Таролог на побегушках у судьбы

Стасия Викбурд

Таролог на побегушках у судьбы

Предисловие

Дорогие читатели,

От всей души рада приветствовать вас на страницах моей новой книги! Знаете, иногда кажется, что Вселенная разговаривает с нами на каком‑то своём, особенном языке — и мы изо всех сил стараемся её услышать. То в раскладе Таро ищем намёк, то в случайном совпадении видим знак, то всерьёз анализируем, с какой ноги встали утром… И пусть кто‑то улыбнётся над этими маленькими ритуалами — в них столько надежды, столько желания найти опору и чуточку света.

Хочу сразу сказать: к тарологам я отношусь с глубоким уважением. Это люди, которые умеют видеть больше, замечать то, что прячется между строк, слушать так, будто каждое слово — на вес золота, и говорить так, что в душе что‑то тихо отзывается, будто эхо давних мыслей.

Эта книга — мой маленький поклон удивительной традиции Таро: без лишнего пафоса, с лёгкой улыбкой и огромной благодарностью. Пусть чтение подарит вам не только улыбку, но и пару свежих мыслей, а может, и желание по‑новому взглянуть на привычные вещи — с любопытством и теплом.

А если вдруг посреди чтения вам захочется загадать вопрос Вселенной — не сдерживайте себя. Кто знает, может, ответ уже прячется где‑то между строчек…

С теплом и улыбкой,

ваша Стасия Викбурд

Глава 1. Как я поняла, что гадание — это не магия, а навык продаж

Меня зовут Агата Шуршалкина. Да, звучит так, будто меня должны звать не Агата, а Агафья, и жить я должна в деревне, печь пироги и ругать соседских кур. Но нет — я городская, современная и, что самое главное, предприимчивая. Хотя, если честно, иногда я сама не понимаю, как из скромной выпускницы психфака превратилась в «великую провидицу Агату».

Мой офис — это комната в подвале старого дома на окраине города. Подвал, конечно, звучит не очень презентабельно, но я его стильно оформила — с душой, можно сказать. Гирлянды с тёплым светом мерцают, словно звёзды в ночном небе, бросая причудливые блики на стены. Ароматические свечи (которые, кстати, покупаю оптом со скидкой — бизнес есть бизнес) наполняют воздух запахами сандала и пачули: терпкий, чуть пряный аромат должен настраивать на мистический лад. На стене — большой гобелен с изображением Вселенского Древа: ветви раскинулись, переплетаясь, словно судьбы людей, а корни уходят куда‑то в тёмную глубину. Выглядит загадочно, клиенты сразу проникаются — и кошельки свои открывают шире.

Я — таролог. То есть, по сути, я раскладываю карты и говорю людям то, что они хотят услышать. Но не просто так, а красиво, с намёками на судьбу, карму и влияние звёзд. В дипломе у меня написано «психолог», но кто будет платить психологу, когда можно заплатить тарологу в три раза больше? К тому же психолог обязан слушать и сочувствовать, а таролог может загадочно молчать, пока клиент сам додумывает всё самое «страшное».

Мой бизнес начался случайно. Однажды я сидела в кафе с подругой Ликой — она жаловалась на своего парня, который уже месяц «всё решает» и «не готов к серьёзным отношениям». Чтобы её подбодрить, я раскинула карты Таро прямо на липком столе, испачканном кофейными разводами. Выпала «Влюблённые» в перевёрнутом положении и «Башня».

— Видишь? — сказала я, стараясь придать голосу пророческую глубину. — Вселенная говорит, что он тебя предаст, а отношения рухнут, как карточный домик.

Подруга разрыдалась, а через неделю её парень действительно ушёл к её же коллеге. Она всем рассказала, что я «предсказала», и ко мне начали записываться на сеансы.

Так я поняла: главное не магия, а подача. И умение вовремя замолчать.

Сейчас у меня три типа клиентов:

Первый, и самый прибыльный, — романтичные девушки (80 % аудитории). Хотят знать, позвонит ли тот самый, женится ли на них этот странный, или когда наконец появится настоящий принц. Я обычно раскладываю карты, глубокомысленно смотрю вдаль, будто вижу там не стену с гобеленом, а вихрь грядущих событий, и говорю: «Вижу новые возможности. Но сначала нужно отпустить старое». Звучит загадочно, а главное — универсально. Подходит для любого случая: от расставания до повышения на работе.

