Рысь его отшвырнула, и я её отчётливо вижу и, кажется, он тоже увидел. Замер, так и лежит на полу.

— Следующий раз не спасу, если не примешь! — проурчала кошка, повернула голову, посмотрела и пропала.

— Ведьма, что же ты делаешь?

— Это не я! Уйдите, ради всего святого, опомнитесь! Оставьте меня! — опускаюсь на колени, забиваюсь в угол кровати и замираю. Не понимая, кого теперь больше боюсь, ненормального князя или эту странную кошку…

Молча Юрий поднялся, отряхнулся и вышел. Ничего хорошего его молчание для меня не означает. Кажется, он принял решение и чувствую, что собрался меня сдать, как ведьму страшным людям. Лучше бы убил.

Укрываюсь войлоком и лежу, боясь пошевелиться, князь ушёл, а рысь где-то здесь, и я её чувствую, до утра так и не смогла сомкнуть глаз.

Всё, что было до этой ночи – цветочки. Чует моё сердце, что беды утром начнутся и нешуточные, не отвертится мне от злодейской секты, о которой все шепчутся, но никто не знает ничего доподлинно. А я для них отличный образчик ведьмы, князя свела с ума, заняла место якобы погибшей княжны и вообще, падшая. Уж ночные крики все по-своему расценят.

Дверь лязгнула, и в келью вошли двое мужчин в чёрных одеждах, не переставая, что-то бубнят себе под нос, какие-то неприятные заговоры на незнакомом языке. Даже не удивилась, когда с меня сдёрнули войлок и, не позволив обуться за руки, поволокли на улицу.

В центре двора небольшой костёр, и палач стоит, рожа красная, недовольная, он даже не соизволил маской прикрыться.

Толпа народа, откуда только собрались в такую рань. И князь сидит в кресле, а рядом несколько таких же мужчин в чёрном, наконец, решились выступить открыто, проявить свою власть?

— Эта ведьма заняла тело княжны Елены Волконской, одурманила нашего князя, навела на него порчу. Вот доказательство: цветы, какие у нас расцветут ещё не скоро, найдены в её келье. И в пособниках у неё бес в обличье дикой кошки. Эти преступления доказаны, мы чувствуем на ней силу тьмы. Посему приговаривается сия безымянная…