Второй тип клиентов, более подозрительный, — бизнесмены среднего возраста. Хотят «проверить» сделку, нового партнёра или инвестиции. Тут я включаю режим «мудрая провидица» и говорю что‑то вроде: «Карта говорит: будьте осторожны. Но если действовать решительно — успех близок». Они кивают, как будто я им формулу прибыли выдала, и уходят, чувствуя себя чуть более защищёнными от коварства рынка.

Ну и третий тип клиентов — скучающие дамы за 50. Им не столько предсказания нужны, сколько компания и возможность поболтать. С ними проще всего: я киваю, поддакиваю, иногда перевожу разговор на карты, и они уходят счастливыми, убеждённые, что теперь точно знают, когда внук женится и подарит им внуков.

Сегодняшний день начался как обычно. Я только успела расставить свечи, поправить гобелен (чтобы Древо смотрелось симметрично) и налить себе кофе из старенькой кофеварки (подарок от благодарной клиентки — она думала, что я помогла ей помириться с мужем, хотя на самом деле она просто сама его простила и решила, что «пора уже жить дальше»). Кофеварка пыхтела и булькала, наполняя комнату ароматом свежемолотых зёрен. Я сделала глоток, зажмурилась от удовольствия — и в этот момент в дверь постучали.

Три коротких, резких удара — будто кто‑то хотел не войти, а ворваться.

— Войдите! — крикнула я, поправляя шарф с эзотерическим узором (который, на самом деле, просто был самым тёплым и не кололся).

Дверь скрипнула, словно жалуясь на свою судьбу, и на пороге появился мужчина в длинном чёрном плаще. Капюшон скрывал лицо, а от него веяло такой аурой таинственности, что даже свечи замерцали, будто испугались. В воздухе повисло напряжение — или это просто сквозняк из щели под дверью?

«О, — подумала я, — либо актёр, либо псих. В любом случае, деньги платит одинаково».

— Добро пожаловать в обитель мудрости и тайн, — торжественно произнесла я, стараясь не засмеяться. — Чем могу помочь? Что вас тревожит? Любовь? Карьера? Судьба?

Мужчина медленно поднял голову. Из‑под капюшона сверкнули пронзительные глаза — тёмные, глубокие, будто две бездны. Он сделал шаг вперёд, и плащ зашуршал, как крылья огромной птицы.

— Мне нужно узнать будущее, — произнёс он низким, драматичным голосом. — И не просто будущее. Будущее мира.

Я чуть не фыркнула. «Ага, — подумала, — сейчас попросит предсказать курс биткоина на следующий год или когда наконец отменят налоги».

— Понимаю, — важно кивнула я. — Это серьёзный запрос. Обычно я беру за такие сеансы двойную плату…

— Деньги не проблема, — перебил он, доставая из кармана толстую пачку купюр. Они были новенькие, хрустящие, и пахли не чернилами, а властью.

«Ну, — решила я, — раз так, будем спасать мир. Главное, чтобы карты не подвели. И чтобы этот тип не оказался под прикрытием налоговой».

Я села за стол, разложила карты в три ряда — для солидности, — и начала свой фирменный монолог:

— Вселенная говорит нам… что… — я сделала паузу, давая картам время «подсказать» мне ответ, — …что будущее туманно. Но в нём есть свет. И тьма. И ещё немного неопределённости.

Мужчина нахмурился. Его губы сжались в тонкую линию, а пальцы нервно сжали край плаща.

— Это всё?

— Нет, конечно! — я перевернула ещё одну карту. — Смотрите: «Отшельник». Это значит, что вам нужно… искать ответы внутри себя.

Он вздохнул.

— Вы меня разочаровываете. Я надеялся на настоящее пророчество, а не на общие фразы.

«Ой, да ладно, — подумала я. — Все вы так говорите, пока не получите то, что хотите услышать. А потом благодарите и записываетесь на следующий сеанс».

Глава 2. Когда карты решают за тебя

Но тут случилось нечто странное.

Карты на столе вдруг задрожали. Потом вспыхнули голубым светом — не ярким, а призрачным, холодным, будто луна сквозь туман. Воздух загустел, зазвенел, как натянутая струна. Тонкие волоски на руках встали дыбом, а по спине пробежал неприятный холодок.

«Что за… — я ошарашенно уставилась на них. — Я такого фокуса не заказывала!»

— Что вы сделали?! — воскликнул мужчина, вскакивая. Его голос дрожал, в глазах мелькнул страх.

— Я?! Да ничего! Я просто… раскладывала карты!

— Вы активировали портал! — он схватил меня за руку. Пальцы у него были ледяные, как у мертвеца. — Мы перемещаемся!

— Куда?!

— В мир, где за гадание сжигают на костре!

«Замечательно, — пронеслось у меня в голове. — Только что я думала, что зарабатываю на жизнь, а теперь, похоже, теряю её. И всё из‑за какой‑то дурацкой карты „Отшельник“! И кто вообще придумал эти карты?!»

Мир вокруг закружился, свечи погасли, а я почувствовала, как меня куда‑то тащит — будто гигантская невидимая рука схватила за шкирку и потащила в чёрную дыру. Картинки перед глазами смешались: вот ещё мелькает мой уютный подвал с гобеленом и гирляндами, вот проносятся размытые очертания улицы за окном, а вот уже всё поглощает абсолютная тьма.

В ушах стоял гул, будто рядом ревел океан, а тело будто растянули в десяти направлениях одновременно. Я попыталась закричать, но звук утонул в этом хаосе.

И вдруг — резкий рывок.

Я шлёпнулась на что‑то твёрдое и колючее. Открыла глаза и обмерла.

Вместо моего подвала — бескрайнее поле, усеянное серыми камнями. Над головой — небо непривычного лилового оттенка, а вдали виднеются зубчатые очертания гор, словно вырезанные из чёрного дерева. Воздух пах чем‑то странным: смесью влажной земли, металла и чего‑то сладковатого, будто кто‑то разлил бочку мёда рядом с кузницей.

— Ну и ну, — пробормотала я, пытаясь подняться. Колючки, на которые я упала, оказались жёсткой серо‑зелёной травой. — Это точно не мой подвал. И даже не соседний район.

Рядом со мной, тяжело дыша, поднялся мужчина в плаще. Он откинул капюшон, и я наконец смогла разглядеть его лицо: резкие черты, тёмные брови, шрам над левой бровью и взгляд, в котором смешались раздражение и… восхищение?

— Впечатляет, — сказал он, оглядываясь. — Вы действительно активировали портал. Я столько лет искал способ его открыть, а вы сделали это случайно.

— Случайно?! — я вскочила на ноги, отряхивая джинсы. — Случайно я могу пролить кофе на новый свитер, но не открывать порталы в другие миры! Это вообще законно?

Он усмехнулся:

— В Элдринге — нет. Здесь за гадание сжигают на костре.

— Что, прямо всех? — я нервно хихикнула. — Даже тех, кто гадает на ромашке: «любит — не любит»?

— Всех, — серьёзно ответил он. — Орден Чистоты не делает исключений. Магия должна быть под контролем государства, а гадание — это хаос, разгул суеверий и угроза общественному порядку.

— Понятно, — я вздохнула. — То есть я только что переехала из уютного подвала с гирляндами в мир, где меня могут сжечь за то, чем я зарабатываю на жизнь. Отлично. Просто шикарно.

Я огляделась ещё раз. Пейзаж не радовал: каменистая равнина, редкие кусты с фиолетовыми листьями, вдалеке — тёмный лес, деревья в котором стояли так плотно, что казались единой стеной. Ни людей, ни домов, ни вывески «Добро пожаловать в Элдринг».

— И куда нам теперь? — спросила я.

— В город, — ответил мужчина. — Нужно понять и решить, что делать дальше. Меня, кстати, зовут Морган. Я… был инквизитором.

— Был? — я подняла бровь. — Что, уволили за прогулы?

Морган слегка покраснел:

— Скажем так, я начал сомневаться в догмах. И искал способ попасть в другой мир — чтобы найти доказательства, что магия может быть разной.

— И нашли, — я кивнула на себя. — Вот она я, магия в джинсах.

Мы двинулись вперёд. Я то и дело оглядывалась, пытаясь запомнить детали нового мира. Трава под ногами пружинила, как будто я шла по гигантскому матрасу. В небе кружили птицы с серебристыми крыльями — они то пикировали к земле, то взмывали вверх, выписывая сложные фигуры.

— А почему небо лиловое? — не выдержала я. — У вас тут что, озоновый слой в отпуске?

Морган улыбнулся — впервые за всё время:

— Это из‑за лун. У нас их две: Аврора и Селена. Аврора даёт розовый свет, Селена — синий. Вместе получается вот такой оттенок.

— Две луны, — я покачала головой. — Ну конечно. Почему бы и нет? В моём мире две проблемы: пробки и счета за электричество. А тут — две луны и костры для тарологов.

Вдруг Морган остановился и поднял руку:

— Тихо.

Из‑за ближайшего камня высунулась голова. Не человеческая — с большими круглыми глазами и пушистыми ушами. Существо было размером с кошку, но с длинными лапами и пушистым хвостом, кончик которого светился бледно‑зелёным светом.

— Ой, — сказала я. — А это что за покемон?

Существо издало тонкий писк и выскочило полностью. Оно стояло на задних лапах, разглядывая нас с любопытством.

— Это лунный прыгун, — пояснил Морган. — Обычно они не агрессивны. Но если их напугать, могут выпустить облако парализующего газа.

— Замечательно, — я замерла. — То есть у меня выбор: либо сгореть на костре, либо задохнуться от газа пушистого зверька.

Прыгун ещё раз пискнул, развернулся и исчез в траве так же внезапно, как появился.

— Ладно, — я выдохнула. — Пойдём дальше. И, Морган…

— Да?

— Если вдруг увидим кафе с кофе и пирожными, мы обязаны туда зайти. Это не обсуждается.

Морган рассмеялся — на этот раз искренне:

— Договорились.

Мы пошли дальше, а я думала: «Ну что ж, Агата Шуршалкина, вот ты и получила настоящее пророчество. Мир, приключения, опасность… И ни одной свечи для атмосферы. Придётся выживать без декораций».

Глава 3. Первое знакомство с Элдрингом

Мы шли уже около часа. Ноги гудели от непривычной пружинистости травы — она будто отталкивала каждый шаг, словно сама земля не хотела, чтобы мы шли дальше. А в голове крутились мысли, одна тревожнее другой, наскакивая друг на друга, как испуганные птицы в тесной клетке. «Так, Агата, — мысленно успокаивала я себя, стараясь говорить твёрдо, будто от интонации зависело, останусь ли я в этом мире или меня тут же отправят обратно — или куда похуже. — Главное — не паниковать. Ты просто оказалась в другом мире, где за твою профессию сжигают на костре. Ничего страшного, бывает. Подумаешь, другая реальность. С кем не случается».

— Морган, — не выдержала я, когда тишина между нами стала давить сильнее, чем любые слова, — а как тут вообще с правами человека? Ну, или не‑человека? Есть какой‑то кодекс, хартия, декларация? Или сразу на костёр — и без вопросов?

Морган усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки надо мной — скорее горькое знание того, как устроены эти места.

— В Элдринге действует Кодекс Чистоты. Там прописано всё: какие виды магии разрешены, какие запрещены, кто имеет право их использовать… Гадание, предсказания, чтение знаков — под строжайшим запретом. За это не просто наказывают — это считают порчей самой сути мира.

— То есть я — ходячее нарушение Кодекса Чистоты?

— Именно так.

— Замечательно, — я нервно хмыкнула, пытаясь превратить тревогу в иронию. — Приятно знать, что я — забавное нарушение Кодекса.

— О, спасибо, — фыркнула я, уже не сдерживаясь. — Вот уж комплимент, который хочется вышить на вымпеле.

— Вы забавная, — спокойно повторил он, и в его голосе прозвучало что‑то, похожее на уважение. — И не пытаетесь притворяться кем‑то другим, даже когда это было бы безопаснее.

Я запнулась, подбирая слова, и наконец выговорила то, что жгло язык:

— А ты… то есть вы… как бывший инквизитор, не собираетесь меня сдать?

Он остановился и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни угрозы, ни расчёта — только спокойная твёрдость человека, который уже принял решение и не собирался его менять.

— Я уже говорил: я начал сомневаться в догмах. И если вы смогли открыть портал случайно, значит, магия не так проста, как учит Орден. К тому же… — он слегка улыбнулся, и эта улыбка на его строгом лице выглядела почти как чудо. — Вы не производите впечатления злой силы. Скорее уж — человека, который не знает, куда шагнул, но всё равно шагнул.

— Да, я мастер попадать в неприятности, — буркнула я. — Просто иду и собираю их, как грибы.

Вдалеке показались первые признаки цивилизации: дымок над деревьями, очертания крыш, тонкие линии столбов дыма, поднимавшихся ровно, будто даже воздух здесь был послушнее. Город приближался, и с каждым шагом тревога усиливалась, наливаясь тяжестью, как туча перед грозой.

— Итак, план, — объявила я, стараясь, чтобы голос звучал деловито, а не панически. — Мы входим в город. Я молчу, ты говоришь. Притворимся, что я твоя… ну, не знаю, дальняя родственница из провинции. Или служанка. Только не пленница — это подозрительно.

— Логично, — кивнул Морган. — И ещё: никаких карт. Ни намёков, ни жестов, ни даже мыслей о гадании. Здесь воздух будто умеет подслушивать.

— Да поняла я, поняла, — я закатила глаза, хотя внутри всё сжималось. — Будто я каждый день порталы открываю и в другие миры попадаю.

У городских ворот стояли стражники в тёмно‑синих плащах с вышитой на груди эмблемой — скрещённые ключи. Их взгляды были тяжёлыми, оценивающими, будто каждый человек, проходящий мимо, уже был подозреваемым, пока не докажет обратное.

— Документы, цель визита, — хрипло бросил один из них, окинув нас подозрительным взглядом, который скользнул по мне, задержался на секунду дольше, чем нужно, и снова вернулся к Моргану.

Морган шагнул вперёд, не спеша, но и не медля — ровно так, как должен вести себя человек, которому нечего скрывать.

— Мы из деревни Вершины. Везу племянницу в город на ярмарку. Она немного… не от мира сего, — он бросил на меня выразительный взгляд, в котором читалось: «Не спорь сейчас». — Но добрая и работящая.

Стражник смерил меня взглядом, потом его глаза снова метнулись к плащу Моргана.

— А плащ у тебя, дядя, больно похож на инквизиторский.

— Был, когда‑то, — спокойно ответил Морган, не опуская глаз. — Но я отошёл от дел. Теперь занимаюсь торговлей травами. Вот, везу на продажу. — Он похлопал по сумке, висевшей через плечо, и этот жест был таким обыденным, таким домашним, что даже я почти поверила, что мы просто торговцы.

Стражник хмыкнул, будто взвешивая правду и ложь, потом махнул рукой:

— Проходите. И смотрите, чтобы без беспорядков.

— Фух, — выдохнула я, когда мы оказались внутри, и только теперь поняла, как сильно сжимала кулаки. — Это было близко. Ты прирождённый лжец.

— Прирождённый выживальщик, — поправил Морган, и в его голосе не было гордости — только усталость человека, который слишком часто ходил по краю. — В Элдринге иначе нельзя.

Город оказался шумным и оживлённым, будто жил сразу на нескольких скоростях: где‑то торопливо стучали колёса телег, где‑то медленно переговаривались у лавок, где‑то смеялись дети, и их смех звенел, как колокольчики, пробиваясь сквозь общий гул. Узкие улочки петляли, как запутанные мысли, деревянные дома с резными ставнями смотрели на нас тёмными окнами, будто пытались угадать, кто мы такие. Над дверями висели вывески: «Кузнечные изделия», «Зелья и снадобья», «Ткани и пряжа». В воздухе витали запахи свежевыпеченного хлеба, жареного мяса и чего‑то пряного, незнакомого, но манящего — они смешивались, создавая ощущение жизни, которая продолжалась, несмотря ни на что.

— Нам нужно найти ночлег, — сказал Морган, оглядываясь, будто пытался прочитать город по лицам прохожих, по теням на стенах, по тому, как падали лучи солнца. — И придумать, как тебя легализовать.

— Легализовать таролога в городе, где за это сжигают? — я подняла бровь, стараясь, чтобы это выглядело как ирония, а не как паника. — Звучит как план на неделю. Или на всю оставшуюся жизнь.

— Есть идея, — он задумчиво потёр подбородок, и в этом жесте было столько привычной сосредоточенности, что мне вдруг стало чуть спокойнее. — В квартале ремесленников есть лавка травницы. Старая Марта. Она не из болтливых, да и к необычным людям относится терпимо. Может, возьмёт тебя помощницей.

— Травница? — я скривилась, представляя, как буду путаться в названиях трав и случайно превращать зелье в яд. — Я в травах разбираюсь, как свинья в апельсинах.

— Научишься, — спокойно сказал он. — Главное — не упоминать карты. Остальное приложится.

Мы свернули в узкий переулок, где запах трав перебивал все остальные ароматы, заглушая даже запах хлеба и жареного мяса. Здесь пахло сушёной мятой, полынью, чем‑то горьким и терпким, и этот запах был почти как обещание: «Здесь можно спрятаться». Над одной из дверей висела вывеска: «Марта. Зелья, настои, советы».

— Ну что, — я глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце колотится, где‑то у самого горла, — идём легализовываться. И молимся, чтобы Марта не оказалась фанатичкой Ордена Чистоты.

Морган постучал в дверь. Через мгновение она приоткрылась, и на нас уставились проницательные глаза пожилой женщины в простом платье и белом чепце. В её взгляде не было ни страха, ни любопытства — только спокойная внимательность человека, который многое видел и не торопится делать выводы.

— Морган? — удивилась она, и в её голосе прозвучало не столько удивление, сколько облегчение, будто она увидела знакомое лицо в толпе незнакомцев. — Ты ли это? И с кем?

— Марта, — он слегка поклонился, и в этом поклоне было уважение, которое не подделаешь. — Нужна твоя помощь. Это Агата. Ей негде жить, и она готова работать.

Марта внимательно оглядела меня с ног до головы, и под этим взглядом я почувствовала себя прозрачной — будто она видела не только то, что снаружи, но и то, что пряталось внутри.

— Вижу, девушка не из местных, — сказала она, и её голос был мягким, но твёрдым, как старое дерево, которое гнётся, но не ломается. — И взгляд… необычный.

Я замерла, боясь, что она сейчас крикнет: «Еретичка!» — и тогда все наши планы рассыплются, как сухой песок.

Но Марта лишь улыбнулась — не широко, не радостно, а так, будто знала, что мир жесток, но иногда в нём всё же можно найти уголок потише.

— Что ж, помощница мне и правда нужна. Будешь помогать с зельями, принимать клиентов, вести записи. Плата небольшая, но крыша над головой будет. Согласна?

— Более чем! — выдохнула я с таким облегчением, что, наверное, даже стены лавки почувствовали, как с моих плеч свалился тяжёлый груз.

— Отлично, — Марта отступила в сторону, открывая проход. — Тогда заходи. И запомни: здесь главное правило — не задавать лишних вопросов и не лезть в чужие тайны. У нас тут, знаешь ли, много необычных людей прячется.

Я переступила порог, бросив на Моргана взгляд: «Ну что, легализовалась?»

Он подмигнул в ответ, и в этом подмигивании было столько поддержки, что на секунду даже показалось, будто всё будет хорошо.

«Так, — подумала я, оглядывая полки с сушёными травами и банками зелий, с аккуратными этикетками и пучками растений, свисающими с потолка. — Травница, значит. Ладно, Агата. Теперь ты не таролог, а… травница‑самоучка. Главное, чтобы карты не начали сами выпрыгивать из сумки в самый неподходящий момент. А если и начнут — будем надеяться, что Марта решит, будто это просто красивые картинки».

Глава 4. Травница поневоле

Лавка Марты оказалась небольшим, но уютным помещением с деревянными полками вдоль стен. Полки ломились от банок, склянок, пучков сушёных трав и загадочных мешочков с надписями вроде «Корень мудрости» или «Пыль рассвета». В центре стоял массивный стол, покрытый пятнами от зелий разных оттенков — от изумрудного до чернильно‑чёрного.

— Ну, Агата, — Марта окинула меня оценивающим взглядом, — первое правило: не трогай ничего без моего разрешения. Второе: если клиент спрашивает, помогает ли настойка от сглаза, кивай и продавай. Третье: улыбайся, но не болтай лишнего. Поняла?

— Поняла, — я кивнула, стараясь выглядеть максимально ответственно. — Улыбаться, продавать, молчать.

— И ещё, — она понизила голос, — если кто‑то спросит, откуда ты, скажешь: из дальних земель, где травы растут выше домов. И не упоминай… — она сделала паузу и выразительно посмотрела на мою сумку, — …ничего лишнего.

Я покраснела. Неужели она догадалась?

— Да, конечно, — я поспешно отодвинула сумку подальше. — Никаких… лишних тем.

Марта удовлетворённо кивнула:

— Отлично. Тогда начнём. Первое задание: рассортируй эти травы. Слева — успокаивающие, справа — тонизирующие. В середину — нейтральные.

Она поставила передо мной три больших корзины и высыпала на стол кучу пучков с листьями. Я уставилась на них с отчаянием. Для меня все эти веточки выглядели одинаково — зелёные, сухие и подозрительно колючие.